- -
- 100%
- +
Тело гостя постепенно ослабло, и он повалился на пол.
– Как чувствуешь себя? – спросил Вова у него.
– Нормально, – ответил тот, – я должен идти, надо закончить дело.
– Так иди и сделай, – сказал монах.
Дверь закрылась, гость ушел. После оба узнали, что ребенка он успел спасти, а деньги, которые были получены, совсем малая часть от ранее запрошенного, были направлены на храм, который строился при больнице.
Вот так все и было. Люцифер ведет борьбу со всем миром и не хочет, чтобы слуг Господа становилось больше, он присылает своих слуг для совершения того, что хочется ему. Но он забыл одну вещь: человек творение Божье, а Создатель любит свои творения и ищет способы привести их к себе. Вовремя одумавшись, можно исправить много, на что человек душу открывает, то к нему и приходит, а если не открыть душу слугам Люцифера, а слугам Господа открыть, тогда князь тьмы будет повержен в очередной раз.
Гордыня, или не тягайся со мной…
Вова ушел от монаха уже ближе к ночи. На небе зажглись звезды, ярко блестела луна, было светло вокруг.
Придя домой, парень лег спать. Для него это был день, наполненный большим количеством событий. Он понимал все больше и больше, как велика сила Господа над всем, что есть на земле. Он уснул с этой мыслью.
Но ничто человеческое не чуждо никому, и грех может проникнуть даже в самое чистое сердце, страстям нельзя давать волю.
После очередного воскресного служения Вова был приглашен в монастырь к отцу Иннокентию.
– Батюшка, что за нужда до меня? – спросил его он.
– Ничего, просто побудь здесь, – ответил настоятель.
– Хорошо.
Монастырь был довольно большим. Там находилось три храма, трапезная, подсобные помещения. Братия в количестве 38 человек, включая настоятеля. Вова любил там бывать, молиться, сидеть в трапезной за одним столом с братьями и отцом-настоятелем.
Проведя весь день в монастыре, парень заметил, что один из братьев ведет себя как обычно и в то же время необычно. В течение всего дня он, выполняя послушания, делал это как не служение Господу, а как одолжение кому-то. И еще Вову поразила одна его фраза, сказанная в обед по отношению к одному из братьев.
– Отойди, я могу все сделать, не тягайся со мной, – сказал тот другому монаху, пытающемуся ему помочь перенести бочку на другое место.
К вечеру Вова подошел к этому монаху.
– Что происходит, брат? Почему ты так? Он хотел тебе помочь.
– Я силен сам. Я все могу, не нужны мне помощники, – ответил тот довольно зло.
– Брат, не сердись. Я от чистого сердца, – сказал монах, который пытался помочь перенести бочку.
– Что с ним? – спросил Вова у настоятеля.
– Гордость – один из грехов, одна из страстей. Грех никого не обходит мимо. Он один из лучших и упорных братьев. Но уже дня три он ведет себя не как обычно, – ответил отец Иннокентий.
– Господь может послать ситуацию, когда одному не справиться, – сказал Вова.
Еще немного погодя парень ушел из монастыря и направился домой. Он в определенном смысле переживал за монаха, думал о том, что можно сделать для его вразумления, но в голову ничего не приходило вообще.
На следующее утро он увидел в калитке дома отца Иннокентия, очень встревоженного.
– Что случилось, батюшка? – спросил он.
– Роман пропал куда-то.
Романом звали того брата, с которым творилось неладное.
– Как это произошло? – спросил парень.
– После вечерней молитвы он не пришел в трапезную, – ответил настоятель. – Где может быть, неизвестно.
– Ясно, может сходить к отшельнику, – предложил Вова.
– Давай.
Оба направились в лес к отшельнику. Шли довольно быстро и, оказавшись перед домом монаха, они увидели там Романа, стоящего перед домом.
– Простите, батюшка, – сказал Роман.
– Бог простит, сын мой, – ответил тот.
– Гордыня, мысли о том, что я всемогущ, начали преследовать меня, – сказал Роман. – Я сбежал вечером из монастыря, бродил по лесу, не мог найти выхода оттуда, но потом набрел на дом отшельника.
– И что дальше? – спросил Вова.
– Ничего дальше. Я никак не смог зайти к нему, как будто что-то не пускало. До сих пор не могу, – ответил тот.
Тут на пороге увидели вышедшего из дома монаха. Он довольно строго смотрел на Романа.
– Мы все кисточки в руках Божьих. То, что он нам дает, не просто так, все должно быть применимо. А ты, Роман, возгордился своей силой и занесся, – сказал монах.
– Я все понял. Простите, братья, – сказал Роман, – мое место там, в монастыре.
– Тогда пошли туда, брат мой, – сказал настоятель, и все трое двинулись в направлении монастыря, а монах зашел в дом.
– Буду просить Господа об отпущении грехов, и перед братом, которого обидел, извинюсь, – сказал тот и зашел в ворота монастыря.
– Я пойду, – сказал Вова, обращаясь к настоятелю.
Все решилось. Через день Роман пришел в церковь, где Вова был послушником, простоял всю службу, и его лицо было совсем другим, злобы уже не было, была одна любовь ко всему окружающему. Вова понял, что брат разобрался в том, что любой грех будет отпущен, если человек будет об этом молиться. Если рассказать и покаяться, то на душе будет легче и жить станет лучше, а гордыня давит тело и душу любого, даже самого безгрешного. Нельзя ей поддаваться.
Конец поискам
Настало утро. Монах проснулся и вышел на улицу. Дивный весенний свет озарял все вокруг. Наступила весна. Настроение резко улучшилось. Вова с отцом Иннокентием недавно были в гостях. Все по воле Божьей было хорошо.
Вова за это время возмужал, начал постепенно превращаться в молодого мужчину.
Мысли витали где-то далеко. Казалось, что все становится лучше и лучше. Так не заметно за делами наступил обед. Скромна трапеза отшельника.
Вдруг он подумал:
– Зачем мне искать какое-то дело, после которого мне будет дозволено предстать перед очами Господа. А ведь вся моя жизнь – это и есть дело, которое много лет назад я выбрал сам. Дело служения Господу. А все, что со мной происходило, и в последний год, год знакомства с Вовой, и вообще всю жизнь – это и есть мое дело. В общем я решил, что не буду больше искать никаких дел. Я на своем месте.
Монах остался доволен своими мыслями и вышел на крыльцо. Появлялись первые проталинки и первые ручьи. Вся природа оживала, наполнялась весенним солнцем. Еще не совсем теплым, но уже и не холодным.
Тут к нему пришла самая главная мысль:
– Мой крест – это то, что мне отмерено Господом, само определяло и определит все мои дела, и предыдущие, и те, которые будут в дальнейшем. Не нужно роптать, Бог знает, для чего все нам дается.
С этими мыслями он провел остатки дня и почувствовал невероятный прилив сил, как духовных, так и физических прибавилось.
Вечер прошел в молитве, и наступила ночь. В ожидании того, что будет, он уснул.
Подвиг ради Христа
Сны
Поле было очень большим, просто бескрайним, все вокруг невероятно красивым. Зеленый луг и деревья, окружающие его, как-будто в кольце. Посреди этого бескрайнего поля стоял дом.
Дом был самым обычным, ничем не примечательным. Все вокруг было окутано тишиной, так, что не слышно было ни звука. Уже все уснуло, был поздний вечер. Картина всего была просто невероятно красивой и ужасной.
– Как мне нравится здесь бывать, – подумал человек, идущий в отдалении и смотрящий на все это великолепие. – Но, увы, это только сон.
Он понимал, что это сон. Идущего человека звали Колей. Это был местный дурачок, живший в соседнем селе. Коля давно научился понимать, что сны, что просто видения, преследовали его с самого детства. Коля был блаженным. Блаженство его выражалось в том, что он целыми днями бродил по окрестным улицам, иногда впадал в транс, предсказывал незначительные события. Местные жители считали его просто дурачком, часть – сошедшим с ума, часть – просто напустившим на себя.
Однако особенность его была даже не в возможности предсказывать мелкие события, а в том, что он как наяву видел сны, один из которых был описан выше.
Сны эти делились на три группы сюжетов: леса, поля, дома; бегущие лошади, единороги, колыхающаяся высокая зеленая трава; люди с ангельскими крыльями. Последняя группа снов выходила ярче других. Коля хорошо видел, как человек стоит на горе, ему дают крылья, и он летит, видя там других людей.
Коля испытывал особое блаженство от этих видений.
– Вот такой он рай, – всегда наутро думал он. – Когда одеваешь крылья и летишь.
Как-то, уже давно Коля поделился с местным жителем своими впечатлениями.
– Ты просто сошел с ума. Надо делами заниматься, а не болтаться целыми днями по улицам и рассказывать сказки, – резко ответил тот. – Делом надо заниматься.
Коля и не ждал другого. Он давно уже привык к тому, что все насмехаются над ним, и ему стало все равно. Он жил в мире иллюзий, там было хорошо.
Подвиг юродства – сомнительный подвиг. Может просто человек напустил на себя, а может и нет. Юродивые под особым покровом Господа, обижать их – большой грех. Коля был таким. Не помня зла он, говорил:
– Бог прощать велел…
Сны были очень яркими, казалось, что все происходит так, как надо. Так казалось Коле. Он еще не знал, что Бог велит ему скинуть этот подвиг и на время стать другим, таким как все и не таким как все.
Ты меня любишь…
Наступило утро. Серый туман еще лежал по низинам, казалось, что был глубокий вечер осени. Поздняя осень всегда овеяна туманами и сыростью. Коля любил осень. Он не знал почему, но любил. Ему всегда хотелось, чтобы осень была бесконечной и направленной на все необычное.
Он встал, вышел на улицу. Да, это действительно был очень странный человек, действительно, очень странный. Может быть, он и не был юродивым в прямом понимании этого слова. Сумасшедший не понимает, что с ним, а этот понимал, понимал все.
Коля вышел, пошел по улице, решив направиться в конец села. Там он любил бывать, казалось, что все самое интересное начинается в конце улицы или какого-нибудь селения. Так казалось Коле.
– Ты меня любишь? – вдруг услышал он голос.
– А кто ты? – спросил Коля.
– Я хороший, – ответил голос.
– Не уверен, – вдруг сказал Коля.
Тут он посмотрел по сторонам и увидел небольшое облако, летевшее почти рядом с землей. Коля был почти уверен в том, что слышал, как это облако с ним разговаривало.
– Вот теперь – это конец, – подумал он. – Я действительно сошел с ума, начал разговаривать с туманом.
– Ты меня любишь?
– Ты кто? – спросил Коля.
– Я гномик, – ответило облако.
Тут к нему пришла мысль. Когда Коля был на службе в прошлое воскресенье, местный священник говорил о том, если сомневаетесь в ком-либо, то следует это перекрестить. Коля так и сделал. Вдруг на его глазах облако превратилось в сажу вперемешку с грязью и захрипело:
– Что, увидел меня. Ты меня любишь?
– Я буду Бога любить, – улыбаясь, сказал Коля. – Я не боюсь тебя.
Тут он развернулся и пошел обратно в село. Он слышал, как сзади то шипели змеи, то кричали люди. Коля знал, что за плечами никого нет, что скоро покажутся дома. Он также знал, что это шипит демон, явившийся его смутить. Вдали показалась местная церковь, стали появляться дома.
Так незаметно Коля пришел к себе домой. Зайдя, затопил печку. Подкинув дров, он долго смотрел на горящий в печи огонь и думал. Обычно он радовался новому дню, но сегодня он думал не о том.
«Как же ужасен Сатана и его слуги. Любовь Бога простирается на все существа, а этот что? Явился меня уговорить, а показать что-то стоящее не может, где же его власть? Да нет ее вовсе, вообще нет».
Придя к такому убеждению, Коля решил, что пора спать. На дворе было совсем темно и тихо. Ночь уже наступила, село уснуло.
Ради кого подвиг?
Человек не должен жить просто так, Жить по принципу день прошел, ну и хорошо, ну и ладно, что прошел. Тем самым мы уподобляемся даже не животным, а растениям, на которые падает свет, попадает влага, они просто живут и все.
Человек должен что-то делать: совершать поступки хорошие, плохие. Не хотелось бы плохих, но, увы, люди их делают. Жить ради кого-то или чего-то труднее всего. Доказать, что и ты на что-то годишься сложно, но вполне под силу тому, кто это захочет сделать.
Коля был из таких. Жить по принципу день прошел и хорошо, было не для него. И он решил:
– Быть не таким, как все, можно также делая то, что и все.
С этой фразы его жизнь изменилась. Вернее, он сам ее изменил. Стал заниматься делом, работать, ему даже это понравилось. Однако, одолевала мысль:
– Слишком все обыденно. Не смогу я так.
Коля решил, что он должен выбрать то, ради чего или кого он будет совершать подвиг.
Подвиг… Да, многим кажется, что это что-то такое из ряда вон выходящее. Что-то такое, чего не может совершить обычный человек. Нет. Любой человек может совершить подвиг, будь то семья, или работа, только надо хотеть его совершить. Коля это понимал, что надо хотеть его совершить. И он решился.
Однако одно на словах, а другое на деле. Он решил, что будет на деле.
Как-то ночью приснился очередной сон. В эту ночь все было по-другому. Не так, как обычно. Сначала снился рай, вся его прелесть, потом приснился Он. Он был ужасен, весь черный, смрадный, похожий на что-то неотвратимое. Коля сразу понял, что это враг.
– Привет, – вдруг сказал он очень мягким голосом. – Не бойся меня.
– Я не боюсь.
– Ты такой хороший, такой праведный. Но ведь люди тебя не понимают. Стань как мы, я тебе помогу, будет у тебя и слава, и богатство, и любовь, только стань как мы.
– А цена?
– Цены нет. Все бесплатно, только согласись и возьми, – ответил черный человек.
– А что ж вы не взяли? – спросил Коля.
– Чего не взяли? – спросил тот.
– Не взяли все это, раз бесплатно. То, что бесплатно предлагает враг, то стоит в конечном итоге слишком дорого, – сказал Коля.
– Недорого. В нашем мире нет страданий. Все будут кланяться тебе. Соглашайся.
– Мне Бог предлагает более стоящее, – ответил Коля, – Он не навязывает, значит, это более стояще. Это точно.
Тут Коля прямо во сне перекрестил демона, и тот исчез, а Коля проснулся.
– Ради любви к Господу буду совершать подвиг. Ради того, кто не хвалит себя, а любит меня по-настоящему.
Вот на этом он и остановился. На душе стало легче. Стало понятно, что и ради кого совершать. Не нужно думать, когда есть стержень. Не нужно искать того, что уже нашел. Не нужно. Не убегать от своей участи, как бы ни хотел. Каждому место там, где положено, другого места себе искусственно создавать не нужно.
Подвиг Христа ради
К юродивым относят совершающих Христа ради подвиг. Тот, кто стал таким, взял на себя тяжелое испытание. Почему? Да попробуйте быть не такими, и тогда весь мир посчитает тебя сумасшедшим. А ты понимаешь, что не такой, что это нужно делать, что это твоя судьба, твой крест.
Хочешь или не хочешь, но идешь и делаешь. В старину юродивые предсказывали, говорили, как жить надо людям. Сейчас они занимаются тем же самым. Попробуйте словами свернуть горы. Ничего не делать и что-то свернуть. Наверное, это и есть подвиг. Словами направить человека на дела. Казалось бы, что сделал, просто поговорил, просто сказал. Не важно, какой ты внешне, как бомж или как царь. Ты просто сказал, но сказал так, что тебя послушали и сделали по-твоему. Только здесь самое главное – не возгордиться, не посчитать себя выше всех.
Бог не велит хвалиться талантами. Он нам их дал и ладно, используйте, только во благо, не приносите зла, используя способности. Сложно, хочется применить их для своей пользы, выгоды. Не нужно, они не принесут счастья, если только с целью выгоды применять. А если просто, без выгоды, а? Может и будет потом выгода, но только потом. А Люцифер того и боится. Он боится самого простого, что может человек: «Встал с утра и пошел делать».
Юродивый или нет, да абсолютно все равно. Встал с утра и пошел совершать то, что тебе положено, и он отступит, поборется и отступит. Коля сделал свой выбор. Получилось делать то же, что и все, и быть не таким, как все. Сложно, но вполне реально.
Остров Геменер
В тоске
– Быть на корабле – мечта, – думал идя по улице еще совсем мальчишка. – Какая к черту мечта, – отвечал он же. – Я самый бедный, какого только можно себе представить.
Семья Мануэля жила на окраине города. Рыбная ловля давно уже не приносила ничего, кроме разочарования от очень скудных доходов. Мануэль был еще совсем ребенком, 13 лет от роду, и ходил подрабатывать в рыбную лавку.
– Не хочу, и не могу больше, – думал мальчик, бродя по городу. – Не могу больше здесь находиться.
Портовый город жил тем, что привозили с моря, рыба, мидии, моллюски, все шло на базар. Другого ничего не было, да и быть не могло в такой глуши.
Слышно было, как шумело море. Мануэль любил море. Еще с детства он ходил на скалистый берег смотреть, как волны ударяются о камни. Ему нравилось, это казалось неотвратимым и чем-то фатальным. Но сейчас было не до того.
Хозяин рыбной лавки дал совсем немного денег и отправил мальчика до следующего дня. Душа юного рыбака была похожа на что-то мягкое и пушистое.
Мануэль побрел к причалу. Было слышно, как гудели корабли, походившие к пирсу, и что-то кричали приехавшие рыбаки, выгружая рыбу.
– Не хочу, – думал Мануэль. – Не хочу быть просто помощником в рыбной лавке. Он так увлекся своими мыслями, что даже не заметил, как начал говорить сам с собой.
Незаметно Мануэль подошел к причалу, как раз к тому месту, куда уже с гулом моторов приближался рыбацкий корабль.
– Наверное, большой улов, – подумал он, – Идет грузно, еле-еле.
Чутье не обмануло. Прибывшие рыбаки стали вытаскивать большие тюки с рыбой.
Зрелище всего корабля, да и всего причала в целом было довольно унылым и фатальным. Казалось, что все дышало чем-то роковым, от чего не уйдешь и не спрячешься. Да и весь город был пропитан чем-то неотвратимым, нет не безысходным, все-таки мелкие уловы рыбы и моллюсков были всегда, а именно неотвратимым.
– Что я могу, – думал Мануэль. – Да ничего.
Да, хотелось на корабль, но не на рыбацкий, а на другой. Хотелось уплыть далеко-далеко и увидеть что-нибудь неведомое.
Мальчика еще с самого детства тянуло даже не к кораблям, а к самому морю. Вечерами, когда все затихало, он лежал в своей комнате и представлял острова, океан, где есть, обязательно есть что-то неведомое, еще не познанное. Было здорово мечтать, Мануэль упивался этим. Но одновременно он понимал, что его семья ему ничем не поможет. Возможности были ограничены. Но это мало что меняло. Природная интуиция, предчувствие или еще что-то, что было внутри, говорило, что придет день, и он окажется там, где не мог подумать.
– И когда придет этот день? – вдруг спросил себя мальчик, – Да никогда.
Он окончательно загрустил и направился в сторону дома, уже думая о завтрашней рыбе в лавке. Он любил лавку, нравилось туда ходить, но одновременно хотелось и куда-нибудь уплыть на корабле.
День шел к закату. Уже темнело. Придя домой, мальчик увидел свет в комнате, который показался ему необычным.
– Мануэль, опять был на пирсе? – спросил отец, когда тот вошел.
– Да.
– Посмотри, к нам переночевать зашел вот этот человек.
Тут Мануэль увидел мужчину с наколкой на левом предплечье. Там был изображен якорь. – «Наверное, очередной рыбак» – подумал он. В их краю было принято на ночь пускать рыбаков, а утром брать с них по одной медной монетке.
Новый гость говорил мало, поужинав, быстро отправился спать. Мануэль вдруг почувствовал тревогу. Ощущенье всего предрешенного исходило от нового постояльца.
Мальчик уснул с этим, решив, что завтра он все выяснит более подробно.
Совсем ночь опустилась. Ничего не стало видно, только фонарь у дома качался и скрипел. Мануэлю снова снились острова, корабли, люди, и все это было очень сумбурно и напоминало кино, ленту которого перерезали и переклеили по-своему, из-за чего картинки появлялись не по порядку, а так, как хотелось, хаотично.
Что ждало его завтра, кто такой новый гость, он еще не знал. Не знал он и того, что гость был пиратом, который бежал от патрульных кораблей, не знал он также и того, что новоявленного постояльца тянуло к мальчику с невероятной силой, что тот даже не спал, а смотрел в ночь, надеясь увидеть что-то там. Ответов пока не было, зато были сплошные вопросы, вопросы и вопросы.
Трепет
Душа каждого из нас не знает покоя. Волнения, переживания.
Море было бескрайним, ничего не было видно, вода, вода и вода. Корабль качало на волнах. То был пиратский корабль. Был день. Ничего уже больше не намечалось. Была часть команды в каютах, часть на берегу. Фор был пиратом, да не обычным, капитаном идейным, ему нравилось быть таковым.
История его жизни была очень проста. Родители погибли в детстве, а его подобрал капитан пиратского корабля, где он и вырос. Идеи уже были привиты, и Фор не имел никакого представления о другой жизни.
Плыли они довольно долго. Ограбив два корабля, Фор с командой упивался содеянным. Да, это был воистину идейный пират.
В дом к Мануэлю Фора занесло под вечер. Их заметил патрульный корабль, прочесывающий прибрежные воды. Началась погоня, погоня – это самое интересное, что может происходить, особенно если она с перестрелкой. Кого-то убили, кого-то взяли в плен. Фору удалось бежать. Он выбрался на берег какого-то маленького портового города (того самого, где жил Мануэль) и побрел, не разбирая дороги. Фор понял, погоня его не достигла, золота не было, все осталось на корабле. Так что в данный момент времени это был просто нищий пират, который, если попадется, попадет на виселицу.
Душа разбойника была взволнована не столько из-за произошедшего, сколько из-за другого.
– Что это было? – думал он. Когда они шли по морю еще до патрульных кораблей, Фору показалось, что на одном из островов по левому борту он увидел что-то яркое, переливающееся всем цветами радуги, похожее на что-то необычное.
Уже в доме родителей Мануэля пират думал:
– После бутылки рома чего только не покажется, бред, не надо думать. Но мысли об увиденном не отпускали его в этом доме ни днем, ни наступившей ночью.
От этого душа матерого пирата то сжималась в комок, то неожиданно разжималась. Это и был трепет.
Настало утро. Все проснулись. Отец и мать уже ушли. Мануэлю никуда не надо было идти, в лавке был выходной, а пирату просто пока еще некуда. Так они и остались вдвоем, подросток и флибустьер.
Ничего особенного не происходило весь день, вообще ничего. Только под вечер у Фора усилились видения того чудного места, мимо которого он проплывал, и от этого на душе стало еще хуже, чем в первый день пребывания его здесь.
Он метался, не находил ответов. Что-то металось внутри него. Наступила еще одна ночь. Спать не хотелось. Он вышел во двор, вернулся. Не помогло, да и не могло помочь. Фор не знал, что это. Так в метаниях закончился еще один день.
Разгадка видения
На следующий день Мануэль был в рыбной лавке и увидел проходившего мимо их постояльца.
– Мальчик, ты веришь в необычное? – спросил Фор.
– Что это значит, господин? – ответил мальчик, продолжая чистить рыбу.
И тут, сам не зная почему, Фор рассказал ему все, что с ним произошло во время путешествия. Весь этот рассказ случайно слышал хозяин, находившийся не далеко на складе.
– Что, господин желает знать все об увиденном? – спросил хозяин лавки, пришедший из склада.
– Да. Я пират и, кажется, уже видел все, что только возможно, и груды золота, и кровопролитные бои на море, и зверства патрульных кораблей, но я не обращал на это внимания, а теперь, схожу с ума уже третий день.
– В нашем городе есть один человек, он может быть тебе поможет, – сказал владелец рыбной лавки и написал на бумажки адрес.
Идти было долго, край города, хотя и не большого, находился, на взгляд Фора на невероятном расстоянии от лавки. Но, он шел, думая, что если не услышит ответов там, то не услышит их уже нигде.
Старый ведунья жила на краю портового города. Она была уже до того дряхлой, что редко показывалась на улице, но свое ремесло так и не бросала. Да, воистину, если кем родился, то это до конца. К ней все также шли люди, просили помощи в том, в другом, в третьем, но ей давно уже это все казалось мелким и слишком простым. Может быть, поэтому она и не замечала, как проходят дни, потому что все дни для нее казались однообразными.
И как раз к ней шел Фор, направленный из рыбной лавки. Он еще никогда не ходил к гадалкам, верил и не верил в решении его проблемы.