«Белые лапки не дрожат»

Глава 5. Слепая зона и цена слова

Рассвет в городе пахнет остывающим асфальтом, мокрой пылью и кислым молоком из бидонов первых молочниц. Для обычных котов это время безопасности — люди открывают глаза, собаки прячутся по будкам от жары, а вороны еще слишком сонные, чтобы клевать чужие хвосты. Но для меня утро началось с ледяного пота.Мы со Скальдом выбрались на площадь перед вокзалом ровно в тот момент, когда первый луч солнца ударил по циферблату часов. Площадь была пуста. Ни Маркиза, ни его свиты, ни Старой Крысы. Только ветер гонял обрывки вчерашних объявлений да одинокий голубь лениво клевал что-то у фонтана. — Он ушел спать в свои владения, — выдохнул Скальд, падае брюхом на теплый камень. Его черная шерсть свалялась колтунами после ночной беготни. — У него логово под старой триумфальной аркой. Там даже летом лежит снег. Дымчатый любит контрасты.Я не ответила. Я села прямо в центре площади, положив медный жетон между передних лап. Ошейник с колокольчиком казался теперь невыносимой пыткой — этот идиотский «дзинь» выдаст нас за квартал. Я изогнулась, пытаясь дотянуться до застежки зубами, но лапы все еще дрожали после тоннеля.— Дай сюда, — Скальд подошел сзади и аккуратно перекусил кожаный ремешок одним движением клыков. Колокольчик упал на плитку с глухим стуком. Звук показался мне громче взрыва петарды. Мы оба инстинктивно прижали уши, ожидая появления собак, но тишина осталась ненарушенной. Теперь я была настоящей уличной кошкой. Голой. Без защиты мамы, без звона, предупреждающего о моем приближении. — Что будем делать? — спросил Скальд, нервно дергая кончиком хвоста. — Отнесем ему жетон? Ты доказала свою смелость, Мария. Никто не спустится к Механическим Паукам дважды. Маркиз примет тебя в ближний круг. Будешь есть жирных голубей и спать на шелковых шарфах, которые он крадет из прачечной театра.Я посмотрела на черный силуэт арки вдали. Логово Короля. Идеальная ловушка. Если я войду туда сейчас, следуя правилам игры, то выйду оттуда либо рабыней, либо куском мяса. Маркиз не простит мне того страха, который читался в глазах Скальда. Страх заразителен, а Король помоек должен питаться только ужасом подчиненных.— Мы не отдадим жетон сразу, — мой голос звучал хрипло, горло пересохло от пыли Бездны. — Правило второй главы Кодекса бродяг: если бросаешь вызов вожаку, ты имеешь право на территорию ожидания. Пусть понервничает. Пусть думает, что мы заблудились или нас сожрали его тараканы.Скальд моргнул своими золотыми глазами. В них боролись уважение и первобытный ужас. — Территория ожидания… Это же слепая зона мусоросжигательного завода! Там нет еды, одни химикаты. Туда скидывают битое стекло. Ты хочешь умереть от порезов раньше, чем Маркиз выпустит тебе кишки? — Нет, — я подтолкнула носом жетон к нему. — Я хочу спрятаться там, где даже механические пауки побрезгуют ползать. А ты пока сходишь к Рыжухе. Скажи маме, что ее дочь жива. И скажи ей… скажи, что я больше не ищу приключений. Я решаю проблемы.Скальд сглотнул так громко, что было слышно хруст кадыка. Путь к кварталу новостроек лежал через весь центр, мимо патрулей Южного сектора. Но спорить со мной он не стал. Ночь в метро изменила иерархию между нами. Теперь старшим был не тот, кто старше, а тот, кто видел смерть ближе.— Понял, — кивнул он. — Жди заката. Как только солнце коснется трубы завода, придешь к северному входу. Я буду ждать с вестями от матери. Не высовывайся, Мария. В слепой зоне живет Радиация. Она старая сумасшедшая, ест трансформаторное масло. — Передай маме, что я люблю ее, — сказала я уже в удаляющуюся спину Скальда.Мусоросжигательный завод встретил меня гудением высоковольтных проводов. Место действительно оказалось слепой зоной. Огромный бетонный куб, окруженный забором с колючей проволокой, создавал вокруг себя область абсолютного отчуждения. Люди обходили этот квартал стороной из-за странного привкуса во рту, собаки чуяли озон и сворачивали хвосты, а птицы падали замертво, если пытались сесть на крышу. Но для кошки здесь был рай. Безопасность строилась на химии. Я нашла проход в заборе, прогрызенный кем-то отчаянным годы назад, и оказалась во внутреннем дворе. Под ногами захрустело. Не гравий. Битое стекло от тысяч разбитых пробирок и ампул. Оно впивалось в подушечки, оставляя мелкие, почти невидимые ранки, которые тут же затягивались запекшейся кровью. Боль держала в тонусе лучше любого кофе. В центре двора возвышалась гора искореженного металла — старые промышленные холодильники, ржавые станки, автомобильные каркасы. Настоящий замок. Я запрыгнула на капот древнего грузовика. Отсюда открывался идеальный обзор на все четыре стороны. Меня невозможно было достать снизу, а сверху я видела каждое движение крыльев.Здесь царило вечное Переключение. Солнце палило нещадно, нагревая металл так, что воздух над ним плыл маревом. Но стоило ветру усилиться, как с территории завода налетал порыв ледяного воздуха из вентиляционных шахт. Жар сменялся могильным холодом каждые пять минут. Кожа покрывалась мурашками, затем снова горела.День тянулся бесконечно. Чтобы отвлечься от боли в лапах и сосущего голода, я начала изучать свой трофей. Медный жетон. Я катала его лапой по горячему капоту. На одной стороне стертая цифра «42», на другой — едва различимый герб города. Обычная вещь. Проход в подземный мир людей. Символ их суеты. Для Маркиза это просто доказательство моего послушания. Но я знала цену этому кружочку. Цена измерялась в щелканье железных челюстей под землей.К полудню пришла Радиация. Она появилась беззвучно, вытекла из трещины в фундаменте. Это была кошка-альбинос. Полностью белая, без единого пятнышка, с глазами цвета расплавленного розового стекла. Ее шерсть не светилась, но казалось, что сам воздух вокруг нее становится густым и тяжелым. Она несла в зубах длинный медный провод, с которого сыпались синие искры.Радиация остановилась внизу, задрав голову. Розовые глаза смотрели сквозь меня. — Новая мышка в стеклах, — прошелестел ее голос. Он был похож на шум статических помех в старом радиоприемнике. — Запахи земли и страха. Верхняя кровь. Зачем пришла в мою печь? — Пережидаю бурю, — ответила я, не двигаясь. Резкие движения пугают безумцев. — Жду друга. — Друга? — она фыркнула, и из ноздрей вырвалось облачко пара, хотя жара стояла невыносимая. — Здесь нет друзей. Здесь есть только те, кого еще не разъело кислотой. Слезай. Покажи живот. Докажи, что внутри тебя не труха.Это была проверка. Старая крыса с вокзала проверяла зубы, эта — внутренности. Я медленно, демонстрируя каждый шаг, спустилась с капота. Спиной вниз, контролируя расстояние. Оказавшись на бетоне, я легла, вытянув шею и подставляя беззащитное белое горло. Самый страшный жест доверия.Радиация подошла вплотную. От нее пахло грозой и больницей. Она ткнулась своим сухим носом в мое плечо, глубоко втянула воздух, а затем провела шершавым языком по моему укушенному камню боку. Боль вспыхнула огнем, но я не пошевелилась. — Чистое мясо, — прошипела альбинос, отстраняясь. — Не тронуто гнилью улиц. Маркиз будет глупцом, если съест такое. Такое нужно класть на самую высокую полку, чтобы любоваться. Держись подальше от восточного отстойника после полуночи. Там сегодня будут топить щенков. Шум испортит мне пищеварение.С этими словами она развернулась и ушла обратно в трещину, оставив после себя запах озона и покоя. Странно, но рядом с этим ходячим безумием мне стало спокойнее. Завод признал меня своей.Закат окрасил небо в цвет дешевого кетчупа. Небоскребы отбрасывали длинные тени, похожие на когти гигантской птицы. Мои стеклянные раны ныли, язык распух от жажды. Когда последний луч солнца лизнул трубу завода, я услышала шаги. Из тени дальнего ангара вынырнула знакомая черная фигура. Скальд выглядел изможденным. Одно ухо было разорвано пополам, а на плече красовалась свежая ссадина.Он подбежал ко мне, тяжело дыша, и бросил на бетон передо мной кусок ливерной колбасы, завернутый в фольгу. — Ешь быстрее, — прохрипел он. — За мной был хвост. Южные псы взяли след у аптеки. Пришлось прыгать через витрину цветочного магазина. Продавец швырнул в меня лейкой.Я впилась в колбасу, чувствуя, как жир течет по подбородку. Это был вкус жизни. — Мама? — спросила я с набитым ртом. — Жива, — Скальд сел рядом, обернув хвост вокруг лап. — Я нашел ее у теплотрассы. Она… она просила передать, что гордится тобой. Сказала, что имя Мария означает «непокорная». Еще она плачет. Просит вернуться. Говорит, братья научились сами открывать консервные банки.Сердце болезненно сжалось. Теплая, пахнущая молоком тьма под боком Рыжухи. Безопасность. Но путь назад отрезан в ту секунду, когда я согласилась на сделку с Маркизом. Предводители не возвращаются домой плакать маме в шерсть.— Время, — коротко бросила я, слизывая остатки жира. — Где он? — Ждет у старого дуба в парке. Один. Сказал, что хочет посмотреть в глаза той, кто заставила подземных демонов отступить.Я поднялась на лапы. Тело протестовало каждым мускулом. Я подошла к краю грузовика, взяла в зубы холодный медный жетон и спрыгнула вниз. — Пойдешь со мной? — спросила я Скальда. Черный кот посмотрел на свои окровавленные лапы, потом на темнеющий город. — Нет, — тихо ответил он. — Моя хроника заканчивается здесь. Дальше начинается твоя легенда. Просто помни, Мария: если он предложит тебе место у трона — отказывайся. Тот, кто сидит рядом с чудовищем, рано или поздно сам начинает вонять серой.Я кивнула. Оставив Скальда среди битого стекла и индустриального гула, я двинулась в сторону парка. Закатное Переключение завершилось. Наступало время истинной тьмы. Время платить по счетам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.