Хроническая Меланхолия

Глава 1: Начало

Вечерняя тишина была плотной, как старый свитер. Илья прислонился к холодному кирпичу под фонарем, чувствуя, как мороз проникает сквозь тонкую ткань перчаток. Его камера, старый "Зенит", висела на шее, тяжелая и надежная – единственное, что всегда казалось ему настоящим. Воздух пах сосновыми иглами и чем-то неуловимо горьким, похожим на не сбывшиеся надежды.

Он ждал. Неизвестно кого и зачем, но ждал. Может, света, который ляжет иначе, или облака, похожего на старую карту. Ему всегда нужно было что-то ловить.

И тогда она появилась. Вероника.

Она стояла у входа в парк, освещенная одним-единственным фонарем, который превращал падающий снег в мерцающую золотую пыль. Она смеялась, откинув назад голову, а в её руке была рука Артёма. Смех Вероники был негромким, но он разлетелся по холодному воздуху, будто треснуло стекло.

Илья невольно поднял камеру. Это было не желание сделать снимок – это был рефлекс, попытка остановить мгновение, которое он уже знал: оно не принадлежало ему. Артём был всем, чем Илья не был: высокий, уверенный, небрежно элегантный. Он смотрел на Веронику так, словно она была его личным солнцем, а она смотрела на него так, словно это было само собой разумеющееся.

Клик.

Илья опустил камеру, чувствуя, как липкое, незнакомое чувство разливается в груди. Он физически отвернулся от света, и камера на шее внезапно стала тяжелой. Это было не просто восхищение, это было осознание пропасти. Они стояли на освещенной стороне, а он – в тени. Илья взглянул на пленку, которую никогда не осмелится проявить: Вероника, запечатленная в этом чужом, ослепительном счастье.

"Ты должен работать над своим проектом," – прошептал ему внутренний голос, голос разума и амбиций.

"Нет," – ответило сердце, – "Я должен просто смотреть."

Он знал, что эта первая, безусловная боль, этот "кадр" – это не просто момент. Это было начало чего-то большого, мучительного и, вероятно, безответного.

Глава 2: Близость, Отделенная Стеклом

Илья начал свою новую жизнь, построенную на расписании Вероники. Это было не сложно: она была предсказуема. Каждую среду она оставалась после уроков в кабинете литературы, чтобы помочь библиотекарю или перепечатать что-то для школьной газеты.

Для Ильи это стало его новым "тайным местом". Он придумывал причины: проявка старых фотографий в пустующей фотолаборатории рядом, "случайная" необходимость забрать книгу, которой не существовало.

В одну из таких сред Илья сидел в дальнем углу фотолаборатории. Дверь была слегка приоткрыта, и сквозь щель он видел край стола Вероники. Он слышал её голос – мягкий, ровный, как шелест страниц.

Он должен был работать. Конкурс "Молодой Взгляд" закрывал прием работ через две недели. Его портфолио было пустым. Он смотрел на лист контактной печати, где были только серые, невыразительные снимки городских пейзажей. Они были правдой, но не его правдой. Они не имели цвета, потому что Вероника была всем его цветом, и он тратил весь этот цвет не на камеру, а на себя, на свою рану.

В этот момент дверь кабинета литературы распахнулась. Вошел Артём.

Илья замер, прислушиваясь. Они не говорили громко, но акустика школьных коридоров была жестокой.

"Ты закончила? Я не хочу, чтобы ты одна шла по темноте," – сказал Артём. В его голосе не было натянутости. Была только простая, мужская забота, не требующая в ответ ни благодарности, ни восхищения.

"Почти," – ответила Вероника. – "Только поправлю заголовок."

Илья представил, как Артём стоит, прислонившись к дверному косяку, и терпеливо ждет. В этой простоте, в этом тихом ожидании, была бесконечная сила, которая раздавила бы любую его романтическую фантазию. Он, Илья, мог предложить ей лишь болезненную поэзию и скрытое наблюдение. А Артём предлагал реальность: безопасность, стабильность, свет в конце темного коридора.

Он услышал, как Вероника тихонько засмеялась. "Что ты делаешь?" "Фотографирую тебя в темноте." "Ты сумасшедший."

И затем звук. Не поцелуй, а что-то более интимное, более уничтожающее. Артём, видимо, взял её руку, и они вместе начали собирать бумаги со стола. Звук их согласованных действий был для Ильи страшнее любого прямого отказа.

Илья отложил фотобумагу. Она была безнадежно испорчена отпечатком его мокрой ладони. Он не стал выходить, пока не услышал, как затихли их шаги внизу.

Он вышел в опустевший кабинет литературы. Пахло старой бумагой и чуть заметными духами Вероники. Илья подошел к столу, где они только что были. На столе лежала забытая Вероникой шариковая ручка. Илья взял её. Она была еще теплая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.