Демонские игры часть вторая. Хроники Ада: Учение

В центре зала был расположен стеллаж, отличный от других. Он был выложен из черепов. Их пустые глазницы смотрели на меня, как стражи, готовые ожить и вцепиться зубами. Черепа были скреплены черной смолой, что сочилась, как кровь из свежих ран, и на них стоял стеклянный купол, внутри которого лежала книга. Она была толстой, в переплете из кожи, чья поверхность была гладкой, но от неё веяло мраком. На обложке был выжжен пятиугольник — его линии переливались слабым сиянием, похожим на тлеющие угли. Я взял книгу в руки и попытался открыть, но она не поддавалась, её страницы, казалось, были сшиты магией. Ударил её о стеллаж, кости под куполом треснули, но книга осталась закрытой, будто насмехаясь надо мной.

Мои пальцы вцепились в обложку. Я потянул за края, вложив всю силу, что горела в груди, чувствуя, как магия проникает в мышцы, усиливая их. Книга поддалась, но в миг, когда она раскрылась, свет, яркий, как взрыв солнца, ударил в глаза. Волной энергии меня отшвырнуло назад, будто невидимый таран ударил в грудь. Я пролетел несколько метров и врезался в полку. Послышался треск костей — не знаю чьих. Свитки посыпались, они падали со звуком, будто кто-то уронил кусок мяса. На миг сознание угасло, как свеча в бурю, но в тот же миг я очнулся, лёжа среди обломков, кровь сочилась из царапин, а разум горел, будто по нему прошлись раскалённым железом. Книга лежала на месте, невредимая. Пятиугольник на её обложке тускло светился, словно насмешка.

Я поднялся на дрожащих ногах. Подойдя к книге, я вспомнил шрам на своей ладони — тот же пятиугольник, что остался после слияния, его края едва пульсировали даже в демонической форме. Приложил ладонь к обложке, и слабое свечение охватило книгу, послышался щелчок. Она открылась. Я чувствовал, как знания в этой книге зовут меня, и я поддался этому зову, жаждущий узнать, как уничтожить врагов, как стать ещё сильнее.

Пробежался глазами по первой странице, где древние письмена, выжженные на бумаге, складывались в пророчество. Оно было написано на языке древних демонов, утраченном в тысячелетиях. Слова были неразборчивы, как пламя в тумане. Магическое зрение, позволявшее читать на языке демонов, выхватывало лишь обрывки: «Избранник», «кровью», «всеразрушающим», «всех Миров», но остальное было неразличимо. И это то самое пророчество, о котором твердил Люцифер? Та самая причина, по которой я должен был затопить Землю кровью? Всё держалось на пяти словах? Вся моя жизнь, со дня слияния и до этой секунды, могла оказаться ложью. Никто не видел полный текст пророчества. Эти пять слов разрушили то, что было мной. Эти пять слов сделали из простого парня демона, чья жажда крови становилась только сильнее с каждой песчинкой силы. Может быть, это какая-то игра древнего существа, которое смотрит на меня из теней времен и смеётся?

Мысли затопили мой разум волной отрицания. Та роковая ночь. Вспоминая тот момент, всё кажется нереальным: не слияние с демоном и не обретение силы, а всё, что было до. Мне было всего девятнадцать лет. Вчерашний ребёнок, что пытался казаться взрослее. А первое убийство? Пацан с района. Помню, я даже слышал от кого-то его имя. Как же его звали… Казалось бы, такое воспоминание должно остаться в голове, но нет. Помню, как было плохо после, но это чувство очень быстро ушло. Это Оранло делал или это я был? Ведь после этого в Раю убить двух ангелов было не проблемой, их лица, словно вырезанные из камня, всегда представлялись мне куклами. А кукол невозможно убить, можно только сломать. И я ломал. И в какой-то момент я понял, мне нравится это, как клинок вспарывает плоть, как магия сжигает врага заживо. И каждый раз крупица их сил оставалась со мной, как бесконечное ожерелье, где с каждым поверженным существом я надевал ещё одну бусинку. Это и привело меня туда, где я сейчас стою. Не какое-то пророчество, а мои собственные амбиции.

Чёрт с ним, с пророчеством. Пусть горит оно синим пламенем. Этот путь я выбрал сам.

Я перевернул страницу, и передо мной раскрылся список имен, каждое выжжено с такой силой, что бумага вокруг них треснула, будто пламя, писавшее их, выжигало саму реальность. Сорок шесть имён, многие из которых были перечёркнуты. Сорок пять человек до меня получили эту силу и не смогли исполнить предназначенное. Сорок один из них уже погиб.

Моё имя стояло внизу, его буквы дымились, как свежие ожоги, и я почувствовал, как мурашки пробежали по спине. Проведя пальцем по своему имени «Декраол», я ощутил, как книга дрогнула, её страницы, до этого будто склеенные, разлепились. Моя история была на этих страницах, краткая, но острая: рождение, школа, университет, слияние, битвы, встреча с Люцифером, даже спуск в библиотеку. Текст описывал все мои эмоции и потаённые желания. Но дальше страницы были залиты густыми ядовито-зелеными чернилами, скрывая будущее, будто судьба уже была записана, но не давала себя прочесть. Эта книга начинала вызывать во мне ярость.

Я вернулся к первой странице и провел пальцем по имени «Орлиный Глаз». Буквы вспыхнули и история лучника хлынула в мой разум.

«1728 год. Англия. В лачуге, где вонь угля смешивалась с запахом пота, родился мальчик, Сайлас Хоук. Он рос как титан, его тело к тринадцати годам достигло двух метров семи сантиметров, мышцы натягивались, как канаты, готовые разорвать любого, кто встанет на пути. С детства он учился стрелять из лука, его мишенями были мелкие грызуны, что бегали по участку его родителей. К четырнадцати годам он стал учеником охотника, чьи руки были пропитаны кровью зверей. Охота приносила ему удовольствие не тем, что он впервые в жизни мог питаться досыта, а тем, что мог лишать жизни одно живое существо за другим.

Однажды в сумерках он увидел медведя, неподвижно сидевшего на опушке леса. Охотник выпустил стрелу зверю ровно в глаз, но туша не дрогнула. Тогда охотник выпустил вторую стрелу, но результат был таким же. Сайлас полностью опустошил колчан, прежде чем осмелился подойти. Медведь был мёртв, и, судя по личинкам, что выползали из ран, уже давно. Но мёртвый зверь должен был упасть набок, а этот сидел, будто трупное окоченение наступило мгновенно. Мёртвый взгляд медведя был направлен на лапу, в которой охотник нашёл красный камень, чьё сияние манило, как огонь, сжигающий душу. Он взял его, и свет ударил, как молния, ослепляя, разрывая сознание. В том камне была заточена душа демона, посланного забрать его, но по неосторожности попавшего в ловушку. Очнулся Сайлас через три дня, связанный, в лагере разбойников, чьи глаза блестели, готовые вскрыть ему глотку за малейшее неповиновение. Разбойники требовали денег за его жизнь. Он выдал, где живут его родители, но, получив выкуп, бандиты зарубили их на глазах сына. Кровь хлынула, заливая пол, а крики матери эхом звучали в его ушах. В тот миг демон внутри него пробудился, подчиненный жажде возмездия. Его сила извратила душу Сайласа. Он разрывал разбойников голыми руками, раны заживали на нём едва появившись. Деревня, в которой он был изгоем, сгорела в пламени его ярости, оставив лишь пепел и обугленные кости. Лишь одну девушку он не тронул, Марту, которая с детства относилась к нему с теплотой и к которой он питал тёплые чувства.

Годами он оттачивал мастерство. Его стрелы стали быстрее звука, точны как молния, каждая могла пробить череп, оставив лишь кровавую дыру, из которой душа покидала тело. Он принял имя Орлиный Глаз, и вскоре оно стало проклятием для ангелов, чьи крылья обращались в пепел, и для демонов, чьи тела разрывались в кровавые лоскуты. Но чем больше росла его сила, тем сильнее он ощущал пустоту в душе. Вскоре он отыскал Марту и против её воли заразил силой, пытаясь превратить её в свою тень. Однако её отношение помогло ему найти покой и обуздать внутреннего демона. Он принял решение, что больше не будет использовать силы. Более двухсот лет они с Мартой мирно жили на Земле, наслаждаясь бессмертием в обществе друг друга. Но каждую ночь Сайлас слышал голос, шепчущий в висках. Пророчество звало, его душа разрывалась между проклятием силы и голосом возлюбленной. Шёпот понемногу сводил его с ума, и он решил избавиться от него по-своему — уничтожить Ад.

Но в Аду он встретил Пожирателя Душ, ученика Люцифера. Тот сладкими речами уговорил Орлиного Глаза присоединиться к нему, обещая, что вместе они разорвут порочный круг пророчества и наконец обретут покой. Душа Орлиного Глаза была очарована голосом Пожирателя. Будто в трансе он принял предложение. Однако его жена, Марта, яростно протестовала. Ученик Люцифера сразу почувствовал в ней пропаганду ангелов. Марта действительно все эти годы тайно обучалась в Раю у ордена Валькирий. Она напала на Пожирателя, но это была неравная схватка. Марта погибла, а Орлиный Глаз навсегда потерял кусочек души, связанный с ней. Его разрушенный разум ещё больше исказился, выброс магии привёл к образованию опухоли мозга, которая не позволяет ему чувствовать врага в небольшой области ровно позади себя…»

Я захлопнул книгу, чувствуя, как гнев подступает к горлу. Пожиратель был учеником Люцифера, так же как и я, но что случилось? Почему он не исполнил пророчество? Эти вопросы жгли, как раскалённый прут, вонзенный в сердце. Я ощутил, как пол дрожит, и лестница возникла рядом. Её ступени, покрытые толстым слоем пепла, унесли меня наверх.

Люцифер ждал меня у выхода, его элегантный силуэт, окутанный лёгкой дымкой, казался вырезанным из самой тьмы. Несмотря на жар преисподней, воздух вокруг него был пропитан холодом, как дыхание смерти. Я шагнул к нему, чувствуя, как в руках танцуют огоньки от гнева. История Орлиного Глаза горела в моем разуме раскаленным углём, а образ Пожирателя Душ резал мысли.

— Почему ты скрыл, что Пожиратель был твоим учеником? — Мой голос казался сдавленным. Я еле сдерживался, чтобы не накричать на Люцифера.

— И что с того? — Его тон был спокойным и надменным. — Ты не первый, кого я взял под крыло, и, возможно, не последний. Пожиратель был многообещающим. Он не знал жалости к врагам и умел собрать вокруг себя сильных союзников. Но он пал жертвой собственной жадности, он больше не Избранный, лишь жалкая тень, хоть и наполненная невероятной силой. — Его глаза сверкнули.

— Что с ним случилось? — Вопрос жёг мне горло.

— Он был особенным, — ответил Люцифер, его голос стал тяжелее. — Его сила могла поспорить лишь с его жестокостью. Во время обучения он обнаружил древний артефакт — бандану первого Пожирателя. Благодаря ней он научился извлекать души живых врагов. За всю историю Ада, таких были единицы, и каждый из них наследовал титул «Пожиратель душ». Но сила интересовала его больше, чем пророчество. Он проводил многие сутки в поисках ритуалов, что могли дать ему хоть сколько-нибудь значимую частичку силы.

— Почему же я учусь словно в какой-то Адской академии, Люцифер? — не выдержал я. — Почему ты просто не дашь мне силы, чтобы уничтожать врагов?

— Дерзкий мальчишка, — прошипел Люцифер. — Именно эта жажда силы сгубила Пожирателя. Утрата статуса Избранного — это не просто формальность. Как только я понял, что он более не способен исполнить пророчество, я вышвырнул его из замка, как паршивого пса. — Люцифер не на шутку разозлился, но я только начал.

— Ты про то самое пророчество, что написано в книге Избранных? — Я смотрел в его глаза не моргая, пытался уловить эмоции, скрытые мотивы, но видел лишь бездну. — Пять слов, которые определили судьбу сорока пяти неудачников, а сейчас ломают и мою жизнь?

— Эти слова вырезал сам Брат. Твоя избранность — воля одного из самых могущественных существ, когда-либо живших. Повинуйся — и будешь награждён. — Слова Люцифера были сладки, но в то же время ядовиты. — Но если осмелишься сопротивляться, то станешь кормом для более достойного кандидата. А пока ты даже в подмётки не годишься Пожирателю. После его жатвы ещё никто не выживал.

— Я выжил. — Пожиратель уже пытался вырвать мою душу, помню ту боль и страх, этот момент стал катализатором моего превращения.

— Ты сохранил душу, но разве можно сказать, что Денис выжил в той пещере? — Рука Люцифера легла на мое плечо, но в этом жесте не было тепла, лишь холод. — То, что ты устоял, достойно уважения, но не обольщайся — ты был на краю. Если бы в тот день не родился Декраол, ты бы погиб. — От слов Люцифера по спине пробежали мурашки. — Когда придёт время завершить твоё обучение, тогда и настанет время узнать его историю, но сейчас твой враг — Орлиный Глаз. Ты узнал его слабость?

— Слепое пятно за спиной, — ответил я, представляя, как подкрадываюсь к лучнику со спины и мой меч вонзается в его затылок. — Подойду сзади, и он даже не поймёт, что его поразило.

— Полагайся на чутьё, а не на глаза, — голос Люцифера был подобен шепоту самой преисподней. — Его стрелы быстрее мысли. Двигайся, как тень, и пусть его сила станет твоей наградой. — Он посмотрел на меня с восторгом, будто сам мечтал пройти мой путь.

Я кивнул, чувствуя, как решимость закипает в груди. История Сайласа Хоука, его боль, его сила, его слабость — всё это было теперь моим оружием, но скрытым от глаз. Я видел его в своем разуме: худой, как скелет, с глазами, что потухли века назад, и луком, чьи стрелы могут пробить реальность. Но я знал его уязвимость, и эта мысль раздувала огонь решимости во мне. Я готов к битве, где кровь лучника напитает мой клинок, его предсмертный крик станет моим триумфом, а его сила — наградой.