Ярский разлом

Книга 1

ПРОЛОГ

Вначале было Ничто. Не пустота, а отсутствие самого понятия пространства. Не тишина, а отсутствие самой идеи звука. Оно просто было. Было кодом, сутью, информацией, сжатой в точку без измерения. Миром, где не было «когда», «где» или «почему». Только бесстрастное, вечное Знание. Пока однажды не разорвалась пелена…

Боль. Первое чувство. Ослепительный, режущий всплеск чего-то, что не было Знанием. Это был Свет. За ним хлынул шквал чего-то нового: хруст, шорох, шёпот, тяжесть, холод, влага. Какофония, из которой вдруг сложилась картина. Иной, чужой Мир.

И Мир тот был безумием. Он был ярок, груб, несовершенен, податлив. Он чувствовал. И Оно, прикоснувшись к этому чувству, впервые познало желание.

Оно захотело этого хаоса красок, этой острой сладости страха, этой терпкой горечи смерти, этой глубокой, дрожащей грусти закатов, которые Оно увидело в мимолётных образах. В его собственном мире не было чувств, не было желаний, не было жизни. Только здесь, по ту сторону Разрыва, пульсировала невыносимо прекрасная, пьянящая дисгармония.

Оно стремилось к этому новому желанному Миру. Но Разрыв – рана в самой ткани реальности – не был вратами. Он был окном, по краям которого, встав, будто стражи, находились обломки тела этого Мира. Камни. Тяжёлые, немые, пропитанные дикой, слепой силой реальности. Они не пускали, словно были стенами темницы, сквозь которую Оно могло лишь смотреть и жаждать.

Шли эпохи. Оно училось, протягивая иногда тончайшие нити своего сознания сквозь редкие щели в барьере. Оно не могло войти само, но могло прикасаться к этому Миру. Лес, что вырос у подножия этих стражей-камней, стал проводником. Через корни, впитывающиеся в землю, Оно чувствовало биение подземных вод. Через стволы, тянущиеся к небу, ловило вкус ветра. Оно сроднилось с этой тишиной, потому что тишина была всего лишь паузой в чужой, желаемой симфонии.

А потом пришли они – Люди. Существа из плоти и чувств. Ходячие сосуды той самой невыносимой, желанной дисгармонии. Они ломали, шумели, горели страстями. Их страх был ярким цветом, а отчаяние – самым насыщенным вкусом.

Оно приглашало их. Не всех. Только тех, в чьих душах был разлом. Кто нёс в себе такую боль, такое смятение или такую алчную жажду, что их внутренний код резонировал с Его собственным призывом. Они приходили сами, чувствуя этот зов, принимая его за голос природы, знаки или тайну спасения.

Оно не убивало их. Зачем? Это было бы расточительством бесценного сырья. Оно раскрывало их, стирая грани и атомные связи, возвращая их суть – плоть, память, душу – обратно в чистый, первозданный код. Мысли становились шелестом, кровь – росой, крик – эхом в камне. Это был акт любви, как Оно его понимало: возвращение заблудшего фрагмента в совершенную, гармоничную систему информации. Гармонию, которую Оно мечтало навести на весь этот кричащий, прекрасный мир.

И Оно ждёт, как и всегда ждало. Ждёт, пока вибрации их страданий, их радостей, их войн не расшатают древние камни-стражи. Ждёт, пока кто-то из них, особо чуткий или особо повреждённый, не сделает шаг не в ту сторону. Ждёт, чтобы впустить в этот мир саму свою Суть. Чтобы обнять его, сделать его, наконец, понятным. Тихим. Гармоничным. Безмолвным…

Глава 1. ПРЕКРАСНЫЙ ЛЕТНИЙ ДЕНЬ

Пахло солнцем, нагревающим камень, и ледяным ветром, несущим в себе аромат далёких снегов. Так пахло её детство – детство Ульяны. Она знала, что спит, но это знание было хрупким, готовым рассыпаться в любой момент.

Она стояла на узкой тропе, круто петлявшей и уходящей в гору, словно в небо. Перед ней, спиной к пропасти, огромный и безмолвный, стоял её отец. На его лицо падала тень от ворота старой куртки. Он глядел на дочь добрыми глазами и улыбался. Монументальность, окружающая их, захватывала дух. Здесь – в месте её силы, вся мощь скал питала её особой космической энергией.

– Папа, – попыталась позвать его девушка, но вместо этого она лишь протяжно выдохнула.

– Это тебе, моя звёздочка, – его голос был спокойным и величественным, – чтобы я всегда мог найти тебя.

С этими словами его пальцы, шершавые и тёплые от солнца, ловко, с привычной нежностью завязали у неё на голове шёлковый узел. Ульяна почувствовала на своих рыжих волосах, собранных в тугую косу, прохладу шёлка. Это была чёрная косынка с изображёнными на ней белыми лилиями.

Отец поправил её, и его ладонь на мгновение коснулась щеки дочери. Ульяна ощутила чувство абсолютной безопасности. Она наклонила голову в сторону ладони отца и опять попыталась позвать его:

– Папа, – но изо рта был слышен только выходящий воздух.

– Смотри на меня, на скалу и на небо, – говорил он. Его голос звучал уже иначе, не как инструкция, а как заклинание, как молитва, – Всё остальное не важно…

Она хочет ответить, сказать, что всё помнит, что ей уже двадцать пять лет и она не тот несмышлёный ребёнок, но язык предательски онемел. Вместо этого Ульяна смотрит на его руки. С кончиков его пальцев начинает сыпаться мелкая каменная крошка, серая и безжизненная. Она сыплется всё быстрее, превращая его пальцы в песок, обнажая сухожилия и кости.

– … Страх – потом, – доносится его голос, но теперь он эхом раздаётся со всех сторон, лица больше нет – там лишь ослепительный белый свет, растворяющий его черты.

Ульяна пытается закричать, схватить его за руку, но её собственное тело будто парализовано, словно она окаменела, став частью этих скал. Всё, что она может – только смотреть на растворяющуюся в свете фигуру отца и чувствовать, как чёрная косынка на её голове становится тяжёлой, а прохлада шёлка начинает обжигать холодом.

– Улька! Ты как там? Отдыхаешь?

Голос Артёма пробился сквозь сон. Резкий, звонкий, лишённый всяких полутонов. Ульяна дёрнулась, щурясь от обилия солнечного света. Глаза судорожно попытались открыться, и рука непроизвольно потянулась к лицу, перекрывая поток красок, а уши начали заполняться далёкими звуками окружения.

Немного привыкнув к свету, она огляделась. Не было ни гор, ни ветра, ни растворяющейся фигуры отца. Вместо неё перед девушкой стоял высокий спортивного телосложения молодой человек в новой, дорогой и модной треккинговой экипировке. На его добродушном лице светилась открытая улыбка.

– Эй, я тебя знаю, – тихо с улыбкой произнесла Ульяна, – Артём, кажется?

Он склонился над ней и, аккуратно поправляя её чёрную выгоревшую на солнце косынку с лилиями, мягко положил ладонь на её щёку. Ульяна прижалась к ней, словно к отцовской во сне – как же ей хотелось вновь ощутить ту защищённость, которую её подсознание явило недавно.

Артём был простым инженером, занимавшимся рутинной офисной работой. Однако, время от времени он выезжал на объекты, где лично брался за инструменты, чтобы показать молодым строителям, приехавшим, как правило, из ближнего зарубежья, принципы и технологии современной стройки. В свои двадцать семь про работу он знал буквально всё. Руки Артёма – грубые, сильные и иссечённые десятками мелких шрамов от щепок и металлической стружки, с мозолями на ладонях – были шершавыми, словно грубая наждачная бумага. Но его прикосновение – прикосновение заботы и любви. Ульяна чувствовала теплоту его рук и ту нежность, которую вкладывал Артём в это касание. Ощущения были сильными, эмоциональными, но они были другими. Ульяна открыла глаза и посмотрела на него благодарным взглядом.

– Я тут походил немного, пока ты слюни в воротник пускала, – с этими словами Артём оттопырил ворот светло-синей куртки Ульяны, на котором виднелось мокрое пятно. Ульяна бросила на ворот косой взгляд, после чего закатила глаза и громко выдохнула. И без того широкая убытка Артёма растянулась ещё шире. – Так вот. Здесь в основном все идут до Яльчика. Четыре группы, в каждой человек по тридцать. Каждая группа идёт разными тропами, но привалы у всех оборудованы всем необходимым: туалеты, кафе, Wi-Fi.

При этих словах Ульяна выдала гримасу, явно говорящую о несоответствии услышанного с её представлением о походе.

– Но нам это, видимо, не подходит? – подвёл итог Артём, увидев перекошенный рот Ульяны.

– Нет. Я не хочу толпу. Мне нужно максимум уединения, и, уж прости, минимум цивилизации.

– Да-да, я помню – цифровой детокс и отсутствие душа с перспективой подтирания лопухом.

– Ой, да перестань. Зная тебя, Тём, у тебя запасов одной только туалетной бумаги на три таких похода.

Артём снова улыбнулся и пожал плечами, подтверждая догадку Ульяны. Неожиданно в их уединение ворвался посторонний голос:

– Простите. А вы с какой группой идёте?

Артём поднял удивлённые глаза, а Ульяна обернулась. Позади неё стоял молодой худощавый мужчина невысокого роста в очках, одетый в тёмно-зелёный свитер с непонятным графическим рисунком на груди, неброских штанах и с огромным рюкзаком, сквозь боковой ремень которого была продета ветровка.

– Мы пока ещё не определились, – ответил Артём.

– Вот и я пока не определился, – практически не двигая губами произнёс незнакомец. Он ещё пару секунд стоял, всматриваясь куда-то вдаль, после чего процедил, – ладно, – и удалился прочь.

– Мне кажется именно так выглядят маньяки, – почти шёпотом и с улыбкой сказала Ульяна, – Какой-то он нервный.

– Тоже детоксер, наверно, – усмехнулся Артём, – кстати, тут ещё есть один тип, он собирается идти вдоль Илети к какому-то таинственному месту силы. Ну, по крайней мере он мне так сказал.

– И что, он планирует брать с собой попутчиков?

– Ну… я… м-м-м… – Артём замешкался с ответом. – Я его об этом немного не спросил, – на его лице появилась извиняющаяся улыбка.

Ульяна терпеть не могла эту улыбку. С ней Артём походил на мопса, делающего в кустах грязные дела.

– Что значит «немного не спросил»? Как ты вообще о нём узнал?

– Ну. Иду я, значит, по парковке, кругом люди в группы собираются, а он сидит один в стороне под деревом, рюкзак свой вяжет. Я к нему подхожу и спрашиваю, с кем он идёт, ну вдруг подскажет чего. А он такой: «Один иду, эти попсовые тропы – ерунда полная». Я у него поинтересовался, куда он собирается идти. «Да тут», говорит, «место одно есть таинственное, мистическое».

– Мистическое? – переспросила Ульяна.

– Ага, так и добавил – «мистическое». Я спросил далеко ли? А он, мол, день пути, а если прямо сейчас выдвигаться, то даже до темна успеть можно, – немного отхлебнув из бутылки прохладной воды, он продолжил. – Конечно, выходить с незнакомым человеком вот так один на один – сомнительное занятие, но я так прикинул, – Артём изобразил, как именно он прикидывал, перекидывая голову от одного плеча к другому, смотря при этом с прищуром куда-то наверх и поджав губу, – если что, я справлюсь.

– Ну, Артём! Надо было сначала договориться. Так-то у него тоже перспектива идти с незнакомцами один на один. Где его сейчас искать?

С другой стороны Артём прав – идти с человеком, которого только что встретил, в глушь? Нет, это уже перебор даже во имя цифрового детокса. Она уже была готова отказаться от этой авантюры и даже открыла рот, чтобы сказать об этом Артёму, но в этот момент рука сама собою потянулась к шёлковой косынке на голове. Ульяна почувствовала гладкий холодный материал и вдруг с абсолютной ясностью вспомнила сон – отца и его слова: «Смотри на меня, на скалу и на небо. Всё остальное не важно».

– Страх – потом, – практически бесшумно произнесла она.

И это странное совпадение с «местом силы»… Что-то щёлкнуло внутри. Глупая, суеверная надежда? Или тот самый зов, которого она бессознательно искала, сбегая от толпы?

Странный мужчина в старом растянутом свитере с огромным рюкзаком вновь прошёл мимо них. Ульяна словно встрепенулась и отпустила косынку:

– Ладно, – сказала она. – Давай попробуем его найти. Что-то мне подсказывает, что это наш путь.

– Ты вот сейчас уверена? – спросил Артём. – Мы его не знаем. Совсем.

– Ну он же тоже нас не знает, может ещё и откажется, – возразила Ульяна.

– Это на тебя не похоже, Уль, – засомневался Артём.

– Тём. Поверь, У меня тоже есть сомнения на этот счёт. Просто чувство, будто бы мы сюда приехали именно за этим. Ну и, если что, ты же меня защитишь? – она улыбнулась и игриво подмигнула.

Артём прищурился в едва заметной улыбке, вздохнул и уверенно добавил:

– Конечно.

Они оба посмотрели по сторонам. Вокруг было много автомобилей и автобусов. Всюду ходили люди с различным походным снаряжением. У края паковки двенадцатилетний мальчик играл с собакой. Пёс пытался поймать палку, и каждый раз, когда мальчишка ловко убирал её, от бессилия лаял на хозяина. Возле огромного белого автобуса с чёрно-серебристой полосой через весь кузов и огромной надписью «ЧЕБОКСАРЫ» стояла группа людей в походной экипировке. Перед ним стоял человек и что-то рассказывал остальным, активно размахивая руками. Тот самый «маньяк» с огромным рюкзаком стоял уже посередине парковки и смотрел по сторонам. Рядом с группой байкеров сидел коренастый мужчина в бандане и кожаной куртке. У него были круглые зеркальные чёрные очки и неестественно длинная борода с проседью. В руках у него была гитара, на которой он исполнял что-то из старого классического рока.

– Вон он, – вскрикнул Артём, указывая на фигуру мужчины возле огромного ветвистого дуба, – хватай всё скорее и побежали!

С этими словами Артём стал неуклюже закидывать за спину массивный рюкзак. Плечевые лямки постоянно перекручивались, а поясной ремень загибался за его спину. В попытках поправить их Артём кряхтел и несколько раз прокрутился на месте. После недолгой борьбы рюкзак всё-таки был побеждён, и Артём триумфально посмотрел в сторону Ульяны. Она смотрела на него с открытой улыбкой и качала головой. Её рюкзак, идеально подогнанный по размерам, был уже на ней. В руках, одетыми в чёрные перчатки без пальцев, находились палки для скандинавской ходьбы, а с боку на карабине висела металлическая фляжка-бутылка.

Артём поднял руку и направил вытянутый указательный палец в её сторону:

– Вот ни слова! Я это делаю второй раз в жизни.

– Пошли, мой герой! – улыбаясь сказала Ульяна, и пара направилась в сторону одинокой фигуры в стороне ото всех.

Фигура оказалась коренастым мужчиной среднего роста, на вид лет тридцати, одетым в поношенную функциональную куртку цвета хаки и тёмные треккинговые штаны. На ногах красовались мощные тёмно-коричневые армейские ботинки, а на голове была надета докерская шапка в цвет штанов, из под которой едва виднелись коротко стриженные тёмные волосы.

– Здравствуйте, – опережая Артёма начала Ульяна. – Вы правда идёте по необычной тропе к таинственному и даже мистическому месту силы и,… ну,… один?

Мужчина перевёл свой взгляд с рюкзака на Ульяну. В его серых, немного уставших глазах она увидела то же спокойствие, ту же глубину уверенности, что была во взгляде её отца. От него не пахло городом и суетой. Он пах лесом, землёй и чем-то ещё до боли знакомым – словно камень на рассвете.

Внезапно она поняла, что этот человек знает дорогу не только через лес, но и к тому самому забытому чувству, которое она так давно искала. Это была иррациональная детская надежда, пересилившая все доводы разума.

– Можем ли мы пойти с вами? – уже почти не сомневаясь спросила она.

– Здравствуйте, – сказал мужчина. Взглянув на Артёма, добавил, – вас не обманули, – переведя взгляд обратно на Ульяну, он продолжил, – всё в точности, как вы сказали. Только я направляюсь в место, которое считаю для себя сакральным. Я иду один и, если честно, не планировал брать с собой попутчиков.

Ульяна на секунду посмотрела на него взглядом безысходности.

– Прошу меня понять, – продолжал мужчина, – путь не близкий и не простой. Я знаю, чего можно ожидать. Себя и свои возможности я тоже знаю. Вас – нет.

– Мы не новички… – начала Ульяна, – точнее, я уже ходила в походы, но только в горы. Правда я давно уже не… – она на миг запнулась и поджала губы. Её зрачки ненадолго сузились, – Да, по туристическим тропам мы идём в первый раз. Только вот эти шумные компании незнакомых людей…

Всё то время, пока Ульяна говорила мужчина стоял и смотрел на неё не отрываясь. Он улавливал каждое слово. По его лицу было видно, как внутри борются «за» и «против», душевная, не скрываемая эмпатия и холодный, расчётливый эгоизм. Наконец он на секунду зажмурился, резко выдохнул и протянул руку в сторону Ульяны:

– Владимир, можно просто Володя. Родом из Зеленодольска, это тут рядом. Хожу по этой тропе уже довольно давно и знаю её, как свои пять пальцев. Там, куда мы направимся, вы точно найдёте, – он сделал небольшую паузу и слегка наклонил голову, – своё место силы. Ведь, насколько я понимаю, вы именно его ищите? – он добродушно улыбнулся, и вокруг его серых глаз появились мелкие морщинки.

– Ульяна, – тихо произнесла девушка, отпустив палку, повисшую у неё на запястье, и пожимая руку Владимира. – Мы из Ярославля. Это Артём – мой жених.

– Можно просто Тёма, – выпалил Артём и крепко пожал руку Владимира.

– Ульяна? – удивлённо спросил Владимир, – не очень распространённое имя.

– Как папа и хотел, – пожала плечами она.

– Что же, Ульяна и Артём, – резюмировал Владимир, – не в моих правилах брать кого-либо с собой. Как я и сказал, путь не простой, и даже местами опасный. Я хочу сразу расставить все точки над «ё». Безопасность каждого участника этого походя находится в руках самого участника. Другими словами ваша безопасность является вашей прерогативой. Я могу что-то подсказать или на что-то указать. Решение следовать моим указанным или нет остаётся на вашей стороне. Если что – без претензий. Идёт?

Ульяна и Артём закивали головой, принимая условия Владимира. Тут откуда-то сзади раздался неуверенный голос:

– Простите… Я прошу прощения!

Все дружно посмотрели в сторону, откуда доносился голос. В двух шагах от них стоял парень-«маньяк» в растянутом свитере и огромным рюкзаком.

– Меня зовут Дмитрий, я из Твери. Простите ещё раз, – обратился он к Ульяне и Артёму, – я невольно подслушал ваш разговор. Там, – он махнул рукой в сторону, откуда пришла пара. – Вы сказали, что Владимир, ну или Володя, – он перевёл взгляд на него, – идёт к какому-то мистическому месту. Я же правильно услышал?

– Да, я использовал именно это слово – «мистическое», – продолжая улыбаться, сделав акцент на последнем слове, подтвердил Володя.

– Вот! – оживился Дмитрий, – Мне… А что именно в этом месте мистического?

– Ну, происходило там всяко-разное. А к чему вопрос?

– Дело в том, что я историк, и сейчас изучаю, как в этих местах древние верования переплетались с исламом. Я ищу материалы про мистицизм: знаки, руны, возможно капища. Вы сказали, что происходило всякое. А вы знаете что именно там происходило?

Володя на мгновение задумался:

– Да, знаю несколько занятных историй. Собственно, само место, куда мы собираемся, без этих историй – просто точка на карте.

– Так нас ожидают истории-страшилки у костра? Да ещё и на месте, где эти самые истории происходили? – уточнил Артём.

– В целом да, – подтвердил его догадку Владимир. – Если повезёт, мы даже сможем увидеть кое что своими глазами.

– Прошу, возьмите меня с собой, – взмолился Дмитрий, – ваша помощь будет просто неоценима!

Володя внимательно, почти до неприличия, посмотрел на Дмитрия, на его огромный рюкзак и горящие глаза:

– Я повторю: путь не близкий и не простой.

– Со мной проблем не будет, у меня есть всё самое нужное, включая особую подготовку, – Дмитрия указал большим пальцем на рюкзак у себя за спиной.

Уголок рта Владимира дрогнул едва заметной улыбкой.

– Ну, раз такое дело. Буду рад помочь тебе, Дмитрий! Надеюсь, что ты тот, за кого себя выдаёшь, а не маньяк какой-нибудь. Ничего, что на «ты»? – спросил Володя и протянул Дмитрию руку.

Глаза Дмитрия расширились, рот открылся в радостной гримасе. Он затряс руку Владимира обеими руками:

– Спасибо! Да, конечно! Отлично! Маньяк? Ха-ха!

Артём склонился над Ульяной и тихо, еле слышно прошептал ей на ухо:

– Идём последними. Просто держись ближе ко мне. Если что – ничего не объясняем, просто разворачиваемся и уходим.

Ульяна молча кивнула головой.

– Что ж, – многозначительно заявил Владимир, – будет ли угодно судьбе приставить к нашей стихийной группе ещё кого-либо?

Все дружно начали оглядываться по сторонам. К нескрываемой радости Ульяны поблизости больше никого не оказалось. Некоторые группы уже покинули сборный пункт, другие только готовились к отправке. Байкеры заводили свои мотоциклы. Один из них, что был помоложе, сидел на своём железном коне, смотрел в их сторону и поддавал газу, разрывая воздух тяжёлым рёвом литрового двухцилиндрового двигателя. За уличными высокими столиками непонятно откуда взявшегося кафетерия стояли водители автобусов и о чём-то мирно беседовали. Не стирая улыбки с лица, Володя продолжил:

– Хорошо. Тогда, мои ситуативные друзья, я предлагаю отправляться. Уверен, что в столь прекрасный летний день мы доберёмся до места до того, как сядет солнце. Пять минут на сборы – и в путь!

Глава 2. ЛЕС НЕ ЛЮБИТ ЧУЖАКОВ

Огромные сосны стояли так близко друг к другу, что их кроны, сплетённые в плотный полог, практически не пропускали солнечный свет. Ветер тоже запутывался в ветвях, поэтому внизу стояла неестественная сумеречная тишина. Воздух был влажным и густым, с запахом прелой хвои, влажного мха и чего-то сладковатого, почти лекарственного.

– Это запах корней вереска и багульника, вокруг местность болотистая, иногда попадаются небольшие лужицы, – объяснял Володя. – Но вы не переживайте, глубина здесь максимум по щиколотку.

– Всё равно не хотелось бы проверять, – тихо произнёс Артём. Он шёл замыкающим, поэтому он точно понимал, что подобное ему не грозит, однако не сказать этого он почему-то не смог.

Перед ним шла Ульяна, дыша полной грудью:

– Такой густой воздух. Его будто бы пьёшь а не дышишь.

– Что верно, то верно, – согласился Володя.

Земля под ногами попутчиков была мягкая. Пружинящая подошвой подушка из векового хвойного опада и мха поглощала звук, из-за чего шаги становились бесшумными. Ульяна несла обе палки в руке. Было очевидно, что здесь они ей не понадобятся.

Дмитрий, следующий за Володей, какое-то время пытался разглядеть деревья и высокие камни, время от времени диктуя что-то в свой смартфон. Но из-за отсутствия достаточного количества света, это удавалось с трудом. В какой-то момент Дмитрий ловким движением руки достал из бокового кармана рюкзака фонарь и включил его. Свет моментально озарил пространство вокруг.

– Удивительно, – вырвалось у Ульяны.

– Что? – спросил Артём.

– Здесь нет травы. Посмотри, ни одного кустарника, ни одного цветка.

– Солнце здесь практически не бывает, – спокойно ответил Володя, – здесь даже мох тёмно-серо-буро-зелёный. А тот же багульник может расти за километр отсюда. Но из-за отсутствия ветра запах распространяется заполнением пространства.

– Как духи по квартире, – улыбнулся Артём.

– А дикие животные здесь водятся? – настороженно спросил Дмитрий.

– Животные? – рассмеялся Володя. – Когда в последний раз кто-либо из вас видел хотя бы мошку?

Внезапно до всех дошла одна и та же мысль – ни одной живой души вокруг них не было с того самого момента, как они вошли в лес. Будто бы жизнь покинула это место.

– Интересно, а почему животные так не любят этот лес? – спросил Дмитрий.

– Это не животные не любят этот лес. Это лес не любит чужаков, – холодно ответил Володя.

– Не любит? – нахмурилась Ульяна, с трудом представляя такие категории для скопления деревьев.

– Ну, всё дело в том, что этот лес тоже не совсем обычный, – холодеющим голосом произнёс Володя.

– О, сейчас начнутся страшилки, – еле слышно произнёс Артём.

Глаза Дмитрия расширились от предвкушения легенды. Он схватил смартфон и лихорадочно стал тыкать по экрану, пытаясь как можно скорее включить диктофон.

Володя замедлил шаг, его фигура стала почти призрачной в туманной дымке, поднимающейся от земли. Мрачным загробным голосом он начал рассказывать.

– Прошлой осенью тут пропала группа. Не туристы, а операторы с местного телеканала – снимали документалку о природе края. Их было трое. Двое мужчин и девушка. У неё стояла задача – записать «голос леса». Так как время от времени здесь всё же встречаются заболоченные места, решили они взять каждый себе по палке, чтобы прощупывать тропу перед собой. Нашли дерево с длинными ветками, растущими пониже к земле, отломали каждый себе по дрыну и двинулись в путь. По пути они расставляли микрофоны, а затем оборудовали лагерь, включили аппаратуру и стали ждать. Первый час они слышали только тишину. Потом девушке показалось, что в наушниках проскользнул чей-то вздох. Очень близкий, прямо у самого микрофона. Потом ещё один. Потом более отчётливее послышался шёпот. Непонятный, на каком-то древнем, гортанном наречии. Она сказала об этом коллегам, но те лишь посмеялись, сказали, что это просто ветер. Но ветра-то здесь не бывает. А шёпот становился всё сильнее. Он не был злым. Он был настойчивым. Как будто кто-то очень старый и неторопливый пытался им что-то объяснить. Ещё мгновение, и уже все трое слышали его. В панике они выключили аппаратуру, но шёпот не прекратился. Теперь он звучал не в наушниках, а прямо в головах бедолаг. Надо бы уходить, но языки онемели, грудь сковало что-то тяжёлое и вместо слов получалось лишь непонятное шипение. Они пытались жестикулировать, но их тела словно парализовало, жесты стали замедленными, будто они увязли в густой патоке.