- -
- 100%
- +
— Мы не хотим наверх! — крикнул старик с белой бородой. — Там смерть!
— Здесь тоже, — ответил командир отряда, молодой рыцарь с рыжими усами. — Выходите, или мы вытащим вас силой.
Старик не двинулся.
Тогда рыцарь выстрелил в воздух. Пуля ушла в потолок, выбив крошку бетона. Женщина с ребёнком завизжала. А старик всё стоял.
— Я не уйду, — сказал он.
Командующий подошёл ближе, схватил его за шиворот, потащил к выходу. Старик вырывался, кричал, но сил не было. Тогда рыцарь ударил его прикладом — не сильно, оглушающе. Старик упал.
— Ещё раз откажешься — убью, — сказал командующий.
Из темноты шагнула тень.
Рыцари не услышали шагов. Не увидели, как она прошла мимо стражников, выставленных у входа. Просто в какой-то миг она оказалась между рыцарями и людьми — тень приняла черты человека: высокий, худой, в простой серой одежде. Лица не было видно — капюшон скрывал его почти полностью. Но руки, свисающие вдоль туловища, были с длинными пальцами и когтями.
— Вы пришли от Беренгара и Каэла? — спросил он. Голос был тихим, спокойным, без угрозы.
Рыцари вскинули оружие.
— Стоять! Назови себя!
— Вы знаете, кто я. — Он откинул капюшон.
Янтарные глаза с вертикальными зрачками. Уши с кисточками, которые чуть поворачивались, ловя каждый звук. Песочная шерсть на скулах, длинные чёрные усы.
— Ходжа, — выдохнул кто-то из рыцарей.
— Он самый.
— Вы должны покинуть эти земли. Здесь старый Порядок отменён. Мы имеем право…
— Что вы имеете право? — перебил зверь. — Убивать безоружных? Выгонять людей из домов, где жили их деды? Беренгар знает, что вы здесь?
Рыцари молчали.
— Каэл знает? — продолжил Ходжа, и в его голосе появились первые нотки стали. — Или вы его тайные псы? Те, кого посылают на грязную работу, чтобы потом отречься?
— Мы выполняем приказ, — выдавил командир отряда.
— Чей? — Ходжа сделал шаг вперёд. — Назовите имя. Чей приказ вы выполняете?
— Командующего Каэла, — ответил рыцарь, и его голос дрогнул.
— А Беренгар в курсе?
Тишина. Никто не ответил.
— Значит, нет, — Кот покачал головой. — Вы — тайные псы. Вы гоните людей из их домов, вы убиваете стариков, которые не могут сопротивляться. И вы называете это свободой?
— Мы спасаем мир, — прошептал один из рыцарей.
— От кого? — Ходжа повернулся к нему. — От Архитектора? Вы даже не знаете, кто это. Вы просто боитесь. И страх делает вас такими же, как старый Порядок. Только ошейники другие — не железные, а из совести. Но они душат так же.
Рыцари переглянулись. Оружие дрожало в их руках.
— Я предлагал вам уйти, — сказал Кот. — Помните? Но вы не ушли. Вы пришли сюда снова. С оружием. С приказом убивать, если не послушают.
— Мы… мы хотели только…
— Что? — Кот шагнул к командующему. — Пожалуйста, скажите. Что вы хотели?
Командующий выстрелил.
Пуля ушла в стену. Ходжа даже не шелохнулся.
— Звериная доля, — сказал он тихо, глядя на свои когти. — Я пытался её сдерживать. Четыре года. Ради вас. Ради того, чтобы доказать себе, что я могу быть человеком. — Он поднял глаза. — Но вы не оставляете выбора.
Он двигался быстро. Быстрее, чем глаза могли уследить.
Первый рыцарь — горло перерезано одним движением. Второй — когти вошли в грудь, пробив бронежилет. Третий попытался выстрелить — Ходжа перехватил автомат, сломал его о колено и ударил ребром ладони по кадыку. Четвёртый побежал — догнал в три прыжка, полоснул по спине.
Последний, самый молодой, стоял с поднятыми руками. Автомат выпал на землю.
— Не убивайте, — прошептал он. — Пожалуйста.
Ходжа замер. Дышал тяжело, часто. Кровь капала с когтей.
— Ты хочешь жить?
— Да.
— Тогда передашь послание, — Кот вытер лапы о плащ одного из убитых. — Скажешь своему командующему — Каэлу или Беренгару, не важно, — что я хочу говорить. На моих землях. На юге. Через седмицу. Приедут герои нового мира — я приду. Пришлют убийц — я их убью.
Молодой рыцарь кивнул, часто и быстро.
— Ступай, — сказал Ходжа.
Рыцарь побежал. Не оглядываясь.
Кот остался стоять среди тел. Посмотрел на людей, которые жались к стенам, зажимая рты, чтобы не кричать.
— Не бойтесь, — сказал он устало. — Я никого не трону. Вы свободны. Живите, как жили.
— Господин Ходжа, наш Бог, — прошептала женщина с ребёнком. — Они вернутся.
— Не вернутся, — Ходжа покачал головой. — Я пойду к ним сам. Поговорю. Если они не остановятся — я их остановлю.
Он ушёл в темноту, бесшумный, как тень.
А люди остались стоять — живые, напуганные, свободные.
ЧАСТЬ 5: ДВЕ ЖЕНЩИНЫ
В лазарете Акрополя пахло травами и мазями. Зоряна закончила принимать роды ещё в полдень, но осталась — нужно было перебрать запасы, разложить свежие бинты, проверить настойки. Эленор пришла помочь, хотя её никто не просил.
Она сидела на табурете у окна, перебирала сушёную календулу и слушала, как шуршат пальцы Зоряны. Женщины не говорили — Эленор не могла, а Зоряна не хотела нарушать тишину. Но иногда молчание бывает громче слов.
— Он опять не спал, — сказала наконец Зоряна, не глядя на подругу. — Каэл. Всю ночь сидел над чем-то. Я просыпалась — он сидел. Я засыпала — он сидел.
Эленор отложила календулу. Жестом показала: «Что он ищет?»
Та лишь повела плечами.
Эленор жестом: «Он боится Архитектора».
— Все боятся, — Зоряна вздохнула. — Но Каэл боится по-своему. Он хочет предотвратить катастрофу. Даже если для этого придётся делать то, что он сам ненавидит.
Она помолчала. Потом добавила тише:
— Я боюсь не Архитектора. Я боюсь, что мой муж перестанет быть собой.
Эленор сжала её руку. Показала: «Беренгар тоже изменился».
— Он всё ещё винит себя? За ребёнка? За Нову?
Эленор кивнула. Потом, помедлив, коснулась своего шрама на животе — белого, мясистого, который остался после операции четыре года назад. Показала: «Никогда не простит».
— Мы все себя не прощаем, — сказала Зоряна. — Я иногда думаю — если бы я тогда не взяла у Кота рецепты, может, Матильда была бы жива. Может, я стала бы другой.
Эленор покачала головой. Жест: «Ты стала той, кто спасает жизни».
— Спасаю. Но какой ценой?
Зоряна посмотрела на Эленор, и в её взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти лукавое.
— Кстати, я хотела тебя спросить, — сказала она, понизив голос. — Ты была у меня на осмотре месяц назад. Твоя матка полностью восстановилась. Шрамы почти не видны. Если вы с Беренгаром захотите…
Эленор опустила глаза. Её пальцы легли на живот — туда, где когда-то был Лапид, которого она потеряла в пустыне. Она не улыбнулась, но в её взгляде, устремлённом в окно, мелькнуло что-то, чего Зоряна не видела уже давно. Надежда?
— Ты думала об этом? — спросила Зоряна.
Эленор медленно кивнула. Её руки, тонкие, с длинными пальцами, сложились в жест: «Мы пытаемся. Снова. Я не знаю, получится ли. Но мы пытаемся».
Зоряна сжала её ладонь.
— Получится, — сказала она. — Я сделаю всё, чтобы получилось.
Они помолчали, глядя в окно. Сумерки сгущались, за окном стихали детские голоса. Где-то хлопнула дверь, кто-то позвал собаку. Обычный вечерний шум Акрополя.
И вдруг Зоряна замерла.
Там, в сумерках, между двумя домами, мелькнула тень. Высокая, худая, с развевающимся подолом одежды. Тень прошла — и исчезла.
— Что? — спросила Эленор жестом.
— Ничего, — ответила Зоряна. — Показалось.
Но она смотрела туда ещё долго.
ЧАСТЬ 6: НОЧНОЙ ГОСТЬ
Беренгар не спал.
Эленор ещё не было дома — она осталась в лазарете, помогая Зоряне с вечерним обходом. Нова до сих пор пропадала в пустоши, и никто не знал, когда она вернётся. Дом был пуст. Тишина давила на стены, заставляя слышать собственное дыхание.
Командующий лежал на спине, глядя в потолок, и перебирал в голове события дня. Памятник. Гурион. Селвин. Разговор с Каэлом, который так ничем и не кончился. Что-то было не так. Что-то ускользало.
Правая рука в перчатке ныла — к перемене погоды. Он пошевелил культями, привычно массируя затёкшие мышцы…
Стук в дверь был коротким, но настойчивым.
Беренгар сел, нашарил под подушкой пистолет. Прошёл к двери, выглянул в щель.
На пороге стоял рыцарь. Молодой, с впалыми от недосыпа глазами, с чёрным плащом, покрытым пылью. На лице — следы запёкшейся крови, на руке — самодельная повязка. Беренгар узнал его — он старался запоминать лица своих рыцарей. Рыцарь мялся, не поднимая глаз.
— Господин, — выдохнул рыцарь. — Я… меня послали.
— Кто?
— Тот. Зверь. Мы… мы были на юге. Он убил всех, кроме меня.
Беренгар распахнул дверь.
— Входи. Рассказывай.
Они прошли в кухню. Рыцарь сел на лавку, сжимая кружку с водой, которую Беренгар поставил перед ним. Пальцы дрожали, вода плескалась через край.
— Мы пришли в подземное поселение, — начал рыцарь. — Приказ был — вывести жителей на поверхность. Люди отказались. Командир ударил старика… потом появился он. Сказал, что хочет говорить. Пытался нас убедить. Спрашивал, знает ли командующий Каэл о наших приказах.
— И что?
— Зверь сказал, что мы — тайные псы нового порядка. Что мы делаем грязную работу. И что он хочет говорить… с командующим Каэлом. Один на один. На своих землях. Он ждёт его.
Беренгар замолчал. Внутри всё похолодело — не от страха, от предчувствия.
— Кто отдал приказ идти на юг? — спросил он.
Рыцарь опустил глаза.
— Командующий Каэл.
— Каэл знает, что ты вернулся? — спросил Беренгар.
— Нет, господин. Я пошёл прямо к вам. Он не знает.
Беренгар кивнул. «Значит, я узнал это раньше брата. Хорошо. Или плохо».
Беренгар закрыл глаза.
«Брат, — подумал он. — Что ты наделал».
Он должен был пойти к Каэлу. Сейчас. Сразу. Потребовать ответа. Но в голове билась другая мысль: Нова. Она пропала. Два дня. Может, уже три. Он чувствовал это — странную, липкую тревогу, которая росла с каждым часом. Если Каэл предал — он узнает завтра. Если Нова умрёт — он не простит себе никогда.
«Я должен пойти к нему сейчас, — подумал Беренгар. — Но если я пойду, мы поругаемся. Или хуже. Не время для братской войны. А Нова… она ждёт. Я чувствую. Я должен найти её. Каэл подождёт до утра».
— Отдыхай, — сказал он вслух. — Завтра доложишь совету. И никому ни слова до утра.
Рыцарь кивнул и вышел.
Беренгар остался на кухне один. Снял перчатку, посмотрел на культи правой руки — розовые, уродливые, с рубцами. Потом подошёл к сундуку, достал кожаный мешок.
Стальные когти блеснули в темноте. Они были холодными, тяжёлыми. Беренгар надел их на культи, затянул ремни — и рука снова обрела пальцы. Смертоносные пальцы. Он сжал их в кулак, чувствуя знакомую тяжесть. Это оружие, которое он носил с собой в самые опасные дни. Теперь оно снова понадобится.
«Нова, — подумал он. — Где же ты?»
— Я приду за тобой, — сказал он в пустоту. — А с братом… поговорим потом.
За окном шумели яблони. Где-то далеко, за горизонтом, бродил Ходжа в своей пустыне. А между ними — Нова, которая пропала. И Каэл, который что-то скрывал.
Беренгар выбрал Нову. И это был его выбор.
ГЛАВА 2: РАЗЛУКА
Иногда, чтобы спасти то, что любишь, нужно отпустить то, что держишь.
ЧАСТЬ 1: ДОПРОС
Подвал временной комендатуры пах сыростью и старой кровью. Масляная лампа чадила, отбрасывая на стены жёлтые, прыгающие тени. Каэл сидел на грубом деревянном табурете, положив руки на колени. Перед ним, привязанный к стулу, стоял Драгомир — тот самый рыцарь, который принёс весть от Ходжи.
Руки парня были связаны за спиной, на лице запеклась грязь, смешанная с кровью из разбитой губы. Он не понимал, зачем его притащили сюда. Командующий Каэл вызвал его лично, спросил про юг. Он ответил, как было. А потом началось.
— Расскажи ещё раз, — голос второго командующего был ровным, почти спокойным.
— Господин, я уже…
— Расскажи.
Драгомир сглотнул. В горле пересохло.
— Мы пришли в подземное поселение. Люди отказались выходить. Командир ударил старика. Потом появился Кот. Он сказал, что хочет говорить. Спрашивал, знает ли господин Беренгар о наших приказах…
— Про Беренгара я помню. — Каэл подался вперёд, его глаза в тусклом свете казались чёрными провалами. — Что он сказал про меня?
— Он… он спросил, знает ли господин Каэл. Я ответил, что знаете. Тогда он сказал, что вы… что вы стыдитесь отправлять нас. Что мы — ваши тайные псы.
Каэл молчал. Драгомир не выдержал, заговорил быстрее, захлёбываясь словами:
— Он сказал, что хочет говорить с вами или с вашим братом. На своих землях. Я ничего больше не знаю, господин! Клянусь!
— Он убил моих рыцарей, — медленно сказал Каэл. — Защищая тех, кто отказался подчиниться приказу.
— Господин, он защищал…
— Что?
— Тех людей. Он сказал, что они свободны.
Каэл встал. Подошёл к Драгомиру, замер в шаге. Потом, не глядя, взял со стола железный прут — орудие, которое приготовил заранее.
— Ты дрожал на построении, — сказал он тихо. — Ты терял строй. Ты не умеешь держать автомат как следует. Зачем Беренгар взял тебя в отряд?
— Я… я хотел служить…
— Ты хотел служить? — Каэл ударил прутом по предплечью Драгомира. Не сильно, не ломая — просто больно. Рыцарь вскрикнул. — Ты служишь, значит. Повтори. Что сказал Кот?
— Он хочет говорить! На своих землях! — выкрикнул Драгомир.
— Он хочет говорить, — повторил Каэл, и в голосе его прорезалось рычание — глухое, звериное, от которого у Драгомира волосы встали дыбом. — Он убивает моих людей. Он мешает мне считать население. Он прячет южан под землёй, чтобы мы не знали, сколько их. Он скрывает что-то.
— Господин, я не знаю…
— Ты не знаешь. — Каэл занёс прут для третьего удара, но замер, глядя в глаза Драгомира. Там был страх. Чистый, животный страх. На мгновение Каэл увидел в этом взгляде самого себя — немого, испуганного, запертого в клетке, из которой нет выхода. Прут дрогнул в его руке. Язык Волка шевелился во рту, подталкивая — бей сильнее, он предаст… но Каэл сжал зубы. Он не хотел быть похожим на тех, кого презирал.
— Убирайся, — сказал он. — Иди в лазарет. Завтра доложишь, что ты здоров.
Драгомир не заставил просить дважды. Когда его развязали, он выбежал, спотыкаясь.
Каэл остался один. Он смотрел на прут, на тень, которую отбрасывала лампа, и внутри него что-то трескалось.
«Ходжа мешает учёту. Я сам пойду. Если я возьму Беренгара, он начнёт задавать вопросы. А я не готов отвечать. Лучше я сам».
Он поднял прут, положил на стол. Потом посмотрел на дверь, за которой скрылся Драгомир. «Он побежит к Беренгару, — подумал Каэл. — Или нет. Неважно. Если я останусь — брат начнёт допрашивать меня. Если я уйду — он подумает, что я предал. Но лучше пусть думает, что я предал, чем узнает правду о том, что я сделал с южанами».
Он достал карту — ту самую, исчёрканную, с отметками южных тоннелей. Начал писать приказ о выступлении.
ЧАСТЬ 2: ПОИСКИ
Беренгар стоял на крыльце своего дома, сжимая левой рукой кружку с остывшим чаем. Правая, в перчатке, безжизненно висела вдоль тела. Он смотрел на дорогу, которая уходила за ворота Акрополя, и ждал.
Рыцари возвращались по одному. Пустые. Пустые руки, пустые лица.
— Ничего, господин, — докладывал шестой за сегодня. — Обследовали всю Лунную пустошь до обломков дирижабля. Следов нет.
— А западнее? — спросил Беренгар.
— Не доходили. Там… сами знаете.
Он знал. Западные земли — невидимая смерть. Те, кто ступал на берег, не возвращались. Но несколько поселенцев из дальних хуторов видели девочку. Пепельные волосы, худая, идёт к проливу.
Рыцарь поклонился и ушёл.
Беренгар зашёл в дом. Эленор сидела на кровати, перебирая его старый бронежилет. Она подняла голову, а тот впервые не сказал, а показал жестом: «Нова на западе. Я иду».
Она не стала спорить. Только достала свой нож — тот, который носила ещё со времён южного похода, — и положила рядом с бронежилетом. Жест: «Я с тобой».
«Нет», — показал он.
Она встала, подошла вплотную. Глаза её были холодными, спокойными. Она ткнула пальцем ему в грудь, потом в свою, потом в дверь. «Я с тобой. Не спорь».
Беренгар хотел возразить, но Эленор вдруг замерла, прижав ладонь к виску. Лёгкое головокружение — она моргнула, покачала головой, будто отгоняя наваждение.
— Ты в порядке? — спросил он.
Она кивнула. Жестом показала: «Устала. Плохо спала. Всё хорошо».
Он не стал спорить. Что-то в её лице — лёгкая бледность — заставило его нахмуриться. Беренгар отвернулся, проверяя автомат. Эленор стояла за его спиной. Её рука на мгновение задержалась на животе — короткое, почти незаметное движение. Она убрала руку и взяла нож.
— Идём, — сказал он. — Только будь рядом.
ЧАСТЬ 3: ХРАНИЛИЩЕ
Люк в подземный бункер был замаскирован под старый колодец на центральной площади. Беренгар спустился первым, Эленор — за ним. Факел, который он захватил, выхватывал из темноты бетонные стены, ржавые стеллажи, ящики с маркировкой на языке Древних.
Здесь хранили всё, что удалось вывезти с юга и из окрестных бункеров. Автоматы, пистолеты, гранаты. Бронежилеты — чёрные, кевларовые, с потёртыми поверхностями. Некоторые были разобраны для чистки, другие лежали готовыми.
Беренгар взял автомат и невольно поморщился — оружие показалось тяжелее, чем четыре года назад. Тогда он носил его не снимая, спал с ним, ел с ним. А теперь мышцы отвыкли. Даже ремни разгрузки пришлось затягивать туже — похудел, что ли? Он проверил затвор — щёлкнуло сухо, привычно. Но рука чуть дрожала. Не от страха — от забытого напряжения.
Потом он взял бронежилет. Чёрный, кевларовый. Четыре года он жил без этого веса. А теперь снова надевал. Эленор подошла, коснулась его руки. Жест: «Надо». Он кивнул. Застегнул.
Он надел разгрузочный жилет, затянул ремни. В карманы положил три магазина, две дымовые гранаты, одну осколочную. Пистолет — на пояс, сбоку. Эленор помогла застегнуть бронежилет — тот сел по фигуре, не сковывая движений.
Эленор тоже медлила. Она взяла пистолет, повертела в руках, вспоминая, как держать. Она стреляла редко — только жесты, только тихая жизнь. Палец неуверенно лёг на спусковую скобу. Беренгар мягко поправил её хват. Она кивнула, благодарная.
Потом он проверил кожаный мешок. Стальные когти блеснули в свете факела. Пёс взял их с собой.
Эленор выбрала себе облегчённый бронежилет, пистолет и два ножа — один длинный, с гардой, другой короткий, метательный. Она провернула нож в руке, проверяя баланс. Кивнула.
Они двинулись к выходу. Но у самого люка Беренгар замер.
— Ты слышишь? — спросил он.
Ему показалось, что в глубине бункера, там, где хранились самые ценные находки, кто-то шевелился. Но он списал это на эхо собственных шагов.
Они не знали, что через час в бункер спустятся другие.
ЧАСТЬ 4: ПЛАНЫ
Каэл ждал в своей комнате, пока часы не пробили полночь. Зоряна уже спала — он подмешал ей в вечерний чай отвар ромашки и валерианы, чтобы сон был крепче. Не хотел, чтобы она проснулась и начала спрашивать.
На столе лежала карта южных тоннелей. Он изучил её до дыр — каждый поворот, каждый выход на поверхность, каждую отмеченную станцию. Он знал место, о котором не знал даже Беренгар. Люк на границе Лунной пустоши, в сутках ходьбы от Акрополя. Заваленный камнями, заросший колючкой, он был невидим для случайного путника. Каэл нашёл его четыре года назад по старым картам Древних и никому не сказал. Теперь это был его личный путь на юг.
Вдруг в дверь постучали условным знаком.
— Входите.
На пороге стояли двое. Желан — молодой, с горячими глазами, сжимающий автомат так, будто боялся, что его отнимут. И Тихомир — старый псарь, морщинистый, с седой щетиной.
— Мы уходим на юг, — сказал Каэл, не поднимая головы. — Арестовать Ходжу.
— А господин Беренгар? — спросил Желан.
— Беренгар занят поисками Новы. Мы справимся сами. Ходжа хотел говорить — значит, он не нападёт на командующего. А если нападёт — нас трое. Этого достаточно.
Желан кивнул, Тихомир молчал.
— В хранилище есть бронежилеты, автоматы, патроны. Возьмите всё, что нужно. Через час встреча у северных ворот. Сначала выедем верхом, к люку на границе пустоши. Дальше — пешком, тоннелями.
Рыцари вышли. Каэл остался один. Он взял карту, свернул и сунул во внутренний карман. Потом подошёл к кровати, где спала Зоряна, и долго смотрел на неё. Её лицо было спокойным, во сне она улыбалась — может, снилось что-то хорошее.
Он не стал её будить. Написал записку: «Уехал по делам. Вернусь через седмицу. Не ищи. Каэл». Положил на подушку. Вышел…
Зоряна проснулась под утро. Ещё не рассвело, в окно сочился бледный, молочный свет. Рука нащупала холодную сторону кровати. Она села, увидела записку. Прочитала раз, другой. Потом сжала лист в кулаке и долго сидела так, глядя в стену. Слёз не было. Только пустота. И тихий, едва слышный шёпот: «Вернись».
ЧАСТЬ 5: РАССТАВАНИЕ
У северных ворот Акрополя было темно и пусто. Беренгар и Эленор уже стояли у коновязи.
— Ты уверен, что не хочешь взять отряд? — спросил его Милош, молодой рыцарь, которого Беренгар оставил за главного. — На западе опасно.
— Чем меньше людей, тем меньше шума. — Беренгар поправил автомат. — Если Каэл спросит — скажи, что я ушёл на запад, за Новой.
— А если господин тоже уйдёт?
— Он не уйдёт. — Беренгар усмехнулся. — Он же командующий.
Он не знал, что Каэл уже собирался.
Перед тем как тронуть поводья, Беренгар оглянулся. Огни Акрополя, колокольня, тёплые окна. Он подумал: «Четыре года я строил этот город. Теперь ухожу в неизвестность. Как в тот раз, на юг. Но тогда я знал, зачем. А сейчас?» Он перевёл взгляд на Эленор. Она ждала. Кивнул сам себе. Выехал.
Они вышли за ворота и растворились в темноте.
Милош остался один. Он ещё постоял, глядя вслед, потом повернулся к городу. И замер.
Спустя время, из переулка, в сторону северных ворот, вышли трое. Каэл впереди, за ним — двое рыцарей. Они были в бронежилетах, с автоматами, с тяжёлыми рюкзаками. Лошадей держали под уздцы.
— Командующий, — Милош кивнул. — Ваш брат только что…
— Я знаю, — сказал Каэл, даже не взглянув на него. — Ты остаёшься за главного. Держи порядок. И никому не говори, куда я пошёл.
— Но если кто-то спросит…
— Скажешь — на учения. В пустоши. Меня не будет седмицу.
Милош хотел возразить, но Каэл уже прошёл мимо, к лошадям. Желан и Тихомир последовали за ним.
Перед тем как выехать, Каэл остановился. Оглянулся на Акрополь. Ветер донёс запах цветущих яблонь — тех, что посадили четыре года назад. Он подумал: «Хорошо, что я успел увидеть, как они цветут. В прошлый раз, когда я уходил на юг, я не знал, вернусь ли. Теперь у меня есть голос. Посмотрим, что я с ним сделаю». Он перевёл взгляд на Лунную пустошь, тронул лошадь.