Серебряный век. Жизнь и любовь русских поэтов и писателей

© Ахматова А.А., наследники, 2021

© Гумилев Н.С., наследники, 2021

© Докашева Е.С., 2021

Предисловие

Перед Вами книга литературных портретов известных пар Серебряного века. Марина Цветаева и Сергей Эфрон, Александр Блок и Любовь Менделеева, Анна Ахматова и Николай Гумилев, Андрей Белый и Ася Тургенева, Максимилиан Волошин и Маргарита Сабашникова, Вячеслав Иванов и Лидия Зиновьева-Аннибал, Зинаида Гиппиус и Дмитрий Мережковский, Сергей Есенин и Айседора Дункан.

Они не только вписали свои имена в историю русской культуры, но и показали – как любовь раскрывает творчество и ведет к новым свершениям и открытиям. Трагизм жизни обусловлен конкретными обстоятельствами, но творчество и любовь позволяют выйти за пределы земного существования и воплотиться в вечности.

Каждая любовь неповторима. Мы вглядываемся в судьбы знакомых нам поэтов и художников, пытаясь разгадать магию творческого дара и его непосредственную связь с небесными координатами.

Герои этой книги – люди разные, но всех их объединяет служение Слову и культуре и понимание, что по-настоящему творцы ответственны только перед своим даром, который дан им свыше.

Так, по одной из версий, причина самоубийства Цветаевой в том, что она поняла: родник иссяк и стихам больше не течь. В этом есть некий символ и безусловная правда.

И еще – мы можем удивляться – насколько тесно тогда были переплетены знакомства, влюбленности, судьбы. Они перетекали свободно, без границ, и любовь порой как облако накрывала тех, кто был рядом. Андрей Белый и Любовь Менделеева, Маргарита Сабашникова и Вячеслав Иванов… Отношения напоминали античную трагедию, потому что все было серьезно, на грани жизни и смерти. Ведь в ту эпоху еще и стрелялись и были дуэли… Вспомним хотя бы Волошина и Гумилева.

В пору влюбленности в творчестве поэтов мы видим поразительный взлет, да и страдания обогащали лирику шедеврами. Эпоха Серебряного века была полна поисков новой религиозности и выхода за пределы косного существования. Этим объясняется ренессанс русской религиозной философии. А также популярность в России идей теософии и антропософии, которую разрабатывал Рудольф Штейнер… Две дамы Серебряного века – прекрасные Ася Тургенева и Маргарита Сабашникова – связали свою жизнь с учением Штейнера и внесли свой вклад в строительство Гётенаума.

Некоторые герои после двух революций – Февральской и Октябрьской – оказались разлученными – по ту сторону границы. Кто-то остался в России, кто-то связал свою жизнь с зарубежьем. Но память… память сохранялась. Часто велась переписка… Очерк Цветаевой «Живое о живом», посвященный Волошину, и воспоминания Маргариты Сабашниковой «Зеленая змея», да и великолепная трилогия Андрея Белого – зримое свидетельство ушедшей эпохи… Каждый из них хранил память о другом.

В книге цитируются письма, воспоминания, дневники, стихотворения героев этого сборника – лучшие свидетельства о их жизни и творчестве.

«Да, в Вечности – жена, не на бумаге»

Марина Цветаева и Сергей Эфрон

«Мы никогда не расстаемся. Наша встреча – чудо. Пишу Вам все это, чтобы Вы не думали о нем, как о чужом. Он – мой самый родной на всю жизнь. Я никогда бы не могла любить кого-нибудь другого, у меня слишком много тоски и протеста. Только при нем я могу жить так, как живу – совершенно свободная.

Никто – почти никто! – из моих друзей не понимает моего выбора. Выбора! Господи, точно я выбирала!» – так о своем муже С. Эфроне писала М.Цветаева В.В. Розанову.

В своем послании Марине (будучи разлучен с ней), написанном после нескольких лет неизвестности, когда родные не знали – жив он или умер, Сергей Эфрон удивительным образом вторит жене, умножая ее слова своей любовью и преклонением:

«Я живу верой в нашу встречу. Без Вас для меня не будет жизни, живите! Я ничего не буду от Вас требовать – мне ничего и не нужно, кроме того, чтобы Вы были живы. Остальное – я это твердо знаю – будет. Об этом и говорить не нужно, п<отому> ч<то> я знаю – всё, что чувствую я не можете не чувствовать Вы.

Наша встреча с Вами была величайшим чудом, и еще большим чудом будет наша встреча грядущая. Когда я о ней думаю – сердце замирает страшно – ведь большей радости и быть не может, чем та, что нас ждет. Но я суеверен – не буду говорить об этом. Все годы нашей разлуки – каждый день, каждый час – Вы были со мной, во мне. Но и это Вы, конечно, должны знать».

Так они отзывались друг о друге и на таких высоких струнах души основывался их союз, начавшийся в годы далекой юности в Коктебеле.

Размышляя о жизни Марины и Сергея, понимаешь, что сходство судеб предопределило их встречу. Мать Марины умерла от туберкулеза, когда ей было 13 лет, Сергей остался без матери в 16 (Елизавета Дурново повесилась из-за самоубийства любимого сына Константина). Они ощущали внутреннее сиротство и неприкаянность, что тоже притягивало их друг к другу.

Ранние стихи Марины проникнуты жаждой любви как чуда – чуда, где высокие отношения и рыцарские чувства.

В этом стихотворении, посвященном сестре Асе, очень явно желание Марины самой встретить рыцаря, «готового на все»…

Слово «рыцарь» еще долго будет в ее поэтическом арсенале, тревожа далекой мечтой.

В пору взросления Марине хочется любви, она предчувствует ее, ждет, испытывает потребность в другом человеке, в его сочувствии и участии, ласке и нежности. Но все же книжный мир еще сильнее, чем реальный, или по крайней мере его полноправный соперник. Марина как будто бы находится в странном заколдованном круге, из которого пока выйти – не может. Нужно, чтобы явился тот, кто расколдует…

Вот, что она пишет в письме к Петру Юркевичу, другу ее 15-ти лет (как назовет его в дарственной надписи на книге «Волшебный фонарь»). Брат гимназической подруги Сони Юркевич, он был на три года старше Марины.

М.И. Цветаева – П. Юркевичу

<Не ранее второй половины сентября 1908 г., Москва>

Знаете, Понтик, я никак не могу решить, Вас ли я любила или свое желание полюбить? «Жить скверно и холодно, согревает и светит любовь». Так говорят люди. Я хотела попробовать, способна ли я любить или нет. Но все встречные были такие противные, мелочные, дрянные, что, увидев Вас, мне показалось: «Да, такого можно любить!» И мало того – я почувствовала, что люблю Вас.

Все дни, когда от Вас не было писем, и эти последние, московские дни мне было отчаянно-грустно. А теперь я несколько дней совершенно о Вас не вспоминала. А герцога Рейхштадтского, к<оторо>го я люблю больше всех и всего на свете, я не только не забываю ни на минуту, но даже часто чувствую желание умереть, чтобы встретиться с ним. Его ранняя смерть, фатальный ореол, к<отор>ым окружена его судьба, наконец то, что он никогда не вернется, всё это заставляет меня преклоняться перед ним, любить его без меры так, как я не способна любить никого из живых. Да, это всё странно.

К Вам я чувствую нежность, желание к Вам приласкаться, погладить Вас по шерстке, глядеть в Ваше славное лицо. Это любовь? Я сама не знаю. Я бы теперь сказала – это жажда ласки, участия, жажда самой приласкать. Но сравниваю я свое чувство к Наполеону II с своей любовью к Вам и удивляюсь огромной их разнице.

М<ожет> б<ыть> так любить, как люблю я Наполеона II, нельзя живых. Не знаю.

Чувствую только, что умерла бы за встречу с ним с восторгом, а за встречу с Вами – нет. <…>

Так рождается представление, что возвышенные чувства – это мечта, далекая и неисполнимая. Марине не хочется ошибиться и принять дружеское участие за большое чувство. Уже тогда она не соглашается на компромисс. Ей нужно все или ничего.

А эти стихи обращены к Чародею, Эллису, Льву Кобылинскому – другу, в котором тоже страшно «ошибиться»…

Марина расшибается о людей, о саму себя, ее первые стихи наивны и полны очарования еще детского мира – с его волшебством, смехом и грустью. Но вскоре она вступает в область чудесного, чего так долго ждала. И первым предвестником новых чудес стал Максимилиан Волошин, который пришел в восторг от Марининых стихов «Вечернего альбома» и явился лично к автору выразить свое почтение. Так завязалась дружба, вобравшая в себя затем: революции, крах старого мира, отчаяние, разлуку, голод и неприкаянность, но также и Коктебель, щедрые знакомства и встречи, море, веселье, поэтические споры, влюбленности, вдохновение места, дарившее стихи…

Волошин приглашает Цветаеву в Коктебель, приглашение – принимается. Марина еще не знает, что ждет ее там!

М.И. Цветаева – М.А. Волошину

Гурзуф, 6-е апреля 1911 г.

Многоуважаемый Максимилиан Александрович,

Я смотрю на море, – издалека и вблизи, опускаю в него руки, но все оно не мое, я не его. Раствориться и слиться нельзя. Сделаться волной? Но буду ли я любить его тогда?

Оставаться человеком (или «получеловеком», все равно!) – вечно тосковать, вечно стоять на рубеже.

Должно, должно же существовать более тесное ineinander[1]. Но я его не знаю! <…>

«Сделаться волной»… «Я – бренная пена морская»… Есть ли более глубокий символизм – что та, чье имя «пена морская» встретит своего суженого на море, эта стихия подарит главную любовь ее жизни. Буквально накануне встречи с Сергеем Эфроном Марина исповедуется Волошину, еще не зная, что завтра книжный мир рухнет, уступив место другому, более яркому и живому, о котором она до сих пор не ведала…

М.И. Цветаева – М.А. Волошину

Гурзуф, 18-го апреля 1911 г.

<…> «Я мысленно всё пережила, всё взяла. Мое воображение всегда бежит вперед. Я раскрываю еще нераспустившиеся цветы, я грубо касаюсь самого нежного и делаю это невольно, не могу не делать! Значит я не могу быть счастливой? Искусственно «забываться» я не хочу. У меня отвращение к таким экспериментам. Естественно – не могу из-за слишком острого взгляда вперед или назад.

Остается ощущение полного одиночества, к<оторо>му нет лечения. Тело другого человека – стена, она мешает видеть его душу. О, к<а>к я ненавижу эту стену!

И рая я не хочу, где всё блаженно и воздушно, – я т<а>к люблю лица, жесты, быт! И жизни я не хочу, где всё так ясно, просто и грубо-грубо! Мои глаза и руки к<а>к бы невольно срывают покровы – такие блестящие! – со всего.

<…> Должно быть что-то иное, какая-то воплощенная мечта или жизнь, сделавшаяся мечтою. Но если это и существует, то не здесь, не на земле!..

И вот – роковая встреча в Коктебеле. Роковая – от слова – Рок, Судьба. 5 мая 1911 года Марина познакомилась с 17-летним Сергеем Эфроном. Она сказала себе, что выйдет замуж за того, кто угадает, какой её любимый камень. В первый же день знакомства Сергей Эфрон нашел на пляже сердоликовую бусину и подарил Марине. Это и был ее любимый камень.

Позже Марина Цветаева признается матери Волошина Елене Оттобальдовне: «Коктебель 1911 г. – счастливейший год моей жизни, никаким российским заревам не затмить этого сияния».

Марина начинает выдумывать себе романтического героя на свой лад. Общеизвестно ее мифотворчество, ее всматривание, вчувствование в других людей, стремление видеть в них что-то свое… «Бабушкин внучек» благодаря Марининому воображению превращается в цыгана…

Дальше – больше. Теперь Сергей Эфрон – авантюрист, контрабандист, готовый к самым рискованным приключениям.

С момента встречи Марина и Сергей уже не расстаются. Они становятся одним целым, семьей… Вместе они покидают Коктебель, с тем чтобы уже навсегда соединить свои жизни…

М.И. Цветаева – Е.Я. и В.Я. Эфрон

9/VII <19>11 г.

Вера и Лиля!

Сейчас мы в Мелитополе. Взяли кипятку и будем есть всё то, что вы нам приготовили. Привет.

Милая Лиля и милая Вера, здесь, т. е. в вагоне, пахнет а́мфорой, но мы не унываем. Всего лучшего.

МЦ

При этом даже письма начинают писать вместе. Первые три строки – написаны рукой Сергея Эфрона, две последние – Цветаевой.

М.И. Цветаева – Е.Я. и В.Я. Эфрон

Самара, 15 июля 1911 г.

Дорогая Лиленька,

Вот мы и в Самаре. Уезжая из Москвы, я забыла длинное письмо к Вам. Если Андрей перешлет, Вы его получите. Сережа здоров и ужасно хорош. Привет всем. Целую Вас и Веру.

МЦ

Милая Лилюк и Вера! Как у вас сейчас в Кокте<беле>. Я страшно счастлив. Целую.

М.И. Цветаева – М.А. Волошину

Самара, 15-го июля 1911 г.

Милый Макс,

Эта открытка напоминает мне тебя и Theophile Gautier. Желаю тебе чувствовать себя т<а>к же хорошо, к<а>к я.

МЦ

<Рукой С. Эфрона:>

Милый Макс! Мы с Мариной часто вспоминаем твой Коктебель.

Целую, Сережа.

Кланяйся от нас Елене Оттобальдовне. Мы ей скоро напишем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Здесь: слияние (нем.).