Петушки-Москва: ожившие фантазии

4

В вечер знакомства с красавицей Зойкой Сашка плясал, рот расстягивая до ушей. «Неужели?!» – фантазии уносили его на ложе страсти, где он с этой евреечкой занимался любовью. Предвкушал не испытанные им до селе удовольствия.

На следующий день в понедельник большая часть страны оставалась дрыхнуть дома в честь праздника. Саня с сестрой тоже никуда не поехали. А Зоя говорила, что в парикмахерской батрачить ей без выходных.

Парень встал часов в десять, долго делал зарядку. Пока бегал по залу, отжимался, мысли все не покидали тему вечерней встречи. «Что ей предложить? О чем говорить? Чем угостить? Сейчас немного сухо в кармане. И Наташу из дома не выпроводить, а надо ли? Хочет она сразу отдаться? А вдруг я ошибаюсь. И мама приходит примерно в это время. А девушка наверняка ждет жаркого секса. Блин! И ведь много с ней уже было сказано. А вдруг опять покажусь скучным и неинтересным. Где с ней гулять? По Петушкам что ль водить? По темнотище, среди черных домов. Холодно. Да, Петушки это не Охотный ряд. Ладно, подчинюсь интуиции, инстинкту…» – и посмотрел вниз.

«В общем, слушай, член, сам все делать будешь! Усек? Все команды понял, действуй! (он всегда разговаривал в ответственный момент со своим другом, потому что верил, что только когда думал головкой, мог охмурить красавицу)».

Саня кончил зарядку. Пошивырялся в каких-то ящиках. Он всегда так делал в свободное время, изображая создание порядка. Но ворошился, когда ему требовался ответ.

Пошли с семьей на рынок. Все это время его постоянно одолевали мысли и сомнения.

«Слушай, если ты собрался с ней сегодня заняться сексом, то где?» – допрашивал он самого себя. «Эх, она разочаруется, если тянуть с этим буду!»

Предательски ничего хорошего в голове не укладывалось. Это был один из сильнейших знаков интуиции, к которым он прислушивался. Посоветовался в тайне от матери с сестрой.

– Ну ты хотя б с ней пообнимайся, поцелуй, – порекомендовала Наташа. – Потом само собой придет – где и что.

Наступил вечер. Позвонить? Саня мялся у телефона. Или смс послать? Тогда ждать придется. Ходил взад вперед. Пожевал чего-то. Не выдержал.

– Алло, – раздался в ответ в трубке приятный голос. На заднем фоне слышалась атмосфера зала в парикмахерской.

– Это я, Саша, привет.

– Да, привет.

– Это… когда тебя встречать-то?

– Я в 18:10 буду.

– Ну все тогда, пока. (деньги с баланса утекали)

– Пока.

Саня воодушевился. Телефон-то ее, а не дяди Васи! Это уже хорошо!

Он опять стал разминаться. Любовался на свой торс в зеркало. Разглядывал атлета в отражении.

Время подошло.

– Все, я пошел, – он собрался. А на душе как-то неспокойно. – Бог в помощь.

«Да, вечер свидания в Петушках. Такого у меня еще не было,» – удивлялся он, спеша по центральной платформе.

Электричка пришла с опозданием и не на ту платформу.

«Надо звякнуть, где она? Вдруг пропущу,» – волновался.

– Я на остановке, – услышал ответ в трубку.

Пошел к автобусу. Девушка стояла спиной и рылась в сумочке.

– Зоя, привет!

Она обернулась и заулыбалась.

– Привет.

Он потянулся к ее пухлой щечке и чмокнул. Но не понял как она отреагировала.

– Я возьму тебя за ручку? – и взял, не дожидаясь ответа.

– Ну что будем делать? – вкрадчиво спросила она, а он подумал, что намекает.

И тут гениальная идея осенила его.

– Ты в туалет хочешь?

– Нет, а ты?

– Я тоже нет.

– А что ж спрашиваешь?

– Хее, просто, ты ж с дороги, бывает…

– Только давай не много ходить, а то я целый день на ногах.

– Ну тогда пошли ко мне. Посмотришь как я живу, – смело предложил Саша.

И он спокойно представил бардак в квартире: вялые овощи на кухне, груда грязной пасуды, пакеты с мусором, на полу крышки от консервов – мало ли что потереть да подкинуть, выкинуть всегда успеешь, через плечо, на перекрестке), штаны, свитера в буйной пляске, застывшие по углам, все диваны и кресла заняты невыброшенными журналами и шматьем неизвестного происхождения, столы почти до потолка завалены пустыми ручками, исписанными стержнями, колпачками, касетами, вырезками и выдерками из газет; всесезонную обувь в корридоре, отходящие обои, облетающий пенопласт с потолка, искусственный рваный мужик, подвешенный в дверном проеме, созданный из спецовки железнодорожника для бокса; в туалет и ванную вообще посторонним вход воспрещен (смывать стаканом, остатки туалетной газеты за трубой, что не подлежит прочтению, вырезки и выдерки, и приятный дурманящий аромат киснущего неделю в стирке белья…).

«Ну и ладно! Если мое, то поймет меня.»

Все это время они шли за руку. Как и ожидал Саня, разговор не клеился. Может клей просто был в раздумье, а не на языке?

Подходя к своему дому, он рассказывал о замысле своего романа, который все не мог написать, но долго собирался, своей выставке картин, которые еще не начинал рисовать, о своей сети кафе, к которым не придумал ни меню, ни название, ни сорт посетителей…

Внезапно сзади возникла фигура. Он узнал краем глаза свою однокласницу Аленку Шаде.

– Привет, Санек! Все хорошо? – хитро посмеивалась, пристально разглядывая Санино счастье с пухлой попкой и красивой мордашкой.

– Привет, – только и ответил он.

Зоя улыбалась, ничего не спрашивая.

«Супер. Зойка подумает, что я нормальный и у меня есть приятели. Что я весь такой в доску социальный. А Аленка всем расстреплет, что я вовсе не лох последний и даже красавицу себе отцапал.»

В подъезде Зоя вкрадчиво заглянула ему в глаза:

– А дома есть кто?

– Да, сестра, – брякнул, как само собой разумеющееся. И повел взор в сторону.

Дзынь-дзынь.

– Это я! – объявил Саня.

Его семья никому не открывала, поэтому они на весь подъезд у двери объявляли о своем прибытии. Наташа открыла. Очень удивилась гостье.

– Ой, я не так одета, – сестра стояла в проеденых молью шортах, в рваной обвисшей пожелтевшей майке, из-под которой выглядывал синий лифчик. Дома-то они вообще не стеснялись ходить в обносках, которыми, наверное, даже бомжи брезгуют. Саня вообще в семейниках разваливался с яйцами наружу.

Сашина подружка расширив зрачки глянула на хаос – «Ни фига себе!!!»

– Привет, давайте познакомимся, – это она Наташе. – Зоя.

– Наташа.

– Очень приятно.

Он снял с нее куртку и повесил на крючок. Ее кожаный рюкзачек кинул на захламленную тумбочку перед зеркалом. Прошли по коридору.

Он показал рукой в черную комнату, на матрас на полу.

– В этой конуре я сплю. Это мой мешок, – указал на зеленые штаны, набитые песком. Порванные.

– Это ты его от злости? – пошутила гостья.

– Не, я добрый. Это он сам не выдержал веса. Нитки были гнилые. Я ж его сам шил. Вот песок-то и нажал на него… – зашел он в объяснения далеко, но спохватился.

Затем проводил в зал, усадил на диван.

– Ты чаю будешь? – предложила Наташа. – Зверобой с финиками.

– Нет, спасибо. Зверобой не люблю, – ужаснулась девушка и краска залила ее лицо.

А Саня все ломал голову, чем бы угостить? На кухне только вялая редиска с ботвой да перловка. Принес пакет фиников и сунул ей.

– На, угощайся, – неловко сконфузился.

– Нет, спасибо. Я сегодня норму сладкого съела.

«Мне бы чего-нибудь посущественней,» – сосало в ее желудке.

А Саня обиделся:

– От моей еды отказывается, а вчера вон как мороженое поедала.

Посидели в зале. Неловкая ситуация. Сказать вроде нечего. Как предвидел. Зоя первая нашлась.

– А я вообще астрологией интересуюсь, гороскопом.

– Ба! У меня есть! – парень рванулся и принес с другой комнаты синюю книгу. Отец дал почитать.

Парочка, прильнув друг к другу, начала разглядывать овнов, близнецов…

– А давай в эротический, на совместимость, – Саша хитренько залистал страничкой. И к явному своему неудовольствию узнал, что ее знак рыб розы обожает и ее ими надо засыпать. Романтичная больно. А денежки-то чьи на цветочки? Понимать надо.

Он постарался отшутиться.

– Тебя засыпать ими, Зой?

– Да! Я очень люблю розы.

Сашок чуть не поперхнулся.

– А у меня денег нет… – шепнул он, улыбаясь.

– Ничего… – шепнула, улыбаясь, она и добавила внутри: «…хорошего.»

Сестра сидела рядом у компьютера. Распечатала на принтере собственного производства тест и предложила Зое.

– Я дома отвечу, можно?

– Можно.

Тут Саня вскочил и побежал за фотиком.

– Ой, ты такая красивая, я тебя сфотографирую!

Она аж вся передернулась.

– Ой, нет, нет, не надо! – отмахивалась она руками.

Парень опять пригорюнился. Никак ей не угодишь! И почему она не хочет фотографироваться? Странно.

Дзинь-дзинь. Мама!

– Это я! – послышалось за дверью.

Саша открыл дверь. Вел себя по-истукански.

– Не поняла! – удивилась женщина, увидев чужую обувь.

– Ну гости пришли… – запустил палец в ноздрю.

Зоя сжалась на диване. Выдавливала приветливую улыбку. Поздоровались. Познакомились. Время потянулось. При матери парень уже не мог чувствовать себя кобелем-любовником. А раньше вроде получалось. Уменьшился чуть не втрое.

Женщина пристально изучала гостью, сощурив глаза и изготовив улыбку. Явно мешала сыну взасос зацеловать подружку. Дольше терпеть этого издевательства он не мог.

– Ну что, пойдем? – предложил Саша, стратегически просчитав, как он еще до последнего автобуса (уйма времени) освоит новые рубежи, которые при мамочке невозможны в освоении. Она встала. Саня помог ей одется.

«Ну и что ж, что похоже, что я ее выпроваживаю,» – фыркнул юноша.

Холод пахнул им в лицо. По дороге болтать не о чем. Парень уже не спросил ее руку. В кармане теплее.

Скучали. А ему хотелось только говорить о сексе и об отношениях… к нему.

Так и доплелись до автостанции. Зашли внутрь. Там стояли только две тетки. Как джентльмен усадил девушку на холодные сиденья около кассы. Чтобы убить время стали отвечать на сестрин тест. Вопрос – ответ. А у Саши приступ желания. Хоть бы обнять. Ведь так близко. Хоть бы кончиком носа дотронуться до ее ушка. Тяжело сдерживаться. А Зоя смеялась, отвечая на вопросы. И Саня понимал все больше, что его знакомая обладает вполне заурядным умишком, без изысков и оригинальности. Появилась билетерша.

– Так, молодежь, разбегаемся. Мы уже закрываемся.

Нехотя вышли на улицу. Как замерзшие голубки присели на поручни, отделяющие тротуар от дороги. И закурлыкали. Постепенно разговор оживлялся.

Детство. Обиды. Увлечения.

– А я вот сюда недалеко в художку ходила учиться. К Ворожейкиной Екатерине.

Саня подскочил.

– Уау! Какое совпадение! Я тоже у нее учился 4 года. А почему я тебя не видел?

– А может и видел. Мы же маленькие были.

– А не твой ли это брат там учился? Темненький такой, симпатичный.

– Да, я туда с братом ходила.

– Надо же какое совпадение.

– Да, у меня и папа рисует.

– А, здорово. А еще много родственников?

– Ну да, нормально. Есть в Израиле.

– Уау! Ты иврит знаешь? – он восторгнулся с белой завистью полиглота или таковым прикидывающимся.

– Ой, не! Ну его! Мне все говорят учи. А я не хочу, зачем он мне. Я хочу в большом салоне парикмахером работать.

Саша прикис, увидя знак. «Мне бы амбициозную. И возможности не берет. Воточный язык знать – это круто. Ограниченная немного.» И резко, чтоб не разочароваться, он переключился на физиологию. Он тяжело задышал животом.

– А знаешь, Зоя, чего я сейчас хочу? – приглушенно он захрипел. – Тебя поцеловать.

Потянулся было, а она со смехом отстранилась.

– Ишь, какой быстрый!

На голову свалился облом.

«Ну ладно, давай тогда про свои корабли, бороздящие просторы тихого большого театра.»

Придется опять слушать и выдавливать болтовню, как книжки советуют.

Подошел ее автобус.

– Ну что, до среды? – спросил он ее.

– До среды. Книжку прочитаю, верну.

Он нежно чмокнул ее в щеку. Но ничего не почувствовал. Холодная, словно не человек. Как первый раз при знакомстве чмокнул руку, но тот же лед.

«За весь вечер ни разу не назвала меня по имени! Еще роз хочет!» – обидное закралось в душу.

Два чувака лет двадцати негромко, но в расчете, чтоб слышно было, передразнили их.

Она села в автобус с его книжкой по астрологии в руках. Мотнула головой. Автобус тронулся.

По дороге домой Сане не давала покоя одна мысль – что то не так! Не понять.

Пришел в отчий дом. Мама отмалчивалась.

– Я мыться, – решила уйти, чтоб сын сестре высказался. А дочь ей потом скажет. А то Галина боялась сама спрашивать. Зарычит еще сынуля.

Подлетела сестра.

– Ну что, целовались?

– Да нет… – кисло. – Мама чего тут говорила?

– Твоя девушка ей очень понравилась. Говорит, какая красавица, и ножки маленькие, как копытца. Мама аж обомлела. Ой, Санек, как же вы смотрелись классно! Вы как половинки.

Саня усмехнулся.

– Половинки, хм.

На следующий день они ехали в Москву. Опять дискомфорт у него в душе.

– Наташ, ты психоаналитик, скажи что не так? То ли предчувствую что, то ли…

Они стояли в метро и садились в поезд.

– Тебе не нравится что она еврейка? Ты антисемит.

– Да ну! Я даже хотел себе жену с восточной примесью.

– Тебе не понравилась ее фигура?

– Да я и не видел.

– Да ты что, такая попа! Как не заметить?

– Целомудрился, старался не пялиться. Привычка на попы своих девушек не смотреть до поры до времени. Не знаю откуда это.

– Ну тебя же ангелом величали. А бедра у нее крутые, ей бы наряд восточный да танцевать.

Загорался.

– Да? Надо посмотреть. А что, красиво, да, там? Посмотрю!

– Давай дальше. А тебе нравиться, что она парикмахерша?

– Этих стереотипов у меня нет! – откровенно врал Саша, в первую очередь себе – где еще красавицу отхватишь? А тут сама в руки просится. – Может это для нее вообще искусство.

– А то, что она без образования?

– Зато у меня три штуки, на двоих хватит, – ему-то может и хватит, а жене нет. Нахмурился.

– Может потому, что целовать не дала, это?

– В принципе немного… да, – еще бы! Так вела себя, словно хочет его трахнуть под первым кустом, а тут отшила. Может быть, изменила мнение? Не угостил, бардак, скучно. С чего даст целоваться?

– А может быть потому что она тоже тянучка, как ты?

– Что значит тянучка?

– Ну тянет… Целоваться только после года знакомства. Спать только после свадьбы. А свадьбы только после десяти лет гулянья за ручку.

– Ну наверно… Хотя есть что-то такое, что я не могу объяснить, что-то из души идет. Почему я ее очень боялся в день знакомства? Да, вроде страшно подойти к красавице, но с другой стороны, был другой страх…

– Ну значит она оборотень, как во вчерашнем фильме.

И они заржали над абсурдностью, представляя, как такая милашка превращается в центре города и бегает за всеми и рычит, а люди врассыпную.

– Ладно, в среду посмотрим. Только ждать больно долго. Еще целый вторник.

– Ну ничего, у тебя лекция, теквондо. Забудешься и соскучиться не успеешь.

***

– Девушка, а что читаем?

Парень нагло оскалился в самодовольной улыбке и подсел рядом.

– А я уж думала, не подойдешь, – кокетливо Зоя посмотрела на поклонника.

Он снял спортивную шапку, показывая короткую стрижку бокс. Лицо его с широкими скулами выдавало в нем персону напористую, который уже научился обращаться с девушками.

Автобус мерно покачивался, проезжая по ровной дороге шоссе. Окраина города. Остановка.

– Ладно, давай, Серый! – приятель махнул рукой и вышел.

– Угу, покеда! – Сергей тоже попрощался с другом, подмигнув, что у него все тип-топ.

В салоне оставались только они двое и еще дремлющая впереди бабуся с сумками, от дочки с зятем ехала.

– Меня Сережа зовут, а тебя?

– Зоя.

– А это что за хмырь? Твой друг, да, на автобус провожал?

– Нет, так, знакомый, учились вместе.

– А где живешь сама?

– В Костино. Где деревня. А ты?

– А я петушинский, к другу еду, там в воинском городке живет.

– Понятно.

– А ты гороскопами интересуешься?

И начали листать овнов, близнецов… потом коснулись парикмахерских, родственников из Израэля, детства, обидах…

Удивительно, но оказалось, что они ходили в один и тот же кружок игры на гитаре лет 6 назад.

Автобус дернулся.

– Мне выходить, – Зоя кокетливо опустила глаза.

– Эта… Давай я с тобой, провожу?

– Ну тебе же дальше.

– Да я потом пешком или на попутке.

– Ладно.

Фары автобуса догорали во тьме дороги. Сергей ухватился за ее руку. Холодная.

– У, как ты замерзла.

– Да, весь день на ногах.

Он уже планировал как бы и где бы:

– А где тут у вас спокойно посидеть можно, поболтать? – он облизнул губу.

– А вон там есть старая ферма, тут рядом… Как тебе? – она стыдливо опустила глаза.

А его лупешки просто выкатились от такой неожиданной удачи. Все везде затюкало и задергало. «Она меня хочет!!!» Обнял ее за талию.

Ветер завыл ему в спину.

– Вот здесь, – она осторожно шагнула первая в пролом в стене. Он уже растегивал ширинку, поспешая за ней.

– А… какая ты красивая! – он притиснул ее к себе, одной рукой шаря у себя в штанах, а другой под ее курточкой. Холод не мешал.

– Ты не против, милая? Ты меня так возбуждаешь!

– Ты меня тоже…

– Так бы тебя всю и съел!

– Я бы тебя тоже… – она впилась в его губы.

– О! Ты класс! – стонал парень. – Может ты и там приятно мне сделаешь? – он отклонился к стене и притягивал ее за затылок.

Она присела на корточки, ухватя его за поясницу.

– Ну давай же! – закатил глаза и почувствовал горячий язык, горячее дыхание. – О, как приятно!

– Тебе сейчас еще приятней будет! – произнесла она хриплым грудным двойным голосом.

– Ну покажи!

– Смотри.

– А!! – он дико взвыл от прокушеной плоти, оттолкнул ее и укхватился за низ. – Кровь!!!

Полные от ужаса глаза различили силует. Обезумевшая от запаха крови ламия сверкала глазами и рычала. Парень застекленел и не мог пошелохнуться. Фурия рванулась и прыгнула к его горлу, сваливая на пол. Жертва заклокотала кровью. Тело задергалось…

Никто ничего не услышал. Только в газете местной напишут, что нашли растерзанного парня. Либо сатанисты, либо маньяк.

***

Зоя спешила по темной дороге мимо скосившихся старых сараев. Где-то вдали бултыхался фонарь. В желтом мутном свете она различила высокий силует. Проходя мимо него, услышала:

– Возьми, протри, у тебя кровь на губах.

Протянутая рука держала синий платок.

– Спасибо, а ты кто? – она смущенно смахнула отметину свершенного убийства.

– Друг, – глухой голос кутался в высокий воротник пальто.

– Я раньше тебя не видела, мы знакомы? – она переминалась с ноги на ногу.

– А что так этого выбрала? – темно–русые волосы мотались на ветру.

– То есть?

– Почему этого съела? В гости к другому же ходила.

Девушка отскочила в сторону:

– Откуда ты все знаешь?

– А сама не догадываешься? – он опустил ворот. Бледное, сине-зеленое лицо смотрело на нее при свете фонаря. – Я все знаю.

– Я…я…

– Мне нужны такие люди, как ты, ламия кровожадная. Знаю я хорошо ваше племя, красавицы, парней ищите и жрете, – он усмехнулся. – Хорошо. Рассказывай: почему не того?

– Он дома не один был… сестра… – все еще заикалась Зоя.

– А потом, в дороге?

– Они чай из зверобоя пили. Эта трава меня убивает. Не могу…

– То есть и потом, видно, тоже не осилишь? – задумался незнакомец.

– А… у него мать помешает… на ней печать силы…

– Ладно. Потом видно будет. Еще свидимся, – он отвернулся и пошагал в ночь.

– А платок? – кинула ему вслед.

– Оставь себе, – был ответ.

Клуб черного вихря взметнулся и поглотил Засраила.

Зоя пришла домой.

– Доченька, что так поздно? – раздалось из кухни.

– На работе задержали, потом подругу встретила.

– Ой, ты, наверное, голодная весь день. Иди, на кухне твои любимые фрикадельки.

– Да, мам, сейчас, только руки помою, – зачем показывать сытость. В желудке найдется место. Энергии теперь надолго хватит.

***

Среда. Дома ничем особым не занимались. Друзей не имели, гулять не ходили, да и негде. Саня с класса седьмого потерял все связи с внешним миром и сидел дома. Ни разу не был на дискотеке, что сильно ставило его позади других сверстников в свое время. Сейчас попривык. Потребность ушла.

Ребята часа в три пришли к отцу и сразу с порога заявили:

– Папань, сегодня сготовь на четверых.

– Чего это? – доедал суп с отрубями, умудрялся это жевать.

– Девушку приведу, – гордости не было предела.

Убеждать отца долго не нужно было. Он стал мягкий и щедрый, доел отруби, пожарил детям рыбы.

Тем временем Санька голову ломал, где цветов взять, подарить своей красавице. Ну Наташа поживей брата на ум:

– Там около палаток вдоль дороги бессмертник цвел. Сорви там штуки три получше.

– Это жухлых-то?!

– Нормальные там есть, я видела.

И вот парень в зимнюю пору пошел нарвал цветов на городской клумбе. Благо снега еще не легло сильно. Это еще что, есть жадные бедолаги, не желающие упасть в грязь лицом, и подружкам своим цветы на кладбище тырят. Санина маманя сама видела с кладбища подростки с букетами выходили, приговаривая:

– Ленке как раз свеженьких на день рождения.

Саня до такого не докатился.

Пока папаня колдовал на кухне, сын оделся и побежал встречать подругу. Ждал, пождал, мялся на платформе. Вдруг увидел – Зойка в далеке идет. По джинсам голубым узнал, шарфу пестрому и распущенным коричневым волосам. Пошел за ней на остановку. До этого днем они обменялись сообщениями о встрече. Встал у автобуса. Ждет. Девушка целенаправленно шла сесть в автобус. Лицо счастья не выражало.

– Зоя! – окликнул Саша.

Она сразу преобразилась в улыбку. Притянулся и чмокнул ее в щечку.

– Извини, – сказала она,-сегодня не могу. Заболела. На работе еле выстояла.

– Да? – сказал Саня и осекся. – Ну ладно, давай, – не поверил. Промолчал.

Он держал ее за плечи.

– Это тебе, – герой-любовник протянул три бессмертника. Девушка странно посмотрела, но взяла цветы.

– Ну все, пока.

– Пока.

С этими словами они разошлись.

«И как же так?! Наташа сказала: «Хватай ее на руки и тащи к папане,» – а он уже представлял, как Зойка будет жеманиться, кокетничать, а он ее в охапку. Но так почему-то не вышло. В голосе ее он услышал признаки недомогания. Может играет? Нет. Хотя… Это что же получается? Ей со мной так скучно? Или так больно? Что рядом со мной она не сможет забыть о своей боли? Да если бы я болел, а она бы сказала: «Я тебя жду.» Я бы забыл обо всех болезнях и сразу бы примчался, выздоровев.»

По дороге к отцу он все думал и анализировал. Сомнения закрадывались в душу, не хотел верить, что его киданули. Но знал, что так и есть. Чутье.

«Однако, сам подумай, сколько вы провели на холоде, автобус ждали, не мудрено заболеть. Может ей и вправду плохо,» – рассуждал сам с собой.

Надежда защищалась, цепляясь за ниточки. Но сколько ни уговаривал, ни убеждал в голове поселилось неприятное чувство. Не верилось, что все так плохо и ему снова не повезло.

«Черт возьми эту неприятность! Опять ждать первого секса незнамо сколько!» – выругался парень и через минуту снова оправдывал Зойкин поступок. А вчера на лекции хвалился, что нашел себе красотку, домой таскал, чуть приврал на этот счет, как это обычно парни делают. Теперь спросят как дальше, сказать что? Врать снова.

Вошел в квартиру, снял обувь. Сестра сидела на кресле в зале. Взглянула на вошедшего в одиночестве брата и лицо ее упало.

– А что ты один?

– Да так, болеет. Так сказала, по крайней мере.

Папашка с кухни радостно:

– Ну как там на любовном фронте? Нет ее? Ну правильно, им всем деньги нужны. Вот пойдешь работать, там и девки будут. А сейчас что ты хочешь? Она, наверно, пришла к вам – ба! – бардак какой! Чего с ними связываться. Нищета. Говорил я вам выкидывайте весь хлам, оставьте только то чем пользуетесь. Вот теперь и сидите тут, лапу сосите.

Саня вошел на кухню и еще раз отхлебнул отстывшего зверобойного чаю, как сделал это перед отходом. Ведь психологи советуют, как волнуешься, пей больше. Воды. Или чаю зверобойного.

На кухне полно еды наготовлено. Оглядел – руками развел: расплатой за наивность теперь придется все это поедать одному.

– Санюх, ну теперь за двоих ешь, – повторил его мысли папаня и похлопал по плечу.

Парень ничего толком не говорил. Расстроился. Сел за стол. Чашка грибочков, картошка печеная с маслом, целая тарелка с горкой, две порции жареной рыбы, два салата с сыром. Прекрасно знал что съест. Съест как всегда, заедая свое горе и тоску. Они с сестрой часто так проделывали. Помогало, конечно, на время, но на пузе тяжко становилось.