Адванта. Т1. Вход
- -
- 100%
- +
– Игрок Кара говорит о том, что житель этого мира не понял бы. Твоя задача не поддерживать развитие такого разговора, – продолжала бубнить цифровая ревнительница антуража.
– Ну, про полезность я бы поспорил. Кое-что он мне сегодня продемонстрировал, на что физически не способны скакуны или защитники, – ответил я Каре, подавив желание заткнуть Совесть. – А ещё всё, что ты перечислила, – это стандартно и банально, а я устал от этого.
Взгляд людогномки стал озадаченным и заинтересованным. А ещё она не визжала от восторга, как те гномки, и не растекалась в умилении, что косвенно указывало на то, что она не маленькая девочка, приходящая в восторг от всякой мелочи. Однако она достала из инвентаря конфетку, универсальное лакомство для всех петов, и с заинтересованной улыбкой протянула Дорфу. Тот посмотрел на меня, будто спрашивая, можно ли ему принять угощение, и, получив моё устное одобрение, взял у Кары конфетку. После поглощения он сделал маловероятный в реале кульбит в сантиметрах десяти от пола, подбежал к угостительнице и сделал вокруг неё несколько кругов, прижимаясь к ногам. После чего вернулся ко мне и, запрыгнув на кровать, снова свернулся в кольцо.
– Итак. Пока немного раскачаем тебя на ближних мобах. Несколько дней будем крутиться недалеко от таверны, так что доделывай свои дела на пасеке, потом уже уйдём так далеко, что назад возвращаться не сможем, – начала Кара составлять план, вернувшись к делу. – Первичный доспех и оружие я тебе завтра выдам, дальше будешь сам себе покупать. У меня всё равно завалялся неплохой, но белый комплект. Как раз для нуба.
Белыми в игре называли простые вещи, которые мог себе позволить каждый нуб. Они обладали параметрами, которые можно описать фразой «ладно хоть не голышом». Прочность у этих вещей была тоже небольшая, потому рассыпались они быстро, и их ремонт не имел смысла. Начинающий крафтер или непись мог такой сделать дендрофекальным методом из клочков шкур или кож и металлического лома. Следующими в градации шли синие вещи – хорошие. Это самый распространённый класс вещей в игре. Стоили подороже белых, но и по прочности были намного выше. Никакими особыми параметрами такие вещи не обладали, зато просто хорошо и долго делали своё дело. Для их крафта нужны были уже очищенные металлы: как правило, сталь, выделанная кожа, приличные куски древесины. После синих вещей были фиолетовые – эпичные. По сути, то же самое, что и синие, но имеющие особые параметры, увеличивающие урон, или защиту, или ещё какой из показателей. Для их крафта требовались те же материалы, что и для хороших, плюс дополнительные, редкие и дорогие. Стоимость таких вещей, соответственно, была такой, что редко когда хороший, прокачанный игрок был бы полностью одет в эпик. Игровая смерть грозила потерей сразу всего, что было надето, так как это всё оставалось на месте. Ремонт таких вещей стоил очень недёшево. Последним классом были легендарные вещи – рыжие, их намеренный крафт был невозможен. Система следила, чтобы количество этих вещей равнялось количеству игроков. По одному на человека. Неписи и игротехи не учитывались при расчёте, только игроки, однако владеть ими могли на общих основаниях. Потому легендарный предмет у мастера мог получиться, только если система разрешит, да и то, только с применением особых элементов, которые можно было достать только у боссов в данжах. То есть создаёт мастер эпичный предмет и добавляет особый ингредиент, очень дорогой. Позволила система – получился легендарный предмет, не позволила – эпичный. Да и то, если не сломается. Стоимость легендарок зашкаливала. Кланы устраивали войны за обладание ими, а в реале люди выкладывали годовые бюджеты маленьких фирм ради их покупки, если кто-то ещё соглашался такое продать. Эти предметы, кроме всего прочего, присущего эпичным предметам, обладали каким-нибудь одним, но уникальным параметром или сразу большим комплектом параметров. Легендарки, как правило, лежали в хранилищах, ожидая часа какой-нибудь из решающих битв. Не во всякий данж брали с собой легендарные предметы. Их экипировали, только если шли куда-то с надёжным товарищем, который подберёт упавший шмот и не присвоит себе легендарный предмет. Множество дружеских отношений были уничтожены из-за того, что товарищ соблазнялся стоимостью предмета и присваивал его после выпадения. Иной игрок, обретя такой предмет, сразу же его продавал в страхе, что за ним будет вестись охота, а о своих вчерашних приятелях он узнает то, чего знать не желает. Ремонтировать легендарки было невозможно, они сами восстанавливали со временем свою прочность, если не были уничтожены в бою полностью.
Неформальное обозначение этих градаций было введено и принято игроками, которые отталкивались от цвета названия предмета, не желая использовать родную, системную классификацию. Старая игровая традиция.
– Спасибо за щедрость! – съязвил я беззлобно.
– Если между городами ещё можем сами походить, то вот в саму пещеру лезть вдвоём – самоубийство, – продолжила Кара, улыбнувшись моему сарказму. – У нас два варианта. Или брать наёмников, что очень дорого, зато надёжно, или набирать компанию и прокачивать их вместе с тобой. Это дёшево, но надо каждого проверять. А если окажется гнилым, искать нового.
– Хороши оба варианта, – поддержал я. – Думаю, пока можно и людей в компанию набрать, а перед входом в пещеру донаймём нехватающие силы.
– Разумно, – кивнула собеседница. – Однако я не сильно люблю людей.
– Как и я, – вернул я ей с улыбкой. – Однако один очень усатый ярый мизантроп тоже общался с людьми, даже вполне учтиво. Но он делал это только из-за того, что в силу социальности нашего вида ему приходилось поддерживать минимальные отношения с некоторыми из людей.
– Один очень усатый ярый мизантроп? – спросила собеседница, что-то ища в своей памяти. – Ницше, что ли?!
– Он самый, – ответил я, с улыбкой от того, что моя собеседница, оказывается, весьма образована, коли знает о философе, которого в современном социуме уже и не вспоминают, давно объявив его выжившим из ума от одиночества и потому нёсшим всякую чушь.
– Мизантропия в наше время общественно порицаема, – с прищуром объявила беловолосая.
– Ты наёмник, тебе по профессии не надо людей любить, – ответил я, понимая, что меня сейчас проверяют на отношение к этому явлению.
– Ну, а как же ты? Тебя взяли на роль дружелюбного фермера, – продолжала логику Кара.
– Я бы и рад их любить, – искренне ответил я. – Вот только среди них мало тех, кого есть, за что. Поэтому, лучше я обращусь к наёмнику лишний раз. Наёмник честен, ОН прямо объявляет, что ему надо, и за это честно делает своё дело. Наёмник не лицемерит, ему просто незачем, а от лицемерия большинства людей меня уже подташнивает.
Кара не сумела скрыть уважение и заинтересованность во взгляде, хотя он был очень сдержан и короток. Я теперь почти уверен, что наше приключение пройдёт без выноса мозга на тему верности поведения в обществе. Хорошо-о-о-о!
– Сегодня поздно уже куда-то выдвигаться, ничего не успеем. Скоро начнёт темнеть, а ночные походы не каждый опытный осилит, – перевела тему Кара обратно к делу. – Завтра утром я жду тебя тут, а сегодня иди на ферму, думаю, тебе надо будет привести в порядок дела. Ты ещё будешь там появляться несколько дней, но не много. Если хочешь качаться не два года.
Мы ещё около часа обсуждали нюансы нашего похода. И исключительно с позиции моего интереса. В процессе Кара достала свой инструмент и наиграла несколько незнакомых, но очень понравившихся мне мелодий. Бутылка опустела, и я встал, намереваясь пойти домой, на ферму.
Люди в нижнем зале сопровождали меня сальными и завистливыми взглядами, кроме троих здоровенных персонажей – двух орков и человека, что отсыпали за выступление Кары больше всего монет. Даже старый Грахлов, улыбаясь, поцокал мне в след. О чём они там себе думали, в целом выглядело логично. Какой-то непись пришёл, послушал музыку, сразу увёл музыканточку наверх, в комнату, и вышел оттуда один через продолжительное время. Ну и пусть себе завидуют. Мне от того ни горячо, ни холодно. Да и вообще, кому какое дело, кто и чем занимается в уединении? Ещё в реале я возненавидел это внимание к «чужим окнам».
Домой я шёл в лёгком опьянении. Да, после принятия алкоголя в этой игре можно было получить данный эффект. Правда, он отличался от реального, так как система не допускала реального разрушения организма, да и нужных для этого веществ не поставлялось извне, а полностью действие алкоголя на организм не было изучено даже сейчас. Вот так вот – научились сознание копировать, а на старый, как цивилизация, вопрос ответить так и не смогли до конца. Вообще удобно, когда можно опьянеть, но без вреда для организма. Очень немалое количество людей в игру пошли ещё и из-за этого, а некоторые – только из-за этого.
– Что, понравилась она тебе? – смешливо спросил я своего хорька, бежавшего рядом.
– Гу-гук!!! – вернул мне он, что моя ИИ перевела как согласие.
– Мне тоже. Сильная, смелая, умная, циничная!! Все лучшие качества! Да ещё и симпатичная, но это кому как. Сильная и смелая, может быть, она только в игре, всё же тут нет тех рисков, что в реале, но вот разум игра не изменит, – рассуждал я вслух. – Такие, как она, или уже кем-то заняты, или наёмники. А наёмники не водят романтики со своими нанимателями.
Желание спать в игре также присутствовало, так как система не позволяла мозгу оператора перегружаться и всячески заставляла его отдыхать. Если человек шёл на различные ухищрения, чтобы не спать, коих обнаружилось в игре немало, капсула просто вводила такие препараты, что мозг вырубался, а персонаж падал, где и был. Так что, придя домой, я послушно лёг в свою цифровую кровать и закрыл глаза.
– Спеть песню? – ошарашила меня совесть вопросом.
У меня даже сонливость отошла. Нет, я любил засыпать под музыку в реале, но чтобы мне вот так напевал какой-то интеллектуальный индивид, пусть и ИИ… Это для меня как минимум непривычно, а всё незнакомое страшит человека. Нет, я согласен с тем, что ИИ следит за мной. По-хорошему, мне всё равно, если этот интеллект мне не мешается, но сон для меня – святое, и я никому не позволю и его контролировать.
– Не надо, так усну! И ты спи, – ответил я.
– Я не человек, мне незачем спать, но если тебе будет уютнее, могу посопеть.
– НЕ НАДО!!! – испуганно ответил я. – Рядом никого нет, но кто-то сопит! Так и до шизы дойти можно! А если она поселится в моей голове рядом с тобой, я с ума сойду с вами обеими!
Глава 4
Когда-то в реале каждый новый день обещал мне какое-то развитие, какое-то приключение, возможно, и разочарование, но только не скуку. Собственно, потеряв это в реале, я и подался в вирт за тем же самым. Сегодняшний день обещал продолжить эту добрую традицию. Но одно оставалось неизменно даже в этом мире. Каждый день, независимо от времени суток, я терпеть не мог просыпаться. Добро ещё, если я просыпался сам, без какого-то будильника да в объятиях какой-нибудь дамы. Тогда я минут через двадцать перестаю быть злобным негодяем. А вот если меня разбудили да ещё не дали мне кофе, прямо сразу, минимум час ко мне лучше не подходить – могу и покусать. Сегодня, благо, я проснулся сам, хоть и не в женских объятиях, но всё же. Да ещё и приятный голос ИИ ласково пожелал мне приятного пробуждения.
Я поднялся, раскачался, вышел на улицу в намерении отправиться в таверну, но был перехвачен Эболой, которая как раз бодрым скоком подошла к моему дому.
– Здорова, Лод! Есть задание для меня?! – улыбаясь во весь свой клыкастый гномоорочий рот, весело спросила она.
– Не вполне ты вовремя. Я уходить собирался, – ответил я, намереваясь отмазаться, но Совесть уже подвесила над ней список. – Ну, раз уж пришла…
– Сегодня можно к пчёлам, но дай награду хорошую, – нагло, но не требовательно сообщила Эбола, сделав своим ртом “Ы”, но беззвучно.
Выглядел этот мимический выверт очень впечатляюще, и Эбола явно наслаждалась произведённым эффектом.
– Времени, говоришь, много? – сказал я, проворачивая в голове некоторые просчёты. – А много – это сколько?
– Ну, сегодня целый день точно. Мне кое-кого дождаться надо. Сегодня её не будет, а качаться на местных мобах мне уже скучно. А что? – гномоорчиха, видимо, начала догадываться, что у меня на неё есть какие-то планы.
– Мне надо отлучиться до вечера, возможно, до позднего вечера. Могу тебе выдать целый ворох работы.
– А давай! – ответило диво чудное после некоторого раздумья.
Ну, собственно, я и выдал ей всё, что было в списке. Разумеется, я сделал это не слепо и бездумно, а предварительно посовещавшись с Совестью о том, сможет ли игрок выполнить все эти задания за день. Разумеется, ИИ меня покусала за то, что я выдал все задания одному игроку, обвинила в лентяйском подходе к своим обязанностям, суть которых была в развлечении максимального количества игроков, а потом простила с обещанием, что более она такого не потерпит и обязательно отправит информацию о моём поведении в систему на рассмотрение в следующий раз.
Вот, блин, засада-то, я наивно полагал, что сбежав из реала, я наконец избавлюсь от постоянных попыток манипулировать мной, а оказывается, я позволил засадить эти попытки прямо себе в мозг!!! Нет, я не наивный мальчик и хорошо понимал, что администрация игры так или иначе будет контролировать честность выполнения мной тех обязанностей, что я взял на себя по договору, но вот я как-то не подумал, что мне прямо в мозг подсадят контролёра. Разумеется, я был уведомлен о том, что мне будет оказывать помощь индивидуальный ИИ, но мне никто не сказал, что этот ИИ будет мне капать на мозг да ещё угрожать стукачеством! Нет, я не собирался делать что-то, лишь бы пойти поперёк договора, но за всю свою жизнь я был приучен, что правила не всегда отвечают объективной необходимости на данный момент, и иногда их приходится нарушать для выполнения итоговой цели, коей был мой качественный отыгрыш настоящего персонажа.
На моё счастье, игра не управлялась единым ИИ. Такой уровень контроля всего и вся требовал бы огромных вычислительных мощностей, задействованных единовременно, что, в свою очередь, потребовало бы колоссальных энергозатрат. Да и нет у человечества ещё такого компьютера, который потянул бы эдакий единый ИИ в один системник. Как-никак, хоть и виртуальный, но всё же целый мир был в этой игре. По сути, полномасштабное моделирование альтернативного мира на геоподобной планете. Потому мелкие ИИ тут автономно принимают решения, которые им протоколом разрешены, а в систему отправляют только отчёты о результатах. На основании отчётов система осуществляет контроль баланса во всей игре и корректирует протоколы для младших ИИ. Также младшие ИИ могут запросить у старших решения для вопроса, который не смогли решить сами из-за недостатка данных или коллизионных результатов своих вычислений. Поскольку это искусственный, но всё же интеллект, он также требует обучения. А раз я больше всего с ним взаимодействую, именно от меня зависит большая часть его развития. Буду его воспитывать в таком варианте, который позволит мне хотя бы в этом мире жить так, как хочу я, а не так, как указывает мне социальная или иная система. То, что я имел дело с ИИ, а не живым человеком несколько упрощало задачу, так как ИИ внемлет логике, а не эмоциям. Мне оставалось только сформулировать свои мысли так, чтобы ИИ не мог их логически оспорить. Исключались варианты непринятия моей позиции по причинам непривычности того или иного мышления. Да и не может быть привычности у «ребёнка». Вбитые в мою Совесть на уровень базовых инструкций протоколы, вот это была реальная проблема! Времени на решение этой проблемы у меня было не очень много, только пока Совесть мне прощает мои пока что мелкие непослушания.
Естественно, я не рассчитывал на сухое прощение, и мне приходилось в оправдание сообщать нечто логичное. В этот раз я отмазался тем, что хоть я и сбросил все задания на одного игрока, но сделал её игру очень насыщенной на один игровой день, а также не бросил ферму на запустение. Кроме того, игра позволяет игрокам самим генерировать задания, что не исключает, что этот приключенец будет за меня раздавать задания остальным. Таким образом, все главные задачи этой локации будут выполнены, а мой персонаж тем временем будет развлекать того игрока, который не ходит ко мне на ферму, что ещё и расширит область охвата действий этого пасечника. Договорившись с Совестью, я почти вприпрыжку отправился в таверну, где меня ждало начало игры куда более интересной, чем прозябание на ферме.
Дорога к таверне прошла обыденно и даже немного скучно. Кара уже ждала меня у себя в комнате, куда я поднялся, получив на то одобрение Грахлова. Хозяин ревностно следил за тем, чтобы покой его постояльцев в их комнатах никто не нарушал, и не позволял подниматься наверх тем, кто не являлся съёмщиком или гостем одного из таковых. О том, что я находился в статусе гостя, его оповестила сама Кара заранее. После недолгого приветствия она сразу перешла к делу и выдала мне комплект снаряжения, оказавшегося у неё в сундуке. Это был одноручный щербатый меч, доспех из толстой кожи, закрывающий ноги, руки и торс без защиты сочленений, и простой стальной шлем-пилотка. Нарукавники имели повышенную защиту и прочность за счёт усиления слоями кожи, что позволяло использовать их в качестве щита. Правда, как я вовремя выяснил, без фанатизма. Их прочность уступала прочности щита полноценного в десятки раз. На спину она мне повесила простой кожаный ранец, наполовину занятый мешками. Мне сразу вспомнился рассказ деда из его молодости о том, что люди хранили дома пакеты с пакетами. Себе же она взяла ростовой щит, одноручную секиру, а на её тело лёг доспех намного серьёзнее моего. Это были полноценные латы, сохраняющие хоть и нестандартные, но соблазнительные, на мой взгляд, женские формы. И при этом доспех не выглядел как бронелифчик, чем грешили очень многие, даже современные, игры. Он полноценно закрывал всё тело. Эдакий компромисс между желанием игроков пускать слюни на женское тело в броне и разумным объяснением механизмов защиты. В реале выпуклости на груди, конечно же, только навредили бы носительнице, но механика игры хоть и завязана на физике, однако делает некоторые поблажки в угоду похотливым подросткам. Условности ради даже поддоспешник тут надевать не приходилось, что ещё больше подчеркивало формы носителя. Наплечники, налокотники и наколенники также присутствовали, отмечая защиту суставов своим наличием. Голову увенчал шлем с Т-образным вырезом, оставляющий открытым лишь глаза, нос и рот носителя. Я сперва подумал, что и мне бы подобный доспех не помешал, но быстро опомнился, поняв, что пока мне и в моём непросто двигаться. После облачения Кара снабдила меня пробирками с жидкостью классически красного цвета, потребление которой восстанавливает здоровье. коие я поместил в специальные карманы на поясе доспеха. Пробирки имели небольшую прочность и были уничтожимы, но в специальных карманах быстрого доступа, благодаря механике игры, считались защищёнными доспехом и не повреждались, пока доспех цел.
Кара с некоторым удовлетворением осмотрела меня и подтолкнула к выходу уверенно, но бережно.
– Игрок Кара приглашает тебя вступить в группу под её командованием, – возник в моей голове голос моей надоеды. – Желаешь вступить?
– Да, – ответил я вслух и снова поймал недоумевающий взгляд спутницы, которая, как мне казалось, всё больше уверялась в моей навсюголовости.
До этого я постоянно видел полупрозрачные полоски своих параметров и параметров моего питомца. При этом прозрачность полосок изменялась в зависимости от того, куда я направлял глаза относительно своего черепа. Когда я их переводил вправо вверх, где в области обзора и находились эти показатели, их прозрачность уменьшалась, а когда я смотрел куда-то ещё, они были еле заметны. Теперь к моим полосам здоровья и усталости добавились такие же, но немного тоньше, над которыми был написан ник моей спутницы. Её ник был окрашен в золотистый цвет, что свидетельствовало о главенстве в группе. В реале очки дополненной реальности уже не были новинкой, и многие привыкли видеть мир с дополнительными параметрами поверх основной картинки. Но привыкание к новому интерфейсу почти всегда проходило с некоторыми проблемами, сопровождающимися головокружениями и сбоями в ориентации. Глаз человека и без того эволюционно не вполне развился, чтобы в полной мере воспринимать окружение, а тут ему ещё дополнительную информацию дают. В виртмирах это смогли исправить, отсылая информацию непосредственно в нужные участки мозга, минуя глаз. Потому тут привыкание к новому видению мира происходило буквально за несколько часов.
– Пойдём не по дороге, а по кромке леса, у дороги мобов мало, их каждый пробегающий сносит, – сказала Кара по-командирски и указала секирой на север от дороги, где метрах в двухста за поляной располагался лес. – Я держу, ты дамажишь.
Мы свернули с дороги и пошли к лесу, где нам повстречался первый же противник. Полугномка остановилась недалеко от маленького кабанчика, плавно подняла одну ногу и резко опустила её, от чего по земле пробежала дрожь. Кабанчик поднял на воительницу чёрные глаза, которые изменили цвет на красный, что свидетельствовало о переходе непися в режим агрессии, потом резко бросился на неё, оставляя. Вот такие мелочи, как физика частиц пыли, делают подобные миры настолько привлекательными, что некоторые люди начинают путать их с реальностью. У самой цели кабанчик жёстко встретил своим пятаком щит моей наставницы.
– Чего встал как уд, бей давай!!! – крикнула Кара, постоянно отмахиваясь щитом в ту сторону, с которой кабанчик пытался её обойти.
Я неуклюже бросился на противника, пытаясь ударить его мечом и не задеть активно вертящуюся беловолосую танкетку с умением крепко выражаться.
– Это меч, а не дубина, бей противника, а не постукивай! – покрикивала наёмница. – Да что ты его гладишь?!
Спустя минуты две или три я наконец нанёс последний удар, после которого тушка кабанчика распласталась по земле под сообщение Совести о повышении уровня силы и ловкости.
– Замучил наконец! – насмешливо вздохнула учительница. – Хотя я своего первого ненамного быстрее забила. Хоть и качалась одна. Забирай лут.
Подойдя к кабанчику, я встал и с полминуты тупил, не понимая, что делать. Я ожидал какого-то интерфейса, который мне подскажет, но его не было. На выручку пришла моя Совесть, рассказав, что мне надо протянуть к туше руку и коснуться её. Когда я это сделал, около туши появился список трофеев, что можно из него добыть. В случае с данной жертвой это был кусок мяса, клык и обрывок шкуры кабана. Для перемещения всего этого в инвентарь мне надо было указать на каждый пункт указательным пальцем, при этом максимально оттопырив в сторону большой и согнув остальные. Благодаря условностям игры, все предметы переместились ко мне в ранец и их не пришлось укладывать вручную. Для тех, кто любил максимальную реалистичность, укладка предметов в инвентарь руками тоже существовала, но я был не из них. Нет, мне нравилась реалистичность, но вот такая вот рутина только отнимала время, что в реале, что в игре, не давая наслаждаться прочими прелестями того или иного мира.
Туша убитого кабанчика по идее исчезнет, когда в радиусе пятидесяти метров не будет ни одного игрока, а до тех пор это полноценный предмет, который можно и во врага пульнуть, и в качестве щита использовать.
Следующего кабанчика я бил, уже вспоминая уроки фехтования в реале, когда занимался исторической реконструкцией. Моя наставница даже заулыбалась.
– Быстро учишься! – удовлетворённо сказала она, снова топнув по земле, вызывая на себя агрессию двух кабанчиков.
Я бросился наперерез одному из приближающихся противников, о чём быстро пожалел. Тот ещё не успел «зацепиться за танка» и переключил свою агрессию на меня. Его удар с разбега я, разумеется, пропустил… Хвала системе понижения ощущений. Думаю, в реале от такого удара я если бы и выжил, то болевыми ощущениями насытился бы по полной. Тут же я ощутил вполне узнаваемые болевые ощущения, но в терпимом варианте. Такой уровень боли способен отвлечь и отобрать драгоценные доли секунды, но никаких последствий для психики это не будет иметь. Отчетливо ощутимо, но не критично. Осознав свою ошибку, я отскочил и спрятался за свою защитницу, которая ударом сняла с меня противника, сконцентрировав его агрессию на себе и при этом ловко прикрываясь щитом. Потерев ушибленное кабанчиком бедро, я снова подался в бой, но уже аккуратнее и следя за агрессией противника.
Спустя ещё десяток кабанчиков я уже двигался бодрее, и мы продвинулись дальше вдоль кромки леса, из которой начали выбегать агрессивные грибы. Ростом они были примерно до колена, укладывались в несколько ударов, но очень быстро двигались, так что даже Кара пропустила нескольких к своим ногам, да и меня они за ноги погрызть успели. Да, это были кусачие грибы, которые назывались незатейливо: «волнушка». А какие они при этом звуки издавали!.. Это была смесь визга и стрёкота, ввергавшая меня поначалу в недоумение, которое закономерно окончилось тем, что двое из них вцепились мне в ноги своими мелкими клинообразными зубками. Я неплохо научился выхватывать зелья лечения из карманов, не забывая отбивать от своего танка противников, которые окружали её со всех сторон, делая щит менее эффективным. Наколенники у нас обоих немного просели в прочности, так как невысокие ростом мобы атаковали именно в них. Постепенно мы вошли в боевой раж, и я уже не замечал сообщений Совести о получении мной и Дорфом новых повышений. Постоянные оповещения о прокачке, звучащие в ушах, сильно отвлекали, но спорить с Совестью я во время боя я не стал. Потом втык сделаю. Да, мой питомец тоже участвовал в бою. Много урона он не наносил, но зато очень ловко отпрыгивал, когда очередной волнушка переагривался с меня на него и водил его кругами, пока танкетка не пустит новую волну агрессии, топнув ножкой.