Мужчина, женщина и их родители: как наш детский опыт влияет на взрослые отношения

На самом деле результатом неразрешенных эдиповых конфликтов является инфантилизм во всех его проявлениях, а не только внешняя подчиненность матери.

Фактической подчиненности может и не быть – взрослый мужчина может вообще не общаться со своей матерью или поддерживать с ней поверхностные и формальные отношения. Однако в отношениях с женщинами его материнский перенос и поведение будут характеризоваться чертами агрессивного инфантилизма, который может серьезно отравлять жизнь и делать эти отношения невозможными. Он не сталкивается с необходимостью познавать и регулировать свою агрессию, перед ним не встают задачи развития адекватной коммуникации, и он не совершенствует свои навыки любви. Отсутствие идентификации с мужчиной быстро создает сложности в коммуникациях со сверстниками, которые двинулись дальше по пути развития. В их среде он начинает считаться не очень адекватным – излишне капризным, женственным, безосновательно требовательным, неспособным к улаживанию конфликтов и проявлению доброй силы (которая возможна лишь при освоении агрессии). Он продолжает жить как маленький мальчик, в то время как остальные постепенно становятся мужчинами.

Итак, у матерей есть множество индивидуальных и разнообразных причин, чтобы путать сына и взрослого мужчину, но все они создают общий сценарий для развития отношений. Мальчик влюбляется в свою мать и требует от нее ответного чувства и соответствующего поведения. Мама соглашается с этими требованиями и начинает давать мальчику больше того, что он заслуживает, и брать от него больше, чем он ей должен. Между ними формируется особая связь, в которой мальчик не переключает своего притяжения и возбуждения на девочек-ровесниц, а остается патологически фиксированным на материнской фигуре.

С одной стороны, мама дает ему то, чего не даст больше ни одна женщина: любовь и отношения, которые не прервутся ни при каких условиях. При всей ее требовательности в компенсации ролей она очень терпима ко всему, что этих ролей не касается. Она прощает ему инфантилизм и проявления серьезной дисгармонии развития, которые неизбежно возникают при таком варианте отношений. Например, сын такой матери может быть успешным социально и материально, но страдать отсутствием эмпатии и выраженным эгоизмом, или он ласков и привязчив, но слаб и труслив. Мать, согласная на партнерские отношения с сыном, не выбирает между ним и другими мужчинами, не сравнивает его и не знакомит с реальностью конкуренции окружающего мира.

С другой стороны, ценой за такую любовь матери назначают личную власть над сыновьями. Эта власть распространяется как на внутреннее, так и на внешнее поведение мальчика.

Она может выбирать для него настоящее и будущее, может жестко регулировать его социальные отношения. Под видом заботы такая мама может выбирать для своего сына все – начиная от одежды и образования и заканчивая способами распоряжаться деньгами и свободным временем. Она требует от него не только определенного поведения – живи с мамой, отдавай маме деньги, звони каждый день или несколько раз в день, – но и чувств: люби маму, думай о маме и ее интересах в первую очередь, сравнивай всех женщин с мамой так, чтобы сравнение было в ее пользу.

Спонтанность, самостоятельность и независимость такие мамы воспринимают как предательство. Чтобы регулировать жизнь сыновей по своему усмотрению, они широко используют самые разнообразные манипуляции – они вынуждены это делать, поскольку любая психика стремится к автономности, а заставить человека подчиняться на протяжении долгого времени или всей жизни довольно сложно. Чтобы это осуществить, нужна целая система, построенная обычно на лести и вине.

С помощью лести мать подчеркивает выгоды, которые получает ее сын внутри таких отношений, а с помощью вины предотвращает его неугодное поведение.

Просьбы, от выполнения которых нельзя уклониться, имитация тяжелых или смертельных заболеваний либо создание иллюзии собственной слабости и потребности в защитнике, которым может быть только ее сын, эксплуатация травматических моментов материнского прошлого, таких как нелюбовь родителей или зависимость и алкоголизм бывшего мужа, помогают создавать мощные образы невинной жертвы и прекрасного спасителя-сына или другие, которые позволят ей получить желаемое.

Эдипов комплекс также включает в себя своеобразные трудности с агрессией. Подробнее об агрессии и ее здоровом развитии мы поговорим в следующей главе, описывающей взаимоотношения мальчика и его отца, а здесь достаточно будет сказать следующее. У мальчика есть трудности с тем, чтобы найти баланс между любовью и агрессией, и стремление избежать чувств вины и стыда, необходимых для развития. Если мальчик не сталкивается с адекватной степенью ответственности за свою агрессивность и за те разрушения, которые может нанести, то его агрессия и сила, связанная с агрессией, остаются неприсвоенными. В паре «мать и сын» в таком случае мальчик проецирует свою агрессию на мать и именно ее склонен считать злобной, несправедливой, недостаточно хорошей или недостаточно старающейся ради прекрасного него. Это нормально для маленького мальчика, но совершенно неприемлемо для взрослого мужчины, который внутри таких отношений остается агрессивным и капризным, неспособным на признание ошибки или искренние извинения.

Для такого мужчины женщины будут одновременно теми, кто имеет над ним власть, и теми, кто склонен к эксплуатации и агрессивному подавлению. Он подозрительный и даже параноидальный, неспособный ни к извинениям, ни к прощению, женственный, конфликтный, требовательный в инфантильном смысле: «Ты должна сама догадаться, что меня не устраивает, и немедленно изменить это, а я не буду делать ничего, потому что это ты плохая, а я хороший».

Подобные мужчины встречаются женщинам нередко – с ними возникают тягостные и довольно безнадежные отношения, которые лишают женщин сил и вызывают в них чувство собственной неадекватности. Большое количество агрессивных и мстительных отыгрываний разрушают отношения с партнерами, которые в другом случае могли бы быть вполне подходящими, и оставляют такого мужчину в одиночестве и в парадоксально продолжающейся инфантильной уверенности в своей правоте.

Та агрессия, которую он мог бы признать в себе, остается лишенной авторства и проецируется именно в ту фигуру, с которой мальчик и строит отношения, то есть в мать. Такому мальчику, когда он не может получить желаемое, кажется, что он во всем идеален, а мама плохая. Эта история будет снова и снова возникать во взрослых отношениях: инфантильный мужчина не может извиниться или взять на себя ответственность за контролирование агрессии, поскольку попросту ее не осознает. Ему кажется, что его довели, что это мир виноват, что скандал начал не он, что его требования абсолютно справедливы.

Он предпочитает отношения с женщинами, а не с мужчинами. Его отличает склонность к вспышкам недовольства и гнева и к спонтанным довольно инфантильным проявлениям любви и нужды в стиле «обними меня» и «расскажи мне, за что ты меня любишь». Основой его отношений с женщиной является требование, чтобы она доказала свою настоящую любовь, поскольку он бесконечно и вполне справедливо в ней сомневается. Он регулярно оказывается в отношениях, в которых у женщины есть кто-то еще. Во-первых, потому что рядом с таким мужчиной для женщины вполне естественно продолжать поиск более надежного и отдающего партнера, а во-вторых, потому что он склонен бессознательно воспроизводить свою неблагополучную эдипову ситуацию с матерью и отцом через выбор подходящего для этого партнера или через создание такого партнера с помощью проективной идентификации.

Женственность такого мужчины, а также капризность и твердолобость в поведении отталкивают от него других мужчин, которым он кажется ненадежным человеком и, возможно, гомосексуалистом. Они думают про такого мужчину, что с ним надо возиться как с маленьким, и потому избегают его.

Его враждебность, несамостоятельность в области внутренних процессов и неготовность идентифицироваться с другими мужчинами и строить с ними коллегиальные отношения делают его неконкурентоспособным в мужском мире.

На такого мужчину мы посмотрим поближе в истории Саши и Маши, а сейчас в этой теме важно обозначить еще один нюанс. Бывает так, что мать по мере своего взросления сама начинает тяготиться общением с привязанным к себе сыном. Это тоже достаточно распространенная история: мы все склонны к реализации патологий больше в юности, чем в зрелости. С возрастом и жизненным опытом, при достаточном интеллекте и сохранении системы этики и эмпатии мама, построившая нездоровые отношения с сыном, рожденным в 20–25 лет, может более или менее успешно разрешить те внутренние конфликты, которые привели ее к созданию такой связи, и увидеть, насколько она разрушительна для них обоих.

К сожалению, чем позже мама захочет изменить сложившиеся между ней и сыном взаимодействия, тем сложнее будет это сделать. Точнее будет сказать так: мама может изменить отношения, но личность и психика ее сына застрянут на их ранних отношениях в плане агрессивности, капризности, неадекватности требований к женщинам и нереалистичных представлений о себе самом. Такому мальчику или мужчине, чтобы он был способен развиваться, может потребоваться дополнительная помощь, которую может оказать психотерапевт, при наличии у мужчины желания и мотива. Но, так или иначе, отказ матери от патологичной связи с сыном в любом возрасте лучше, чем ее бесконечное продолжение.

Сноски