- -
- 100%
- +
Она уже не плакала, только иногда издавала звуки, похожие на стон отчаяния. И чувствовала себя беззащитной во враждебном мире. Ведь рядом не было привычных звуков, привычных ярких игрушек, мягких и теплых рук мамы, и только высоко в небе летала черная птица, которую она боялась. И тишины боялась. Она еще раз горько вздохнула и обреченно закрыла глаза. И вдруг услышала хриплый мужской голос.
– Тихо! Слышите? – на некоторое время воцарилась тишина.
– Я ничего не слышу, только птицы щебечут, – ответил другой голос.
Она заволновалась и, собрав все оставшиеся силенки, попыталась закричать. Я здесь, мне страшно, я хочу к маме…
– Михалыч, тут ребенок! Давай веревку быстрей, он на честном слове висит! Пару раз пошевелится и вниз полетит!
– Сергей, только осторожно! Постарайся с боку подобраться, чтобы сверху ничего не попало.
Казалось, она все поняла и затихла, чтобы не сделать тех пару движений, от которых может полететь вниз. Вскоре она почувствовала, что ее держат сильные руки и успокоилась. Даже задремала. Вот ее куда-то несут, куда-то везут, потом опять несут. Наконец ее положили на что-то твердое и начали разворачивать. Она открыла глаза и увидела их – светловолосого, голубоглазого мужчину и ярко-рыжую, зеленоглазую, с ямочками на щеках женщину.
– Лида, смотри, он улыбается нам, – удивился Сергей. – Сколько же ты там провисел, бедняга? Хорошо хоть погода теплая стоит, и дождя не было.
– Не он, а она, – улыбнулась Лида. – Это девочка. Совсем еще малышка, ей не больше полугода. И у нее глазки голубенькие, почти как у тебя. Как она оказалась в обрыве над рекой? Каким чудом в реку не упала?
– Она была надежно привязана к ветке, – задумчиво проговорил Сергей. – Одно из двух: или хотели, чтобы выжила, или наоборот…
– А вы нашли то, что искали? – спросила Лидия. – Вы же туда по вызову выехали.
– Нет, но ребята еще работают. Хотя… может, нас и вызвали, чтобы мы ее нашли? Тогда к чему было выдумывать мины времен второй мировой войны? Сказали бы сразу – ребенок в опасности.
– Значит, не могли сказать, или не хотели. И чья же ты, малышка? Даже записочки нет никакой. Как же нам тебя называть? – Лида взяла девочку на руки, удобно устроилась на диване и принялась кормить из бутылочки. – А взгляд осмысленный, как будто понимает, о чем мы говорим.
– Как назвать, как назвать, – пробурчал Михалыч. – А чего тут думать? Кто ее нашел? Серега! Вот и пусть носит его фамилию – Богатырева. А имя в святцах посмотрите, что там на 16 сентября падает? Она сегодня, можно считать, второй раз родилась.
Василиса медленно шла по проселочной дороге, которая петляла среди высоких стройных сосен. В лесу было тихо и немного страшно. Девочка то замедляла шаг, то ускоряла. Иногда останавливалась и прислушивалась. Но упорно двигалась вперед, в деревню Богатырёво, о которой узнала в краеведческом музее, куда ходила с классом на экскурсию. На одной из стен висела старая карта, нарисованная от руки. Она бы на нее и внимания не обратила, если бы не увидела надпись: Богатырёво.
Уже несколько лет Василиса Богатырева жила в детском доме. Её нашли в лесу, недалеко от большого города. Девочка была уверена, что родители ее потеряли. Такое бывает, что люди в лесу теряются. Василиса верила, что мама и папа обязательно ее найдут, или она сама их найдет, когда вырастет. Маленькая Василиса несколько раз убегала из детского дома и бродила по улицам, заходила в магазины и внимательно вглядывалась в лица прохожих, надеясь найти родителей. Она не помнила их лиц, но была уверена, что как только встретит, обязательно узнает. Ее ловили, возвращали в детский дом, а в прошлом году их детский дом перевели в небольшой районный городок, далеко от того места, где ее нашли.
Василиса заканчивала первый класс, и все так же мечтала найти маму и папу, но теперь уже только когда подрастет. Увидев на карте название деревни, совпадающее с ее фамилией, она решила, что уже достаточно выросла, чтобы возобновить поиски родителей. Девочка внимательно рассмотрела карту, запомнила, где надо сворачивать с шоссе на проселочную дорогу, и сегодня, когда все дети пошли в клуб смотреть кино, незаметно отделилась от них и отправилась на поиски деревни. Нужную дорогу нашла быстро и обрадовалась, что не надо долго идти по шоссе, где ее могли увидеть и вернуть назад. Углубившись в лес, Василиса пошла медленнее, внимательно смотря по сторонам. Она знала, что в лесу живут не только зайчики и белочки, но и злые серые волки. Поэтому мимо подозрительных, наиболее густых кустов, старалась быстрее пробежать, а там, где кусты были не очень густые и сквозь них виднелись стволы сосен, шла медленно. Ей было жарко, поэтому она расстегнула куртку, сняла шапку и засунула ее в карман. Ветерок сейчас же принялся играть ее белокурыми волосами. Птицы что-то щебетали, весело перелетая с ветки на ветку. Иногда Василисе казалось, что они приветствуют ее. Она улыбалась им, махала рукой и говорила «здрасти». У нее было приподнятое настроение, и предчувствие чего-то значимого. Василиса пыталась представить себе родителей. Мама красивая, с ярко-рыжими волосами и от нее пахнет карамельками. А папа большой, сильный и в форме. Может военный, а может милиционер. Или железнодорожник. У них тоже есть форма. А лучше бы он был летчиком. Василиса посмотрела на небо и ей показалось, что солнце ей подмигнуло. А может, папа космонавт, и улетел к далекой звезде, поэтому и не знает, что она потерялась? А так бы посмотрел с неба на землю и нашел бы ее.
Лес редел, и девочка ускорила шаг, в надежде увидеть дома. Но, выйдя на поляну, ничего не увидела, кроме деревьев, которые окружали большой камень, на котором виднелась табличка с надписью. Василиса минут пять стояла и смотрела перед собой, а ее сердечко тревожно билось. На глазах выступили слезы. Она вытерла их ладошкой и подошла к камню. Это был гранит, красноватого цвета с черными крапинками.
«Здесь 23 августа 1943 года заживо были сожжены жители деревни Богатырёво», – прочитала Василиса. И шли фамилии и имена с разными датами рождения. Девочка опустилась на колени и, тихо шевеля губами, читала имена. Незнакомые фамилии и имена, но почему-то при их прочтении слезы сами выступали на глазах. Василиса не могла понять почему, то ли ей было жалко людей, погибших в огне, то ли оттого, что не сбылись ее ожидания. «Богатырева Мария Ильинична 1910 г. р.; Богатырева Василиса Кузьминична 15.06.1941 г.р.» – у девочки сердце на мгновение остановилось, а потом забилось так часто и с такой силой, что пришлось придержать его ладошкой, чтобы не выскочило. А вдруг это ее родственники? И ее назвали в честь этой девочки, которая погибла в 1943 году? Ведь имя Василиса очень редкое, в детском доме она одна Василиса, да и в школе тоже. Значит, ее точно назвали в честь кого-то, кто был дорог ее родителям. Василиса еще раз перечитала фамилии погибших людей, нашла еще нескольких Богатыревых. Девочка постояла минут пять около камня и пошла бродить среди деревьев. К ее удивлению, вокруг камня были посажены яблони и сливы. Сад не казался заброшенным, за ним ухаживали. Василиса обошла и погладила каждое деревце, посаженное в память о погибших. Затем зашла в лес, набрала ветреницы и положила у камня. Постояв еще минут пять, Василиса пошла назад, в детский дом. Она всунула руку в карман и замерла, нащупав маленький блокнотик и ручку. Девочка быстро вернулась, вырвала из блокнота листик и начала писать. Писала долго и старательно. Положив исписанный листок под букетик, она отправилась в обратный путь. Ее уже искали, а на вопрос, где была, Василиса только пожала плечами, а про себя ответила: «Домой ходила, родных проведать».
Сергей уверенно вел машину, Лида дремала на заднем сиденье. Он чувствовал себя виноватым, что долго не смог вырваться в деревню. Когда был жив отец, приезжали каждый год весной и осенью. Следили и ухаживали за памятником и садом. Его отец, Матвей Кузьмич, единственный, кто выжил в деревне. Мать успела вытолкнуть его в окно, приказав бежать огородами в лес и, чтобы ни случилось, ни в коем случае не возвращаться. Ему тогда было всего шесть лет. Буквально через пять минут деревню оцепили фашисты, и никто больше вырваться не смог. Матвея подобрали партизаны. Он в их лагере был не первым ребенком. После освобождения детей вывели из леса, и стали они первыми воспитанниками детского дома.
Откуда на месте сожженной деревни появился камень, никто не знал, но на нем сделали памятную надпись, а вокруг посадили фруктовые деревья. Дети из детского дома гордо называли камень памятником и ухаживали за ним. Каждый год к камню приносили венки, скашивали траву, белили стволы деревьев. А потом детский дом расформировали, и ухаживать за памятником стало некому. И только Матвей Кузьмич с сыном поддерживали порядок на памятном месте. Но в прошлом году Матвей Кузьмич умер, а у Сергея так и не нашлось времени выбраться в Богатырёво.
Однако за памятником кто-то ухаживал. Стволы деревьев побелены, тропинка от дороги к памятному камню посыпана битым кирпичом. Венков не было, но букетик искусственных цветов лежал. Богатыревы вышли из машины и переглянулись.
– Наверное, местные школьники взяли шефство, – высказала предположение Лидия.
– Не знаю, – нараспев протянул Сергей и подошел к камню. Постоял немного у него и направился к яблоням. Побелка была совсем свежей. Он обходил деревце за деревцем, как будто хотел с ними поздороваться и попросить прощения за долгое отсутствие.
Лидия молча стояла у камня и уже не первый раз перечитывала фамилии. И вдруг она заметила маленький кусочек целлофана, который торчал из-под камня. Она нагнулась, потянула за него, и в ее руках оказался пакет. Женщина подошла к машине, села на переднее сиденье и заглянула вовнутрь пакета. В нем лежали исписанные листки из тетради в клетку. Она вытащила один и прочитала:
«Здравствуйте мои родные! Сегодня мы празднуем 23 февраля – День защитника отечества. Девочки рисовали открытки, чтобы поздравить мальчишек. Я нарисовала танк, он у меня хорошо получается. А рядом нарисовала Пашку Козлова, потому что по жребию мне надо было его поздравлять. Пашка мне совсем не нравится и я не хотела его поздравлять. Мне кажется, из него не получится защитник, потому что меня за волосы дергает, и таблицу умножения выучить не может. Пашка сказал, что мой танк похож на снежную бабу с хоботом, а рядом не танкист, а зомби. Тогда я взяла и подписала – Паша Козлов. А он меня книгой по голове ударил. День прошел хорошо. А вечером был концерт, в клубе собралась вся деревня. Я читала стишок и ни разу не сбилась. Писать заканчиваю, у нас скоро отбой. Извините за ошибки, если они есть. С приветом Василиса Богатырева.»
Писем было не меньше двадцати. Из них Лидия поняла, что девочка живет в местном детском доме, считает себя потомком погибших Богатыревых и пишет им письма, рассказывая о себе, своих друзьях, о своих радостях, горестях, переживаниях, о своей самой заветной мечте – найти родителей, которые потеряли ее, когда она была совсем маленькой и не умела говорить. Иногда жаловалась, что ее обижают, а иногда хвалилась, что у нее много друзей и подруг. В одном письме, написанном в октябре, девочка сообщала, что стало быстро темнеть и ее больше не пускают в Богатырёво, да и самой ей страшно, поэтому писать она будет, но только принесет письма весной, когда растает снег и подсохнет дорога. В некоторых письмах было много ошибок, в других – почти не было. Лидия перебрала листочки, ища первое письмо. Оно было написано на маленьком блокнотном листке.
«Здравствуйте. Я Василиса Богатырева. Когда-то давно меня потеряли родители, и теперь мы не можем найтись. Раз вы ухаживаете за памятником, то знаете Богатыревых. Может я их родственница и меня назвали в честь Василисы, которая погибла? Пожалуйста, сообщите им обо мне. Я буду ждать».
«Вчера меня выследили и все узнали о памятнике. Только меня не ругали. А Зинаида Александровна, это наш директор, рассказала, что таких деревень, которые фашисты сожгли, много. Как хорошо, что у нас сейчас мир. Но в некоторых странах идет война, я по телевизору видела. Это плохо. Наш детский дом решил взять шефство над памятником. И старшие мальчишки уже скосили траву».
В одном письме Василиса сообщала, что ее хотят удочерить за границу, а она не хочет уезжать, потому что здесь ее дом. И если она уедет, то мама и папа ее уже никогда не найдут. А чтобы ее не увезли, она убежала в Богатырёво и целую ночь пряталась в лесу рядом с памятником. И ей было очень страшно. Когда ее нашли, сильно ругали, а воспитательница Нина Петровна сказала, что только дураки бегают от своего счастья.
«Это снова я! У нас хорошая погода и мы ходили в лес собирать плаун для венков. На День Победы мы их возложим к вашему памятнику. Сюда придет вся школа. Мы будем читать стихи о войне, я тоже буду. Сегодня ночью мне приснились мама и папа. Он высокий, сильный. У него волосы белые, как и у меня. А глаза голубые, тоже как у меня. А мама рыжая, как белочка или лисичка».
Это было последнее письмо. Следующее, видно, она принесет 9 мая.
Когда Сергей закончил обход деревьев и вернулся к машине, застал жену в задумчивости. Она молча протянула ему письма. Он долго читал, некоторые перечитывал по два раза.
– Откуда тут детский дом? Он же расформирован? – недоуменно спросила Лидия.
– Не знаю, – задумчиво произнес Сергей. – Разберемся. Поехали?
– Поехали.
– Ты письма на место положи, – тихо попросил Сергей.
9 мая встретило солнцем и теплом. Василиса чистила зубы и нетерпеливо ждала, когда они пойдут возлагать венки в Богатырёво. У нее было готово очередное письмо. И вдруг услышала: «Позовите Богатыреву к директору!» Меня? Зачем? Пашка проговорился, что это я разбила стекло? Ябеда! Никогда больше списать не дам!
Василиса понурила голову и поплелась на первый этаж, где находился кабинет директора. В кабинете кроме Зинаиды Александровны сидели мужчина и женщина. Она узнала их сразу.