Детские обиды взрослых людей

Как это передаётся

Травма передаётся не через рассказы. Никто не садится с дочерью и не говорит: «Сейчас я передам тебе свою боль». Это было бы слишком просто. От этого можно было бы защититься.

Она передаётся через мелочи. Через то, чего никто не замечает.

Через то, как мать замирает, когда отец поворачивает ключ в замке. Ребёнок ещё ничего не понимает, но уже знает: этот звук — опасность. Через то, что в семье не принято плакать, и никто никогда об этом не говорил, просто все плачут в одиночку. Через то, как любовь выдают только за пятёрки, и никто это не объявлял, просто по-другому не бывает.

Через то, как мать смотрит на своё отражение в зеркале. Дочь запоминает этот взгляд и потом смотрит так же на себя.

Через то, как отец разговаривает с официантом. Сын запоминает, как мужчина обращается с тем, кто слабее.

Через то, о чём в семье молчат. Про деда, который сидел. Про тётю, которая пила. Про первого мужа матери. Каждая тайна — это комната, в которую нельзя заходить. Ребёнок растёт в доме, где половина дверей заперта, и учится: о главном не говорят.

Ребёнок считывает всё это раньше, чем научится говорить. И записывает как инструкцию: вот так устроен мир. Вот так устроены мужчины. Вот так устроены женщины. Вот так выглядит любовь.

А потом живёт по этой инструкции и называет её «собой».

Ещё до рождения

Вот факт, от которого мне до сих пор не по себе.1617

Вдумайтесь. Ребёнок ещё не родился. Он ещё ничего не видел, ни одного крика не слышал. А его будущая способность доверять людям уже почти предрешена. Её можно предсказать, просто поговорив с его матерью о её матери.

Не о том, что с ней было. А о том, как она об этом рассказывает. Разобралась ли. Может ли говорить о своём детстве связно, без провалов, без «всё было нормально, не помню». Та, что не разобралась, — передаст. Та, что разобралась, — имеет шанс.

Это значит, что воспитание начинается не с рождения ребёнка. Оно начинается с детства его родителей. С того, что они сделали — или не сделали — со своей болью до того, как решили завести детей.

А теперь посмотрите вокруг. Кто из ваших знакомых, прежде чем стать родителем, хоть раз честно разобрался со своим детством? Кто вообще считает, что это нужно?

Детей заводят, потому что пора. Потому что мама ждёт внуков. Потому что все уже. Потому что «может, ребёнок спасёт брак». А свою собственную разбитую детскую тащат в новую семью, как чемодан, который так и не распаковали.

Под кожей

Есть уровень, на котором цепь становится почти физической.1819

Мать, которая мало заботится, растит тревожное потомство. Тревожное потомство само мало заботится. И так дальше, поколение за поколением. Никто ничего не решал. Никто не хотел. Просто цепь.

Люди не крысы, скажете вы. Да. Люди хуже. У крысы нет выбора. У человека он есть, и человек его не делает.

Дочь, ставшая матерью своей матери

Есть особенно жестокая форма цепи. Когда ребёнок растит родителя.

Мать разведена, несчастна, одинока. Ей не с кем поговорить. И она говорит с дочерью. Про отца, про деньги, про то, как ей тяжело. Девятилетняя девочка слушает о мужских изменах и долгах за квартиру. Утешает. Обнимает маму, когда та плачет. Готовит ужин, потому что мама лежит.

Она больше не ребёнок. Она мамина подруга, мамин психолог, мамина мама.20

Её хвалят: какая взрослая, какая умница, какая опора. А у неё украли детство, и никто этого не заметил.

Эта девочка вырастет женщиной, которая всех спасает. Мужа-алкоголика, подругу в депрессии, коллегу, которого уволили. Она не умеет просить помощи — её никто никогда не спасал. Она не знает, чего хочет сама, — всю жизнь угадывала, чего хотят другие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Исследование неблагоприятного детского опыта (ACE), Винсент Фелитти и Роберт Анда, 1998 — среди 17 000 обычных людей со средним достатком и медицинской страховкой почти две трети вспомнили хотя бы один тяжёлый детский опыт.

2

Эксперимент «Каменное лицо», Эдвард Троник, 1970-е — достаточно матери на пару минут перестать реагировать на младенца, и он проходит путь от попыток вернуть её внимание до полного отчаяния.

3

Рональд Фейрберн, британский психоаналитик, 1940-е — «моральная защита»: ребёнку легче считать грешником себя в мире, которым правит Бог, чем жить в мире, которым правит дьявол.

4

Жан Пиаже — дети дошкольного возраста эгоцентричны в мышлении: они искренне считают себя причиной событий вокруг, включая чужие чувства.

5

Джеффри Янг, основатель схема-терапии, 1990-е — описал «ранние дезадаптивные схемы»: устойчивые убеждения о себе и мире, которые складываются в детстве и управляют взрослой жизнью.

6

Гарри Харлоу, опыты с детёнышами обезьян, 1950-е — лишённые матери детёныши выбирали мягкую тряпичную «маму» без еды вместо проволочной с молоком: тепло оказалось важнее пищи.

7

Исследование неблагоприятного детского опыта (ACE), Винсент Фелитти и Роберт Анда, 1998 — у людей с четырьмя и более видами тяжёлого детского опыта риск алкоголизма, наркозависимости, депрессии и попыток самоубийства оказался в 4–12 раз выше.

8

Андреа Данезе и соавторы, Данидинское исследование, 2007 — у взрослых, переживших жестокое обращение в детстве, уровень воспаления в организме был заметно выше, чем у остальных.

9

Надин Бёрк Харрис, «Самый глубокий колодец», 2018 — о «токсическом стрессе»: хронический детский страх меняет развитие мозга, гормональную и иммунную систему.

10

Бессел ван дер Колк, «Тело помнит всё», 2014 — травма хранится не только в памяти, но и в теле: в напряжении, реакциях, болезнях.

11

Леон Фестингер, теория когнитивного диссонанса, 1957 — человек скорее изменит своё восприятие фактов, чем признает, что его представление о себе ложно.

12

Элизабет Гершофф и Эндрю Грогэн-Кейлор, 2016, метаанализ 75 лет исследований и более 160 000 детей — физические наказания связаны с ростом агрессии, антисоциального поведения и психических проблем; пользы не обнаружено.

13

Людмила Петрановская, «Травма поколений» — поколения, пережившие войну и послевоенные годы, сделали холодность, сдержанность и жёсткость нормой воспитания на десятилетия вперёд.

14

Катарина Рючки, 1977, и Алиса Миллер, «В начале было воспитание», 1980 — описали «чёрную педагогику»: систему жестокости к детям, которую общество веками называло правильным воспитанием.

15

Анна Фрейд, 1936 — «идентификация с агрессором»: ребёнок, беспомощный перед тем, кто его обижает, перенимает его черты и позже сам ведёт себя так же.

16

Питер Фонаги, Говард и Мириам Стил, Лондон, 1991 — по интервью беременных женщин о собственном детстве удалось предсказать, какой будет привязанность их детей в год.

17

Ван Эйзендорн, 1995, метаанализ — то, как родитель осмысляет своё детство, устойчиво предсказывает тип привязанности его ребёнка.

18

Рэйчел Иегуда — исследования детей людей, переживших Холокост: следы родительской травмы находят в их гормональной системе, хотя сами они войны не видели.

19

Майкл Мини и соавторы, 2004 — у крысят, которых мать мало вылизывала, менялась работа генов, отвечающих за реакцию на стресс; такие крысы вырастали тревожными и сами хуже заботились о потомстве.

20

Иван Бузормени-Надь, 1973 — описал «парентификацию»: ребёнок берёт на себя роль родителя для собственных родителей, жертвуя своим детством.