- -
- 100%
- +
Берг поднял глаза. Посмотрел на Виктора. Потом на папку в его руках.
— Садитесь. — Виктор сел. — Я ждал кого-то из отдела, но не думал, что пришлют вас.
— Почему?
— Потому что вы здесь новенький. Обычно присылают Клауса. Клаус умеет говорить так, что ты чувствуешь себя грязным, хотя он не сказал ни одного грубого слова. Вы тоже так умеете?
— Нет, — сказал Виктор. — Я просто передаю, что ваш запрос принят. Ответ будет через месяц.
— Месяц? — Берг усмехнулся. — За месяц они перепишут всю документацию. Вы это знаете, я это знаю.
— Таков регламент.
Берг откинулся на спинку стула. Посмотрел на Виктора долгим, изучающим взглядом.
— Знаете, что мне в вас не нравится? — спросил он. — Вы спокойны. Вы слишком спокойны для человека, который работает здесь всего три месяца. Обычно новенькие либо напуганы, либо полны иллюзий. Вы — ни то, ни другое. Вы как будто не здесь.
— Я здесь, — сказал Виктор.
— Нет. Ваше тело — здесь. А вы сами — где-то ещё. Я таких видел. Они либо святые, либо чудовища. Вы на святого не похожи.
Виктор промолчал. Берг взял папку из его рук, открыл, пролистал.
— Двадцать миллионов, — сказал он. — Из них украдено, по моим подсчётам, четырнадцать. Четырнадцать миллионов лир. Вы знаете, сколько больниц можно построить на эти деньги? Сколько водоводов? Сколько жизней спасти?
— Знаю.
— И вас это не беспокоит?
— Меня беспокоит моя работа, — сказал Виктор. — Я делаю то, что мне поручили. Не больше и не меньше.
Берг закрыл папку и вернул её Виктору.
— Передайте Маркусу, что я не отступлю. Можете передать дословно. — Он встал. — И передайте ему ещё кое-что. Скажите, что я понимаю: он пришлёт ко мне не вас. Он пришлёт кого-то другого. Кого-то, кто не говорит, а делает. Я готов.
Виктор поднялся.
— Я передам. Всего доброго, господин Берг.
— Не думаю, что оно будет добрым, — сказал Берг. — Для кого-то из нас.
Через три дня Берга уволили. Официальная причина — «утрата доверия». Неофициальная — его стол обнаружили вскрытым в выходные, и из него исчезли ключевые документы. Берг не стал бороться. Говорили, он уехал в Регионы, к семье. Говорили, он сломался. Говорили разное.
Виктор запомнил его. И запомнил цифру: четырнадцать миллионов. Он внёс её в свой мысленный реестр и продолжил работать.
Прошло полгода.
Виктор получил повышение. Теперь он был не референт, а младший координатор — должность, специально созданная под него. У него появился собственный крохотный кабинет, отдельный телефонный аппарат и право подписи на документах до ста тысяч лир. Он стал ещё незаметнее, потому что незаметность на этом уровне — высшая форма искусства. Тень не должна отбрасывать тени.
Он научился всему, чему можно было научиться у Маркуса. Как составлять смету так, чтобы в ней было три уровня «зазоров» и ни одной зацепки для аудита. Как выбирать подрядчика, чтобы тендер выглядел честным, хотя победитель был известен за месяц до объявления. Как оформлять откат — не наличными, а через цепочку консультационных договоров, актов об оказании услуг и прочей бумажной мишуры, которую ни один следователь не распутает. Как разговаривать с проверяющими — ласково, но так, чтобы у них тряслись руки. Как держать подчинённых — на коротком поводке, но с иллюзией свободы.
Маркус был доволен. Клаус ревновал, но молчал. Остальные просто не замечали — потому что Виктор не делал ничего заметного. Он был идеальным винтиком.
В конце полугодия Маркус пригласил его на ужин. Не в министерскую столовую — в ресторан в центре Столицы, с белыми скатертями и живой музыкой. Там собирались люди, которых Виктор видел раньше только на экранах и в газетах. Заместители министров. Главы комитетов. Пара бизнесменов, чьи имена никогда не звучали в новостях, но чьи деньги текли сквозь бюджет, как вода сквозь песок.
— Привыкай, — сказал Маркус, заметив его взгляд. — Теперь ты будешь здесь часто.
— Зачем? — спросил Виктор.
— Потому что настоящие дела делаются не в кабинетах. Настоящие дела — здесь. За столом. Под хорошее вино. Ты должен видеть лица. Должен знать, кто чем дышит.
— Я не очень силён в светских беседах.
— Научишься. Ты вообще способный ученик. — Маркус помолчал, разглядывая бокал. — Знаешь, Виктор, я за двадцать лет повидал много молодых. Большинство — пустышки. Приходят, хватают, набивают карманы и исчезают. Или, того хуже, начинают строить из себя борцов. — Он усмехнулся. — С тобой иначе. Ты не хватаешь. Ты не строишь. Ты просто делаешь. Я так и не понял, что тебе нужно. Это хорошо.
— Мне нужна стабильность, — сказал Виктор.
— Стабильность? — Маркус рассмеялся. — Стабильность — это для бедных. Для нас — рост. Постоянный рост. Вверх, в стороны, вглубь. И ты, Виктор, растёшь быстрее, чем я ожидал. Глядишь, через год-другой сам будешь сидеть в этом кресле и учить молодых.
— Я не рвусь в это кресло, господин Маркус.
— Вот именно поэтому ты его и получишь. — Маркус поднял бокал. — За тебя, Виктор. За самого незаметного человека в Министерстве.
Они чокнулись. Вино было красное, терпкое. Виктор пил и думал о том, что Маркус только что сказал правду, сам того не зная. Ему действительно не нужно кресло. Ему нужно другое. Но пока — он будет пить вино, улыбаться и запоминать лица.
Все лица. Все имена. Все цифры.
Глава 5. Первый рубеж
К концу первого года в Министерстве Виктор перестал быть тенью. Он стал чем-то иным — инструментом. Точным, безотказным, не задающим вопросов. Маркус уже не проверял за ним документы — просто ставил свою подпись поверх его. Клаус, поначалу ревновавший, смирился и даже находил в этом выгоду: теперь самые сложные и рискованные поручения уходили к Виктору, а Клаус оставался в стороне, сохраняя лицо и нервы. Сам Виктор не искал ни благодарности, ни признания. Он делал то, что от него требовалось, и делал это безупречно.
Система оценила.
В начале зимы его пригласили на закрытое совещание — одно из тех, что проходили без протоколов, без стенограмм и без свидетелей. Совещание вёл лично господин Хольт, заместитель министра, — человек, чьё имя в Министерстве произносили шёпотом, а в прессе не произносили вовсе. Он был высок, сухопар, с лицом, которое ничего не выражало, и руками, которые никогда не лежали на столе без дела. Говорили, что он прошёл путь от курьера до заместителя министра за двадцать лет и что за эти двадцать лет не было ни одного крупного тендера, к которому он не приложил бы руку.
В кабинете, кроме Хольта, сидели трое: Маркус, начальник юридического отдела и кто-то из Казначейства — Виктор не запомнил его имени, только должность. И он сам. Присутствие референта на таком совещании было неслыханным делом, и Виктор понимал: это знак.
— Садитесь, — сказал Хольт. Виктор сел. — Маркус говорит, вы толковый. Я проверил. Действительно. За год — ни одной ошибки. Ни одного лишнего слова. Это редкость.
— Спасибо, господин заместитель.
— Не благодарите. Я не за комплиментами вас позвал. — Хольт взял со стола папку, открыл. — У нас проблема. Северный транспортный коридор. Слышали?
Виктор слышал. Северный коридор был крупнейшим инфраструктурным проектом последних пяти лет: мосты, тоннели, сотни километров дорог. Бюджет исчислялся миллиардами лир. Проект курировало Министерство лично, и вокруг него уже несколько лет кормились все, кто имел доступ. Но Виктор также слышал другое: в прошлом месяце произошла авария на одном из участков — обрушился пролёт нового моста. Жертв не было, но шум поднялся серьёзный. Газеты писали. Оппозиционные депутаты подавали запросы. Кто-то должен был стать козлом отпущения.
— Слышал, — сказал Виктор.
— Хорошо. Тогда вы понимаете, что ситуация деликатная. Нам нужно, чтобы расследование пошло по определённому руслу. Не в сторону Министерства. Не в сторону подрядчиков. В сторону скажем так, проектировщиков. Ошибка в расчётах. Человеческий фактор.
— Понимаю.
— Но есть сложность. — Хольт перевернул страницу. — В отделе технического надзора есть некто господин Арне. Старший инспектор. Он был на том участке за месяц до аварии. У него есть акт осмотра с замечаниями. Замечания серьёзные. Если этот акт всплывёт, картина станет неудобной.
— И что нужно сделать? — спросил Виктор.
— Арне нужно нейтрализовать. — Хольт говорил спокойно, как о погоде. — Не физически, упаси боже. Нам не нужны трупы. Нужно, чтобы его показания ничего не стоили. Чтобы он стал не свидетелем, а фигурантом.
В комнате повисла тишина. Маркус смотрел в стол. Юрист — в окно. Человек из Казначейства что-то черкал в блокноте. Виктор понял: все они уже знают. Они ждут его реакции.
— Что именно я должен сделать? — спросил он.
— Вы умный, — сказал Хольт. — Придумайте. У вас есть две недели.
Арне оказался человеком немолодым и усталым. Ему было за пятьдесят, он проработал в Министерстве почти тридцать лет и за это время не нажил ни врагов, ни состояния. Жил в скромной квартире на окраине Столицы, растил двоих детей, ходил на работу пешком и никогда не брал взяток. Виктор изучил его дело за один вечер. Арне был из тех, кого система не сломала — просто обтекала стороной, оставляя на периферии.
Теперь он стал опасен.
Виктор понимал, что от него требуется. Он должен был уничтожить человека. Не убить — но сделать так, чтобы его слово больше ничего не стоило. Сфабриковать доказательства. Подставить. Выставить взяточником или, хуже того, соучастником хищений. Чтобы любой суд — если дело дойдёт до суда, — смотрел на Арне не как на героя-разоблачителя, а как на мошенника, пытающегося отмазаться.
В прежней жизни, той, что кончилась в горящем доме на Кленовой улице, Виктор не смог бы даже помыслить о таком. Теперь он думал об этом спокойно, методично, как о технической задаче. У него было две недели, и он начал работать.
Первый шаг: информация. Он нашёл подрядчика, который работал с Арне по нескольким объектам. Подрядчик был мелкий, пугливый, с тёмным прошлым. Виктор встретился с ним в неприметном кафе на окраине и объяснил ситуацию — не угрожая, не давя, просто обрисовал расклад. Подрядчик понял с полуслова. Через три дня он дал показания: якобы Арне вымогал у него откат за подписание актов приёмки. Сумма — пять тысяч лир. Свидетели — двое рабочих, которые согласились подтвердить что угодно за небольшую плату.
Второй шаг: документы. Виктор составил акт — задним числом, с подписью Арне. Подпись он подделал сам, используя образцы из архива. В акте значилось, что инспектор принял объект без замечаний, хотя на самом деле тот самый мост имел скрытые дефекты.
Третий шаг: анонимный сигнал. Он отправил письмо в отдел внутренней безопасности Министерства — короткое, без деталей, но с упоминанием фамилии Арне и номера банковского счёта. Счёт был настоящий — Виктор открыл его на имя Арне через подставное лицо и положил туда те самые пять тысяч лир.
Вся операция заняла десять дней. Ещё четыре дня ушло на то, чтобы запустить бюрократический механизм: внутренняя проверка, отстранение, допрос. Арне пытался оправдываться, но его никто не слушал. Система не любит оправдывающихся. Система любит, когда всё просто.
На четырнадцатый день Арне уволили с формулировкой «утрата доверия». Акт с замечаниями по мосту исчез из архива. Дело о Северном коридоре закрыли за отсутствием состава нарушений. Проектировщики получили выговор. В прессе написали, что «причины аварии носят технический характер и не связаны с чьим-либо злым умыслом».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.