- -
- 100%
- +
Все посмотрели на отца Забавы. Тот все так же смотрел в угол.
— Велемир? — повторил Благодей.
Велемир не ответил. Он медленно поднялся со скамьи, и его огромная фигура заслонила свет из окна. Его здоровый глаз был прищурен, а шрам на лице, казалось, стал белее.
— Что-то не так? — спросил Святозар, убирая трубку.
— В избе кто-то есть, — тихо произнес Велемир. Голос у него был глухой, как будто из-под земли. — Не из наших.
Савватий мгновенно напрягся. Рука легла на рукоять скрамасакса. Радимир не сдвинулся с места, но его мышцы напряглись, как тетива.
— Где? — коротко спросил Благодей.
Велемир не ответил. Он сделал два шага к печи, стоявшей в углу избы. Огромная, беленая, она занимала полстены. Велемир остановился перед ней, вытянул руку и прижал ладонь к теплой глине.
— Здесь, — сказал он. — За печью. В тени.
Тишина.
— Навь, — тихо сказал Савватий, и его голос прозвучал жестко. — Слышу. Тонкая, но есть.
— Выходи, — сказал Велемир. Не громко. Не угрожающе. — Или я вытащу тебя сам.
Ничего не произошло.
Тогда Велемир ударил. Его огромный кулак пробил глиняную стенку печи, как если бы это было гнилое дерево. Раздался треск, посыпались осколки, и из дыры вывалился клуб черного, вязкого дыма. Дым ударил Велемира в лицо, но тот даже не моргнул. Он просто сжал пальцы в дыму, что-то схватил и выдернул наружу.
На полу избы, корчась и шипя, лежал человек.
Он был одет в серую, неприметную одежду, какую носят странники. Но его лицо было неправильным. Черты плыли, словно воск на огне, меняясь каждую секунду. Обряд Маскировки. Ордынская школа.
— Шпион, — констатировал Святозар, доставая из-за пояса один из клинков. Лезвие тихо засветилось бледно-зеленым - он вложил в него Ярь.
Шпион зашипел, пытаясь отползти к двери. Его рот открылся, и он начал что-то бормотать на чужом, гортанном языке - Савватий узнал язык степняков. Заклинание. Он пытался активировать Обряд.
Велемир наступил ему на грудь. Не сильно. Просто поставил ногу, и шпион захлебнулся своим заклинанием.
— Не надо, — сказал Велемир. Он наклонился и одной рукой поднял шпиона за воротник. — Пойдем. Поговорим.
Шпион задергался, пытаясь укусить его за руку. Велемир коротко ударил его ребром ладони в висок. Шпион обмяк, но не потерял сознание — Велемир знал, куда бить.
Глава заставы смотрел на это с мрачным удовлетворением.
— Что он здесь делал? — спросил Благодей.
— Слушал, — коротко ответил Велемир. — Давно. С самого начала собрания.
Он поволок шпиона к двери. У порога остановился и повернул голову. Шрам на его лице белел в полумраке.
— К утру я узнаю, кто его послал и что он успел передать, — сказал Велемир. — Не ждите меня к ужину.
Дверь за ним закрылась. В избе снова повисла тишина, но теперь она была другой - тяжелой, давящей.
— Проклятье, — выдохнул Благодей, проводя ладонью по лицу. — Они уже здесь. Они знают о сроках.
— Они знают всё, — поправил его Святозар, выбивая пепел из трубки. — Вопрос лишь в том, сколько еще шпионов сидит у нас под носом.
Радимир подошел к пробитой печи и посмотрел в дыру. Внутри, на саже, виднелись следы пальцев.
— Навь ордынская, — сказал он. — Высокого уровня. Этот был не из простых лазутчиков.
— Значит, хан знает, что мы собираемся в Чертовом Городке, — Савватий поднялся. — И он либо перехватит нас по дороге, либо ударит по Городку, пока мы там соберемся.
Благодей медленно кивнул.
— Именно поэтому Шемяка и торопится. Он хочет провести Экзамен и собрать всех до того, как Орда нанесет удар. У нас месяц, братья. Один месяц.
Он обвел взглядом собравшихся.
— Готовьте детей. Готовьте себя. Готовьте жен и стариков. Скоро мы либо встанем стеной, либо ляжем в землю. Другого не дано.
Савватий кивнул и повернулся к двери.
Он толкнул тяжелую дубовую створку и шагнул в морозный вечер. Ветер ударил в лицо, сбивая дыхание.
Наставник постоял минуту, глядя на тропу, ведущую к задней поляне. Яромир все еще должен был быть там.
Месяц. У парня не было Духа, не было времени, и не было права на ошибку. Обычные методы здесь не сработают.
Савватий медленно поднял руку и полез под рясу. Его пальцы нащупали холодный, тяжелый металл. Он вытащил старый, почерневший от времени железный ключ.
Наставник посмотрел на него, и даже сквозь прорези деревянной маски было видно, как напряглись его скулы. Он не брал этот ключ в руки уже двенадцать лет.
Савватий сжал ключ в кулаке, так что металл врезался в ладонь, и развернулся. Он пошел не к поляне. Он пошел к старой, заколоченной башне на самом краю заставы, куда даже староста боялся заглядывать.
Глава 5
Снег летел Ратибору в лицо с завидной регулярностью - он в третий раз замахивался на вкопанный в сугроб столб, в третий раз промахивался мимо воображаемого противника и получал по носу отдачей от собственного удара, отражённого от мёрзлого дерева.
— Да чтоб тебя, — прошипел он, тряся ушибленной рукой.
— Ты бьёшь так, будто ствол тебя чем-то обидел лично, — заметила Забава, не поднимая глаз от рукавицы, которую штопала, пристроившись на перевёрнутом бочонке у частокола. — Может, хватит на сегодня? У тебя нос только-только меньше пухнуть стал.
— Дядька Радимир говорит, повторение - мать учения, — с достоинством отозвался Ратибор, снова поднимая меч.
— Дядька Радимир тебя не видит. Он сейчас, наверное, где-то ужинает, а не любуется, как ты калечишь себя об столб.
Ратибор на мгновение задумался над этим доводом, но упрямства ему было не занимать, он снова примерился и рубанул. На этот раз меч соскользнул вбок, чиркнув по обледенелой коре, и деревяшка со стуком отлетела в сугроб.
— Восемь, — обречённо констатировала Забава, не отрываясь от шитья.
— Что восемь?
— Раз, когда ты его уронил за сегодня. Я считаю.
Ратибор насупился, полез за мечом в снег и замер на полпути, услышав со стороны приказной избы шум: чьи-то торопливые шаги, сдавленный вскрик, глухой удар.
Забава тоже подняла голову.
Из-за угла избы показался Велемир.
Он волок за шиворот человека в серой, невзрачной одежде - тот еле переставлял ноги, голова моталась из стороны в сторону, а лицо подрагивало и плыло, будто не могло решить, каким ему быть.
Забава вскочила, забыв про рукавицу, та беззвучно свалилась в снег.
— Отец?
Велемир остановился. Здоровый глаз скользнул по дочери, задержался на Ратиборе, который так и застыл на четвереньках возле сугроба с мечом в руке.
— Не сейчас, — коротко бросил он и рванул шпиона дальше.
Но Забава уже не могла просто отпустить его так.
— Отец, что случилось? Кто это?
Велемир на секунду замер. Шрам на его лице белел в сумерках. Он явно спешил, и всё же что-то заставило его обернуться.
— Шпион, — бросил он глухо. — Экзамен переносят. Через месяц, не через год. Орда идёт раньше срока.
Ратибор, наконец поднявшийся на ноги, ахнул, но Велемир не обратил на это внимания.
— Слышала?
— Слышала, — выдохнула Забава.
— Тогда беги, — Велемир снова дёрнул шпиона за шиворот, тот застонал что-то невнятное на чужом языке. — Найди Бездуховного. Скажи ему первому. У него меньше всех времени в запасе - и меньше всех, кто о нём вспомнит.
Он не стал ждать ответа. Развернулся и потащил пленника прочь, в темноту между срубами.
Забава и Ратибор остались стоять посреди тропы.
— Экзамен через месяц, — медленно повторил Ратибор, всё ещё сжимая в руке подобранный меч. — Забава, это совсем не то, что нам говорили ещё вчера.
— И Ярка ничего не знает, — Забава уже вертела головой по сторонам, будто надеялась увидеть его прямо сейчас. — Пойдём к его землянке. Может, он там.
Они побежали мимо коновязи, мимо срубов, из которых уже начинали выглядывать встревоженные лица. Землянка Яромира встретила их темнотой: ни дымка над трубой, ни свежего следа у двери.
— Пусто, — Ратибор заглянул внутрь на всякий случай. — Куда он мог деться?
Забава прикусила губу, соображая. Она понятия не имела, куда Савватий увёл Яромира ещё утром.
— Может, кто видел, — сказала она наконец. — Спросим.
Они кинулись обратно к центру заставы, останавливая на бегу всех подряд - дружинника, тащившего вязанку копий, двух женщин у колодца, мальчишку с ведром помоев. Дружинник только пожал плечами. Женщины ничего не знали. А вот мальчишка, подумав, почесал нос и сказал, что вроде видел утром, как Бездуховный тащился куда-то за частокол, «в сторону леса».
— За частокол, — повторил Ратибор. — Там же ничего нет, кроме…
— Задней поляны, — закончила Забава. — Может, там.
Уверенности не было - только слабая ниточка, за которую стоило потянуть. Больше зацепок у них не осталось.
Они снова побежали, теперь уже к дальним воротам, туда, где частокол заканчивался и начиналась узкая тропа в сосняк. Ратибор на бегу морщился — отбитые вчера ребра давали о себе знать, но он не отставал.
Тропа нырнула в лес, и шум заставы позади постепенно стих. Забава уже начала думать, что мальчишка ошибся, что они бегут совсем не туда, как вдруг сквозь тишину донёсся звук.
Глухой, ровный, повторяющийся: удар, треск, снова удар.
Она остановилась, вслушиваясь. Ратибор замер рядом, тоже прислушиваясь, а потом медленно расплылся в облегчённой улыбке.
— Кто-то там колотит по дереву так, будто хочет его убить, — сказал он. — Готов спорить, это Ярка.
Забава ничего не ответила. Она просто шагнула вперёд, туда, где за деревьями уже брезжил просвет поляны.
Глава 6
Ночь брала бразды правления над поляной. Солнце заходило за горизонт. Снег на поляне казался похожим на клубничный кисель.
Яромир уже не чувствовал холода. Он не чувствовал ничего, кроме жжения в плечах и тошноты, подкатывающей к горлу.
Удар.
Прутик в его руке вспыхнул и рассыпался пеплом.
Яромир выдохнул, сплевывая на снег кровавую слюну. Его правая рука была обмотана грязной тряпкой, но кровь проступила сквозь ткань, замерзая твердой коркой.
Удар.
Ветка просто хрустнула, даже не задев дерева.
Яромир зарычал, отшвырнул обугленный остаток и, забыв про задание, замахнулся голым кулаком. Он хотел просто ударить. Просто вложить всю свою ярость, всю обиду, всю боль в этот проклятый комель.
Его кулак остановился в дюйме от коры.
Его перехватили.
Пальцы, сжавшие запястье Яромира, были огромными, горячими и твердыми, как тиски. Жар от этой руки был таким сильным, что Яромир почувствовал, как отступает мороз.
— Мышцы - это мясо, — раздался низкий, спокойный голос. — А мясо горит.
Яромир обернулся. Рядом стоял Радимир. В одной льняной рубахе, босиком на снегу, он выглядел так, будто только что вышел из бани. От его тела в морозный воздух поднимался легкий пар.
— Дядька Радимир, — прохрипел Яромир, пытаясь выдернуть руку, но пальцы воина не шелохнулись.
— Ты пытаешься пропустить Ярь через плоть, — Радимир разжал пальцы, отпуская его. — Ты толкаешь энергию в кожу, в сухожилия. Они не выдерживают. У нормальных юнцов есть Дух. Дух принимает удар, фильтрует его и направляет. У нас с тобой Духа нет.
Радимир шагнул к полену.
— Но у нас есть скелет, — сказал он. — Кость - это твой единственный проводник. Твой фильтр.
Он протянул свою огромную руку и прижал пальцы Яромира к своему предплечью. Под тонкой кожей воина не было мягкости. Яромир почувствовал, что под пальцами у него не просто кость, а монолитная, невероятно плотная структура. Она вибрировала, как натянутая струна.
— Не дави Ярь в мясо, — тихо сказал Радимир. — Вгоняй её в кость. Пусть горит надкостница, пусть ломится череп, пусть трещат пальцы. Кость не сгорит в пепел. Кость выдержит.
Яромир посмотрел на свою окровавленную руку.
— Это будет больно, — добавил Радимир.
Он наклонился и поднял с снега новый березовый прутик. Не стал замахиваться. Просто сделал глубокий вдох.
Никакого свечения. Никакой магии. Но кожа на его руке на секунду стала серой, как камень. Вены вздулись, превратившись в стальные тросы.
Радимир небрежно, почти лениво ударил прутиком по полену.
БАМ.
Звук был таким, будто в дерево вбили огромный железный клин. От комеля отлетела огромная, тяжелая щепка, взметнув фонтан снежной пыли.
Радимир разжал пальцы. Прутик упал в снег. Он был цел. Лишь слегка дымился на срезе.
— Не сдохни до утра, пацан, — бросил Радимир, разворачиваясь. — Завтра начнется настоящая работа.
Он ушел в темноту леса так же бесшумно, как и появился.
Яромир остался один. Он смотрел на отколотую щепку, потом на свои дрожащие, изуродованные руки.
Вгоняй в кость.
Он наклонился и поднял прутик. Закрыл глаза.
Он нашел тот самый стук в висках. Потянул его вниз, в руку. Но на этот раз он не остановился на мышцах. Он протолкнул поток глубже. Сквозь кожу, сквозь мякоть, вгоняя его прямо в твердую, ноющую фалангу пальца.
Боль была резкой, тошнотворной. Такой, будто ему в палец забили раскаленный гвоздь. Яромир стиснул зубы так, что заскрипела эмаль.
Но прутик не сгорел.
Он стал тяжелым. Невероятно, невозможным тяжелым. Холодным, как кусок льда, и плотным, как свинец. Воздух вокруг него тихо загудел.
Яромир открыл глаза. Размахнулся.
БАМ.
От полена отлетела еще одна щепка. Прутик в его руке лишь слегка треснул.
Яромир тяжело дышал, пар валил из ноздрей. Рука ныла адской, пульсирующей болью, но он сжимал прутик все крепче.
Хруст снега за спиной заставил его обернуться.
Из темноты леса, тяжело дыша и отряхиваясь от снега, вышли Ратибор и Забава. Они замерли на краю поляны, глядя на Яромира, на его окровавленные руки и на полено, от которого уже отлетели две огромные щепки.
Яромир сделал шаг к ним, разжимая пальцы. Он хотел сказать, что справился.
Но в этот момент боль в руке вспыхнула с новой силой, отдавая раскаленным гвоздем прямо в мозг. Темнота резко подступила к глазам.
Прутик выскользнул из пальцев. Яромир рухнул в снег, не успев даже вскрикнуть.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.