- -
- 100%
- +
Слишком.
Он спустился в гараж, сел в машину, но не заводил двигатель ещё минут пять. Просто сидел, курил и смотрел, как дым растворяется в горячем воздухе, поднимаясь к бетонному потолку паркинга.
Потом завёл мотор. Выехал на раскалённую улицу.
Впереди был долгий день. И длинная ночь. И то, что он найдёт в квартире погибшей девушки, перевернёт всё расследование — но об этом он пока не знал.
Квартира Киры Смирновой находилась на двенадцатом этаже панельной шестнадцатиэтажки в глубине района «Текстильщики» — старого, советской ещё застройки, с разбитыми тротуарами и пыльными тополями во дворах. Дом был из тех, что строили в восьмидесятых: серые панели, маленькие кухни, балконы, застеклённые кто во что горазд. Подъезд встретил Воронова запахом сырости и кошачьей мочи. Лифт не работал.
Он поднялся пешком, проклиная жару, возраст и свою привычку курить. У двери с номером «128» его ждал участковый — молодой парень с погонами лейтенанта, представившийся Субботиным.
— Квартиру вскрыли в присутствии понятых, — отрапортовал он, заметно волнуясь. — Внутри всё в порядке. Никаких следов взлома или борьбы.
— Ключи у кого?
— У хозяйки квартиры. Она живёт в соседнем подъезде. Говорит, Смирнова была идеальной квартиранткой — платила вовремя, не шумела, гостей не водила.
— Не водила гостей? Вообще?
— Так говорит хозяйка. Но, может, просто не замечала.
Воронов кивнул и вошёл в квартиру.
Внутри было чисто. Даже слишком чисто — так не живут реальные люди, так живут декорации в мебельных каталогах. Минималистичная мебель, светлые тона, ни одной лишней вещи. На кухне — идеально вымытая посуда в сушилке. В холодильнике — только самое необходимое: яйца, молоко, упаковка овощей. Никаких следов недавнего присутствия.
Он прошёл в комнату. Рабочий стол был завален чертежами, эскизами, распечатками. Ноутбук стоял в спящем режиме. Воронов нажал на клавишу — экран загорелся, запрашивая пароль.
— Субботин, — позвал он. — Ноутбук изымаем. Пусть технари взломают.
— Есть.
Над столом висела пробковая доска с приколотыми кнопками фотографиями и записками. Воронов подошёл ближе. Фотографии были в основном архитектурные — старые московские особняки, церкви, элементы лепнины, кирпичная кладка. Кира Смирнова была увлечённым профессионалом, это бросалось в глаза.
Но одна фотография выделялась.
Это был не архитектурный объект. Это был человек. Мужчина, снятый со спины, вполоборота. Худой, в очках, с механическим карандашом в руке. Стоит на фоне какого-то стеклянного фасада. Фотография была явно непрофессиональной, словно снята украдкой — может быть, телефоном из-за угла.
Воронов всмотрелся в изображение. Сердце пропустило удар.
Он знал этого человека. Он видел его сегодня утром. Он сидел с ним в одной машине.
Максим Градов.
— Твою мать, — прошептал Воронов.
Он аккуратно снял фотографию с доски. Перевернул. На обратной стороне — надпись карандашом, почерком, который явно принадлежал женщине:
«М. — Триумф-Тауэр. Октябрь 2025. Он знает. Я уверена, что он знает.»
Воронов стоял неподвижно, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Кира Смирнова знала Градова. Более того — она следила за ним. И она считала, что он что-то знает. Что-то, связанное с объектом «Триумф-Тауэр». Что-то, что могло стоить ей жизни.
Он вспомнил слова аналитика: «Её лицо показалось мне знакомым». Конечно, знакомым. Они были знакомы — близко знакомы. И Градов солгал.
Это меняло всё.
Воронов достал телефон, чтобы позвонить Мишину. Но палец замер над кнопкой вызова.
Если Градов лжёт, то кому ещё можно доверять? Кто ещё в этом расследовании играет свою игру? Мишин, который так настойчиво рекомендовал взять аналитика? Технический отдел, к которому у Градова якобы есть «связи»?
Он убрал телефон в карман.
— Субботин, — окликнул он участкового. — Кроме нас, в квартире кто-то был?
— Только хозяйка и понятые. А что?
— Ничего. Продолжайте осмотр. Мне нужно уехать.
Он вышел из квартиры, сжимая в руке фотографию. Спускаясь по лестнице, чувствовал, как внутри закручивается тугая спираль — смесь гнева, страха и мрачного профессионального азарта.
Итак, у них есть убитая девушка. Есть странный символ. Есть аналитик, который лжёт о своей связи с жертвой. И есть объект «Триумф-Тауэр» — громада из стекла и бетона, в подвале которой уже погибли два человека.
И где-то в этом городе, в душном мареве июльской Москвы, ходит убийца. Ходит и ждёт. Или — что вероятнее — уже выбирает следующую жертву.
Воронов сел в машину. Посмотрел на часы. Четыре пополудни. До темноты — ещё несколько часов. А в темноте всё становится хуже. В темноте страх обретает форму. И тени начинают двигаться.
Он завёл мотор и поехал обратно в Газетный переулок. Ему нужно было кое-что проверить. И кое с кем поговорить.
На этот раз — без свидетелей.
Глава 3
К вечеру жара не спала, а лишь переменила характер — из сухого, пыльного зноя превратилась в густую, влажную духоту, предвещавшую грозу. Небо над Москвой набухало свинцом. Где-то на горизонте уже погромыхивало — глухо, лениво, словно небеса не могли решить, стоит ли разразиться ливнем или подождать ещё немного. Воронов стоял на крыльце управления и смотрел, как первые капли разбиваются о раскалённый асфальт, оставляя тёмные кратеры.
Гроза была кстати. Гроза смывает следы. Гроза притупляет бдительность. Гроза — идеальное время для того, чтобы сделать то, что он задумал.
Он не пошёл в аналитический отдел. Вместо этого он поднялся к себе, запер дверь кабинета и сел за стол. Перед ним лежала фотография, снятая с пробковой доски в квартире Смирновой, — Макс Градов в пол-оборота, с вечным карандашом в пальцах. На обороте — та самая надпись, от которой до сих пор холодело в груди: «Он знает.»
Что именно знает Градов? Что такого увидела Кира Смирнова на стройке «Триумф-Тауэр» в октябре прошлого года? И почему она не пошла в полицию, а начала собственное расследование — тайком, украдкой, словно боялась, что ей не поверят?
Воронов открыл блокнот и начал записывать факты — так, как он делал всегда, когда расследование запутывалось в узел. Голые факты. Без эмоций. Без догадок.
Факт первый: Кира Смирнова, архитектор-реставратор, была найдена мёртвой в техническом помещении объекта «Триумф-Тауэр». Причина смерти — предположительно остановка сердца. На теле — символ «нулевого репера», вырезанный посмертно.
Факт второй: за восемь месяцев до этого, в октябре 2025 года, она сделала фотографию Максима Градова на фоне строящегося здания. На обороте — запись, свидетельствующая о её подозрениях.
Факт третий: Градов, аналитик-криминалист, прикомандированный к расследованию, солгал о своём знакомстве с жертвой. Сказал, что её лицо «показалось знакомым». Но фотография доказывает обратное — они знали друг друга. Близко. Возможно, слишком близко.
Факт четвёртый: ровно год назад, в июле 2025-го, на том же объекте погиб рабочий. Его тело застряло в той же вентиляционной шахте, где позже нашли Смирнову.
Совпадение? Воронов не верил в совпадения. Особенно в такие.
Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Перед внутренним взором поплыли образы: подвал, бетонные стены, тело женщины, свёрнутое в позу эмбриона, и символ — окружность с гексагоном и точкой. Нулевой репер. Точка отсчёта.
Что, если это действительно была точка отсчёта? Что, если убийства — или смерти, пока неясно — только начинались?
В дверь постучали.
— Войдите, — сказал он, не открывая глаз.
Вошёл Мишин. Без стука — просто открыл дверь и вошёл, как всегда делал, не утруждая себя формальностями. Но сегодня его лицо было другим — не привычная маска начальственного цинизма, а что-то иное. Тревога? Нет, скорее, мрачная озабоченность.
— Ты уже в курсе? — спросил он с порога.
— О чём?
— Ещё одно тело. Только что нашли. В Люблино.
Воронов открыл глаза. Резко сел прямо.
— Когда?
— Час назад. Звонили из районного отдела. Пока предварительно. Но детали... — Мишин помедлил, подбирая слова. — Детали те же. Заброшенное здание. Технический этаж. Обнажённое тело. И символ. Точно такой же.
— Кто жертва?
— Мужчина. Личность пока не установлена. Лет сорок — сорок пять. Без документов. Без одежды. Без следов борьбы. И... — Мишин запнулся.
— Что «и»?
— У него не было глаз.
Воронов замер. В висках запульсировала кровь.
— В смысле «не было глаз»?
— В прямом. Глазные яблоки удалены. Аккуратно. Хирургически. Вместо них — что-то вставлено. Эксперты пока не говорят что именно, но по предварительным данным — стеклянные шарики. Как у старых кукол.
Они помолчали. Капли дождя застучали по подоконнику чаще, настойчивее. Гроза наконец решилась.
— Я еду туда, — Воронов встал.
— Конечно, едешь. Но я пришёл не только за этим, — Мишин достал из папки лист бумаги. — Помнишь, ты просил проверить похожие случаи? Ну, твой Градов запрос сделал. И кое-что нашёл.
— Что?
— За последние два года в Москве и области произошло шесть смертей, классифицированных как «несчастный случай» или «естественная смерть», но с похожими обстоятельствами. Все тела находили в технических помещениях — подвалах, шахтах, коллекторах. Все — без одежды. Все — с «посмертными манипуляциями», как выразился патологоанатом. И знаешь, что объединяет все случаи?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.