- -
- 100%
- +
Когда детей разобрали, и Димка остался один, ему стало скучно и он подошёл к Але.
– Алевтина Лопатовна, а почему за мной мама не пришла? – спросил мальчик.
Аля улыбнулась. Дима упорно не желал называть её Алевтиной Липатовной, а звал Алевтиной Лопатовной. Видно, слово «лопата» было ему ближе и понятней, чем непонятное имя «Липат».
– Дима, ты уже большой мальчик и должен правильно называть моё отчество – не Лопатовна, а Липатовна. Понятно?
– Понятно. Не понятно только, почему мама не пришла, – ответил рассудительный мальчишка.
– Наверное, задержалась на работе…
– Не, мама теперь только утром работает, на полставки, а когда купим сестрёнку, совсем не будет работать, пока она не подрастет, я тоже не буду больше в садик ходить, буду ходить в школу, а после школы маме помогать.
– А бабушка будет вам помогать? – поинтересовалась Аля.
– Нет, она с нами больше жить не будет. Баба Маня хочет, чтобы мы с мамой бросили папу и уехали жить в какую-то деревню, где живут одни верующие в бога люди. Там нет ни света, ни воды в кране, они в речке моются и зимой, и летом. Однажды, когда папа был в командировке, а мама заболела, баба Маня нас туда отвезла. Баба Маня меня даже ударила, потому что я ехать не хотел, я бы всё равно не поехал, но не хотел маму одну оставлять, она ведь болела. Мы там целую неделю жили как в тюрьме, потому что меня бабка не выпускала на улицу, а маму она заставляла какую-то горькую микстуру пить. Я попробовал и мне плохо стало. А потом приехал папа и забрал нас, а бабе Мане сказал больше на глаза ему не показываться.
– Понятно. А сегодня, видно, твой папа в поездке?
– А вы откуда знаете? – полюбопытствовал Димка.
– Раз он за тобой не пришёл, значит – его нет дома. А раз и мама не пришла, то и она занята, возможно, кто-то на её работе заболел, и она работает вместо него. Так, Димочка, часто бывает.
– Ага, я понял! Нина Петровна заболела, и вы за неё сегодня работали. Вы, Алевтина Лопатовна, ой, Липатовна, очень умные! – сделал заключение Димка.
– Почему? – со смехом спросила Аля.
– Вы быстро догадались, почему папа за мной не пришёл. Вообще-то, он должен был сегодня приехать, но в дороге ведь всякое может случиться, поэтому он иногда задерживается.
Аля посмотрела на часы и заволновалась. Шел восьмой час вечера, а за мальчиком никто не приходил. Даже если бы Веру Николаевну и вызвали срочно на работу, она бы позвонила и предупредила, что заберёт сына поздно. Но никаких звонков относительно Димы не было. Аля почувствовала, что в семье Кудриных случилось горе, но показывать мальчику свою тревогу не хотела.
– Вот что, Дима, пойдем ко мне домой, а в садике оставим записку, где тебя искать. Хорошо?
– Хорошо, – вздохнул мальчик, и Аля заметила на его глазах слёзы, которые он старался незаметно вытереть. Дима считал себя мужчиной, а настоящий мужчина не должен показывать свою слабость женщине, даже если эта женщина взрослая и его воспитательница.
Дома, накормив Димку и уложив спать, Аля засела за телефон. Первым делом она позвонила в больницу и выяснила, что Кудрина Вера Николаевна поступила сегодня в шестнадцать часов с черепно-мозговой травмой. Женщина находится без сознания и будет ли жить, пока неизвестно.
Далее Аля позвонила на работу к Диминому отцу и узнала, что Кудрин Павел Матвеевич пропал в неизвестном направлении. К месту назначения он не приехал, по пути следования аварий не было, местонахождение в настоящее время ни его, ни его машины неизвестно. На том конце провода, выдав Альке эту информацию, запоздало поинтересовались, кто она такая и почему интересуется Кудриным.
– Я воспитатель детского сада, сегодня его сына не забрали из садика, поэтому я ищу родных мальчика, – пояснила Аля свой интерес.
– А жена?
– Жена в больнице, – ответила Аля и положила трубку. – Вот это расклад! И что же теперь делать? Не искать же ненормальную бабу Маню, чтобы отдать ей ребёнка? Да и кто ей его отдаст? Бабка она не родная, седьмая вода на киселе, да к тому же ещё и старая. Как надо поступать в подобных случаях? Так, надо позвонить кому-нибудь и узнать. Кому же звонить? Сколько там времени? Десять вечера, ещё не поздно, хотя кому как, Наташке, так уже поздно, ей же завтра вставать в семь часов. Как раз её Виктор и мог бы быть полезным, если он, конечно, вернулся из командировки, но им не буду звонить – пусть спят. Своими проблемами нагружать Наташку больше не буду, – бормотала Аля себе под нос. Она почувствовала, как обида на подругу с новой силой поднимается внутри неё. – И кому звонить? Может, Володе? А вдруг он тоже, как и Наташка, будет недоволен моим звонком и накричит на меня? Вот чёрт, я начинаю бояться всех своих друзей и подруг! Нет, Володя, когда искали Василька, даже не посмотрел на меня, не подошёл. Он не захочет мне помочь, да и к другим обращаться не буду, у них ведь дети не пропадают, они за ними хорошо смотрят.
Аля выглянула в окно и увидела, что у соседки тёти Любы, которая была также заведующий детским садом, горит свет. Она как раз и должна знать, как надо поступить в подобном случае.
– Добрый вечер, Любовь Андреевна…
– Вечер добрый, Аля. Если ты пришла просить отгулы, то сейчас, пока болеет Нина Петровна, дать тебе я их не могу, – перебила Альку Любовь Андреевна и недовольно посмотрела на девушку.
– Тёть Люб, а вы не думали, что я пришла к вам просто по-соседски? Совета житейского попросить, соль или спички? – поинтересовалась Аля.
– Не сердись, Аля, но у меня сейчас только одно на уме, кого кем заменить. Так что ты хотела?
– Вообще-то я к вам пришла по работе. Не хмурьтесь, заменять меня не надо, – грустно улыбнулась Аля, заметив, как свела брови соседка.
– Тогда что? Уж не хочешь ли ты одна работать на двух группах? – засмеялась Любовь Андреевна.
– Любовь Андреевна, в ситуации, сложившейся у меня, смешного мало, – заметила Аля и обрисовала ей ситуацию.
– Да, печальная история. Бабке ребёнка не отдадут. Скорее всего, его заберут в приемник-распределитель, а потом определят в детский дом, если, разумеется, не найдутся родственники, которые заберут Диму к себе.
– Родственников у него нет, во всяком случае, я про них ни разу не слышала. Но ведь Вера Николаевна жива, она поправиться, нужно только время. Да и Павел Матвеевич найдётся. Зачем же его сразу в детский дом определять?!
– Поправиться мать, заберёт его.
– Но ведь он живой человек, зачем же его туда-сюда таскать? – возмутилась Аля.
– Аля, что ты хочешь? Никак тебя не пойму.
– Любовь Андреевна, пусть он у меня поживёт, пока не поправиться мать и не найдётся отец. Давайте не будем никуда ни о чём пока сообщать, посмотрим, как будут дальше развиваться события и уже потом примем решение.
– Ой, дорогуша, не нравится мне всё это! – недовольно посмотрела Любовь Андреевна на Алю. – Генерал хоть знает о твоём решении?
– Нет, конечно. Мой генерал считает, что я плохая мать и за детьми плохо смотрю. Да и причём здесь он? Что такого может случиться, если мальчик некоторое время поживёт у меня? Уж безопасность страны от этого не пострадает! А за это время я постараюсь найти его отца…
– Вот это мне и не нравится! – воскликнула Любовь Андреевна. – Каждый раз, когда ты пытаешься кого-нибудь найти, заканчивается одинаково – больничной койкой и отсутствием тебя на работе.
Было не понятно, что больше огорчает Любовь Андреевну – отсутствие Али на работе или то, что она оказывалась на больничной койке.
Димка проснулся и долго осматривался, не понимая, где он находится. Так и не поняв, он заплакал. Аля села к нему на кровать.
– Что случилось, Димочка? – ласково спросила она.
– Где моя мама? – спросил мальчик.
– Видишь ли, Дима, ты уже большой мальчик, поэтому обманывать тебя я не буду. Твоя мама заболела, и её положили в больницу. Когда она немного поправится, мы с тобой её навестим.
– А папа?
– Дим, о папе ты и сам знаешь, он уехал далеко и когда приедет, ни ты, ни я не знаем. А пока твоя мама болеет, а папа на своей большой машине что-то куда-то отвозит, ты поживёшь у меня. Договорились?
– Ладно, – согласился мальчик.
– Вот и хорошо, а теперь вставай, умывайся, одевайся, нас ждут в садике, – улыбнулась Аля и потрепала мальчика по голове.
По дороге в садик Димка молчал, да и днём его звонкий голосок не звучал, как обычно. Несколько раз Дима подходил к Але и спрашивал, поправилась ли его мама, и когда приедет папа. Аля честно отвечала, что сама ничего не знает. Дима скучнел на глазах. Алька не знала, как развеселить его и тоже выглядела встревоженной и задумчивой.
Прошла два дня. На третий день, отработав первую смену, так как на работу вышла Нина Петровна, Алька побежала в институт, ей надо было сдать зачёт по литературе каких-то там веков. В институте пробыла дольше, чем планировала, поэтому в садик за Димой прибежала только к шести часам. Но мальчика в саду уже не было.
– А где Димка? – удивлённо спросила она Нину Петровну.
– Его забрала бабушка. Алевтина Липатовна, зачем же вы к себе так мальчишку привязали, что он не хотел идти домой с родной бабушкой? Я его еле за калитку вытолкнула, он цеплялся за всё, что попадалось на пути, и кричал, что пока папа не приедет, будет жить с вами, – попеняла ей Нина Петровна.
– Вы отдали Димку старухе? Но почему? Как вы могли отдать ребёнка неизвестно кому? – Аля пришла в такое возбуждение, что даже не заметила, что говорит на повышенных тонах, что случалось с ней крайне редко.
– Алевтина Липатовна, будьте так добры, перестаньте кричать, вы находитесь в детском саду, а не на стадионе. Почему я не должна была отдавать бабушке внука?
– Нет у Димки родных дедушек и бабушек! – продолжала кричать Аля. – А эта бабка сектантка какая-то, мальчик с ней жить не хочет, она же хочет увезти его в свою секту!
– По-моему, вы начитались книг. Почему же раньше она могла забирать его и ни о какой секте речь не шла? И вы сами отдавали ей Кудрина.
– Неужели вы не понимаете, что тогда родители мальчика были живы и здоровы…
Ответить Нина Петровна не успела, в группу вошла Любовь Андреевна.
– Что за шум у вас? – недовольно спросила она. – Подняли на уши весь детский сад. Родители боятся на территорию войти, дети по углам забились. Что случилось? Алевтина Липатовна, почему ваш голос слышен на соседней улице?
– Потому что старуха забрала Димку!
– Как забрала? – удивилась Любовь Андреевна. – Вы же говорили, что она с ними больше не живёт.
– Вот так, пришла и забрала! Узнала откуда-то про их беды и появилась на горизонте. Что делать? – Аля чуть не плакала.
– Для начала – успокоиться, – спокойно сказала Князева. – Не надо раньше времени поднимать бузу. Мальчика давно забрали? – обратилась она к Нине Петровне.
– Да, уже часа полтора прошло, – ответила та.
– Значит, до дома они уже должны дойти. Алевтина Липатовна, пойдёмте в мой кабинет, позвоним Кудриным домой. Может, родственники узнали об их неприятностях и решили присмотреть за ребёнком?
– Нет у них родственников, – пробурчала Аля.
– А бабка? – спросила Нина Петровна.
– Что бабка? Что она не родная бабушка Димы – это точно. В каком она состоит родстве с Кудриными – не знаю, кажется, она приходится какой-то дальней родственницей Вере Николаевне, но последнее время с ними не жила. Я вам, Любовь Андреевна, уже рассказывала, что Павел выгнал её после того, как она умудрилась увезти Веру с сыном в свою секту.
– Да помню я! Ладно, пошли звонить, – Любовь Андреевна направилась к выходу, Аля последовала за ней. Нина Петровна осталась в группе, так как не всех детей ещё забрали родители.
К телефону подошёл мужчина, не ожидая услышать мужской голос, Любовь Андреевна даже растерялась.
– Извините, а можно пригласить Павла Матвеевича? – после секундного замешательства спросила она.
– Его нет, а кто его спрашивает?
– Заведующая детским садом Князева Любовь Андреевна. С кем я разговариваю?
– Я брат Павла.
– А имя отчество у вас есть?
– Олег эээ Иванович, – после некоторого замешательства ответил брат Павла.
– Сегодня мальчика забрала бабушка, Дима не хотел с ней идти. Они уже пришли домой? У вас всё в порядке?
– Да, пришли. Дима не будет больше посещать какое-то время детский сад, мы уезжаем с ним на юг.
– Тогда вам надо будет подойти в детский сад и написать заявление, и не забудьте захватить с собой паспорт, мы должны знать, кто забрал ребёнка в отсутствие родителей.
– Хорошо, завтра, как только смогу, я заеду к вам, – пообещал мужчина.
Аля нетерпеливо посматривала на Любовь Андреевну и едва та положила трубку, спросила:
– Что там?
– Приехал брат Павла, собирается увезти Димку на юг. Должен завтра прийти, написать заявление.
– Какой брат?
– Олег Иванович…
– Да не было у Павла братьев! – воскликнула Алька.
– А ты откуда знаешь?
– Павел сам говорил, что он остался один продолжатель рода Кудриных, поэтому детей у него должно быть много, чтобы их род не вымер через несколько поколений.
– Да? Тогда почему у них только один ребёнок? – ехидно спросила Любовь Андреевна.
– Так они же ещё молодые! И потом, Вера Николаевна беременна…
– Теперь уж навряд ли родит, даже если выживет. Знаешь, Аля, может и хорошо, что нашёлся этот брат? Кто знает, как всё сложится, а вдруг мать не выживет и отец не найдётся? Что тогда будет с мальчиком? А так всё же будет у родственников расти, не в детском доме.
– Что вы заладили – детский дом, детский дом! Как будто это не дом для детей, у которых нет родителей, а детская тюрьма. Любовь Андреевна, вы ещё не забыли, что я тоже из детского дома?
– Ты, Аля, попала в детский дом уже большой девочкой, а он ещё маленький мальчик. И потом, у тебя была баба Тоня, к которой ты приезжала на каникулы, Алёна Борисовна тебя навещала, Василий Иванович не забывал, ты не одна была. А Дима? Кто бы его навещал, если бы не нашлись родственники?
– Странно получается, когда в семье было всё хорошо, родни не было, а тут вдруг родня стала расти, как грибы после дождя в тёплый день. И кто искал этих родственников?
– Аль, какие грибы? Только один дядя и появился, да бабушка, о которой ты и раньше знала.
– Как вы говорите, зовут этого брата?
– Олег Иванович.
– Но ведь если бы он был его братом, то отчество должно быть Матвеевич, как у Паши! – воскликнула Аля.
– А может, он не родной брат? – в голосе Любовь Андреевны появились ростки беспокойства.
– Или не брат! – сделала вывод Алевтина.
– Аль, сама подумай, кто будет брать чужого ребёнка? Кроме тебя, конечно, но ты – это отдельный разговор. Иди домой, Аля.
– Ладно, пойду, посмотрю завтра на этого новоявленного братца.
Однако увидеть его ни в четверг, ни в пятницу им не пришлось – в детский сад он не пришёл. Аля пыталась позвонить им, но трубку никто не брал.
Глава 3
В субботу Аля пошла к Кудриным домой. Жили они на улице Карла Маркса в старом двухэтажном доме, который стоял в глубине двора в окружении деревьев и кустов. Сам двор выглядел запущенным, тихим и зеленым. Деревья росли здесь в таком беспорядке, что городской двор был похож на небольшой лесок. На скамейке под кустом сирени сидели две старушки и зорко следили за всем происходящем вокруг. Как только Алевтина появилась во дворе, старушки замолчали и уставились на неё. Аля быстро прошмыгнула в подъезд, отметила чистые пол и стены, широкую лестницу и невысокие ступени. В современных домах, одним только проектировщикам и архитекторам известно – почему, но лестницы строят узкими, так, что два человека разойтись могут с трудом, да и то при условии стройности фигуры. Зато крутыми, пожилому человеку приходится штурмовать лестницу, как альпинисту горную вершину Эверест. Аля поднялась на второй этаж и позвонила в квартиру №6. Ей никто не ответил. В сердцах она ударила ладошкой по двери и дверь приоткрылась.
– Ничего себе, дома никого нет, а дверь открыта, – удивилась Алька. – Они что, воров не бояться? Хотя чего их бояться, если ценных вещей в доме нет, – рассуждала про себя девушка и уже собралась войти в квартиру, но голос изнутри остановил её.
– Куда тебя несёт, чудо ты двадцатого века?! Сколько раз тебе говорили, что нельзя входить в первую попавшуюся открытую дверь? Особенно, если эта дверь должна быть на замке!
Алька от удивления даже рот открыла. Обычно её внутренний голос только подгонял и не давал задуматься. Вот если бы этот голос сказал: «Чего ждешь? Заходи скорей и посмотри, что там!» – она бы не удивилась. А так?!
– Я не твой внутренний голос, я твой разум, – прозвучало у Альки в голове.
– Ещё не хватало, чтобы у меня в голове началась гражданская война между моим внутренним голосом и непонятно откуда появившемся разумом, – пробурчала Аля, но дверь прикрыла и стала спускаться по лестнице. – Ладно, не буду торопиться, для начала поговорю с бабушками, сидящими на скамейке. В таких старых дворах обычно все про всех знают, бабушки не исключение, – приняла решение Алька. Она вышла из подъезда и подошла к старушкам. При ее приближении те перестали вести оживленную беседу и уставились на девушку.
– Здравствуйте, – поприветствовала старушек Аля.
– Здравствуй, дочка, – ответили те в один голос.
– А я тебя знаю – ты Алька, внучка Антонины, – заявила вдруг одна из старушек, и обратилась к своей собеседнице, – Дусь, ты помнишь Антонину? Мы на стройке вместе работали, давно уже. Я на стройку пришла девчонкой, сразу после школы, а Антонина уже о пенсии подумывала. Все сокрушалась, что дочка её без присмотра выросла, а теперь ещё и внучка растёт как беспризорница. А я тебя ещё маленькой помню, и как маму твою хоронили – помню, тебе тогда лет тринадцать было, Антонина уже на стройке не работала. Ты мало с тех пор изменилась, так маленькой и осталась. Антонина, бывало, всё сокрушалась, что ты ешь плохо, поэтому и растёшь плохо. А в кого тебе большой-то быть? Бабка маленькая росточком, мать тоже, а хотят, чтобы дочка справная выросла. Нет уж, что природой заложено, то и вырастет, хоть закорми.
– Бабушка умерла шесть лет назад, – тихо сказала Аля.
– Что ж поделаешь, все там будем, – философски заметила одна из старушек. – Меня Анной звать, а это – Дуся.
Аля улыбнулась. Бабки представляли себя как девочки – по именам, без всяких добавок «баба» или «тетя», не говоря уже об отчестве.
– Так ты одна осталась? – поинтересовалась баба Дуся.
– Почему одна? У меня сын есть, – ответила Аля.
– А муж? – сразу же задала вопрос баба Анна.
– Муж тоже, но он почти все время в командировках, так что мы с сыном привыкли жить вдвоем.
Аля не стала говорить бабкам всю правду о себе. Зачем? Этих старушек она не помнила совсем, в детстве все они были для нее на одно лицо. Изливать свою душу перед всеми, кто знал её родственников, она не собиралась.
– А к нам чего забрела? – подозрительно спросила баба Дуся.
– Мне нужна ваша помощь, – улыбнулась Аля. – В этом доме в шестой квартире живёт семья Кудриных. Я знаю, что Вера в больнице, а Паша не вернулся из командировки. А вы не знаете, кто сейчас живёт в их квартире?
– Несколько дней никого не было, а потом вдруг мужик появился, видный такой, с бородкой, как у Ленина, только черной, в очках, волосы черные и густые, назад зачесаны. А два дня назад пришла женщина, вся в черном, мы думали Маня, это она вечно в черном ходила. Её мы видели только один раз, она прошмыгнула в квартиру и всё, оттуда больше не выходила, – торопливо рассказывала баба Дуся.
– А может и выходила, только мы её больше не видели, – поправила подругу баба Анна. – Слушай, а ты чего это ими интересуешься?
– Я Димкина воспитательница в детском саду, он в сад не ходит, а причину мы не знаем, на звонки никто не отвечает. Вот я и решила узнать, что с мальчиком. Скажите, а что вы знаете о Павле?
– Всё! – в один голос ответили старушки.
– Он же у нас на глазах вырос, а его бабка вместе с нами работала на стройках. Нам троим и квартиры в этом доме дали, на одном этаже. Мы жили как одна семья, помогали друг другу, праздники вместе встречали. Квартира у Кудриных хорошая, трехкомнатная. Семья-то раньше большая была: Наталья, бабка Пашкина, сын ее Матвей – батька Павла, жена его с детьми, да ещё мать жены с ними жила. Паша совсем маленький был, когда случилось несчастье – Матвей с женой погибли в автомобильной катастрофе, и осталась Наталья с малыми детьми на руках, – неспешно рассказывала баба Дуся.
– А куда же делась мать жены? – спросила Аля.
– Так она умерла ещё до аварии, больная была совсем, почти не вставала, в этом доме и пожила совсем немного, да прибрал бог мученицу к себе, – пояснила баба Анна.
– Скажите, вы говорите, что Наталья осталась одна с детьми, значит Паша не единственный ребенок? У него есть братья и сестры? Что стало с ними?
– Да, были. Пашка младший, а старшие близнецы – Вовка и Толька, старше его на пять лет, только трагичная у них судьба была. Парни выросли ладные – высокие, стройные, сильные. Армию отслужили, домой вернулись и стали думать, куда пойти работать. Учились в школе братья так себе, не то, чтобы плохо, но и за учебниками не засиживались. До армии окончили автотранспортный техникум, поэтому и подумывали устроиться в автоколонну. Но однажды из почтового ящика вытащили письмо из милиции, тоже звали на работу. Вот ребята и пошли туда. Их взяли, на учебу отправили, только не довелось им поработать в милиции. Их отправили на практику в ГАИ, они на дороге стояли, следили, чтобы шофера по правилам ездили, а тут пьяный на грузовике прямо на них выехал и задавил. Твоя мама тоже погибла от пьяницы, только она в машине ехала, а Вовка и Толька на дороге стояли. Похоронили их, и Наталья тоже не задержалась на этом свете, за внуками отправилась. Возраст у неё уже не юношеский был, а тут горе такое, сразу двух внуков потеряла, вот сердце и не выдержало. И остался Паша совсем один в трёхкомнатной квартире. Он тогда в техникуме учился, а когда такая беда случилась, бросить хотел, да мы не дали, шефство над ним взяли. В профком бегали, просили, чтобы его из квартиры не выселяли. А то нашлись желающие на его жилплощадь, хотели парня в общежитие переселить, а его квартиру занять. Тут нам милиция помогла, все-таки Вова и Толя при исполнении погибли. А потом Паша женился на Вере, ребёнок у них появился, и от него отстали.
– А Вова и Толя были женаты? Или девушки у них были? – поинтересовалась Алька.
– Женаты не были, не успели, а вот девушки были. Они приводили их к нам на смотрины, тоже нашли себе сестёр – Ира и Наташа. Ирочка ровесницей им была, а Наташа ещё совсем молоденькая, восемнадцать годков всего. На похоронах плакали обе, особенно Ирочка. Наташа сдержанней себя вела, да это и понятно – молодая она ещё, не совсем понимала, а может, и любви у неё к Толику не было. Но вот где они сейчас – мы не знаем.
– А кто такая баба Маня? – спросила Аля и заметила, как нахмурились старушки.
– Про неё мы мало знаем, – с сожалением произнесла баба Дуся, хотела ещё что-то сказать, но баба Анна перебила её.
– А хорошего совсем не знаем! Она появилась у нас года три назад или немного позже, как насупленная грачиха – вся в чёрном и с длинным острым носом. Я спросила у Веры, кто она такая. Говорит – дальняя родственница, о которой она слышала, но которую ни разу не видела. Паша и Вера встретили Маню хорошо, выделили ей маленькую комнатку, думали, что она им с Димкой поможет. Вера ведь медсестрой в поликлинике работала, а Паша шофёром, в командировки часто ездит, Димку иногда из сада забирать некому было, вот они на Маню и рассчитывали. Мы им предлагали свои услуги, но они говорят, что им неудобно больных и старых бабок гонять в сад за их ребёнком. Можно подумать, Маня моложе и здоровее нас была. Димка бабу Маню не любил, убегал от неё, говорил, что она похожа на Бабу Ягу. А она тоже его не очень-то и жаловала, могла даже ударить. Паша как увидел, что она дала парню подзатыльник, рассердился сильно. Мы хоть люди и простые, но мальчишек не били, отругать могли, по-нашему, по-русски, а вот чтобы руки распускать – никогда. Паша велел Вере уволиться с работы и сидеть с Димкой, говорил, что достаточно зарабатывает, чтобы содержать семью, но Вера воспротивилась. А однажды, не так давно было, Паша уехал в поездку, а Вера приболела сильно, а Маня возьми и увези их куда-то. Паша приехал, а жены с сыном нет. Уж не знаем, куда он ездил, где их искал, но привёз назад, бабе Мане запретил показываться ему на глаза. Вера перешла в другой кабинет работать, вечера теперь у неё свободными стали, – баба Анна замолчала.
– А где у вас есть телефон? – Аля окинула взглядом окрестности, но телефонной будки не увидела.
– У Паши, ему с работы поставили, – охотно ответила баба Дуся.
– А ещё где?
– Автомат есть на углу соседнего дома, только он часто не работает, – на этот раз ответила баба Анна.