Да будет тень. Чародеи. Курс второй

Дощатые стены передавали шлепки волн о борт, потолок поскрипывал под чьими-то ногами, сверху иногда доносились команды.

Пифи́та свернулась калачиком на нетолстой подстилке, практически не дающей никакого комфорта, голову забивали только мысли об её дальнейшей судьбе.

Сверху что-то лязгнуло, потолок распахнулся.

На неё смотрели трое мужчин. Одного она признала сразу, тот, что беседовал с ней в порту. Второй, его она почти не запомнила, был представлен, как капитан, и кроме красного мундира в памяти ничего отложиться не успело, Пифи́та потеряла сознание. Третий, как выяснилось чуть позже, корабельный врач и кок по совместительству. Зельевар, но самоучка. Простые зелья варить не сложно, был бы рецепт и умение разбираться в травах. Ведь нет же школ для домохозяек. Как-то же женщины учатся готовить еду и содержать дом в чистоте и порядке.

В общем, был бы местный знахарь магом, сумел бы разглядеть в Пифи́те студентку магической школы.

Сообщать о том, что Пифи́та причастна к Най-Таалим, она не спешила. Подобный приём однозначно говорил в пользу того, что сей факт может только усугубить ситуацию. То, что её похитили с целью перепродать в бордель, или использовать для собственных корабельных утех, она не думала. Это не имеет никакого смысла. Мокрицы способны удовлетворить любые потребности в этом плане. Продать в бордель иного мира, проблема. Не удастся провести раба через телепорт, тем более раба-мага. Это сразу обнаружат магистры обслуживающие связь между мирами.

Оставалось банальное рабство, и было бы неплохо, если бы по специальности. Тогда у Пифи́ты может появиться шанс на бегство. А вот если узнают, что она ученица школы, то её, скорее всего, убьют. Будущего мага ведь будут искать, а как говорится – нету тела – нету дела. Попробуй, отыщи труп в море, особенно с ядром в нагрузку.

– Откуда у тебя такие зелья? – спросил корабельный лекарь, демонстрируя девичий рюкзачок.

– Учителка дала, когда снаряжала в поход. – соврала Пифи́та.

– Сама такое готовить умеешь?

Пифи́та отрицательно помотала головой и пояснила: – Только подготовительный отвар.

– Учительница маг? – спросил капитан.

– Ага, магичка.

– А ты? – встрял тот, с пирса.

Пифи́та вновь помотала головой, и даже прижала уши, изображая страх.

Ей на самом деле было страшно, но не настолько, чтобы впадать в истерику. Её не били и даже не связывали. Не угрожали, а следовательно, она нужна была живой и здоровой.

– Дяденьки, я в туалет хочу и кушать. – пожалилась Пифи́та.

Ей накинули петлю на шею, дабы избавить от соблазна сигануть за борт, помогли выйти на ватер-штаг, даже учтиво отвернулись.

Экипаж полностью мужской, а судно торговое. Каждый квадратный метр на счёте, так что, ссут матросы за борт, а для более обстоятельных процедур вылезают под бушприт, используя стоячий такелаж.

Пифи́ту накормили, скромно, без изысков, но вполне сытно, чтобы протянуть до утра: макароны, мясо, кукурузный хлеб, и кружка чистой воды.

Кормили дважды в день, и судя по этому счёту, в море она провела две декады, и естественно, понятия не имела, в каком направлении двигалось судно.

Корабль пришёл в порт днём, но Пифи́ту продержали на борту до самой ночи. Потом накинули на голову мешок, помогли спуститься по трапу, и усадили в повозку, в которой, судя по всему, ещё находился и груз. Пифи́та принялась прислушиваться к ночным звукам, чтобы хоть как-то понять, как далеко её увезут от порта. Копыта и колёса сначала отчётливо стучали о камни мостовой. Повозка виляла то налево, то направо, редкие крики чаек становились всё тише. Её явно увозили от берега. Вскоре послышался характерный звук грунтовки, повозка покатилась плавно, скрипя осью, а лошадь недовольно фыркала, втягивая груз в подъём. Спустя какое-то время и многочисленные петляния, в которых Пифи́та потеряла счёт левым и правым поворотам, время от времени вновь стали раздаваться звуки удара подковы о камень. Колёса телеги начали попадать на неровности, от чего её немного подбрасывало. За всё время пути Пифи́та не услышала не единого слова.

Повозка остановилась.

Кто-то недовольно проворчал, что не будет разгружать её ночью. Велел распрячь лошадь, а потом взял анубиса за плечо.

Её толкнули вперёд, чуть придерживая, и направляя, чтобы та ни на что не налетела. Провели по ступеням вниз, в прохладное помещение, чуть пахнущее сыростью. Со скрипом отворили перед ней дверь, и втолкнули в комнату с гулким эхом. Шарканье её осторожной поступи тут же отразилось со всех сторон. Её усадили на что-то. Загремела цепь, ногу обхватил холодный металл. Трижды хрустнул ключ в запирающем механизме. Мешок, наконец-то, сняли.

Анубис, другой, не тот, что был в порту и на корабле, бросил рядом с Пифи́той её сумку.

– Это твоё место. – сообщил он. – Будешь себя хорошо вести, никто не обидит.

Провожатый вышел, дверь снова скрипнула, и с лязгом затворилась на тяжёлый металлический засов.

Настало время осмотреться.

В полумраке помещения, освещённого несколькими магическими фонарями, работающими сейчас в режиме ночника, она разглядела длинное помещение с арочным потолком, очень похожее на тоннель. Несколько деревянных кроватей, сдвинутых к одной из стен, и какую-то простую мебель в дальнем углу.

Сыростью пахло, но она не ощущалась. В помещении было достаточно свежо, и даже присутствовал небольшой сквознячок, что намекало на неплохую вентиляцию, а запах, скорее доносился из-за двери, под которой был приличный зазор до пола.

Из полумрака, как раз оттуда, где стояла какая-то мебель, пришла тёмная эльфа, почти неразличимая в темноте. Пифи́та прикинула длину собственной цепи и сразу сообразила, что девушка подобной не имеет.

– Привет. – шёпотом поздоровалась незнакомка. – Я Ома. А тебя как зовут?

– Ты без цепи? – в место приветствия спросила Пифи́та.

– Я уже больше года здесь, и ни разу не пробовала сбежать.

– Кредит доверия? Почему не пробовала? Нравится в рабстве?

– Мне страшно. – ответила Ома, присаживаясь напротив. – Здесь кормят. Не бьют. Мужчины не пристают, не домогаются. Поздно вечером позволяют гулять на поверхности. Если я побегу, что они потом со мной сделают?

– Поздно вечером? – переспросила Пифи́та. Подумала о том, что тёмное время неспроста. Кто-то очень не хочет, чтобы девушек видели, или, в свете дня можно увидеть что-то примечательное, что позволит определить место своего нахождения.

– Да, когда становится темно. – подтвердила невольница.

– Ты здесь ведь не одна? – Пифи́та оглядела соседние кровати, на которых явно кто-то спал под покрывалами.

– Со мной ещё четыре девочки. Мы зельевары.

– А кто у вас старший? Вы работаете с магом? – быстро догадалась о незаконности деятельности анубис.

– Нет. Старший мужчина. Самый обычный человек. Ничего магического мы не делаем. Думаю завтра, или через пару дней, ты сама всё увидишь. Ты же тоже зельевар?

Пифи́та взглянула на свои пальцы, на одном из которых должен был красоваться перстень с камнем, который она честно заслужила, принимая участие в борьбе с распространяющимся вирусом. Совсем недавно она сокрушалась по поводу своей рассеяности, переживала, что забыла его в ящике своей прикроватной тумбы, что у девочек гинекея больше выступает в роли туалетного столика. Теперь она даже радовалась этой случайности. Никто не узнает, что она ученица Най-Таалим. Она не объявится к началу учебного года, и её начнут искать.

Так что, нужно проявить кротость, смирение и терпение, и подождать. Ведь до начала учёбы осталось совсем немного.

– Ложись спать, – посоветовала девушка. – подъём будет ранним.

– Спасибо. Я Пифи́та.

Утро началось с громогласного: – Подъём, мерзавки! – и бойкой возни в углу помещения.

Пифи́та потёрла ногу, которую за остаток ночи изрядно натёрло металлическим кольцом.

– Привет. – поздоровалась девушка с соседней кровати. – Я Шми. Подкладывай под кандалы полотенце, – она продемонстрировала свою ногу. – а то, до крови сотрёшь.

– Пифи́та. – анубис пожала протянутую руку. – Спасибо.

Шми не спешила покидать постель. Длина её цепи была вряд ли больше цепи Пифи́ты, и не позволяла девушке добраться до умывальника. Столь же терпеливо сидела и девушка на следующем ложе. Две других уже умывались, буквально отставляя назад ножку с натянутой цепью. Ома, с которой Пифи́та имела возможность познакомится ещё ночью, беспрепятственно смогла покинуть подвал, но очень быстро вернулась, принеся с собой кастрюлю и плетёную корзину.

Охранник, чей громогласный ор поднял девушек, снял с каждой по очереди кандалы, последней освободив Пифи́ту.

– Шестеро не пятеро. – посетовала одна из ещё незнакомых девушек, оценивая случившуюся пробку у умывальника.

– Может, пораньше будут отпускать? – предположила другая незнакомка.

– Щаззз. – передразнила первая. – Работы дадут больше, и всего делов.

Обстановка в углу абсолютно спартанская. Бочка с водой, из которой воду в умывальник нужно заливать ковшиком. Сам же умывальник, ещё одна бочка, только очень маленького размера и привёрнута хомутами к стене. Снизу металлический шток, затыкающий отверстие-клапан в дне бочки. Поднимаешь шток – бежит водичка.

Рядом ведро, заменяющее туалет. В итоге, именно к нему и организовался основной затор, ибо даже десять мужчин могут одновременно, и даже две женщины только по очереди.

– Девчонки, осталось пятнадцать минут. – поторопила Ома.

В кастрюле была приготовлена простая похлёбка, явно вышедшая из-под мужской руки. С крупными кусками овощей и огромным куском мяса, который предстояло поделить самим. Поскольку ничего острее ложки в столовых приборах предусмотрено не было, мясо выложили на блюдо, и обжигая пальцы, разорвали руками. Получилось почти справедливо. В корзине хлеб – рисовые и кукурузные лепёшки.

Рабский состав интернациональный. Помимо Пифи́ты, за столом присутствовала тёмная эльфа Ома, человек Шми и ещё одна девушка этой расы Тьята, молодая гнома Дарка, и тролла Юфия. Все девчонки молоденькие, вряд ли старше двадцати лет.

Пифи́та пока воздержалась от вопросов, и лишь присматривалась к невольницам, подмечая, что те пытаются наесться как бы впрок. Что ж, этому примеру попробовала последовать и она, но так и не осилила свою пайку.

– Хотя бы мясо доешь. – посоветовала Шми. – в следующий раз кормить будут только вечером.

Жизнь невольников строга и размерена, и, не смотря на то, что девчонки не подвергались тяжёлому физическому труду и насилию, само по себе положение раба угнетало. Давило на психику, убивало последние надежды на побег и счастливый исход.

Днём, коридор в который выводили невольниц, отсекался от лестницы металлической решёткой, запертой на замо́к, ключи от которого находились у охранника снаружи. Противоположная сторона коридора, несколькими каскадами крутых ступеней уходила куда-то вниз каменной породы, где оканчивалась большим куполообразным помещением, и галереями множества естественных пещер, в которых, на бесчисленных деревянных колоннах произрастали колонии жёлто-коричневой плесени.

Каждое утро девушки проходили по одной из пещер к гроту с водной чашей, и множеством струй воды, спадающей прямо с уступов свода пещеры. Эти струйки использовались и как душ, и как источник питьевой воды. Её же девушки набирали с собой перед уходом, чтобы наполнить бочку в своей темнице.

Воду таскали деревянными вёдрами, а потом разбрызгивали и разливали в остальных пещерах, поддерживая таким образом в них необходимую влажность. Часть колоний, разросшейся и распушившейся плесени соскребалась, освобождая место молодым образованиям, собиралась в ёмкости, а после, в круглой комнате, из неё готовили зелье.

Таких рецептов Пифи́та не знала, да и что-то наталкивало на мысль, что и в школе подобного не преподают. По началу, она считала, что девушки варят зелье подчинения, способное сломить волю разумного существа, что-то вроде того, что готовят некроманты для своих подопечных. Но там был рецепт с совсем иными ингредиентами, зелье это было законным, так как почти не действовало на живых. Да и производства в таких масштабах не требовалось.

Очень скоро Пифи́та поняла, что для зелья подчинения не хватает многих компонентов, редких, и очень дорогих. Несмотря на то, что варить подобное противозаконно, любой уважающий себя зельевар знает его состав, ибо должен уметь сварить противоядие. Здесь же, состав подготовительных средств был непонятен. Кое о чём Пифи́та догадывалась, но старательно делала вид, что не разбирается в столь сложном процессе, и не задавала лишних вопросов.

Весь день в подземной лаборатории кипели котлы.

Вентиляция плохая, жарко, дышится трудно, одежда девчонок становилась мокрой буквально за полчаса, и они с нетерпением ждали, когда старший зельевар, что ими руководил, покинет помещение.

Этот мужчина приходил каждый день, приблизительно к обеду. Приносил с собой пару корзин с пучками сухих трав, из которых варились зелья для завтрашней смены. Проверял работу, раздавал указания, забирал, получившийся в результате множественных смешений, вывариваний, и сепарации, белый порошок, и оставлял девушек вновь одних.

Варианта не работать или испортить рецептуру не было. Девчонки Пифи́ту об этом предупредили в первый же день, наглядно продемонстрировав собственные спины. За испорченный продукт высекут всех, никто даже не станет искать конкретного виноватого. Так что, первые пару дней за Пифи́той пристально следили, и сам зельевар, и девчонки. Особенно последние, вовремя поправлявшие и подсказывающие. Никто не желал быть поротым за чужую оплошность.

Как не странно, больше всего девушки радовались шестому члену команды в бытовом плане. За те два-три часа, что зельевар проводил в подземелье, одежда на них становилась, хоть выжимай, и ужасно воняла потом. Теперь была возможность улучить момент, и выделить одного делегата, что успеет состернуть одежду в гроте, и развесит её в коридоре, где она до вечера высохнет на слабом сквозняке.

Вечером приходил надзиратель. Девушек провожали в их каземат, кормили, и выводили на улицу минут на тридцать. К этому времени уже было темно, да и ничего кроме высокого забора они бы всё равно не увидели.

Попадали они на внутренний двор большого дома, выходя из подземелья через сарай, что отлично маскировал вход в подвалы. И дом, и забор примыкали к отвесной скале, перекрывающей половину чёрного неба, так что, луна в небе и трава под ногами были единственными напоминаниями о существовании жизни на поверхности.

Иногда из дома доносились пьяные мужские голоса, смех и женский задорный визг.

Пифи́та считала дни своего пребывания в неволе. Выходило, что в школе уже встретили первокурсников, провели «Определение», и наверняка, обнаружили отсутствие ученицы. Её точно станут искать, вот только, как быстро смогут найти. Для начала, попробуют выяснить, в каком направлении она убыла. Обязательно свяжутся с Радо́ром, Вик наверняка выяснит в первую очередь, не убежала ли Пифи́та к нему. Попробуют связаться с домом, ведь огромное количество студентов на каникулах ездят домой. Впрочем, какой Радо́р? Вик же знает, что Пифи́та отплыла вместе с Сиреной и Яшмой. Ну, конечно же, все решат, что она отправилась с ними. А вот когда вернётся пиратская дочь, большой-большой вопрос. Этой сладкой парочке очень многое позволяют, так что, по времени отсутствия её могут и не ограничивать.

Оставалось только ждать, уповая на то, что Сирена первая подымит панику, не обнаружив подругу в школе, и директор обратится в гильдию магов, для привлечения следователей, о поисковом даре которых слагаются легенды.

Время шло, Пифи́та ждала, приспосабливалась, и мирилась со своим положением рабыни. Валилась с ног каждый вечер, уставшая физически, и от внутренних переживаний.