Первый голос

— Какое?

— Антон.

У Кирилла внутри всё похолодело.

Обычное имя прозвучало страшнее любого названия чудовища.

— Откуда он был?

— Не знаем, — ответил Михаил. — Возможно, из нашего мира. Возможно, из другого.

— И что случилось с Антоном?

Михаил ничего не ответил.

За него заговорил Лев:

— Когда мы сняли ошейник, он на несколько секунд пришёл в себя. Посмотрел на нас и попросил помочь.

— Вы могли его спасти?

— Нет.

— Откуда вы знаете?

— Потому что он постоянно слышал приказы Первого Голоса. Попытался напасть на Софию. Мы удерживали его, но он бился до тех пор, пока сердце не остановилось.

Кирилл вспомнил гончих в лесу.

— Возможно, они понимают, что делают?

— Возможно, — тихо ответил Лев. — Наверное, это самое страшное.

С улицы донёсся колокольный звон. Михаил мгновенно потянулся к арбалету, но Лев покачал головой.

— Смена караула.

Михаил не сразу убрал руку.

Кирилл вернулся к столу.

— Если Первый Голос управляет теми, кто слаб духом, значит, он может подчинить и нового пришлого. Человека, который только что потерял свой мир, ничего не понимает и готов поверить первому, кто предложит помощь.

— Поэтому Коалиция старается находить нас как можно быстрее, — сказал Михаил. — Официально — чтобы защитить местных жителей. На деле новый пришлый растерян, напуган и особенно уязвим. Лучшего момента для подчинения не найти.

— А если человек сопротивляется?

— Его ломают другими способами, — ответил Лев.

Лев перестал точить нож.

— После появления первого возникла Коалиция. Сначала она называлась союзом городов. Первый Голос убедил правителей объединить армии, создать общие дороги и прекратить внутренние войны. Людям стало легче жить. Торговля восстановилась. На дорогах стало меньше разбойников. В некоторых городах открылись больницы.

— И все его полюбили?

— Не все, — ответил Лев. — Но большинство были готовы закрыть глаза на многое. Особенно после того, как он объявил, что пришлые представляют угрозу для этого мира.

— Почему?

— Потому что мы не принадлежим этому месту. Мы приносим знания, оружие, идеи и способности, которых здесь никто не понимает. По словам Первого, достаточно одного неосторожного чужака, чтобы уничтожить целый город.

— Это правда?

Михаил пожал плечами.

— А что случилось с теми, кто пришёл раньше нас?

София отвела взгляд.

— Некоторые присоединились к Коалиции.

— А остальные?

— Часть погибла, — сказал Лев. — Часть исчезла. Некоторые сбежали и скрываются. Мы нашли друг друга, потому что у нас общий враг.

— Но если Коалиция действительно защищает людей от опасных людей, наделенный способностями, почему вы против неё?

София резко посмотрела на Кирилла.

— Потому что они не разбираются, кто опасен, а кто нет.

— В каком смысле?

— Они забирают всех.

— Всех?

— Всех, кого находят. Неважно, ребёнок это, старик, больной или человек с силой, способной зажечь свечу. Поначалу они обещают защиту. Потом отводят в крепость. После этого человек либо становится частью Коалиции, либо исчезает.

— Может, их обучают контролировать способности.

— Может, — сказала София. — А может, вскрывают им головы, чтобы понять, откуда они взялись.

Кирилл почувствовал холод.В убежище снова стало тихо.

Кирилл посмотрел на огонь.

— А местные люди знают, что Первый Голос пришёл из другого мира? — спросил он.

— Знают, — ответил Лев. — Для многих он почти святой. Человек, который явился из-за грани и принёс порядок.

Кирилл сидел в тишине, перебирая в памяти обрывки прежней жизни и пытаясь понять законы мира, который теперь окружал его. Прошлое уже казалось далёким сном, будущее скрывалось за непроглядной пеленой, и он не знал, станет ли этот путь дорогой домой — или приведёт туда, откуда уже невозможно вернуться.

— Если мы попали сюда, значит есть способ вернуться обратно?

Никто не ответил.

Ответ он понял раньше, чем услышал.

— Мы не знаем, — сказал Лев.

— Но кто-то должен знать.

— Первый Голос, возможно.

— Значит, он знает, как открыть проход?

— Возможно.

— И поэтому охотится за нами?

— Не только поэтому.

— Он утверждает, что каждый новый пришлый приближает разрушение границы между мирами. Если таких людей станет слишком много, миры начнут смешиваться.

— Звучит как сказка.

— Всё, что происходит с нами, раньше тоже звучало как сказка.

Кирилл долго молчал, глядя на огонь, который постепенно превращался в горсть тлеющих углей. Вокруг него сидели новые товарищи: София перебирала бинты, Лев чинил ремешок на сумке, а Михаил молча прислушивался к шуму леса за стенами убежища.

— Мне нужно найти способ вернуться в свой мир, — наконец сказал Кирилл. — Я не могу просто остаться здесь. Там у меня осталось незавершённое дело.

София подняла глаза.

— Дело?

— Да. И человек, которого я должен найти. Пока я не узнаю, что с ним произошло, я не смогу спокойно жить, где бы ни оказался.

Некоторое время никто не отвечал. В его голосе было столько усталости и решимости, что расспрашивать дальше никто не стал.

— Возвращение — это не то, о чём можно узнать за один разговор, — сказал Михаил. — Но в городе иногда появляются странные слухи. То кто-нибудь расскажет о старом переходе, то упомянет учёных, которые изучают разрывы между мирами. Правда, большая часть таких историй оказывается выдумкой.

— А другая часть? — спросил Кирилл.

— Другую часть обычно рассказывают шёпотом, — ответил Михаил. — И только тем, кому доверяют.

Лев, сидевший в углу, посмотрел на угасающий костер.

— Сегодня уже ничего не выяснить, — сказал он. — Через несколько часов рассвет. Утро вечера мудренее. Наберёмся сил, а утром пойдём в город.

— В город? — переспросил Кирилл.

— Мы постоянно туда ходим, — объяснила София. — Берёмся за разные подработки: разгружаем телеги, помогаем в мастерских, иногда носим воду или работаем на складах. Я помогаю в местной больнице, если ее можно так назвать. Заодно слушаем, о чём говорят люди. В городе всегда можно узнать больше, чем в лесу.

— Что происходит в других городах, где стоят отряды Коалиции, — добавил Лев. — Где появились новые патрули, кого объявили разыскиваемым, какие дороги перекрыли. И, конечно, какие слухи ходят о Первом голосе.

При этом имени в комнате стало заметно тише.

Кирилл вспомнил рассказ Льва о перевороте, изменившем Коалицию и весь уклад жизни в этом мире. Ещё три года назад появившихся в этом мире искали, чтобы допросить или взять под наблюдение. Теперь их выслеживали, как преступников. Никто не знал, кем на самом деле был Первый голос, но его приказы доходили до самых отдалённых городов.

— Может быть, в городе я смогу узнать что-то о переходах, — сказал Кирилл.

— Может быть, — согласилась София. — Но сначала тебе нужно перестать выглядеть так, будто ты только что вышел из другого мира.

Она достала из сундука свёрток одежды и положила его рядом с Кириллом. В нём оказались простая льняная рубаха, тёмные штаны, грубая куртка, широкий кожаный пояс и потёртые сапоги. Поверх всего София положила длинный серо-коричневый плащ с капюшоном.

— Это одежда местных, — сказала она. — Ничего особенного, но в городе ты не будешь бросаться в глаза.

Кирилл посмотрел на свою куртку, джинсы и футболку. В прежнем мире они казались обычными, почти незаметными. Здесь же каждая деталь выдавала его сильнее любых слов.

— А если меня всё равно заметят?

— Тогда молчи и держись рядом с нами, — ответил Михаил. — Не рассказывай, откуда пришёл. Не говори о вещах, которых здесь не знают. И не спорь с людьми Коалиции, если в этом нет необходимости.

Лев усмехнулся:

— Особенно не спорь с людьми Коалиции, если рядом нет хотя бы трёх способов сбежать.

Кирилл впервые за весь вечер слабо улыбнулся. Он переоделся за занавеской, спрятал свою прежнюю одежду в сумку и вернулся к остальным. Рубаха оказалась немного велика, сапоги натирали, а плащ пах дымом и сырой шерстью, но теперь он хотя бы выглядел человеком этого мира.

Когда Кирилл закончил переодеваться, Михаил указал на пистолет, всё ещё лежавший рядом с его вещами.

— А вот это с собой в город не бери. Если кто-нибудь увидит такую штуку, сразу поймёт, что ты пришлый.

— Зато с ним я смогу защититься, — возразил Кирилл.

— Скорее наоборот, — покачал головой Лев. — Здесь никто не знает подобного оружия. Выстрел услышит половина улицы, а Коалиция заинтересуется тобой ещё сильнее. Даже если успеешь спастись от одного врага, следом за тобой придёт целый отряд.

Кирилл неохотно взял пистолет. Расставаться с ним не хотелось: это была не только защита, но и единственная вещь, напрямую связывавшая его с прежним миром. Однако доводы новых товарищей были разумными. В незнакомом городе оружие могло принести ему гораздо больше вреда, чем пользы.

Михаил отодвинул одну из досок в полу у дальней стены. Под ней находилась небольшая ниша, где хранили ценные вещи и запасные припасы. Кирилл вынул магазин, проверил патронник, завернул пистолет в кусок плотной ткани и спрятал его в тайнике. Доску вернули на место, а сверху поставили старый деревянный ящик.

— Здесь его никто случайно не найдёт, — заверил Михаил. — Если он действительно понадобится, вернёшься и заберёшь.

Кирилл ещё несколько секунд смотрел на закрытый тайник, после чего поднялся.

— Хорошо. Завтра пойду без него.

София протянула ему сложенный шерстяной плед.

— Ложись. Завтра встанем до рассвета.

Кирилл устроился у стены, положив сумку под голову. Вокруг постепенно стихали голоса. Лев и Михаил ещё некоторое время обсуждали, в какую часть города лучше направиться, затем тоже легли. София водой из ковша потушила остатки костра, и убежище погрузилось в темноту.

Кирилл смотрел в чёрный потолок и думал о доме, о дочери, чей голос больше не услышит, о человеке, которого не успел остановить, и о том, что теперь между ним и прошлой жизнью лежит целый чужой мир. Он не знал, существует ли дорога назад, и не представлял, что ждёт его в городе. Но другого выбора у него не было.

Утро должно было принести новые вопросы, новые опасности и, возможно, первый след, который приблизит его к возвращению.

С этой мыслью Кирилл наконец закрыл глаза. Через несколько часов им предстояло отправиться в город.

Глава третья. Город, который молчит

Кирилл проснулся от холода.

Несколько мгновений он лежал неподвижно, глядя в низкий потолок и пытаясь понять, где находится. Вокруг было темно. Из угла доносилось ровное дыхание спящих людей, а где-то далеко над убежищем шумел лес.

Потом вернулась память.

Выстрел в переулке. Вспышка. Незнакомый лес. Голоса охотников. Лев. Новый мир.

Кирилл машинально потянулся к тому месту, где раньше держал оружие, но пальцы коснулись только свёрнутого плаща. Пистолет лежал в тайнике под досками вместе с одеждой из прежнего мира.

Он сам согласился оставить его, хотя теперь это решение казалось ошибкой.

Кирилл сел и прислушался. Михаил спал у противоположной стены, положив ладонь под голову. София свернулась под старым шерстяным одеялом. Льва неподвижно сидел неподалеку.

— Давно не спишь? — спросил Кирилл.

— Достаточно давно.

— Почему меня не разбудил?

— Потому что ты спал.

— Это я уже понял.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Далеко идти?

— Если не будем останавливаться, часа за два дойдем.

— А если за нами следят?

Лев посмотрел на Кирилла.

— Тогда доберёмся раньше. Только уже не по своей воле.

Он встал и протянул Кириллу нож.

Тот осмотрел оружие. Короткое широкое лезвие, простая деревянная рукоять, кожаные ножны. Никаких украшений.

— Мне?

— В городе человек без ножа выглядит подозрительнее, чем человек с ножом.

— Я думал, всё наоборот.

— Не здесь.

Кирилл закрепил нож на поясе. Вес оружия успокаивал, хотя и не мог заменить пистолет.

— Ты умеешь им пользоваться? — спросил Лев.

— Если придётся.

— Это не ответ.

— Значит, умею недостаточно хорошо.

— Уже честнее.

Во время разговора они не заметили как проснулась София. Волосы она собрала на затылке, а поверх тёмной рубахи надела длинный коричневый плащ. За ней поднялся Михаил и начал собирать мешок.

— Если закончили мериться недоверием, можно идти, — сказала София.

Кирилл затянул ремень плаща. Местная одежда всё ещё казалась чужой. Грубая рубаха натирала шею, штаны были слишком свободными, а сапоги оказались жёсткими и тяжёлыми. Но по крайней мере теперь его нельзя было узнать по джинсам и куртке.

Перед выходом наружу Лев задержался у лестницы.

— Повторим правила.

— Я помню, — сказал Кирилл.

— Тогда повтори.

Кирилл сдержал раздражение.

— Не говорить о своём мире. Не задавать лишних вопросов при посторонних. Не спорить со стражниками. Если спросят, я твой родственник из северного поселения.

— Какого именно?

Кирилл замолчал.

— Вот поэтому мы и повторяем, — заметил Лев. — Из Грейта. Поселение маленькое, сгорело прошлой зимой. Проверять там уже нечего.

— Удобно.

— Не для тех, кто там жил.

— И кем я там был?

— Помогал отцу выделывать шкуры. После пожара долго болел, поэтому почти не разговариваешь.

— Почему я должен молчать?

— У тебя нет местного говора. Даже если ты понимаешь наш язык, местные услышат, что ты произносишь слова иначе.

Кирилл посмотрел на Софию.

— Я говорю иначе?

— Немного, — ответила она. — Лев тоже говорил так после перехода. Сейчас почти незаметно.

— А Михаил?

— Михаил говорит так, будто все вокруг должны ему денег, — сказал Лев.

Михаил равнодушно пожал плечами.

— Обычно так и есть.

Лев посмотрел на Кирилла серьёзнее.

— И главное: если почувствуешь что-то необычное, сразу говори нам.

— Что именно?

— Что угодно. Шум в голове. Боль. Чужие голоса. Желание поджечь ближайший дом.

— Последнее со мной бывало и раньше.

— Тогда особенно внимательно следи за собой. Способности часто проявляются в момент опасности. Иногда человек даже не понимает, что сделал, пока не становится поздно.

— Я до сих пор ничего в себе не заметил.

— Это ничего не значит.Идем.

Сначала они двигались через лес.

Лев шёл впереди и уверенно выбирал дорогу среди зарослей, хотя Кирилл не замечал никаких троп. Михаил держался позади. Иногда он останавливался, касался стволов деревьев или поднимал с земли ветки, но ничего не объяснял.

Солнце постепенно поднималось. Туман рассеялся, и лес изменился. Ночью он казался тёмным лабиринтом, полным неизвестных существ. Теперь Кирилл впервые смог рассмотреть его по-настоящему.

Деревья здесь были выше тех, к которым он привык. Между обычными соснами и дубами попадались незнакомые стволы с почти чёрной корой. На некоторых росли серебристые листья, переливавшиеся при каждом порыве ветра. В траве светились бледно-голубые цветы, закрывавшие бутоны, когда рядом проходил человек.

Всё выглядело одновременно знакомым и неправильным.

Будто кто-то взял обычный лес, а затем незаметно изменил несколько деталей.

Кирилл присел возле одного из светящихся цветов.

— Не трогай, — предупредила София.

Он убрал руку.

— Ядовитый?

— Нет. Просто потом три дня не уснёшь.

Кирилл выпрямился.

— Здесь всё такое?

— Какое?

— С подвохом.

София едва заметно улыбнулась.

— Нет. Иногда подвох гораздо хуже.

Через полчаса лес начал редеть. Деревья расступились, открывая вид на широкую долину.

Кирилл остановился.

Перед ним лежал чужой мир.

По пологим холмам тянулись поля, разделённые низкими каменными оградами. Среди них стояли небольшие дома с соломенными крышами. Вдалеке медленно вращались лопасти ветряной мельницы. По дороге двигались повозки, запряжённые лошадьми. Над деревнями поднимались тонкие струйки дыма.

Ни одной машины.

Ни одного столба с проводами.

Ни одной прямой асфальтированной дороги.

Кирилл долго смотрел на долину, не в силах сделать следующий шаг.

До этого момента он мог притворяться, что всё происходящее — странное недоразумение. Что лес закончится и за деревьями появится трасса, заправка или хотя бы линия электропередачи. Любой признак того, что прежний мир всё ещё находится рядом.

Но его не было.

Внизу шла другая жизнь. Люди пахали землю, везли зерно, перегоняли скот. Мир существовал без электричества, двигателей и всего, что Кирилл раньше считал обыденным.

Он посмотрел на небо.

Даже оно казалось другим. Голубой цвет был слишком глубоким, а у самого горизонта виднелась бледная дуга — будто след огромной луны, которую не могло полностью скрыть дневное солнце.

— В первый раз всегда тяжело, — тихо сказал Михаил.

Кирилл не повернулся.

— Сколько ты смотрел?

— Долго.

— И что подумал?

— Что умер.

— А потом?

— Потом проголодался. Мёртвые, насколько я знаю, не хотят есть.

Кирилл посмотрел на поля.

Там, в его мире, тоже наступило утро. Возможно, кто-то уже нашёл следы крови в переулке. Возможно, бандиты решили, что он погиб. Или, наоборот, искали его, не понимая, куда исчезло тело.

Он вспомнил человека, из-за которого отправился на встречу. Того, кто обещал информацию о банде и координаты склада. Всё оказалось ловушкой. Кирилл понимал это теперь слишком ясно.

Но ловушка не была концом.

У него ещё оставалось дело.

Незавершённое.

— Пойдём, — сказал он.

Лев внимательно посмотрел на него, но ничего не спросил.

Они спустились в долину.

Чем ближе становились поселения, тем меньше мир напоминал красивую картину. Дорога была разбита колёсами, в глубоких ямах стояла мутная вода. Возле одного дома женщина стирала одежду в деревянной кадке, одновременно присматривая за тремя детьми. Неподалёку старик пытался поднять упавшую телегу, но проходившие мимо люди даже не оборачивались.

У колодца выстроилась очередь. Двое мужчин спорили из-за воды. Один держался за перевязанную руку, и на грязной ткани проступала кровь.

Дома были тесными, крыши провисали, а окна закрывали промасленные куски ткани. От некоторых строений пахло дымом и навозом. Здесь не было ничего сказочного.

Только тяжёлая жизнь, к которой люди привыкли потому, что не знали другой.

Кирилл невольно вспомнил свою квартиру. Электрический чайник. Холодильник. Свет, зажигавшийся одним движением пальца. Горячую воду, на отсутствие которой люди жаловались, если её отключали на несколько дней.

Здесь за каждым ведром нужно было идти к колодцу. Каждое полено следовало нарубить. Каждую рану приходилось лечить тем, что удавалось найти в лесу или купить у лекаря.

На обочине сидела девочка и держала на руках младшего брата. У мальчика был жар. Это было видно даже издали.

София замедлила шаг, но Лев тихо произнёс:

— Мы не можем останавливаться у каждого дома.

— Знаю.

— Тогда не смотри.

— А ты умеешь?

Лев ничего не ответил.

Они пошли дальше.

На подъёме дорога сделала поворот, и впереди показался город.

Он стоял на холме, окружённый высокой каменной стеной. Над ней поднимались башни, крыши и несколько тонких шпилей. У ворот толпились повозки. По обе стороны дороги стояли деревянные столбы с чёрными полотнищами.

На каждом был вышит один и тот же знак: круг, разделённый вертикальной линией.

Символ Коалиции.

— Ревельн, — сказал Лев. — Один из крупнейших городов юга.

— А столица?

— Намного дальше на север.

— Там живёт Первый Голос?

Лев бросил на него короткий взгляд.

— В городе не произноси это имя без необходимости.

— Почему?

— Потому что у некоторых стен есть уши. А у некоторых ушей — очень хорошие хозяева.

У городских ворот их задержали.

Стражник в кольчуге лениво осмотрел Софию и Михаила, затем перевёл взгляд на Кирилла. На груди у него висела круглая металлическая пластина с символом Коалиции.

— Откуда идёте?

— Из Грейта, — ответил Лев.

— Грейт сгорел.

— Поэтому мы здесь.

Стражник посмотрел на мешки.

— Что несёте?

— Инструменты, сушёные травы, немного еды.

— Оружие?

— Только ножи.

— Кто этот человек?

Лев даже не повернулся к Кириллу.

— Родственник.

— Как зовут?

— Карен.

Кирилл едва не посмотрел на него, но вовремя сдержался.

— Сам ответить не может? — спросил стражник.

— После болезни почти не говорит.

Стражник сделал шаг ближе. От него пахло потом и кислым вином.

— Я спросил, как тебя зовут.

Кирилл опустил взгляд и промолчал.

Стражник протянул руку и схватил его за подбородок, заставляя поднять голову.

Внутри у Кирилла мгновенно поднялась холодная злость.

Он мог сломать этому человеку кисть. Рывком, прежде чем тот успел понять, что происходит. Старые навыки никуда не исчезли. Тело уже само выбрало движение.

Но Лев едва заметно коснулся его локтя.

— Не слышит правым ухом, — сказал он. — А после болезни ещё и пугается незнакомых людей.

— Здоровый с виду.

— Раньше был здоровее.

Стражник отпустил Кирилла и вытер ладонь о плащ.

— В городе не задерживайтесь. К вечеру ворота могут закрыть.

— Почему?

— Проверка.

— Кого ищут?

Взгляд стражника стал внимательнее.

Лев достал две медные монеты и положил ему в руку.

— Чтобы знать, от кого держаться подальше.

Стражник спрятал монеты.

— Нового пришлого. Появился в лесу к западу отсюда. Мужчина, немолодой, может быть вооружён.

— Опасен?

— Все пришлые опасны.

Он ещё раз взглянул на Кирилла, после чего махнул рукой.

— Проходите.

Они миновали ворота.

Только оказавшись среди городских улиц, Кирилл тихо спросил:

— Карен?

— Первое имя, которое пришло в голову, — ответил Лев.

— Мог придумать что-нибудь получше.

— В следующий раз сам будешь разговаривать со стражником.

— Он чуть не узнал меня.

— Он видел испуганного работника из сгоревшей деревни.

— Я не выглядел испуганным.

— Поэтому он и начал сомневаться.

София оглянулась на них.

— Прекратите. За нами смотрят.

Кирилл проследил за её взглядом. Возле ворот стоял второй стражник. Он действительно наблюдал за ними, но вскоре отвернулся к очередной повозке.

Они смешались с толпой.

Ревельн оказался теснее и грязнее, чем Кирилл представлял. Верхние этажи домов нависали над улицами, почти соприкасаясь крышами. Под ногами хлюпала грязь. Из открытых окон выливали воду, поэтому приходилось следить не только за дорогой, но и за тем, что происходит над головой.

В воздухе смешались запахи дыма, горячего хлеба, сырого дерева, лошадей, пряностей и нечистот. Торговцы выкрикивали цены. Кузнечные молоты били по металлу. Где-то плакал ребёнок, где-то ругались из-за места для телеги.