- -
- 100%
- +
Она попыталась улыбнуться. Не получилось.
Плейшнер поставил чайник на плиту и сел напротив. Несколько минут они молчали. За окном шумел дождь.
Наконец Светлана провела ладонью по письму и тихо сказала:
- Странное чувство.
- Какое?
- Будто открылась дверь, которую я давно считала замурованной.
Плейшнер задумчиво кивнул.
- Хорошее сравнение.
- Только я не знаю, что за этой дверью.
- Никто не знает.
Она посмотрела на него.
- А если это ошибка?
- Какая ошибка?
- Вдруг они ошиблись человеком.
Плейшнер усмехнулся.
- Светлана, сколько ещё русских женщин после войны оставили во французском монастыре мальчика по имени Владимир и девочку?
Она невольно улыбнулась.
- Когда ты так говоришь, звучит убедительно.
- Потому что это и есть правда.
Дождь за окном усилился.
На несколько секунд снова наступила тишина. Потом Светлана произнесла то, о чём думала всю ночь:
- Если они действительно мои дети... почему искали так долго?
Плейшнер посмотрел в окно.
- По той же причине, по которой ты сама ничего не искала.
Она удивлённо подняла голову.
- Это не одно и то же.
- Разве?
Он повернулся к ней.
- Ты боялась узнать правду. Они тоже.
Светлана ничего не ответила.
Потому что понимала: в его словах есть смысл. Иногда человек не ищет не потому, что не хочет найти. А потому, что боится того, что найдёт.
После завтрака Плейшнер снова перечитал письмо. Несколько раз. Медленно.
Как всегда, когда хотел разобраться в деталях. Потом снял очки и задумался.
- Здесь есть адрес.
- Я видела.
- И есть просьба ответить.
- Я тоже видела.
- Тогда в чём проблема?
Светлана нервно усмехнулась.
- В том, что я не знаю, как начать.
Плейшнер откинулся на спинку стула.
- Очень просто.
- Правда?
- Да.
- Ну и как?
Он пожал плечами.
- «Дорогие дети».
Она посмотрела на него так, будто он предложил невозможное.
- Я не могу.
- Почему?
- Потому что никогда не говорила им этих слов.
Плейшнер молчал. Иногда возражать было бессмысленно.
Светлана подошла к окну. За стеклом качались мокрые ветви яблонь. Она вдруг вспомнила монастырский двор. Маленького Владимира. Девочку, которую тогда все называли Мари. Сестру Анну. Каменную дорожку к воротам. И себя саму. Молодую.
Уставшую. Испуганную. Уверенную, что расстаётся ненадолго. Жизнь иногда умела жестоко шутить.
- Плейшнер...
- Да?
-А если они спросят, почему я не вернулась?
Он долго думал. Очень долго. Потом ответил:
- Тогда расскажешь правду.
- Всю?
- Нет.
Она удивлённо посмотрела на него.
- Почему?
Плейшнер вздохнул.
- Потому что для всей правды потребуется отдельная книга.
На этот раз Светлана всё-таки рассмеялась. Впервые с момента получения письма. Смех быстро стих. Но напряжение стало чуть меньше.
К вечеру на столе появился чистый лист бумаги. Светлана несколько раз бралась за ручку. Откладывала её. Снова бралась. Потом наконец написала первую строку.
Несколько секунд смотрела на неё. Будто не веря собственным глазам.
Плейшнер сидел рядом с книгой, но давно уже не читал. Он наблюдал. Молча. Светлана медленно вывела ещё несколько слов. Потом ещё. И вдруг остановилась.
- Что?
- Ничего.
Она провела рукой по глазам.
- Просто странно.
- Что именно?
Светлана посмотрела на лист бумаги.
- Я впервые в жизни пишу письмо своим детям.
Плейшнер ничего не ответил. Иногда слова были не нужны.
За окном уже темнело. В доме горела лампа. На столе лежало французское письмо.
Рядом появлялось новое. Русское.
И где-то далеко, за тысячи километров отсюда, двое взрослых людей ещё не знали, что женщина, которую они искали почти всю жизнь, наконец начала писать ответ. Светлана долго сидела над чистым листом.
За окном шумел дождь. На кухне было тепло, но её пальцы всё равно слегка дрожали.
Она взяла ручку. Несколько секунд смотрела на бумагу. Потом медленно вывела первую строчку:
«Дорогие Владимир и Мари...»
Чернила ещё не успели высохнуть.
Светлана замерла.
Она смотрела на написанные слова так, словно не верила, что они существуют.
Плейшнер, сидевший напротив с книгой, заметил, что она перестала писать.
Он отложил очки и внимательно посмотрел на неё.
- Что случилось?
Светлана покачала головой. Ответить сразу не получилось. Она провела рукой по глазам и вдруг тихо рассмеялась сквозь слёзы.
- Ничего.
Плейшнер поднялся и подошёл ближе. Его взгляд упал на первую строчку письма. Он ничего не сказал. Только положил руку ей на плечо.
Светлана снова посмотрела на бумагу. На два имени, написанные её собственной рукой.
Владимир. Мари. Сорок с лишним лет назад она произносила их каждый день.
Потом наступила долгая жизнь, в которой эти имена оставались только в памяти.
И вот теперь они снова были рядом. Не во сне. Не в воспоминаниях. На обычном листе бумаги.
Она коснулась кончиками пальцев написанных слов и почти шёпотом произнесла:
- Здравствуй, сын...
Потом перевела взгляд ниже.
- Здравствуй, дочка...
За окном продолжал идти дождь.
А Светлана сидела над письмом и впервые за многие годы чувствовала не боль утраты, а надежду.
Глава 7: Дорога через расстояниеПисьмо ушло через два дня.Светлана несколько раз переписывала его, вычеркивала целые абзацы, снова начинала сначала, пока наконец не решила, что лучше написать меньше, чем сказать лишнее.Когда конверт исчез в почтовом ящике, ей стало неожиданно тревожно.Теперь всё зависело уже не от неё.Ответ мог прийти через неделю. Через месяц. Или не прийти вовсе.Плейшнер относился к ожиданию спокойнее.По крайней мере внешне.Он по-прежнему возился в саду, читал книги, спорил с соседями о погоде и каждый вечер садился на веранде с газетой. Но Светлана слишком хорошо его знала. Иногда она замечала, как он подолгу смотрит на калитку, когда по улице проезжает почтальон.- Ты ждёшь не меньше моего, - сказала она однажды.Плейшнер опустил газету.- Разумеется.- Почему?Он пожал плечами.- Потому что за столько лет ты впервые стала похожа на себя прежнюю.- Это ещё на какую?- На ту, которая никогда не сдавалась.
Светлана улыбнулась.
- Комплимент от Плейшнера - редкое явление.
- Запиши в календарь.
Они оба рассмеялись.
С каждым днём тревога становилась всё сильнее.
Прошла неделя. Потом вторая. Начался октябрь. Деревья в саду пожелтели. Утренние туманы стали гуще.
Однажды вечером Светлана призналась:
- Мне кажется, я схожу с ума.
Плейшнер оторвался от книги.
- Почему?
- Потому что каждый день думаю об одном и том же.
Она подошла к окну. За стеклом медленно падали листья.
- Какие они сейчас?
- Кто?
- Владимир и Мари.
Плейшнер задумался.
- Такие же старые, как мы.
- Очень смешно.
- Но правда же.
Светлана покачала головой.
- Я серьёзно.
Плейшнер закрыл книгу.
- А что ты хочешь услышать?
Она долго молчала. Потом тихо сказала:
- Не знаю. Может быть, чем они живут. Какие у них семьи. Есть ли дети.
Счастливы ли они.
Он внимательно посмотрел на неё.
- Ты боишься, что они прожили плохую жизнь?
Светлана кивнула.
- Немного.
Плейшнер поднялся и подошёл к окну.
- Если бы прожили плохую жизнь, они бы искали виноватых.
- И что?
- А они ищут мать.
Она ничего не ответила. Но почему-то от этих слов стало легче.
Через несколько дней ответ наконец пришёл. Это случилось утром.
Совершенно обычным утром.
Плейшнер подметал дорожку возле дома. Светлана перебирала яблоки в сарае.
Почтальон появился неожиданно.
- Вам письмо.
Светлана увидела знакомые марки раньше, чем успела взять конверт в руки.
На этот раз она уже не боялась открывать его. Наоборот. Боялась не открыть. Они читали письмо вместе.
Пьер писал подробно. Рассказывал о своей работе. О жене. О взрослом сыне. О доме под Парижем.
Мари передавала привет и добавила несколько страниц от себя. Письмо получилось длинным. Очень длинным.
Но больше всего Светлану тронула одна строчка:
«Мы не ищем объяснений. Мы просто хотим познакомиться с вами.»
Она перечитала её несколько раз. Потом ещё раз. И ещё.
Плейшнер заметил это.
- Что там?
Она протянула письмо.
Он прочитал строчку и молча кивнул.
- Умные люди.
- Почему?
- Потому что начинают с главного.
В тот вечер они долго сидели на веранде. Письмо лежало между ними на столе.
Сад уже почти облетел. Небо было чистым и холодным. Светлана смотрела на звёзды. Потом вдруг сказала:
- Они хотят приехать.
Плейшнер повернулся к ней.
- Так и должно было случиться.
- А если я их не узнаю?
Он улыбнулся.
- Светлана, они были грудными детьми. Было бы странно, если бы узнала.
Она рассмеялась. Впервые за весь вечер.
- Нет, я серьёзно.
- И я серьёзно.
Плейшнер немного помолчал. Потом добавил:
- Зато они узнают тебя.
- Откуда такая уверенность?
Он посмотрел на неё поверх очков.
- Потому что некоторые люди меняются меньше, чем им кажется.
Над садом тихо шелестел ветер. Где-то вдалеке проходила электричка.
А в маленьком подмосковном доме двое пожилых людей понимали, что впереди их ждёт встреча, которой они оба когда-то считали невозможной.
И чем ближе становился этот день, тем сильнее прошлое переставало быть прошлым.
Глава 8: Накануне встречи
Первый снег выпал ночью.
Утром Светлана открыла дверь веранды и замерла на пороге.
Сад словно преобразился за несколько часов. Ещё вчера здесь темнела мокрая осенняя земля, а теперь дорожки, яблони и кусты смородины были укрыты тонким белым покрывалом.
Воздух был неподвижен и чист. Светлана стояла молча, вдыхая холодный запах первого снега.
Где-то позади скрипнул стул.
- Любуешься? - спросил Плейшнер.
- Любуюсь.
- Странные вы люди.
Она обернулась.
- Кто это «вы»?
- Те, кто радуется зиме.
- А ты не радуешься?
- Я немец. Мне положено ворчать на погоду.
Светлана рассмеялась. За долгие годы она привыкла к его шуткам.
Плейшнер сидел за столом с газетой и делал вид, что читает. На самом деле взгляд его уже несколько минут был прикован к одному и тому же абзацу.
Она слишком хорошо знала этот взгляд. Он тоже ждал. Хотя никогда бы в этом не признался.
На столе лежало письмо из Франции. Последнее письмо. То самое, в котором Владимир сообщал, что они с Мари собираются приехать в Советский Союз. Не когда-нибудь потом.
Не через несколько лет. А нынешней зимой.
Светлана взяла конверт в руки. Бумага уже успела немного потереться на сгибах. Она перечитывала письмо почти каждый день. Иногда ей казалось, что между строк скрыто что-то ещё. Что-то очень важное.
Но каждый раз там были те же самые слова. Тёплые. Простые. Настоящие.
- Опять читаешь? - спросил Плейшнер.
- А тебе жалко?
- Нет. Просто скоро будешь цитировать его наизусть.
- Уже цитирую.
Плейшнер усмехнулся и наконец отложил газету.
Несколько секунд они сидели молча.
Потом Светлана тихо сказала:
- Мне страшно.
Он внимательно посмотрел на неё.
- Это я уже слышал.
- Теперь ещё страшнее.
- Почему?
Она задумалась.
- Потому что раньше встреча была где-то далеко. А теперь она действительно будет.Плейшнер кивнул. Он понимал её лучше, чем кто-либо другой.Иногда ожидание оказывается тяжелее самого события.В тот день Светлана впервые достала старую коробку, которая много лет хранилась на верхней полке шкафа.Плейшнер заметил её сразу.- Неужели открыла?- Да.- Давно пора.Она поставила коробку на стол и подняла крышку. Внутри лежали старые фотографии, несколько пожелтевших документов и вещи, которые постороннему человеку показались бы совершенно незначительными.Но для неё каждая из них была частью памяти.Светлана осторожно перебирала содержимое. Иногда задерживалась на каком-нибудь снимке.Иногда просто смотрела в одну точку.Плейшнер не мешал.Он понимал, что сейчас идёт разговор с прошлым.Не словами. Памятью.
Наконец она достала небольшую фотографию.
На снимке была молодая женщина. Совсем ещё молодая.
Светлана долго смотрела на неё.
Потом тихо улыбнулась.
- Неужели это была я?
Плейшнер подошёл ближе. Посмотрел через плечо.
- Да.
- Какая же глупая.
- Молодая.
- Одно другому не мешает.
Он рассмеялся.
Светлана положила фотографию обратно.
Некоторое время они молчали.
Потом она неожиданно спросила:
- Как думаешь, Владимир меня узнает?
Плейшнер снял очки.
- Светлана, он никогда тебя не видел взрослой.
- Я серьёзно.
- И я серьёзно.
Он немного подумал.
- Узнает.
- Откуда такая уверенность?
Плейшнер пожал плечами.
- Потому что всю жизнь искал именно тебя.
Светлана опустила взгляд. В её глазах появилось волнение.
- А если он ждёт кого-то другого?
- Кого?
- Не знаю. Может быть, молодую женщину с фотографии. Может быть, какую-то героиню из собственных воспоминаний.
Плейшнер покачал головой.
- Светлана, ему почти пятьдесят лет. Он ищет не фотографию.
Он ищет мать.
Эти слова долго висели в тишине.
Потом Светлана кивнула. Ей вдруг стало легче.
Вечером они сидели на веранде.
За окном уже стемнело. Снег тихо поблёскивал в свете фонаря.
На столе лежали фотографии. Письма. Старые воспоминания. И будущее. Совсем близкое.
- А Мари? - неожиданно спросила Светлана.
- Что Мари?
- Как думаешь, о чём она сейчас думает?
Плейшнер улыбнулся.
- Судя по её письмам, обо всём сразу.
Светлана тоже улыбнулась. Она взяла одну из фотографий, присланных из Франции. На снимке Мари держала за руку маленькую внучку.
Светлана долго смотрела на фотографию. Потом осторожно провела пальцем по краю снимка.
- Странно.
- Что именно?
- Иногда я забываю, что она мне не родная.
Плейшнер посмотрел на неё и ничего не сказал. Да и что тут было говорить?
Война когда-то свела вместе двух детей. Жизнь сделала их братом и сестрой. А время оказалось сильнее крови.
Светлана аккуратно положила фотографию обратно. Потом посмотрела в окно. Где-то далеко, за тысячами километров, Владимир и Мари тоже готовились к поездке. Покупали билеты.
Собирали документы. Волновались. Наверное, не меньше её самой.
До встречи оставалось совсем немного.
И впервые за долгие годы Светлана поймала себя на мысли, что ждёт не прошлого. Она ждёт будущего.
Глава 9: Дорога
Во Франции стояло холодное ноябрьское утро.Небо затянули тяжёлые серые облака, и мелкий дождь барабанил по крышам домов. Ветер гонял по улицам мокрые листья, застревавшие у бордюров и старых каменных стен.
Владимир стоял посреди комнаты возле раскрытого чемодана. Вещей было немного.
Несколько рубашек. Теплый свитер. Фотоаппарат. Подарки для Светланы и Плейшнера. И пачка писем, аккуратно перевязанных тонкой лентой.
Он взял верхний конверт. Почерк уже стал знакомым. За последние месяцы он изучил его почти так же хорошо, как собственный.
«Дорогой Владимир...». Он невольно улыбнулся. До сих пор эти слова казались чем-то невероятным. Сколько лет он прожил без матери? Почти всю жизнь.
А теперь её письма лежали у него в руках.
- Ты опять их перечитываешь?
Владимир поднял голову.
В дверях стояла жена.
- Только одно.
- Вчера ты говорил то же самое.
Он виновато улыбнулся.
- Наверное.
Она подошла ближе и поправила воротник его рубашки.
- Всё ещё не веришь?
- Во что?
- Что через несколько часов окажешься в России.
Владимир задумался. Потом медленно покачал головой.
- В Россию я верю.
- А во что не веришь?
Он посмотрел на письмо.
- В то, что она действительно существует.
Жена ничего не ответила. Она понимала его слишком хорошо. Слишком долго ждала вместе с ним этот день.
Мари приехала ближе к полудню. Как всегда без предупреждения.
Владимир открыл дверь и сразу заметил её волнение.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.