- -
- 100%
- +
Под «приключениями» я имел в виду его фирменные трюки. Например, когда он срывался с места и полчаса лаял на неподвижного ежа, свернувшегося у корней дерева, словно это инопланетный десантник. Или его страсть к катанию в самой вонючей луже, после чего он с видом победителя пытался запрыгнуть ко мне на колени, щедро делясь ароматами разложившейся органики.
Бывало, он притаскивал мне «подарки» – полуразложившуюся ворону или дохлую крысу, гордо бросая их к моим ногам и смотря преданными глазами, ожидая похвалы за свою добычливость. А в прошлый раз он умудрился так запутаться в поводке, что я десять минут распутывал этот узел, пока Честер радостно вилял хвостом, принимая всё за новую увлекательную игру.
Сегодня мне было не до его шалостей. В голове звучал испуганный голос Лёхи, а в ноздрях стоял тот сладковато-гнилостный запах из бункера, который, казалось, въелся в меня навсегда.
…
– Вот у этого дерева он нужду справлял! – Лёха тыкал пальцем в ничем не примечательный ствол. – Самое интересное, что вокруг куча сухих веток, я бы…
– Да, я понял! – резко перебил я. – Ты бы его услышал. Я не идиот. Значит, ты отвернулся, и он просто испарился? Ты же сам сказал, что он куда-то отошёл.
– Да я… я подумал, что он просто отошёл! – Лёха нервно затянулся, его руки дрожали.
– Я был пьяный в стельку, смутно всё помню, хватит допрашивать!
– А домой к нему ходил? – не унимался я.
– Конечно ходил! – он развёл руками. – Его там нет! Дверь заперта, не открывает.
Я тяжко вздохнул, сжимая переносицу. Голова раскалывалась.
– Слушай, я понимаю, что это звучит как бред… Но может, он по пьяни обратно в тот штаб подался?
Лёха с надеждой посмотрел на меня, словно я предложил спасительный вариант.
– Не знаю… – он сгрёб окурок в кулак. – Пошли. Что ещё остаётся? Попытка – не пытка.
Мы приближались к штабу, как вдруг Лёха схватил меня за руку.
– Смотри… – прошептал он.
В двадцати метрах от нас, в сером свете утра, застыла сюрреалистическая картина. Андрей стоял на коленях, его тело изогнуто в неестественной, почти молитвенной позе. Но в этой позе не было ни смирения, ни жизни – только мертвенная статичность. Голова безвольно свесилась на грудь, подбородок почти касался ключицы. Руки болтались вдоль туловища с пугающей расслабленностью, пальцы были неестественно вывернуты, словно у тряпичной куклы.
От его силуэта веяло такой леденящей странностью, что воздух вокруг казался более густым и тяжёлым. Каждая складка на его одежде застыла в неподвижности, которую не мог объяснить простой сон или опьянение. Создавалось впечатление, что время вокруг Андрея остановилось, оставив его в этом жутком, застывшем поклоне перед чем-то невидимым.
– Андрей! – крикнул Лёха.
– Андрюха! – присоединился я.
Лёха нервно усмехнулся:– Допился до чёртиков, что ли…
Но с каждым нашим шагом его улыбка таяла. Мы ближе разглядели Андрея, и нас охватил ужас.
– Какого хрена? – вырвалось у меня.
Вся земля вокруг него была покрыта чёрной пульсирующей массой. Тонкие нити опутывали его тело, сплетаясь в сложные узоры и уходя в землю. Его кожа была мертвенно-бледной, а когда он медленно поднял голову, мы увидели, что его глаза… исчезли. На их месте были две абсолютно чёрные бездны, в которых отражалось наше бледные, искажённые страхом лица.
– Лёха, это что такое? – сорвалось у меня, голос предательски дрогнул.
– Да, ты всё правильно понял, – позади раздался до боли знакомый голос Макса. Он стоял в паре метров, его лицо было бледным и напряжённым.
– Ты как здесь… – я на мгновение запнулся, но тут же махнул рукой. – А впрочем, неважно сейчас.
Макс появился словно из ниоткуда, его появление в этот момент было одновременно и пугающим, и странным образом обнадеживающим. Но вопросы могли подождать. Сейчас важнее было то, что происходило с Андреем, и то, как черное пятно на земле начинало пульсировать и медленно расползаться, поглощая все живое вокруг.
Лёха сделал порывистое движение в сторону Андрея, его рука непроизвольно потянулась вперёд – знакомый жест, когда хочешь встряхнуть за плечо товарища, вернуть его к реальности. Но пальцы не успели даже приблизиться.
Он резко отпрянул, будто коснулся раскалённого металла. Его взгляд прилип к чёрным нитям, оплетавшим тело Андрея. Эти странные образования, местами почти столь же толстые, как человеческий палец, пульсировали с едва заметным, но зловещим ритмом. Они не просто обвивали друга – они словно врастали в кожу, образуя мерзкий симбиоз плоти и чего-то чужеродного, неживого и в то же время ужасающе живого.
– Макс, что с ним делать? – в моём голосе слышалась паника. – Может, скорую вызвать?
– Какая скорая? – Макс криво усмехнулся, и в его усмешке не было ни капли веселья. – Что они тебе сделают? Волшебный укольчик поставят? Прочитают молитву?
– Да не знаю я, не знаю! – уже почти кричал я, чувствуя, как трещит по швам самоконтроль.
И в этот момент Андрей… издал звук, от которого кровь застыла в жилах. Это был нечеловеческий, гортанный рёв, в котором смешались невыносимая боль и первобытная ярость. Его тело дёрнулось в судорожном спазме, выгнувшись так неестественно, что на мгновение показалось – позвоночник не выдержит.
Он рванул с места с пугающей, неестественной скоростью. Не бежал – ноги почти не касались земли, словно его тянула за собой невидимая сила. Через секунду он уже исчез в чёрном провале дверного проёма штаба, как призрак, поглощённый тьмой.
Словно пелена спала с глаз. «Конец. Надо бежать». Мысль была настолько чёткой и ясной, что, казалось, прозвучала вслух. Лёха и Макс, словно прочитав её, уже разворачивались, чтобы бежать. Я бросился за ними, не оглядываясь, под аккомпанемент диких воплей и грохота, доносящихся из-за спины. Убегая, я не видел, как чёрное пятно, оставшееся на земле, начало пульсировать и медленно, неумолимо расползаться, обволакивая и черня траву, кусты, мелких насекомых – всё живое на своём пути.
Глава 5
Горячий кофе медленно остывал в моей кружке, покрываясь тонкой плёнкой. Мы втроём молча сидели за столом, никто не притронулся к своим напиткам. В воздухе висела тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием сигареты Лёхи.
– Надо собирать вещи и уезжать отсюда. Подальше, – голос Лёхи прозвучал глухо, вырывая меня из тягостных раздумий.
– Думаешь, оно пойдёт дальше? – я сделал затяжку, чувствуя, как дым щиплет лёгкие.
– Да! – он с силой раздавил окурок в пепельнице. – Эта дрянь за ночь выбралась из бункера и прорвалась на поверхность. Что мешает ей двигаться дальше?
– Но с этим же нужно что-то делать! – в моём голосе прозвучало отчаяние. – Сообщить кому-то…
– Кому? – Лёха горько усмехнулся. – Мне кажется, все уже в курсе.
В этот момент Макс молча поднялся, залпом допил свой чёрный кофе, натянул куртку и, кивнув на прощание, вышел за дверь.
– Куда он? – удивлённо спросил Лёха.
– Кто его знает, – я пожал плечами. – Он всегда на своей волне. И, честно говоря, мне кажется, он что-то от нас скрывает.
Лёха тяжело вздохнул и посмотрел на меня.– Кстати, Герман, можно я у тебя сегодня останусь? Родители опять… ну, ты понимаешь. Не хочу домой идти.
– Конечно, – я кивнул. – Какие могут быть вопросы.
…
Честер носился по заднему двору, описывая безумные виражи, его хвост работал как пропеллер, поднимая в воздух опавшие листья.
– Ну и грязнуля же ты, – с улыбкой покачал головой я, открывая дверь через домофон. – Сегодня вечером точно будем мыться.
Спустя час, после бурных водных процедур, завершившихся всеобщим мокрым хаосом в ванной, и своего вечернего ритуала – чашка кофе и сигарета на кухне, – я наконец лёг в кровать. Из соседней комнаты доносился ровный храп Лёхи. Но меня охватывала бессонница. В темноте перед глазами снова и снова вставал образ Андрея – его бледное лицо, пустые глаза-бездны.
«Что с ним? Где он сейчас?» – эти вопросы, настойчивые и безответные, кружили в голове, не давая погрузиться в спасительное забвение сна.
…
– Герман! Герман! – крик Лёхи вырвал меня из объятий тяжелого, беспокойного сна.
– Что тебе не спится, – проворчал я, с трудом разлепляя веки. – Петух горластый…
– Включи новости! – его голос срывался от паники. – ВК, телеграм, да что угодно! Там… там начался кошмар!
Я судорожно нащупал на тумбочке телефон, который, видимо, свалился ночью с кровати. Экран ослепил глаза. Открыв ВКонтакте, я увидел, что приложение буквально захлебнулось от количества уведомлений – десятки сообщений, упоминаний, пересылок. Та же картина была и в Телеграме.
Дрожащим пальцем я ткнул в первое попавшееся видео с говорящим названием «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ. ЧП в районе старого завода».
Кадры, снятые с воздуха, заставили кровь стынуть в жилах. Опознавалась та самая поляна, где мы вчера стояли. Но чёрное пятно разрослось до невероятных размеров – оно покрывало территорию, сопоставимую с несколькими футбольными полями, поглотив большую часть территории старого штаба. Здание самой «жёлтой двухэтажки» было почти не видно – все стены, крыша, оконные проёмы были затянуты плотным, пульсирующим ковром той самой чёрной субстанции, похожей то ли на плесень, то ли на паутину.
– Что же мы натворили… – прошептал я, глядя на экран.
– Надо собирать вещи и уезжать. Сейчас же! – Лёха метался по комнате, затем резко остановился и посмотрел на меня. – Тот твой «Урал» в гараже… Он хоть на ходу?
Я сглотнул, вспоминая пылящийся в гараже мотоцикл.– Не знаю… Заводил последний раз, когда ещё в школе учился… Но мне нравится твоя мысль, на нём явно быстрее будет, чем на твоей "малышке".
– Ладно, проверим, – Лёха кивнул, и в его глазах читалась та же безнадёжная решимость. – Заодно в гараже можем что-нибудь полезное взять.
Наш диалог прервал глухой стук в дверь. Может Макс что-то забыл?
– Я открою, – бросил Лёха и направился в коридор.
Щёлкнул замок, скрипнули несмазанные петли… и наступила тишина.
– Лёха, что там? – крикнул я из кухни, наливая воду в чайник.
Ответа не последовало.
– Лёха! Ты оглох, что ли? Если это твои шутки, то сейчас совсем не до них!
Я вышел в коридор и замер. Лёха стоял бледный как полотно, уставившись в дверной проём. На пороге, не произнося ни слова, стоял Андрей. Совершенно неизменившийся, будто вчерашний кошмар и не происходил.
…
Последний подход вытянул из меня все соки. Тяжёлая штанга, с грохотом опустившаяся на стойки, казалось, унесла с собой последние силы. Я стоял, обливаясь потом, грудь вздымалась в такт бешеному ритму сердца. Влажное полотенце на плечах стало прохладным спасением.
Под ледяными струями душа я медленно приходил в себя. Холодные капли стекали по рельефной мускулатуре, выкованной годами тренировок, собираясь в тонкие ручейки, которые расходились по изгибам мышц, словно реки на карте моего тела. Допив до дна шейкер с протеином, разведённым тёплым обезжиренным молоком, я почувствовал, как к мышцам постепенно возвращается жизнь.
Моя комната была отражением моего характера – функциональная и аскетичная. В левом дальнем углу, под слабым светом настольной лампы, стоял простенький компьютер. Напротив него компактно, но продуманно располагался домашний спортзал: шведская стенка, скамья для жима, беговая дорожка. Рядом с кроватью скромно стоял шкаф для одежды, где висели лишь отцовская поношенная кожанка, несколько простых футболок и аккуратно сложенная военная форма деда.
Мой взгляд скользнул по отражению в зеркале на дверце шкафа. Мощное, проработанное тело было испещрено татуировками. Каждый узор, каждая линия – веха, боль, победа или потеря. «Может, добавить ещё одну?» – мелькнула мысль, пока я изучал свободный участок на предплечье.
Отведя взгляд от собственного отражения, я обратил внимание на карту мира, висящую на стене. Она была усыпана аккуратно воткнутыми канцелярскими кнопками, соединёнными нитями. В воображении всплыл образ деда – Сергея Александровича – склонившегося над этой картой, его уверенные пальцы протягивают очередную нить от одного пункта к другому.
«Сколько же тайн ты унёс с собой…» – пронеслось в голове.
На книжной полке, среди потрёпанных томов, лежал кожаный ежедневник. По слою пыли было видно, что появился он там относительно недавно. Я взял его в руки, чувствуя под пальцами шершавую, потрёпанную кожу переплёта. Книга была вся в царапинах – свидетельство того, что дед не расставался с ней, постоянно открывая и перелистывая страницы.
Вспомнился тот день. Его худая, дрожащая рука с жёлтыми от табака пальцами протягивала мне этот дневник. «Прочитай… Это очень важно…» – прошептал он угасающим голосом.
Завтра будет ровно полгода, как его не стало. Сергей Александрович – высокий, худощавый мужчина с короткими седыми волосами, полковник в отставке, и как я узнал позже – агент КГБ. Он был строгим, ворчливым, но в его любви ко мне я никогда не сомневался. Семнадцать из моих двадцати семи лет я прожил с ним, и он вложил в меня всё, что считал нужным – дисциплину, упорство, умение работать руками.
«Пора, – подумал я, разминая пальцы. – Пора исполнить последнюю просьбу умирающего».
Я медленно открыл кожаный переплёт, и пожелтевшие страницы пахнули пылью, временем и тайнами.
…
Чашка с обжигающим кофе выскользнула из моих пальцев и с глухим стуком приземлилась на ногу, но я почти не почувствовал боли. Вся моя сущность была парализована видом, который открылся в дверном проёме. Андрей стоял на лестничной площадке, в метре от порога, с невозмутимым выражением лица, будто вчерашний кошмар был всего лишь дурным сном.
– Парни, вы чего застыли, как будто привидение увидели? – его голос звучал ровно, почти механически, без единой нотки волнения.
В голове пронесся вихрь противоречивых мыслей. Лёха замер у стены, его лицо побелело, как мел, а глаза стали неподвижными, словно у охотничьего трофея. Время будто застыло, и лишь тиканье кухонных часов нарушало гробовую тишину, царившую в прихожей.
– Андрюх, ты в норме? – наконец выдавил я, и мой собственный голос показался мне чужим.
– Ну, даа… – он медленно покачал головой, словно удивлённый нашей реакцией. – А что? Что вообще происходит, вы чего стоите как истуканы?
Лёха продолжал молча сверлить его взглядом, будто пытаясь разгадать страшную загадку. Я тем временем успел заметить пугающую деталь: на Андрее не было ни малейших следов вчерашних событий. Его одежда была безупречно чистой и отглаженной, волосы аккуратно уложены, а туфли начищены до зеркального блеска, отражавшего тусклый свет лампы в подъезде.
– Андрюх, слушай, – внезапно оживился Лёха, и в его голосе прозвучала наигранная лёгкость, – давай через 20 минут в баре встретимся, ну, у "Василича"? У нас тут с Германом как раз лапша заварилась…
– Ну, ладно, – Андрей пожал плечами. – Странные вы какие-то…
Дверь закрылась с тихим щелчком. Я повернул ключ в замке, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.
– Ловко ты его сплавил, – пробормотал я, прислоняясь лбом к прохладной поверхности двери.
Лёха уже носился по квартире, с шумом захлопывая шторы. Я наклонился, чтобы поднять пролитый кофе, и снял промокшие носки. Бросив их в корзину для белья, я с содроганием подумал, что эта бытовая мелочь стала последней каплей в рутине, которую мы, возможно, уже никогда не вернём.
Андрей удобно устроился на заднем сиденье новенькой иномарки. Его лицо оставалось невозмутимым, когда он произнёс:– Мне кажется, они догадались.
Машина тронулась с места. Массивный водитель в тёмных очках бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида:– Куда едем, босс?
– В штаб, – ответил Андрей, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. – У меня большие планы на этот городишко…
Глава 6
Я наскоро сгрёб самое необходимое в спортивную сумку. Походный рюкзак, набитый инструментами и консервами, взвалил на себя Лёха. Честер сидел в коридоре, сжав в зубах свой поводок, и его испуганный взгляд был красноречивее любых слов – он ни за что не оставался здесь один.
– Конечно, ты с нами, – успокаивающе проговорил я, лаская его по голове. Несколько белых шерстинок упали на пол.
Мысли скакали, как бешеные. Я механически перекрыл воду, щёлкнул автоматами на электрощитке, даже не взглянув на холодильник. Продукты теперь казались мелочью на фоне того, что творилось за стенами. Мы действовали на слепом инстинкте, как животные, чуящие приближение лесного пожара. Не было плана, не было понимания, от чего именно мы бежим. Только первобытный страх, сжимающий горло, и паническая уверенность, что оставаться здесь – смерти подобно.
Выскочив на улицу, мы направились к машине Лёхи. И тут он замер, издав сдавленный стон.
– Твою мать! – это прозвучало не как ругательство, а как крик отчаяния.
Все четыре колеса его «восьмёрки» были аккуратно, методично прорезаны по всей окружности. Резина безвольно обвисла на дисках.
– И что теперь делать будем? – голос Лёхи дрожал от бессильной злобы. Он ткнул пальцем в один из порезов, будто надеясь, что это мираж.
– В гараж пойдём, – сказал я, чувствуя, как тяжелеет сумка на плече. – Будем «Урал» на колёса ставить.
– До него же пешком сорок минут минимум! – Лёха с отчаянием посмотрел на наш нехитрый скарб. – А с этим грузом – все шестьдесят.
– Прогуляемся, – я попытался вложить в голос уверенность, которой не было. – Не помрёшь. Или у тебя есть другие варианты?
Он молча покачал головой, и в его глазах читалось то же самое, что и у меня: выбора у нас не было. Совсем.
Обычно неугомонный и игривый Честер теперь шёл тише воды, ниже травы, покорной трусцой рядом со мной, лишь изредка поглядывая на меня преданными, полными вопроса глазами. Всю дорогу, на удивление быструю и без происшествий, царила гробовая тишина. Мы молчали, не потому что не о чем было говорить – как раз о чём говорить было слишком много. Мы боялись. Боялись озвучить вслух свои худшие предположения, боялись дать волю панике, которая клокотала где-то внутри. Лишь остановки, когда Честер делал свои дела, нарушали это тяжёлое безмолвие.
Только подходя к длинному ряду гаражных боксов, я, скинув сумку, вспомнил о Максе. В суматохе мы совсем забыли его предупредить. Короткое, но ёмкое сообщение: «Уезжаем. Мой гараж в кооперативе «Металлист», ряд 5, бокс 12», – тут же улетело в эфир.
Я достал ключи. Первым делом снял с навесного замка обрезанную пластиковую бутылку, которая заботливо защищала его от дождя. Придавил коленом непослушную дверь – без этого второй замок не открывался, – сделал два оборота ключом вправо. Скрип ржавых петель отозвался эхом в пустом переулке.
Мы вошли. Запах машинного масла, дерева и металла ударил в нос – запах дома. Это была не просто железная коробка для машины. Это была моя мастерская, моё убежище, место, где я проводил больше времени, чем в собственной квартире.
Первым делом мы скинули грязную уличную обувь у порога. Я достал из ящика под верстаком пару стоптанных, но удобных тапочек для себя и для Лёхи. Знакомый ритуал – переобуться в гараже – на секунду вернул ощущение нормальности, которое тут же растворилось в тяжёлой атмосфере.
Справа от входа стоял верстак, над которым висел самодельный точильный станок, собранный из двигателя старой стиралки. Вдоль стен тянулись стеллажи, заставленные банками с болтами, свёрлами, заготовками – «интересными железяками и деревяшками», как я их называл. У дальней стены стоял массивный стол с дубовыми стульями – моя работа и моя гордость. Пол, залитый тёмно-синей эпоксидной смолой, отдавал холодным блеском, а стены, обшитые вагонкой, придавали помещению сходство с… финской сауной. Мысль о том, что цвет пола напоминает глаза Макса, промелькнула и тут же утонула в более насущных заботах. Слева, заботливо обложенный кирпичом, стоял небольшой горн – сердце мастерской, где рождались ножи и прочие изделия.
Лёха, скинув рюкзак, без лишних слов поставил на стол электрический чайник, достал из навесного шкафчика кружки и пачку растворимого кофе.В кармане завибрировал телефон. Я достал его и прочитал короткое сообщение от Макса: «Адрес знаю. Скоро буду».
Нам оставалось только ждать. Вскоре аромат горького кофе смешался с едким табачным дымом, медленно наполняя тёплое, знакомое пространство гаража, которое вдруг стало нашим последним оплотом в стремительно сходящем с ума мире.
Три коротких, отрывистых стука в железную дверь заставили нас с Лёхой вздрогнуть. Мы замерли посреди хаоса деталей – разобрать «Урал», который простоял столько лет, оказалось адской работой. Честер глухо заурчал, прижимаясь к моей ноге. Я медленно поднялся, пальцы сомкнулись на рукояти небольшого походного топорика в скандинавском стиле – моей давней работы, перекованной из старого советского топора. Лезвие холодно блестело в тусклом свете лампы.
– Кто там? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Внутри всё сжалось. Больше всего я боялся услышать в ответ спокойный, ровный голос Андрея. Он бывал здесь лишь раз, но дорогу явно запомнил. А бежать было некуда – единственный выход был сейчас за нашей спиной, запертый на замок, превращая гараж в ловушку.
– Открывай, это я, – донёсся из-за двери хриплый бас.
Воздух с шумом вырвался из моих лёгких. Напряжение, сковавшее тело, отступило, сменившись слабостью в коленях. Два оборота ключа – и дверь открылась.
На пороге, окутанный вечерней прохладой, стоял Макс.
– Быстро ты нас нашёл, – отметил я, отступая, чтобы впустить его.
– А чего тут искать? – он переступил порог, оглядывая мастерскую. – Когда из бункера вылезли, за сварочным аппаратом к тебе в гараж ездили, пока ты с пёсиком гулял.
Честер неодобрительно фыркнул в сторону новоприбывшего и демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая обиду и недоверие.
– Да ладно тебе, мохнатый, – Макс усмехнулся беззлобно. – Я же не со зла.
И только тогда до меня дошло. Ключи. Я действительно давал им ключи от гаража когда-то. Тот вечер и всё, что за ним последовало, настолько выбили меня из колеи, что мозг просто стёр эту деталь, как ненужную.
Макс зашёл в гараж с такой же уверенностью, с какой заходит к себе домой, попутно бросив объёмную сумку на верстак у двери.
– Чем помочь? – его лицо выражало явное недоумение при виде разобранного на части «Урала».
– Чёрт! – выругался Лёха, откладывая гаечный ключ. – Герман, ладно я и ты… А Макса мы куда посадим? И вообще, почему нельзя было просто эвакуатор вызвать и мою машину на шиномонтаж отвезти?
– Во-первых, у нас нет времени на замену четырёх колёс, – терпеливо объяснил я. – Во-вторых, на мотоцикле мы будем явно быстрее и манёвреннее.
– Вот объясни мне, почему мы вообще бежим из города? – Лёха развёл руками. – Может, уже всё наладилось и власти всё порешали?
Наш диалог прервал резкий лязг упавшего металла. Макс, разбирая стопку моих заготовок для ножей, случайно выронил одну из них. Звук вернул меня к разговору.
– Потому что эта дрянь расползается со скоростью света, – ответил я, глядя Лёхе прямо в глаза. – И лично я не горю желанием стать тем, чем мы видели Андрея, когда он с дикими криками убегал.
– Но с ним же вроде всё нормально… – неуверенно пробормотал Лёха. – Да и в новостях тишина.
– Да ладно? – с горькой иронией в голосе спросил я.
Я открыл приложение новостей и впал в ступор. Ни одного намёка на произошедшее. Ни паники, ни сообщений о ЧП. Тишина. Полная, оглушающая тишина. Я ожидал, что власти будут умалчивать о случившемся, но до такой степени… Это было хуже, чем открытая паника.
– Давайте на всякий случай ваш «вездеход» доделаем, а потом вернёмся туда и посмотрим, что там творится, – предложил Макс, поднимая упавшую заготовку.
– А может, я лучше сам всё доделаю, а вы пока туда сходите? – неожиданно предложил Лёха, кивая на разобранный двигатель.
– Вариант неплохой, – одобрил Макс. – Разберёмся на месте быстрее.
– Пешком пойдём? – задал я риторический вопрос, прекрасно понимая, что ехать нам не на чем.
Макс в ответ лишь усмехнулся и со звоном вытащил из кармана связку ключей, на которой болталась массивная чёрная чопперная ключница.
– Ты тоже на двух колёсах предпочитаешь передвигаться? – спросил я с лёгкой улыбкой, в голосе которой прозвучало нечто большее, чем вопрос – проблеск доверия и понимания.
– А то! – довольный, что смог удивить, ответил Макс. – У меня в сарае свой «Урал» с коляской ржавеет. Но для быстрых и тихих вылазок – только этот «японец». – Он кивнул в сторону улицы, где, видимо, и стоял его мотоцикл.
Глава 7
Мы с ветерком домчались до границ зоны, где стоял штаб. Подъехать мы решили со стороны леса, чтобы не привлекать лишнего внимания. Честер остался в гараже «помогать» – а по факту, на совести Лёхи, который ворчал, что пёс только под ногами путается. Мотоцикл Макса, хищного чёрного «японца», мы спрятали в густых зарослях лопухов у старой лесополосы.