- -
- 100%
- +
— Тебе тоже.
Глен развернулся и пошёл в сторону школы. Юрген смотрел ему в спину. Хотел сказать ещё что-то — не нашёл что.
В этот момент через площадь шёл Штокк. С двумя своими — Юрген не помнил имён, но узнавал лица. Штокк прошёл, не оглядываясь. У Штокка было своё — несколько складов, своя группа, своя дисциплина. Юрген знал: Штокк в список не просился. Штокк никогда никого не просил. Если выживет — выживет сам.
Юрген посмотрел Штокку вслед. Штокк, не оборачиваясь, поднял руку — короткий жест, сухой, как «учтено». И пошёл дальше.
Через сорок минут грузовики стояли загруженные. Шесть машин, дизельные, с тентами. Юрген проверил каждый — людей, вещи, документы, медицинский ящик. Сел в первую кабину рядом с водителем.
Колонна тронулась.
Юрген смотрел в боковое зеркало. Город уходил назад. Площадь, фонтан, школа с угловым окном. Кто-то стоял у школы. Юрген не разобрал, кто.
Колонна свернула с главной улицы на северную дорогу. Город пропал за поворотом.
— Сколько до бункера? — спросил у водителя.
— Часа три, если без помех.
— Будут помехи.
— Знаю.
Юрген кивнул. Достал из внутреннего кармана записную книжку, маленькую, в кожаном переплёте. Открыл на первой пустой странице. Записал столбиком, ровным мелким почерком: «Прибытие. Проверка фильтров. Распределение по секциям. Связь с центром.»
Подумал. Дописал внизу: «Узнать, кто первые два.»
Закрыл книжку. Убрал.
Колонна шла на север.
Глава 3. Алекс. Эхо
Перед собранием, к Алексу пришли двое.
Алекс проснулся в семь утра — на час раньше обычного.
В звуковой ткани лестницы было лишнее. Шаги. Две пары. Не его соседей.
Соседка с третьего ходила тяжелее — она в подвале искала угол. Парень с пятого ходил быстрее — по утрам бежал к водозабору. Эти шаги были ровные, средне-тяжёлые, поднимались на четвёртый. На его этаж.
Алекс открыл глаза.
В комнате — тёмно-серый свет. На столике рядом с диваном — рация, выключенная, наушники сложены. Рукав халата чуть-чуть не на месте. Алекс это отметил автоматически.
Шаги остановились у двери.
Стук. Три раза. Спокойно, не громко.
Алекс сел на диване. Тремор был на месте — лёгкий, в правой кисти, как обычно по утрам. Подошёл к двери. Не открыл. Спросил через дерево:
— Кто.
— Алекс Крушени?
Голос — женский. Спокойный. Без напора. Так не разговаривают с тем, кого пришли тащить.
— Кто спрашивает?
— Меня зовут Ника. Со мной коллега. Откройте, пожалуйста. Мы не задержим.
«Не задержим». Не «не причиним вреда», не «по вопросу к вам», а — «не задержим». Так говорят люди, которые экономят время.
Алекс открыл.
На пороге — двое. Женщина лет тридцати пяти, тёмные волосы, собранные на затылке, серая куртка. Мужчина чуть старше, с короткой бородой, в такой же куртке, но темнее. Оба — пустые руки. У женщины — тряпичная сумка через плечо. У мужчины — ничего.
— Можно войти? — сказала Ника.
— Нет.
— Хорошо. Тогда здесь.
Ника достала из сумки лист бумаги. Показала Алексу — не дала в руки, держала перед его лицом. На листе была фотография. Чёрно-белая, плохого качества. Алекс на ней лет на десять моложе, в форме, с короткими волосами. Серьёзное лицо. Над фотографией — слово.
«ЭХО».
Алекс стоял. Смотрел.
Он этой фотографии раньше не видел. И слова этого раньше не слышал. И всё-таки — что-то в нём ответило. Не голова — что-то под рёбрами. Тёплое и ровное, как сигнал.
Тремор в правой кисти ушёл.
Алекс посмотрел на свою руку. Рука была спокойной, как у нормального человека. Это случилось впервые за очень долгое время.
— Что это? — сказал.
— Это вы. Двенадцать лет назад. Снимок при поступлении.
— Куда поступлении?
— На службу. Сейчас всё рассказать не успею. На дороге.
Алекс молчал.
— Поедете с нами? — Ника.
— Куда?
— На север. Далеко. Туда, где есть люди, которые вас знают. Если ничто в вас не отзовётся, когда доедем — мы привезём вас обратно. Это не задержание.
— А если откажусь?
— Уйдём. Сейчас. Но скоро здесь начнётся то, после чего отказываться будет некому. Мы пытаемся забрать тех, кто нам нужен, заранее. Решайте сами.
— Что начнётся?
— Это не для подъезда. Поедем — расскажу.
Алекс молчал.
Бородатый стоял за плечом Ники. Не сказал ни слова с момента, как Алекс открыл. И всё-таки Алекс заметил: он сам, Алекс, машинально стоит к двери чуть боком, левым плечом вперёд. Так, чтобы бородатый, если что, оказался у него за правым плечом — прикрытым. Алекс не помнил, чтобы учился так стоять. И не помнил никого, с кем стоял бы так раньше.
Тело знало позицию. Знало, и под кого.
— Сколько собираться, — сказал.
— Десять минут хватит?
— Хватит.
— Берите минимум. Документы, тёплое, лекарства. Рацию можно. У нас есть лучше, но если она вам дорога — берите.
— Возьму.
Ника кивнула. Они с напарником отступили на шаг от двери — на лестничную площадку, где их меньше было видно с улицы. Алекс закрыл дверь. Не на замок.
Постоял в прихожей секунду. Потом — собрался. Делал это быстро и точно, как делал всё в этой квартире: не суетясь, не задумываясь о порядке. Документы — в пакет. Тёплый свитер — поверх. Запас таблеток от тревоги, которые ему когда-то выдал Юрген, — в карман. Рация — отключил питание, обернул мягкой тряпкой, положил в сумку. Тетрадь с частотами — туда же. Наушники — в боковой карман.
Из еды не взял ничего. Если на дороге всё, что сказала Ника, правда — еда будет. Если неправда — не понадобится.
Стоял посреди комнаты с сумкой через плечо. Оглядывался.
Эта комната была его жизнью. Он знал в ней каждый звук — как скрипит пол под левой ножкой стола, когда вода в трубе переливается. Он узнавал её всю на слух с закрытыми глазами.
И сейчас он уходил, и она оставалась — со всеми своими звуками, без слушателя.
Алекс подошёл к рации, которую уже упаковал. Не стал доставать. Просто положил ладонь на сумку, где она была. Одну секунду. Потом вышел.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.