Хроники Родомысла

ПЕРВЫЙ СЕРЬЁЗНЫЙ БОЕВОЙ ОПЫТ

Спокойная жизнь длилась недолго, от приграничных со степью застав пришла весть, что ордынский отряд какого-то хана, пересёк по льду граничную реку и движется в сторону Городца.

Князь быстро собрал дружину на совет:

- Наши дозоры передали, что хан Ахметбей с половиной тьмы идет к городу. Четыре с половиной тысячи конницы и даже больше, через два-три дня будут у стен города.

Я уже разослал гонцов по окрестностям, чтоб люди бежали, или к нам, в Городец, или спасались в дальние городки, в тот же Юрьевец. Родион, сколько мы можем собрать в дружину людей?

- Постоянных воев, триста, по городу собрать, тех, кто умеет биться более-менее, около тыщи, остальные мужики и отроки с окраин, кое-как, но оборонятся помогут.

- Да, слишком быстро Ахметка пожаловал, знать бы раньше, собрали бы пять тысяч воев, а теперь народ кто куда поратались (попрятались – др. славянское).

- С, окрестностей народ собирается, может ещё пару сотен наберём лапотников да боярских гридней.

- Так, готовимся к обороне, собираем камни, какие успеем, вяжем снопы со смолой, оружие надо раздать, расставить по стенам и дозор на быстрых хороших конях отправить.

- Уже делаем батюшка князь.

Даниле впервые, предстояло поучаствовать в обороне города в новом мире. Это его завело на нужный режим подготовки, он помогал Радогору готовить оборону, вникая в суть действий, наблюдал и делал выводы.

Спросил Радогора:

- Встретить с войском орду не получится думаешь?

- Нет уж, у нас сил маловато, да и неожиданно они пришли, мы не очень готовы, лучше в городе отсидимся, так меньше потеряем, только окрестности пограбят, пожгут села, а народ должен успеть спрятаться по городам да лесам.

Ордынцы появились, как их и ждали через три дня, обложили город со стороны берега, где стены стояли на менее крутых горках. Разожгли костры, готовились к осаде.

Видно, что все конные, большой обоз на арабских телегах двухколёсных арбах.

Горожане, распределенные по стенам, с большой тревогой ожидали нападения. Нормальное оружие только у половины обороняющихся. Луков сотни три, мало, народ кто с топором, кто с копьем, а кто с дубиной.

- Давно их не было, - говорил Радогор - лет десять не приходили, да вот принесла нелёгкая, людей побьют в полон уведут, это наверняка, в обозе у их вижу уже пару десятков наших, попались чёрт.

Следующим утром пришли переговорщики:

- Плати Князь Борис дань, не то город пожгём, людей побьём, а свое заберём всё равно.

- Передайте Ахметбею, что нынче плохой доход, неурожай, оскудели добром, сами с хлеба на квас перебиваемся.

- Ай на-на, князь видели твоих купцов в Казань и Сарай, хорошо торговали, богатый домой поплыл. Знаем, что богатым стал, давай пока не поздно.

- Передайте, нет ничего самим не хватает.

- Ну как знаешь, теперь берегись, если добром не отдаешь, всё потеряешь.

Часть ордынцев спешилась, часть на конях сзади гарцевали, подошли ближе к стенам, стали обстреливать из луков.

Не все, но многие. Около тысячи стрел одновременно полетели на защитников.

- Берегись стрелы! Щиты держи, за стены прячься,- кричали сотники и десятники.

Множество стрел разом ударили сверху.

Кто-то вскрикнул, значит не уберёгся. Первые потери. Данила стоял на городской башне, хорошо прикрытой от обстрела, но отметил, что многие стрелы влетали прямо в узкие бойницы.

«Метко стреляют»,- подумал он.

Конные лучники Ордынцев ещё только запустили второй залп, а их осаждающие уже бежали с лестницами к стенам.

По ним начали стрелять из луков защитники, вынужденные высовываться между зубьев стены, в этот момент вторая линия ордынских стрелков пыталась поразить стрелявших, и кто не успевал спрятаться мог получить стрелку и в лучшем случае раненый, или уже заснувший на век падал навзничь.

Радогор отправил Данилу с опытными помощниками оборонять правую сторону от ворот, а сам остался на левой стороне. Данила быстро привык к обстановке боя и ходил вдоль стены подбадривая защитников. Вадити чертыхался постреливая в сторону нападавших.

- Что там Вадити?

- Да вон с синим хвостом на шлеме, это сотник у них, пытаюсь попасть, да ловкий гад, уворачивается.

- Дай и мне пробовать, а то я свой новый лук переделал, хочу проверить как бьёт.

Данила посмотрел, как сотник двигается, как уворачивается, определил его примерную схему передвижения и сразу после выстрела Вадити тоже запустил стрелу.

Ордынец вновь увернулся от стрелы Вадити в обычную сторону, но тут же получил Данилов гостинец между глаз и замертво свалился.

- Похоже их и надо так ловить, вдвоём втроём,- усмехнулся довольный успешной попыткой Данила.

- Ловко ты его, а я три стрелки зря пустил. Давай их сотников, и кто еще из главарей подойдёт так попробуем завалить, - предложил Волгин.

И они начали охоту. В этот момент Бежавшие к стенам ордынцы, приставили лестницы и полезли на приступ. Их закидывали камнями, поливали кипятком, и горячей смолой, стреляли из луков, кто добрался до верха рубили тем, что есть. Здесь потери орды оказались немалые, и они отступили, бросая раненых, отошли дальше от стен.

Данила и Вадити с башни пробовали отстреливать командиров разного плана.

Два сотника в пешем строю, и один конный.

Когда отступающие ордынцы бежали к своим подальше от стен, им навстречу выскочил на коне, богато одетый в довольно качественную кольчугу-панцирь и блестящий на солнце шлем, ордынский воин и начал яростно стегать отступавших плетью.

- Вот и тысячник пожаловал, злой какой на своих, - определил Вадити.

- Он же стрелу не увидит сейчас, давай и этого подстрелим, - предложил повеселевший, слегка опьянённый битвой Данила.

- Далековато, не достанем, - засомневался Вадити.

- А, я всё же попробую.

Данила хотел рассчитать выстрел сам, но в итоге вызвал Нестора:

- Нестор подкорректируй, добавь импульс, вон того красавца прибить надо.

- Ох и далеко. Я могу конечно, но твои не подумают ли, что колдун? Ведь сам говорил нежелательно?

- Думаю в суматохе боя не догадаются ни о чём. Ну и повторять после не буду.

- Прикольная задачка, командир. Самому интересно. Он же не стабилен и точно его поймать, даже мне не просто. Короче я готов стреляй, линию выстрела построил, ты видишь наверняка.

Данила до отказа натянул лук, да так, что казалось он вот-вот может сломаться или тетива лопнет и выстрелил. Стрела слишком шустро, как пуля взвизгнула, умчавшись в небо и пронзила-таки горло ордынца.

- Ах ти вот это выстрел! Такого бека завалил Данила. Красавец! – смеялся довольный Вадити.

В этот день ордынцы штурм прекратили.

Князь собрал дружину, поблагодарил всех за дружную хорошую работу, особенно Данилу, за его необычайно меткий выстрел, но как оказалось около трех десятков защитников полегло и были тяжело раненые.

- Жалко своих терять, но тут уж ничего не поделаешь, такова наша судьба, - сокрушался князь,- завтра будет большой наступ, они захотят за неуспех сегодняшний и за своего тысячника отомстить. Давайте отдыхать по очереди и дадим отпор.

Разошлись по местам, но Данила успел сбегать проведать Елену, ведь она была беременна, мало ли. Её дома не оказалось, наверняка убежала лечить травами и отварами раненых. Нашел её, обнялись.

- Лена нельзя тебе бегать, ребенок ведь, беречь надо.

- Ничего, я потихоньку хожу помогаю по возможности, да и пойду сейчас до дому, а то тяжко стало.

Данила подхватил молча и на руках донёс её домой, она всю дорогу смотрела на него большими красивыми глазами и уже возле дома приобняв ласково сказала вдруг:

- Данилушка миленький, только выживи родимый, очень прошу. Мне без тебя жизни не будет. Совсем.

Данила понимал, что Нестор не даст умереть, наверняка, но растроганный словами жены сказал ласково и с уверенностью:

- Лена, всё будет хорошо. Будь спокойна, береги ребёночка пожалуйста, - и побежал к стенам.

Следующее утро действительно, ордынцы большой силой пошли на приступ засыпая защитников тучей стрел.

Добрались к стене и полезли наверх.

Стрелки не давали высунуться обороне, выбивали всех, кто появлялся.

Данила построил своих стрелков и в слепую под указания наблюдателя они тоже начали кучно отвечать из луков. Когда пристрелялись стали попадать в скопления орды и выбивать часть из нападавших. Ордынцы уже появились на верху стен и завязалась рукопашная резня. Кричали истошно, ругались грязно и нападавшие, и обороняющиеся, битва разгорелась не шуточная, не такая как в первый день. Видимо атакующие решили закончить осаду в этот день, во что бы то не стало и напирали яростно на стены большой массой, не считаясь с потерями. Дружинники распределились по стенам и встретили ордынцев наверху, дружно и успешно, отпор получился эффективным, и ордынцы гибли больше, чем защитники. И всё же, часть из них сумели перевалить через стену и стремились подобраться с тыла к городским воротам, чтобы открыть их и впустить основную массу нападавших. И вот уже завязалась рубка у самих ворот, опасность получилась немалая, ведь если откроют, городу точно несдобровать.

Данила увидев это, вместе с Добрушей и Вадити и десятком дружинников оставив свою часть стен, где наступление ордынцев не имело такого успеха, как на левой стене и отбивалось дружно, бросились к воротам. И вовремя, уже два ордынца пробовали открыть замок, Добруша оказавшийся впереди, прострелил их оставшимися стрелами и с топором бросился на остальных. Тут подоспели Данила, Вадити и десяток воев, которые с бешеным натиском зарубились с прорвавшимися. Данила прихватил у кого-то второй меч и как смертельный вихрь врезался в группу неприятеля. Они начали падать один за другим, не успевая оказывать ему сопротивление. Он порубил половину прорвавшейся группы один и с таким остервенением да скоростью, что другие ордынцы, увидев что-то такое необычно страшное в Даниле начали пятиться и тут же попали под убой остальных дружинников.

Перебив прорвавшихся к воротам, дружина побежала на левую стену, где ситуация была крайне критической.

- Вадити, давай ещё наших ребят с правой стены пару десятков, там справятся, нет такого напора, мы с Добрушей идём вперед.

Вадити убежал за подмогой. Данила прорвался на стену, где Радогор и его отряд с большим трудом сдерживал напор прибывающих ордынцев, они обозлённые сопротивлением Русичей лезли и лезли, не смотря на потери.

И вовремя Данила со своими подоспел, он отразил саблю ордынца, которая шла на голову Радогора, потерявшего где-то в бешеной бойне шлем.

- Данила, вовремя, щас мы их в капусту порубаем, - хрипел Радогор тяжело дыша. С приходом дружины Данилы ситуация изменилась, подоспел Вадити и наши мощным напором остановили наступ ордынцев и сбросили их остатки вниз.

Радогор крикнул:

- Берегитесь, сейчас стрелами закидают!

И действительно, когда стена освободилась от врагов конные стрелки начали интенсивно обстреливать защитников стрелами, успев кое кого зацепить.

Однако, приступ прекратился. Орда понесла большие потери, и оборона крепости тоже немало потеряла, но трупов нападавших, было значительно больше.

Защитники прямо на стенах отдыхали, многие изнемогали от тяжкого боевого труда, но опасаясь нового приступа, не уходили.

Ордынцы успокоились и ушли в свой лагерь.

Данила тоже чувствовал приличную усталость, но решил сбегать проведать Елену, чувствуя дискомфорт на подсознательном уровне. Проходя по дороге меж домов он увидел троих ордынцев, невесть как прорвавшихся в город. Данила не раздумывая вступил с ними в борьбу, увернулся от пары стрел, пролетевших рядом с головой, и довольно легко справился со всеми. И тут, вдруг, острый укол интуиции как ожог опалил сознание и погнал его домой.

Подбегая к дому услышал Нестора:

- Вижу в доме два негативных сгустка биоэнергии, надо торопиться Дан.

Данила влетел в горницу. Там ордынский нукер захватив за шею Елену сзади верещал:

- Урус бросай меч бабу зарежу! Данила потерял контроль над разумом, в состоянии боевого транса мгновенным движением будто пуля преодолев несколько метров крутанул голову степняка так и не понявшего, что произошло. Второй был в углу у икон и растерялся от увиденного, нереального быстрого передвижения хозяина дома. Данила в темпе сблизился и не применяя оружие, приёмом рука-копье пробил горло врага, тот схватился за горло, захрипел и вскоре выпучив глаза затих насовсем.

Нестор будто выдохнул:

- Теперь всё, больше нет их.

Данила подхватил плачущую Елену на руки и успокаивал как мог.

Затем посидели они вместе, прижавшись друг к другу, пока окончательно не успокоили друг друга.

- Тебе надо на стены, вдруг приступ.

- Не могу тебя бросить.

- Иди же, мы с Дорофеей закроемся, свет потушим затаимся, все будет НОРМ.

Необычное слово от Елены, прошедшая опасность, заставили Данилу улыбнуться.

- Это ты где слово взяла?

- Да ты пару раз молвил, я не спрашивала поняла, что это.

- Эх какая ты у меня умница, я тебя так люблю, - выговорился Волгин довольный исходом ситуации.

- И я тебя.

Пришла напуганная Дорофея:

- Слава те господи, все живы.

А Данила услышал в голове знакомый шелест:

"Слава мне вовеки веков."

Дан ответил телепатически:

- Наставник? Всё видишь?

- Конечно, я всё и всегда вижу-знаю, можно сказать и чувствую. Как у вас любовь расцвела, качественно. Это нам всем на пользу. Ты рано расслабился, убирай нукеров из дома и иди с предложением к князю.

Орда до утра не пойдет на стены, зализывают раны, думают идти на приступ или бросить, потери то серьёзные, вы там многих перебили они слегка деморализованы. Поэтому, моя тебе подсказка, передохните часа три четыре, пусть пьют медовуху для силы и ранним утром, только перед восходом солнца заходите одним отрядом в тыл, другим из ворот в клещи берёте и бьёте всех подряд, сегодня это может получиться. Иначе пойдут малые села и городки кромсать, а это не желательно мне. Всё."

Данила оставил оружие ордынцев дома, самих выбросил на улицу и пошёл к князю.

Старшая дружина и князь, уставшие сидели в княжеском тереме в большой зале. Данила объяснил всем своё предложение и убедил его использовать.

(Что-то подозрительно легко согласились, наставник надавил, наверняка)

Отдохнули пять часов, Данила с Добрушей и Вадити взяли три сотни молодцов и через потайной проход, где даже кони проходили, начали подбираться в тыл лагеря орды.

Надо сказать, те, такой наглости не ожидали, думали после штурма все отдыхают в бессилии и сами отдыхали.

Когда дружина Данилы неожиданно атаковала лагерь, ордынцы немного растерялись, но имея немалый опыт бесконечных сражений, вскоре опомнились и начали контратаковать. И в этот момент из ворот Городца молча выбежало не менее тысячи бойцов, с остервенением атаковавших новый ордынский тыл. Это вскоре породило панику в их отряде, и они прекратив сопротивление начали отступать, а затем и побежали. Русичи с радостным рёвом бросились догонять, добивать врага. Такое бывает, когда даже большой опыт и умение не могут противиться мощнейшему эмоциональному взрыву, в этой битве так и случилось, Русичи озверевшие от тягот войны и потерь близких да родных, как горная лавина, смели все порядки, что успел выстроить враг. Их просто невозможно было остановить.

В итоге ордынцы бросив обоз, кто как мог уходили подальше, разрозненными группами. Их догоняли били и били, и в плен не брали.

Когда наступил день, преследование прекратили. Собирали оружие, коней ордынских, освободили счастливых пленников, сотня дружины пошла проводить остатки врага, уходящего довольно быстро.

Такая большая победа, принесла в город большую радость и в то же время печаль, часть горожан погибли, немало раненых, которых ещё нужно было вылечить.

Потеряли вместе с ранеными многих, в большей степени неопытных юношей женщин и даже помогавших защитникам подростков, но ордынцев замучились считать, стаскивая их в овраг откуда потом думали вывезти закопать подальше от города как будет возможность.

Выходило, что у нападавших из почти пяти тысяч, ушли около тысячи и многих сильных богатуров они потеряли. Нашли даже труп самого Ахметбея, он не хотел бежать, считал себя неуязвимым. Здесь отличились Вадити и Добруша, они со своими десятками лучших воев и при поддержке Данилы перебили личную охрану бека в считаные минуты и это позволило окружить самого хана. Он живым сдаваться не захотел, бесстрашный пал от меча Вадити.

Жизнь продолжалась, оплакали погибших родных и близких, начали готовиться к новой весне. Земля звала своих тружеников.

В честь великого избавления и победы, князь Борис, устроил пир. Простые горожане, ремесленники, малые купцы, гуляли прямо на улице, а дружина, ближние бояре, именитые купцы в большом зале княжеского терема.

Во время пира, князь похвалил еще раз Данилу, вспомнил рассказ Вадити и Добруши о странной судьбе Волгина:

- Данила, это верно, что ты из боярского роду, и родителей потерял, да не помнишь кто они были?

- Да князь, я в странствиях повоевал много перенёс немало и было, что чуть не умер от трудов и бед, потерял память, помню мало от того что было.

- Чудно это всё, но да бывает и хуже, хорошо хоть жив остался, а можешь мне показать амулет который у тебя сохранился?

- Да конечно посмотри княже.

Данила снял амулет и дал его Борису.

Тот с интересом начал рассматривать и вдруг подскочил с кресла и даже протрезвел частично:

- Да это ж, это же герб умершего от черной болезни великого князя Симеона!!!

Это и правда тебе мать на шею его повесила?

- Вот это я помню, как повесила его, поцеловала в лоб, сказала, чтоб берёг и больше я её не видел.

- Подожди, а что за грамотка у тебя сохранилась?

- Есть такая, на пергаменте писана, но буквицы потерлись не прочесть.

Данила сходил домой принёс грамотку и показал князю.

- Да, прочесть не получается, однако в конце письма сохранилось, хоть и еле видно, печать опять же Симеона...

Тебя Данилой кличут, а у Симеона все дети умерли от болезни, как и он сам, всех похоронили, а пятилетний сын Данила пропал как сквозь землю провалился!

Так это значит ты, тот самый пропавший сын Симеона Гордого, Данила?!

Все гости на пиру затихли враз, мгновения тишины, и всеобщее удивление присутствующих, показалось Даниле невероятным.

-Тогда ты не боярского роду, а княжеского! И ты мой брат троюродный, кровный. Вот это весть от бога неожиданная. Дай я тебя обниму брат.

Они крепко обнялись трижды расцеловались, и Борис посадил уже Данилу рядом с собой как равного себе.

- Всем говорю, почитайте Данилу как меня самого, ибо он братом моим является!

Данила до этого момента, все думал, "как же наставник собирается меня видеть князем, ведь это надо доказывать, просто так князем не станешь, лишь по своей воле, а вон он как закрутил то знающий пределы, хитёр".

Данила с интересом играл роль, княжьего потерянного сына:

- Борис, расскажи мне, где мои родители и почему, я оказался не у них в доме, а на чужбине?

- Эх, Данила, нет твоих родителей в живых и братьев, и сестер нет, все умерли от чумы заморской в один год. Матушка твоя правда одна выжила, но от горя почти ума лишилась и ушла в монастырь, там скончалась лет десять назад.

Твой отец был Великим князем Московским и сильней его на русских землях никого не было. Однако, в одночасье всё рухнуло, удивительно, что ты живым оказался, видимо матушка тебя спасла, отправив куда-то подальше от беды, да что с тобой стало никто не знает. А все земли волости и города и городки забрал Иван Красный, средний сын Калиты, он и стал великим князем. Иван прокняжил, впрочем, тоже недолго, 9 лет и сам приставился, однако, оставил за себя княжить своего сына Дмитрия малолетнего, отпрыска. Мы, это я и мой брат Дмитрий Фома Нижегородский, Константиновичи, пободались с Дмитрием Московским за Владимирский стол, но его поддерживает архимандрит Алексий и войско у него поболее нашего, не справились. Ладно хоть до большой драки не дошло, а то бы ордынцев порадовали. В прошлом году брат Дмитрий выдал замуж за Дмитрия московского свою дочь Евдокию и замирились, но Москва силу набирает большую, боюсь скоро вообще не справимся. А теперь и ты появился и претендуешь на часть наследства Симеона, потому как княжеских и великих кровей.

Надо ехать в Нижний Новгород, что брат скажет, как тебе помочь, и срочно ехать, пока весна дороги не размыла. А сам ко мне в терем переезжай, чай не простолюдин, мой гость и как оказалось мой спаситель от орды.

- Это что получается, - ошарашено глядя на Данилу вымолвила Елена, когда у себя в доме он рассказал ей о произошедшем открытии,- Я теперь княгиня что ли?

- Получается так.

- Да как же это так то, я и не чаяла, а тут такое событие бог послал. А ты меня не бросишь, я ведь не княжеских кровей?

- Что ты говоришь Еленушка, никогда тебя не брошу, лучше тебя никого на свете нет! Кроме того, князья часто берут в жены боярынь, вот была ты боярыня, стала княгиня, но без княжества.

И оба засмеялись глядя друг на дружку.

ТЕПЕРЬ КНЯЗЬ