Пламя безрассудной войны

Примечание

«Мир велик, путник, и дороги его бесконечны. Но даже самый опытный странник может сбиться с пути, если не знает, какие земли лежат за горизонтом.

Если ты хочешь узнать больше о королевствах, через которые прошёл наш герой, о народах, вставших на его пути, и о тех, кто вершил судьбы этого мира – загляни в конец книги. Там ты найдёшь записи, собранные странствующими мудрецами и королевскими летописцами».

Глава 1

Из дневника посла Вана Дэридо (записи делались наспех, между боями, переговорами и бесконечными переездами)

Ситуация критическая. Война в самом разгаре, а казны почти не осталось. Все три фронта проигрывают – быстро, неудержимо. Центральный фронт пытается хоть что-то удержать, но это выглядит смешно… Если до нового года не выровнять ситуацию, финальная битва будет проиграна.

Вчерашний рапорт. Выиграли пару битв, удержали позиции. Настроение – так себе. Открылся ещё один фронт – совсем не вовремя… Нужно срочно поднимать дисциплину, провести ротацию состава, составить список дезертиров. Скоро обещали пополнение казны, но это особо ничего не изменит… Дома тоже неспокойно – оппозиция даёт о себе знать. Нам нужна новая кровь. Новые умы, стратеги, инженеры, маги…

Сегодня положение ухудшилось. Потеряли много позиций. Снова удар ниже колен. Но с одного из фронтов привезли пополнение в казну – незначительное, но нужное. Завтра перегруппировка войск. Попытаемся вернуть вчерашние позиции и пройти дальше по линии фронта. Получили новую информацию от разведки. Сейчас выдвигаюсь на переговоры по одному из фронтов. Пару часов назад пришло письмо от императора. Очень гневное. Слава богам – не по мою душу.

Отчёт за последние три дня.

Позавчера было одно из важнейших сражений на одном из фронтов. Итог пока неясен. Если будет победа – это развяжет нам руки и поможет сконцентрировать силы на других позициях. Бойцов потеряли много. Уже начали подготовку профессиональных бойцов. Сменили руководство – уже есть плоды. Вчера было много сражений. На одном из фронтов удалось немного продавить, но под конец нас потрепали. Из-за этого произошёл прорыв на другом направлении. К тому же мы попали в немилость одной из королев-вассалов – но это не критично.

Сегодня пока все направления молчат. Тревожно.

Вчера выиграли ещё одно сражение. Этот фронт закрылся. Проводим инвентаризацию, перепись войск. Однако одно княжество подняло бунт – неприятно, но не больше. Провели встречу с должником – казна пока не пополнилась. Рапорт за сегодня. Благодаря тому, что закрылись два фронта, ситуация немного улучшилась. Перегруппировались, доукомплектовали войска. В целом всё идёт по плану, но самодисциплина хромает сильно. Физическая подготовка немного выровнялась. Пока ситуация гладкая, смогли укрепить позиции и выйти в небольшой плюс по территории. Но нужно наращивать обороты.

Вчера было небольшое продвижение на нескольких фронтах сразу. Но на одном нас сильно отбросили назад. По-прежнему хромает дисциплина и физическая подготовка. Но есть и приятные новости – узнали сегодня утром: оппозиция взяла за жопу короля Рэдрика. Император повредил плечо на тренировке… Сегодня предстоят большие сражения. Времени нет – выдвигаемся на позиции. Подведём итог: выиграли много сражений, укрепили пару позиций, но были и поражения. Очень обидные…

Сегодня начало неплохое. Но пришла весть: открылся ещё один фронт. Ничего значительного он не обещает. Если быстро и победоносно его закрыть – получим много добычи в казну. Уже недавно было небольшое пополнение, ситуация чуть стабилизировалась. Выдвигаемся на позиции.

Прошло немало дней. Может, даже неделя. Ситуация снова плохая. Даже очень плохая. Почти такая же, с которой начинали. Но отчаиваться не стоит – ещё есть двенадцать дней. Можно отыграться. Когда мы выдвинулись на позиции, всё складывалось хорошо. Удача была на нашей стороне. Но… это было лишь затишье перед бурей. Поначалу наступление шло идеально. Мы выигрывали, шли вперёд, возвращали утраченные земли… Это продолжалось не больше двух-трёх дней. А потом враг начал нас выбивать. Топтать. Ломать. Убивать. Уничтожать. Пошли откаты назад. Очень сильные. Мы потеряли порядка десяти тысяч человек.

Всё печально. Но меня что-то уверяет – всё можно исправить. Этого настроения, к сожалению, никто не разделяет… Обещанное поступление в казну ничего не изменило. Сейчас я и вся верхушка со всех фронтов едем к императору на приём. По моим источникам, дома не всё хорошо.

Подпись посол Ван Дэридо

Из дневника посла Вана Дэридо

Фух… Чуть лишнего не написал в рапортах. Это уже пойдёт в личный дневник. Только что закончил писать рапорт. Так, на чём я остановился? Ах да: по информации от моего агента, оппозиция сильно укрепилась и не даёт покоя нашему императору Амину, а также… Как же не хочется в это верить… Но с Амином опять что-то не так. До прибытия осталось пару часов – и я увижу ответы на свои вопросы. Боевые действия пока прекращены. Для врага это на руку. Для нас же… это…

Прошло шесть часов.

– Я сказал: как хотите, так и берите! Если вы не вернёте ранее занятые позиции и не сдвинетесь за двенадцать дней, полетят ваши головы!

– Но, ваше величие…

– Довольно! Завтра обсудим…

– Кхм… Ваше превосходительство, посол Ван Дэридо прибыл и…

– Зови.

– Ваше…

– Не нужно этого, Ван… – Амин махнул рукой, жестом приглашая сесть.

– Садись. – Он повернулся к прислуге: – Сразу принеси нам вина и после скажи всем расходиться. Я не хочу, чтобы кто-то здесь был. Включая тебя.

– Но, ваше…

– Я сказал!

– Слушаюсь, ваше величие.

Дверь закрылась. Амин выдохнул, потёр переносицу.

– Ну рассказывай, Ван.

– Вот мой рапорт.

Он взял бумаги, углубился в чтение. Ван молча ждал, разглядывая императора. Тот выглядел уставшим – нет, не просто уставшим. Истощённым. Словно война высасывала из него не только силы, но и саму жизнь.

– Кхм… – Амин поднял глаза. – Вы уже начали?

И тут вошёл тот, кого Ван никак не ожидал увидеть. Король Мёргли.

Король Мёргли был лучшим другом императора. Их дружбе насчитывалось более двадцати лет, и с каждым годом она становилась только крепче. Именно поэтому королевство Эландэр осталось единственным нетронутым, не разграбленным среди всех земель, что лежали на пути имперской машины. Собственное войско, собственные суда, полная казна, сильная армия, маги – всё при нём.

Север до сих пор не мог понять причины такой милости. Ведь никто даже представить себе не мог, насколько два разных правителя могут быть похожи. Эландэр остался одним из больших и могущественных королевств, которое дружит с Вентом. Именно так называлась самая большая империя, которую видел этот мир. Возможно, больше и не увидит.

Сам же Мёргли, хоть на первый взгляд и находился в тени императора, был великим сам по себе. Умный, образованный, прекрасно знающий этику, он с одинаковым уважением общался с любым человеком – независимо от его происхождения. Его считали одним из величайших стратегов современности. Он блестяще проявил себя в нескольких войнах. С Амином их свела судьба в одном из сражений, когда оба были ещё рядовыми солдатами. Кто мог тогда подумать, в какую дружбу выльется та случайная встреча в пекле битвы?

Сейчас Мёргли стоял в дверях – высокий, статный, с цепким взглядом человека, привыкшего замечать всё. Его тёмные волосы были слегка тронуты сединой на висках, а в осанке чувствовалась та особенная стать, что бывает только у воинов, прошедших не одну кампанию, но при этом не растерявших человечности.

– Конечно, заходи, Мёргли. – Амин кивнул другу. – Значит так, господа. Положение, судя по рапорту, критическое. Ваши предложения?

Повисла пауза.

– Ван?

– Амин, я не знаю… Я использовал уже практически всё.

Амин перевёл взгляд на Мёргли.

– Твои, Мёргли?

Король Эландэра задумался, пожевал губу.

– Хороший вопрос. Сложный даже. Не знаю, что и посоветовать тебе, Ам.

– Да-а-а-м… – Амин откинулся на спинку кресла и горько усмехнулся. – Вот дожил. Два самых близких мне человека впервые не могут помочь советом.

Он помолчал, глядя куда-то в пустоту.

– Ну что ж… – Амин повернулся к Вану. – Ван, уже поздно. Можешь идти отдыхать. Я тебя завтра приглашу.

– Хорошо, ваше благородие.

Ван поклонился и вышел. Скрип закрывающейся двери. Десять минут молчания. Они длились словно вечность. Глубокая тишина, ночь, полная луна за окном. Амин собирался с духом, чтобы начать этот разговор.

– Пора… – еле слышно выдохнул он.

– Мёргли, завтра я ухожу.

– Что?! – Мёргли вскочил. – Куда?! Что случилось?! Что происходит?!

– Выслушай меня, Мёргли. Пожалуйста.

– Выкладывай.

Амин говорил тихо, с трудом подбирая слова:

– Мне тяжело об этом говорить, поэтому не перебивай. Мы давно с тобой знакомы. Идём плечом к плечу, были в разных ситуациях. Ты был со мной и в горе, и в радости… Видел меня всяким – на коне и под конём. Вместе бились под Биндой. Ты спас меня от самоубийства, давал надежду. Но это не помогло справиться с моей проблемой…

– Опять? – тихо спросил Мёргли.

– Да… – Амин сглотнул. – Даже хуже. Я бы сказал – на грани.

– Заклинание Лины не помогло?

– Поначалу был эффект. Но потом стало ухудшаться. Она и предупреждала, что это ненадолго.

– Давай ещё раз пройдёшь через это.

– Нет! – Амин резко поднял голову. – Хватит! Я чувствую – оно не поможет. Как бы тебе это объяснить… Все события последних лет… Мне кажется, я схожу с ума. Я потерял способность правильно мыслить. С каждым днём теряю качества, навыки, которые оттачивались годами. Такое ощущение, что внутри меня кто-то есть. Или что-то… Живое. И я не в силах обуздать это, договориться. Я перестал спать ночами, почти ничего не ем. Чувствую, как силы истощаются…

Внезапно Амин замолчал. Мёргли насторожился.

– Видишь вон тот старый причал? – Амин кивнул в сторону окна.

Мёргли проследил за его взглядом, кивнул.

– Каждую ночь я там брожу и пытаюсь разгадать себя…

– В каком смысле?

Но Амин уже не слушал. Он смотрел в небо.

– Какая красивая, завораживающая луна… Как высоко… Хм… Интересно, каково это – летать? – Он повернулся к Мёргли, и в его глазах мелькнуло что-то чужое, пугающее. – Кто я теперь? Я – это я?..

Он сделал шаг – и его качнуло. Похоже, вино давало о себе знать. Удивительно, ведь он вообще никогда не пил. Мёргли успел подхватить друга.

– Опа! Тише, давай-ка сюда. – Он обхватил Амина за плечи. – Тебе нужно отдохнуть. Поспи, станет легче.

Мёргли довёл его до комнаты, уложил на кровать и вернулся в рабочий кабинет. Нужно было проверить, не оставил ли Амин чего важного в лёгкой досягаемости для лишних глаз. Об этом ему тоже нужно было сообщить – но кому? Он пока не решил. Просмотрев документы и убрав их в сундук, Мёргли случайно наткнулся на книгу. На первый взгляд – непримечательная, ничем не выделяющаяся.

Как же он ошибался…

– Как всё прошло? – спросил слуга, когда король вышел в коридор.

– Даже не знаю, как это обозначить… – Мёргли устало потёр лицо. – Думаю, скорее в отрицательную сторону.

– Всё наладится, ваше высочество. Ложитесь отдыхать.

Время уже подходило к глубокой ночи, а Амин всё не спал. Он стоял на балконе, всматриваясь в темноту, пытаясь найти ответ. Но ответа не было. Дул лёгкий прохладный ветерок – бодрящий, дающий шанс прийти в себя. Но этого не хватало. Он молчал. В голове не было ни одной мысли. Потому что он знал: скоро начнёт поглощать та сущность, что живёт внутри.

– Всё… – прошептал он одними губами. – Пора. Медлить нельзя.

Прости меня, Ван Дэридо, что сообщаю об этом в письменной форме. У меня просто нет времени. Я отправил тебя, главнокомандующих и офицеров пораньше, сказав, что с утра всё обсудим… зная, что для меня этого завтра не будет.

Ты начинал обычным писарем двадцать лет назад. Через десять лет уже был консулом. Последние пять лет – посол. Верой и правдой служил империи, ни разу не дал усомниться в тебе. С достоинством, любовью и честью относился к своей службе. У тебя всегда можно было попросить совета. Ты один из немногих, кому я могу доверять. Поэтому с завтрашнего дня ты возьмёшь на себя часть дел империи! Основная задача – война. Выравнивай все фронты… Я надеюсь на тебя.

Завтрашнего дня… уже сегодняшнего все структуры подчиняются тебе. Внутреннюю политику на себя возьмёт король Мёргли.

Удачи, Ван…

– Так, одно готово.

Амин отложил перо, дал чернилам высохнуть, аккуратно свернул письмо и запечатал личной печатью. Второе письмо давалось тяжелее. Он смотрел на чистый лист, собираясь с мыслями.

Я знаю, друг мой, что бы ты сказал на моё решение. Но поверь: другого выхода у меня просто нет. Ты уже слышал, что я тебе сегодня говорил. Мёргли… Ты для меня как брат родной, поэтому думаю, ты поймёшь. Завтрашнего дня ты вместе с Ваном будешь руководить всем тем, что у меня есть. Но, зная, что твою смерть я не перенесу, ты займёшься внутренней политикой. Тебе предстоит разобраться с оппозицией, найти шпионов и врагов империи.

И да… Не ищи меня.

Амин дописал последнюю строчку и замер. С минуту сидел неподвижно, глядя на пламя свечи. Потом резко, будто боясь передумать, свернул письмо и запечатал.

– Ну что же… – выдохнул он, поднимаясь. – Пора.

Мало кто знал, кем был Амин до императорского титула. Только самые близкие – да и сам он не любил об этом говорить. А может, не хотел вспоминать. Он рос в обычной крестьянской семье, затерянной среди бескрайних полей южной провинции. Жили не богато, но и не бедно – хватало на хлеб, на крышу над головой, на редкие праздники. В детстве Амин не славился здоровьем. Хилый, болезненный мальчишка, над которым посмеивались сверстники. Его называли «тонкой веткой», «бледной поганкой». Он не обижался – просто запоминал. Но внутри него горело что-то, что не давало смириться.

Он захотел это исправить.

Сначала просто занимался собой – каждый день, несмотря на усталость после поля, несмотря на насмешки, летящие в спину. Отжимался до дрожи в руках, приседал до онемения в ногах, бегал по утрам, когда вся деревня ещё спала. Через пару лет взялся за фехтование – сперва с палкой, потом с настоящим мечом, который выменял у проезжего торговца за две шкуры. Боевые искусства осваивал по книгам, по рассказам бывших солдат, по собственной интуиции.

Упрямство граничило с одержимостью.

К шестнадцати годам он превратился в почти двухметрового парня. Тело, когда-то хилое и слабое, теперь было под стать кузнечному молоту – жилистое, крепкое, с рельефными мышцами, перекатывающимися под кожей при каждом движении. Широкие плечи, узкая талия, длинные руки и ноги, которые в бою работали как хорошо отлаженный механизм. Но главное – в нём появилась та особая гибкость, та кошачья лёгкость, которая выделяла его среди других воинов. Он двигался не так, как учили в армии. Он двигался так, как двигаются хищники перед прыжком. Плавно, текуче, почти незаметно. Мог вскочить на круп лошади с места, мог пройти по бревну над пропастью, мог упасть с высоты и приземлиться без единого звука. Движения, невозможные для обычного человека, давались ему играючи.

Лицо его к тому времени тоже изменилось. Ушла детская мягкость, проступили острые скулы, чёткая линия челюсти. Глаза – серые, с едва заметной голубизной в глубине – смотрели на мир спокойно и чуть насмешливо, будто он знал что-то, чего не знали другие. Тёмные волосы вечно падали на лоб, и он то и дело откидывал их привычным движением головы. Девушки в деревне засматривались. Он делал вид, что не замечает. В семнадцать он полностью взял ответственность за свою жизнь и за жизнь родителей. Рано утром, когда первые лучи солнца только золотили горизонт, он уже оттачивал навыки в лесу – работа с мечом, растяжка, дыхательные упражнения. Днём гнул спину в поле, не жалуясь и не прося поблажек. Вечером уходил на охоту и часто возвращался затемно, с добычей на плече.

День за днём, год за годом.

Кожа его задубела от ветра и солнца, на руках появились мозоли, которые потом стали твёрдой коркой. Но в глазах горел тот самый огонь, который не давал останавливаться. Когда ему исполнилось девятнадцать, началась война. Восточное королевство Рэдина напало на Мэврию. В конфликт вмешалась третья сторона – южная империя Вент. Амин записался добровольцем в пехоту. Без раздумий, без сомнений. Мать плакала. Отец молча пожал руку. Девушки провожали взглядами. Он ушёл, даже не обернувшись. После распределения он попал в седьмой пехотный полк под командование генерала Геомта Вэндэрбита. Благодаря своим физическим показателям, Амин оказался в первой линии – там, где выживали единицы.

Генерал, увидев его впервые, хмыкнул:

– Такой здоровый – и в пехоту? В кавалерию бы тебя, парень.

– Я привык землю ногами мерить, ваше превосходительство.

Геомт усмехнулся и махнул рукой – иди, мол. Никто тогда не знал, что этот молчаливый парень из крестьян станет тем, кем станет. Даже он сам. Их полк принял на себя удар тридцатитысячной армии Рэдины. Та битва стала легендой. Из всего полка выжило около пятидесяти солдат. Но атаку отбили. Ценой тысяч жизней – отбили. Амин был тяжело ранен. Его отправили в лечебницу, где он провёл три месяца. Восстановление шло медленно, но он не жаловался – просто делал то, что должен. За это время в Венте начались внутренние кровопролития. Оппозиция брала верх. На улицах стало страшно находиться. Генералы работали на два фронта: пытались не допустить разрушения дома изнутри и одновременно сдерживали внешнего врага.

Когда лечение закончилось, Амин сразу отправился в свой полк. По прибытии его вызвал генерал Геомт.

– Генерал…!!!

– Не надо… Заходи, садись.

Амин вошёл, сел напротив. Генерал Геомт Вэндэрбит смотрел на него тяжёлым, изучающим взглядом.

– Знаешь все события?

– Да…

Геомт откинулся на спинку стула, помолчал. Потом заговорил – тихо, но так, что каждое слово врезалось в память:

– Значит так, слушай меня внимательно, парень. Завтра будут решать, кто возьмёт на себя ответственность за империю. Я выдвигаю твою кандидатуру.

Амина словно громом поразило.

– Меня???

– Тебя, тебя. – Генерал усмехнулся, но глаза остались серьёзными. – Ты лучше слушай внимательно и не перебивай.

Амин закрыл рот. Сел ровнее.

– Я не знаю, кто ты. Откуда ты здесь взялся такой. Кто тебя научил. – Геомт говорил медленно, будто сам удивлялся своим словам. – Но что-то внутри меня говорит: именно тебе нужно это доверить.

И вправду, то, что вытворял Амин в той битве, было за гранью мыслимого. Словно какое-то волшебство жило в нём. Или вместо человека в нём таилась иная сущность…

Когда разведчики протрубили сигнал, увидев тридцатитысячную армию, земля под ногами дрогнула – или это только показалось? Солдаты занимали позиции, лязгало оружие, кто-то шептал молитвы, кто-то матерился сквозь зубы. Амин стоял в первой линии и был пуст. Совершенно пуст. Ни одной мысли. Ни одного чувства. Только рука, сжимающая меч. Только ожидание.

– Ра-а-а-но! – пронеслось над рядами. – Ра-а-а-но!

Тишина. Секунда. Две.

– В атаку!!!

Глубокий вдох – и мир взорвался.

Первый враг рухнул, даже не успев занести меч. Второй захлебнулся кровью. Третий, четвёртый, пятый – Амин не считал. Тело работало само, быстрее мысли. Блок слева, шаг назад, удар справа, кувырок, пируэт, двойной финт, выпад – удар, кровь брызнула в лицо, горячая, солёная. Батман, вихрь, удар, удар, ещё удар. Он двигался как дикий кот – грациозно, текуче, смертоносно. Бил с силой тролля – от его ударов враги не падали, их отбрасывало, ломало, крушило. Кровь заливала доспехи, чужая и своя, но он не чувствовал боли. Не чувствовал ничего.

Разведчики на холмах прилипли к подзорным трубам. Никто из них не мог вымолвить ни слова. Никто никогда не видел, чтобы кто-то так сражался. Это было за гранью человеческого – словно сами боги спустились на поле боя в теле этого парня. Удар. Финт. Шаг назад. Полупируэт. Отскок – И в этот миг что-то пошло не так. Он не рассчитал. Всего на долю дюйма, на мгновение, на вздох – но этого хватило. Клинок рэдинца вошёл точно в щель между пластинами панциря и с лёгкостью, которой не должно было быть, рассёк грудь по диагонали. Боль пришла не сразу. Сначала было удивление – холодное, острое, чужое. Потом жар, хлынувший из раны. Потом слабость.

Амин выдохнул – и меч, который ещё минуту назад казался продолжением руки, стал невообразимо тяжёлым. Пальцы разжались сами собой. Клинок выскользнул, звякнул о камни, и этот звук показался оглушительным в наступившей тишине. Он падал долго. Целую вечность. А может, просто время остановилось. Удар о землю выбил остатки воздуха из лёгких. Амин лежал среди груды ещё тёплых тел – своих и чужих, уже не разобрать. Лежал и просто смотрел в небо. Оно было синим. Удивительно, непозволительно синим для такого дня. Облака плыли медленно, равнодушно, им не было дела до того, что внизу умирают люди. Кровь растекалась под спиной – тёплая, липкая, своя. Вокруг, куда ни глянь, лужи крови, перемешанной с грязью. Запах железа и смерти. Амин не прощался. Никого не звал. Не просил помощи. Просто лежал и смотрел, как плывут облака. Ждал, когда смерть наконец настигнет его окончательно. Странно, но страха не было. Только усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость.

«Ну давай же, – подумал он равнодушно. – Чего ты ждёшь?»

Но смерть медлила. Словно тоже засмотрелась на эти облака.

– Скорее на операционный стол! Луиса, зови этого чародея! Мэна, готовь приборы! Ну… Начали!

Суета, крики, топот сапог. Амина внесли, переложили, разрезали окровавленную форму.

– Вызывали, господин Бэрум? – раздался спокойный, чуть надменный голос.

В дверях стоял маг.

Его появление будто выпило воздух из комнаты – так бывает, когда входит человек, привыкший, что все перед ним расступаются. Высокий, широкоплечий, с той особой статью, которая бывает либо у потомственных аристократов, либо у тех, кто слишком долго смотрел на остальных свысока. На вид – чуть за тридцать. На самом деле Истин разменял уже вторую сотню лет, и время не брало его – только добавило жёсткости чертам и холода в глаза. Он был одет с иголочки, но с той вызывающей роскошью, которая кричит о статусе громче любых титулов. Кожаные сапоги ручной работы, портянки из чешуи дракона – редчайший материал, доступный лишь единицам. Дублет из тёмно-синего бархата, расшитый серебряной нитью. Поверх всего – чёрная мантия, ниспадающая тяжёлыми, идеально выглаженными складками. Она не просто закрывала плечи – она словно отделяла его от остального мира, создавая невидимый барьер.

Но главным были не одежды. Главным был взгляд.

Истин окинул присутствующих медленно, с ленивым презрением, будто рассматривал тараканов, выползших из щелей. В этом взгляде не было злости – только холодное, равнодушное высокомерие существа, давно забывшего, что другие могут быть ему ровней. Он не смотрел на лица – он сканировал, оценивал, отбраковывал. Самолюбивый. Эгоистичный. Высокомерный. И при этом – гениальный. Такое сочетание бесило сильнее всего. Будь он просто пустышкой с гонором, его бы давно вышвырнули. Но Истин умел то, что не умели другие. Его магия была безупречна, расчёты – точны, а результаты – впечатляющи. И он знал это. Знал и пользовался. Сейчас он стоял в дверях операционной, где умирал человек, и даже не спешил подойти. Сначала – осмотр помещения. Потом – осмотр присутствующих. И только потом – взгляд на стол, на истекающее кровью тело.

– Вызывали, господин Бэрум? – произнёс он тоном, каким говорят с прислугой, опоздавшей с подачей чая.

Маг подошёл к столу, начал осмотр. Осторожно. Неторопливо. Ничего не говоря. Тишина становилась невыносимой, напряжение росло с каждой секундой. Через две минуты все присутствующие уже возненавидели чародея.

– Хм… Кхм… – наконец произнёс Истин. – Вы же понимаете, доктор Бэрум, что с такими ранениями он не выживет, даже если я наложу чары?

Доктор Бэрум был краснолюдом, разменявшим шестой десяток. Коренастый, с могучими ручищами, которые могли и скальпель держать, и шею свернуть. Он терпеть не мог таких, как Истин.

– Я понимаю лишь одно, – процедил Бэрум, не повышая голоса, но от этого его слова звучали ещё страшнее. – Что такой мудозвон, как ты, отнимает у меня время и время пациента. А ещё я понимаю, что ты, мудозвон, никакой не великий могущественный маг, а просто эгоистичный, высокомерный мудак. – Он ткнул пальцем в сторону двери. – Пошёл вон, мудак. Хыть фу.

– Господин Бэрум, вы же…

– Пошёл вон, мудозвон!!!