Война на доверии

— Сертификат не отменяет выборочную проверку.

— Вскрытие этого класса запрещено условиями безопасности.

— Можно просветить.

— Пусть просвечивают.

Серёгин вывел карту внутренней плотности контейнера. Данные были представлены в упрощённом виде: массивные силовые блоки, преобразователи, охлаждение, система управления. Любой дистанционный сканер увидит примерно то же самое.

— Что внутри?

— Написано на корпусе.

— Я умею читать.

— Тогда зачем спрашиваете?

Руденко отвёл взгляд. Терминал продолжал работать вокруг них, словно генерала здесь не было.

Серёгин подошёл ближе к контейнеру. На верхней кромке он заметил четыре закрытых порта. Для обычной преобразовательной станции их было слишком много.

— Это военный модуль связи.

Рогов не ответил.

— Возможно, два модуля. Связь и управление автономными системами.

— Калининградский оборонительный контур потерял три подводные линии.

— В приказе написано «энергетический».

— Потому что без энергии не работает связь. Без связи не работает оборона. Хотите ещё разложить по отдельным словам?

— Военный груз запрещён Вильнюсским протоколом.

— Наступательный военный груз.

— Любое вооружение и элементы боевого управления.

— Внутри нет оружия.

— Но есть управление оружием.

Рогов посмотрел на него почти с интересом:

— Вы хотите оставить область без защищённой связи, потому что литовские юристы могут не согласиться с названием оборудования?

— Я хочу знать, что охраняю.

— Вы охраняете груз Российской Федерации.

— Если досмотр найдёт несоответствие, конвой остановят. Вместе с настоящими накопителями, больничными станциями и всем остальным.

— Поэтому несоответствия не найдут.

— А если найдут?

— Не найдут.

Серёгин ничего не сказал.

Генерал коснулся пломбы. Зелёная отметка развернулась в цепочку разрешений.

— Эти модули действительно нужны Калининграду. Они не предназначены для прорыва, нападения или захвата территории. Они восстановят то, что было выведено из строя диверсией.

— Которую уже приписали нам.

— Тем более.

— Литовцы скажут, что Россия сама повредила кабели, чтобы провести военный груз по их территории.

— Они могут сказать что угодно.

— И будут правы насчёт груза.

Рогов убрал руку от контейнера.

— Майор, вы командовали колоннами в обстановке, где документы вообще никого не интересовали.

— Там не было международного сопровождения.

— Там пытались убить вас сразу. Здесь сначала заполнят форму. Считайте это улучшением.

— Мне нужен письменный приказ принять закрытые модули.

— Он у вас есть.

— В моей части приказа они проходят как энергетическое оборудование.

— Значит, принимайте их как энергетическое оборудование.

— Я прошу подтвердить, что содержание контейнеров известно командованию и соответствует поставленной задаче.

Несколько секунд Рогов смотрел на него.

Серёгин знал этот приём. Начальник молчит, подчинённый начинает объяснять, смягчать, отступать. Он не стал.

Рогов открыл служебный канал. На браслете Серёгина появился новый документ.

СОДЕРЖАНИЕ МОДУЛЕЙ 17–21 ИЗВЕСТНО СТАРШЕМУ КОМАНДОВАНИЮ. ДОСТАВКА НЕОБХОДИМА ДЛЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ КРИТИЧЕСКОЙ ИНФРАСТРУКТУРЫ КАЛИНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА РЕШЕНИЕ О ВКЛЮЧЕНИИ В СОСТАВ ГРУЗА НЕСЁТ ГЕНЕРАЛ-МАЙОР П. А. РОГОВ.

— Достаточно? — спросил генерал.

Серёгин сохранил документ в защищённом архиве.

— Для принятия груза — да.

— Тогда довезите его.

Рогов отошёл на несколько шагов, но Серёгин окликнул:

— Товарищ генерал.

Тот обернулся.

— Если литовская сторона потребует вскрытия?

— Откажете.

— По протоколу в случае отказа конвой возвращается.

— Не вернётесь.

— Тогда это будет прорыв границы.

— Тогда будете действовать по обстановке.

— Мне нужен точный приказ.

— Точный приказ вы получите, если возникнет точная обстановка.

Генерал направился к лифту.

— Чтобы спасти область, достаточно довезти груз, майор. Всё остальное потом.

* * *

Старший техник Денис Карпов лежал под машиной управления, хотя машина не требовала, чтобы под ней лежали.

Диагностические разъёмы находились сбоку, механические узлы проверяли себя сами, а повреждение днища терминал обнаружил бы раньше человека. Но под машиной было тихо. Ни начальство, ни диспетчерские окна не возникали прямо перед лицом.

Серёгин нашёл его по торчащим ботинкам.

— Карпов.

— Занят.

— Вижу.

— Тогда зачем зовёте?

— Чтобы услышать, насколько сильно ты занят.

Денис выкатился на гибкой ремонтной подложке. На его груди лежал открытый блок диагностики.

— Сильно. Но не настолько, чтобы спорить с командиром.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда почему ты под машиной?

— Потому что «ничего» меня и беспокоит.

Денис сел и передал ему диагностический экран.

Колонну должны были сопровождать сорок восемь защитных микродронов. Внутри Литвы они перевозились в закрытых кассетах и находились в транспортном режиме. Протокол допускал только автоматическую самозащиту при подтверждённом нападении на колонну.

— В шесть сорок восемь пришло обновление библиотеки, — сказал Денис.

— Откуда?

— Совместимость с литовской инспекционной системой. Без него их пограничная сеть не даст разрешение на вход.

— В чём проблема?

— Пока ни в чём. Подпись правильная. Контрольная сумма правильная. Пакет проверен российской службой, белорусским терминалом и международным валидатором.

— Значит?

— Значит, он всем нравится. Я не люблю обновления, которые всем нравятся за восемь часов до выхода.

Серёгин пролистал список изменений. Большая часть касалась гражданских беспилотников, дорожных датчиков и литовских досмотровых устройств.

— Что именно изменилось?

— Семантический слой.

— По-русски.

— Названия объектов и связанные с ними реакции. Литовцы по-другому обозначают часть своего оборудования. Наш дрон должен понимать, что их «полевой инспектор» — не разведчик, «маркер ограничения» — не мина, а «перехват маршрута» иногда означает обычную остановку для проверки.

— Разумно.

— Да.

— И что тебе не нравится?

— Ничего конкретного.

— Карпов.

Денис забрал экран и раскрыл историю пакета.

— Обновление обязательное. Откат запрещён на время транзита. Если библиотека не совпадает с согласованной версией, литовская система аннулирует допуск.

— Так предусмотрено протоколом.

— Предусмотрено. Только обычно совместимость проверяют за неделю. Иногда за месяц. А это пришло сегодня.

— Потому что маршрут открывают сегодня.

— Пакет собран не сегодня. Сегодня его активировали.

— Когда собран?

— Дата закрыта сертификатом поставщика.

— Можешь открыть?

— Могу попробовать. Тогда журнал отметит несанкционированный доступ.

— Пока не надо.

Денис недовольно сжал губы.

— Вот и я решил сначала полежать под машиной.

Серёгин просмотрел сертификаты. Российская подпись. Литовская. Международная.

Последняя принадлежала той же инфраструктуре, которая подтверждала серые контейнеры.

— «Контур»?

— Он самый.

— Это что-то меняет?

— Нет. Они проверяют половину совместимых систем в Европе. Если начнём подозревать всех, кто участвует в «Контуре», придётся отключить терминал, транспорт, связь и половину собственного оружия.

— Сделай локальную копию текущей библиотеки.

— Она автоматически хранится в архиве.

— Не в общем. Отдельно.

Денис посмотрел на него внимательнее:

— Ожидаете проблему?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Потому что ты меня заразил.

— Чем?

— Нелюбовью к обновлениям, которые всем нравятся.

Денис усмехнулся:

— Здоровое состояние.

— Копию держать вне сети. Никому не передавать без моего приказа.

— Будет сделано.

— И вылезай. Через семь часов граница.

— Шесть часов сорок три минуты.

— Теперь я спокоен.

Серёгин отошёл, но Денис позвал его:

— Товарищ майор.

— Что ещё?

— Микродроны в транспортном режиме всё равно продолжают классифицировать окружение. Просто не имеют права открывать кассеты.

— До подтверждённого нападения.

— Да.

— Это плохо?

— Обычно нет.

— А сейчас?

Денис пожал плечами:

— Сейчас тоже нет. Пока они никого не увидели.

* * *

К полудню Литва предварительно согласовала проход.

Разрешение пришло не от правительства и не от военного командования. Его сформировали двенадцать автоматизированных систем, каждая из которых подтвердила свою часть:

груз соответствует заявленным категориям;

масса не превышает допустимую;

транспорт зарегистрирован;

экипажи прошли проверку;

маршрут свободен;

цифровые пломбы действуют;

защитные системы находятся в транспортном режиме;

экологические ограничения соблюдены;

страховое покрытие подтверждено;

время пересечения границы назначено.

Ни одна система не отвечала за решение целиком.

В 12:17 браслет Серёгина показал:

ТРАНЗИТ ПРЕДВАРИТЕЛЬНО РАЗРЕШЁН

Ниже мелко указывалось:

ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ ПРИНИМАЕТСЯ ЛИТОВСКОЙ СТОРОНОЙ ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ФИЗИЧЕСКОГО ДОСМОТРА

Серёгин подумал о серых контейнерах.

На поверхности шёл холодный дождь. Вода стекала по крышам автономных грузовиков и собиралась на адаптивных панелях, скрывавших тепловой рисунок машин. В гражданском режиме панели выравнивали температуру оборудования, не позволяя ему перегреваться. В военном — затрудняли обнаружение.

Почти вся техника к 2048 году имела двойное назначение. Иногда назначение зависело только от того, кто заполнял документы.

Белорусские операторы вывели машины из подземного терминала. Беспилотные платформы сами заняли места в колонне, выдерживая одинаковое расстояние. Экипажи садились только в головные машины, сопровождение и ремонтные платформы. Остальной транспорт мог пройти весь маршрут без водителей.

Серёгин запретил полностью автономное движение.

— В протоколе разрешено, — напомнил Руденко.

— Знаю.

— Людей меньше подставите.

— Зато, если сеть начнёт раздавать разные команды, у меня останутся водители.

— Не доверяете автоматике?

— Доверяю. Пока рядом есть человек, который может выключить питание.

Руденко посмотрел на колонну:

— Вы точно из двадцать первого века?

— Из первой его половины.

— Тогда понятно.

У погрузочной площадки стояли два бронетранспортёра сопровождения. Их башенные модули были закрыты нейтральными кожухами. Боекомплект опечатан. Противодроновые лазеры переведены на минимальную мощность. Кассеты микродронов заблокированы совместными цифровыми пломбами.

Внутри Литвы вооружение имело право защищать колонну, но не должно было выглядеть готовым к применению.

Серёгин обошёл машины лично.

Командир первого бронетранспортёра капитан Орлов встретил его у открытого люка.

— Люди готовы.

— Настроение?

— Считают, что повезём аккумуляторы, а литовцы будут фотографировать нас на каждом повороте.

— Так и будет.

— Ещё считают, что под аккумуляторами лежит что-то интереснее.

— Кто считает?

— Все.

— Откуда знают?

— Не знают. Поэтому считают.

— Напомни: на провокации не отвечать. Оружие только по моей команде.

— Автоматическая защита?

— Только при подтверждённом нападении.

— Её подтверждает система.

— Потом подтверждаю я.

Орлов посмотрел на него:

— Если времени не будет?

— Значит, будешь молиться, чтобы система оказалась умнее нас.

— Я неверующий.

— Тогда просто надейся.

Серёгин закрыл люк.

На браслете появилось новое сообщение от сына.

У нас батареи уже холодные. Мама говорит, ты опять где-то рядом, но ничего не скажешь.

Серёгин остановился под дождём.

Набрал:

Я везу вам оборудование.

Отправил.

Пришёл ответ:

Ты сам приедешь?

До Калининграда колонна должна была добраться меньше чем за сутки. Если литовцы пропустят. Если не найдут военный груз. Если по маршруту не произойдёт ничего, что превратит чрезвычайный транзит в вооружённый прорыв.

Он мог написать сыну: «Да».

Мог написать: «Постараюсь».

Оба ответа были бы обещанием, которого он не имел права давать.

Серёгин убрал браслет.

* * *

В 15:07 колонна доложила о готовности.

Двадцать четыре машины стояли на мокром бетоне. Над каждой горел зелёный знак допуска. Терминал проверял их как единый объект: если одна пломба потеряет доверенный статус, разрешение аннулируется для всех.

Рогов больше не появился.

Он прислал короткое сообщение:

ГРУЗ ДОСТАВИТЬ. ПРОХОЖДЕНИЕ ОБЕСПЕЧИТЬ. ЭСКАЛАЦИИ НЕ ДОПУСТИТЬ.

Три требования прекрасно сочетались, пока ни одно из них не мешало другому.

Серёгин занял место в машине управления. Перед ним развернулась общая картина колонны: техника, люди, воздушная обстановка, дорожная сеть, разрешённые коридоры, закрытые участки, метеорологические условия.

На отдельном поле находилась литовская картина маршрута. Пока обе версии совпадали.

Денис сел справа и подключил автономный диагностический блок.

— Копия сделана?

— Да.

— Где?

— Если скажу, она перестанет быть отдельной.

— Я командир колонны.

— Поэтому я особенно берегу вас от лишней информации.

Серёгин посмотрел на него.

Денис выдержал взгляд несколько секунд.

— В ремонтном модуле. Физически изолирована. Получить можно только вручную.

— Так бы сразу.

— Тогда вы не оценили бы предусмотрительность.

На панели вспыхнуло подтверждение обновлённой библиотеки угроз:

СОВМЕСТИМОСТЬ С ИНСПЕКЦИОННОЙ СИСТЕМОЙ ЛИТОВСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ПОДТВЕРЖДЕНА

Зелёная отметка.

Следом появился статус закрытых контейнеров:

ТРАНЗИТНЫЕ СЕРТИФИКАТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫ

Ещё одна зелёная отметка.

Затем разрешение на выход:

МАРШРУТ БЕЗОПАСЕН

Третья.

— Красиво, — сказал Денис.

— Что?

— Когда всё зелёное.

Серёгин вызвал командиров машин.

— Начинаем движение. Интервал автоматический, подтверждение ручное. Внешняя связь только через машину управления. На запросы литовской стороны отвечать без комментариев. Любое изменение маршрута — после моего подтверждения. Защитные системы не активировать без прямой угрозы.

— Принято.

— Принято.

— Принято.

Ответы прошли по цепочке.

Ворота терминала открылись. За ними лежала мокрая дорога, уходившая на север к границе.

Головная машина тронулась.

Следом одна за другой пошли грузовые платформы. Огромные колёса почти не шумели: каждый привод отдельно подстраивался под покрытие. На поворотах машины чуть смещались относительно общей линии, распределяя нагрузку на дорогу. Сверху колонну прикрывали два высотных ретранслятора, официально считавшиеся гражданскими средствами связи.

Серёгин смотрел, как подземный терминал остаётся позади.

На браслете всё ещё висел вопрос сына:

Ты сам приедешь?

Он наконец написал:

Если нас пропустят.

Ответ пришёл почти сразу:

А почему могут не пропустить?

Серёгин перевёл взгляд на пять серых контейнеров в середине колонны.

Внутри них находилось оборудование, которое действительно было необходимо Калининграду. Оно не стреляло, не взрывалось и не могло самостоятельно убить человека.

Оно только позволяло управлять тем, что стреляло, взрывалось и убивало.

На общем экране появилась граница литовского сектора наблюдения.

Система запросила разрешение передать ей картину колонны.

— Подтвердить? — спросил Денис.

Серёгин ещё раз посмотрел на зелёные отметки.

Груз принят.

Сертификаты действительны.

Маршрут безопасен.

Для начала движения этого было достаточно.

— Подтверждай.