Капкейки и Ловушка

Введение

КАПКЕЙКИ И ЛОВУШКА

Детективная серия «Бархатная крошка» — книга первая

[Дмитрий Ставьев]

© 2026 [Дмитрий Ставьев]. Все права защищены.

Это художественное произведение. Имена, персонажи, организации, места, события и происшествия являются либо плодом авторского воображения, либо использованы вымышленно. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, а также реальными событиями случайно.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме и любыми электронными или механическими средствами, включая системы хранения и поиска информации, без письменного разрешения автора — за исключением случаев цитирования в критических статьях и рецензиях.

«Капкейки и ловушка» — первая книга серии «Детективы Бархатной крошки».

Оглавление

Глава первая: Мука в пять утра

Глава вторая: Благотворительный заказ

Глава третья: Сирены в ночи

Глава четвёртая: Допрос под давлением

Глава пятая: Бумажный след

Глава шестая: Первая подозреваемая

Глава седьмая: Неожиданный союзник

Глава восьмая: Второе имя

Глава девятая: Ловушка на кухне

Глава десятая: Загнаны в угол

Глава одиннадцатая: Спасение и триумф

Глава двенадцатая: Долг перед городом

Глава тринадцатая: Сладкое новое начало

Глава первая: Мука в пять утра

В 5:12 утра Оливер-Бэй принадлежал только чайкам и Лие Кларк.

Она отперла входную дверь пекарни, и колокольчик над ней издал свой единственный сонный звон. Следом ворвался холодный воздух — речная стынь, тот влажный, чуть металлический запах, которым Гудзон дышал перед рассветом, укрывая Мейн-стрит, точно одеялом, которое никто не просил.

Она щёлкнула выключателем у кассы. Подвесные светильники над прилавком загудели один за другим, тёплые и золотистые, вытесняя синюю тьму обратно за окна.

— Доброе утро, — сказала она в пустоту. Привычка есть привычка.

Ей всё же ответили.

Низкое, обиженное мяуканье донеслось из-за мешков с мукой у стены, и Барнаби развернулся, точно пушистый вопросительный знак, потягиваясь так, что когти зацепились за мешковину.

— Тебе не положено спать на муке.

Барнаби смерил её взглядом, полным того особого презрения, на которое способен только кот, вынужденный ждать завтрака. Он был огромный, серо-бурый, с кисточками на ушах, будто вышел прямиком из норвежской сказки и заблудился где-то в штате Нью-Йорк. Он спрыгнул на пол с глухим стуком, слишком тяжёлым для существа, претендующего на звание домашнего питомца, и, не впечатлённый всем этим утром, побрёл к своей миске, опустив хвост.

— Дай мне десять минут, — сказала ему Лия.

Вместо ответа он сел ей на ногу. Сообщение принято.

Она завязала фартук, закрутила волосы карандашом, который держала специально для этого, и взялась за работу.

Сначала мука. Она зачерпывала её мягкими горками, и та вспархивала облачком вокруг запястья, ловя свет, точно снег в стеклянном шаре. Потом масло — холодное, твёрдое, нарезанное кубиками на деревянной доске под мерный стук ножа. Она вмешивала его в муку кончиками пальцев, пока смесь не становилась рассыпчатой и бледной, как мокрый песок у кромки воды, — и тугой узел под рёбрами, поселившийся там с тех пор, как полтора года назад она бросила корпоративное право, слегка ослабевал.

Ни один зал суда никогда не пах так. Сначала ваниль — тёмная, с лёгким хмельным духом там, где она перелила лишку. Потом кардамон, тёплый и странный, смолотый этим же утром. А после, когда первый противень утренних булочек отправлялся в духовку, — тот особый запах масла, превращающегося во что-то даже лучше масла, наполняющий лавку от самого пола.

Шесть лет договорных споров и допросов свидетелей научили её читать комнату, полную лжецов. Но ничто из этого не научило её правильно ламинировать тесто, и в первый месяц по возвращении в Оливер-Бэй она сожгла три партии круассанов, прежде чем руки наконец вспомнили то, чему в детстве пыталась научить её бабушка — вполуха, больше увлечённая радио, чем скалкой. Она вспоминала бабушку почти каждое утро, в этой особой тишине пяти часов, и гадала, что старушка сказала бы о внучке, променявшей манхэттенскую контору на пекарню на том же берегу реки, где когда-то отказывалась учить хоть один рецепт.

Барнаби тем временем совершал обход. Какое-то время он инспектировал холодильную камеру, не убеждённый в правильности её температуры. Он смахнул венчик со стола — нарочно, она была почти уверена, — и, глядя, как тот падает, посмотрел на неё так, будто это она сделала что-то не так. Он попытался, и не сумел, целиком поместиться в пустой противень, сдался и устроился вместо этого в единственном кресле для посетителей у окна, куда падало первое солнце, мгновенно превратившись в украшение витрины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.