Тайлисан

© Г. Долгова, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Без прошлого

Уфаниэль ивво Талалионэль

Заходящее солнце выбросило вверх последний луч как попытку зацепиться за пики темно-фиолетовых елей, но не удержалось и, рухнув, скрылось за вершинами мрачных великанов, погружая заброшенный тракт в сумеречное состояние полусна перед ночью. Редкие трели птиц и неразличимых в высоченной траве насекомых лишь немного разгоняли мрачное уныние заброшенности. Даже ветерок не забредал на эту брошенную живыми и мертвыми дорогу.

Но внезапно среди этого безмолвия раздался глухой стук, все усиливающийся с каждой минутой. Земля задрожала, недовольная вторжением чужаков, небольшие клубы пыли взмыли над заросшей дорогой, встревоженные птицы взвились с деревьев, своими криками разрывая дремоту, укутавшую лес. И в следующий миг из-за поворота вылетели шестеро всадников в черных плащах. Они быстро неслись по тракту, не останавливаясь и не разговаривая, словно за ними гналась волчья стая. Это был последний опасный участок дороги. Через пару часов они должны были подъехать к Кестту, где в ратуше находился стационарный телепорт, через который можно было переместиться прямо в Саккарт.

Оставалось совсем чуть-чуть, когда лошади налетели на невидимый щит. Скакавшие впереди стали падать, заваливаясь вместе с несчастными животными, а последние едва успели притормозить. Все случилось моментально – падение, болезненное ржание лошадей и появление из кустов не менее дюжины орков, окруживших всадников. Но не они были самыми опасными среди нападающих, а четверо магов в темных плащах, внезапно возникших по периметру щита.

– Отдайте артефакт, и мы вас не тронем! – слова разнеслись над дорогой, так что трудно было определить, кто конкретно это говорит. Впрочем, это было и не важно.

– Нет!

– Тогда вы умрете, – голос был спокоен, он не угрожал, а просто констатировал факт. И в следующую секунду стало очевидно, что у него были все основания для спокойствия. Маги не собирались нападать – они создали антимагическую полусферу, «купол безмолвия», над дорогой, где невозможно было сотворить даже простенького пульсара.

Проклятие! Чтобы создать такое, надо было обладать крайне редкими артефактами и довольно долго их заряжать, причем магам с очень высоким уровнем, либо… либо можно было взять любые кристаллы и провести над ними специальный обряд… крайне кровавый и жуткий. И в том и в другом случае это было плохо и означало только одно – отступать нападающие были не намерены и за ними явно стоял кто-то могущественный.

Но все же… Как все просто и… гениально! Даже полдюжины орков без труда справятся с пятью уставшими путниками, хоть пятеро из них и боевые маги, квинта! Лучшие из лучших. Но они простые люди – не демоны, не вампиры и не дроу. В любой другой ситуации их навыков вкупе с магическим даром хватило бы, чтобы защититься от любого врага. Универсальная пятерка, владеющая всеми четырьмя стихиями и еще множеством навыков, могла сражаться с представителями любого народа и одержать победу. Но в физическом плане им не совладать с отрядом орков. Особенно теперь, в конце пути, после целого дня скачки и ухода от мелких и зловредных ловушек, которые были только для отвода глаз. Прекрасная западня! Интересно, когда совет настаивал на сопровождении, состоящем только из людей, о чем они думали? Или это было запланировано, чтобы не возвращать артефакт?

Все завертелось невероятно быстро и больше было похоже на бойню. Еще не успел отзвучать голос мага, как орки бросились в атаку. На каждого всадника приходилось по трое нападающих, которые довольно профессионально зажимали их в тиски. И никаких трещин в заклинании, никакого шанса выбраться…

Через минуту из шестерых всадников пятеро оказались на земле, яростно отбиваясь от наседающих на них орков, и лишь только я каким-то чудом все еще оставался в седле, умудряясь при этом отбиваться от нападавших. Я вертелся как юла, пока вдруг не замер, уставившись в одну точку. Туда, где на окраине леса замерла странная фигурка. Да, мне не показалось. Еще один враг? Случайный путник?

Девушка, молодая, по человеческим меркам высокая, в порванной одежде и со странным, ничего не выражающим, пустым взглядом, вышла из леса. Это был шанс – маленький, слабенький, но шанс спастись!

– Помоги! – я закричал, вторя голосу телепатически, особо не надеясь, но и не желая упускать даже пусть мизерный, но шанс. Девушка, вздрогнув, подняла голову, словно впервые увидела, что происходит вокруг. Все, что мне надо было, это всего один ее шаг. Если снаружи войти под купол, то он рухнет, открывая поток магии. И я справлюсь!

Ее взгляд заметался по тракту, выхватывая то одно, то другое, становясь все более осмысленным, пока девушку не заметил и один из магов. Он тоже моментально сообразил, что вот она, та песчинка, благодаря которой может в момент рухнуть столь продуманный план. Темный плащ взметнулся от быстрого разворота, и маг вскинул руки, вспыхнувшие алым. Мгновение надежды взорвалось, оставив остывающие хлопья пепла. Огненный шар сорвался с рук мага и полетел прямо в неподвижную девушку. Нет! В то же мгновение я со стоном прикрыл глаза, чтобы не видеть, как загорится маленькая фигурка случайной жертвы. Такой же моей, как и мага. Но крика боли почему-то не последовало. Резко распахнув глаза, я успел заметить, как заклятие, ударившее ее в грудь, не причинило ей никакого вреда, а человечка только удивленно опустила взгляд. Что произошло потом, вообще не поддавалось объяснению.

Рядом раздался крик – один из магов квинты упал, зарубленный орком, еще один оседал на землю с кинжалом в животе. Я повернулся, уклоняясь от удара, и меч скользнул по плечу, опаляя болью. В последний миг, на развороте, пытаясь отбить очередной удар, успел краем глаза заметить вспышку белого света. Да как такое вообще может быть?! Откуда вокруг девушки мог образоваться магический вихрь? Волосы встали дыбом, глаза сверкают так, что даже мне было видно со своего места. Артефакт? Защита? Маги уже не обращают внимания на нас, а пытаются совладать с девчонкой… А потом слетел купол, и нас разметало по кустам. И темнота…

В себя я приходил с трудом. Рядом слышалось кряхтение оставшихся в живых спутников. Плечо болело, голова тоже. Огляделся: двое были живы, если так можно сказать, орков не было, магов тоже, а в нескольких метрах лежала изломанная фигурка девушки. Регенерация шла полным ходом, и я с трудом, но поднялся и подошел к ней. Перевернул на спину и прикоснулся к шее, нащупывая пульс, – невольная спасительница была без сознания, но жива.

Потянувшись к ней силой, я был поражен. Магии в ней не ощущалось вообще, словно и не было того шквала силы, но главное было не это – она уходила. На виске была небольшая кровоточащая царапина, полученная, скорее всего, во время падения, через щеку шел шрам, затрагивая губы, искривляя их в неправильную форму. Возможно, девушка и была бы миловидной, но этот шрам портил ее средней красоты осунувшееся лицо. А для человеческой девушки внешность – главное достоинство. Далеко не факт, что она захочет жить такой. Но она спасла нам жизнь, и я не мог просто смотреть, как она уходит. К тому же что-то внутри начало жечь, словно сама моя кровь закипала. Неужели?..

Резанув по запястью, я смешал свою кровь с ее, проводя древний ритуал и делая своей кровной родственницей. С магией не шутят, и долг жизни – это не пустой звук. Особенно для таких, как я. Да и совесть моя еще окончательно не уснула вечным сном. Так что теперь в жилах этой странной человеческой девочки текла кровь эльфа, моя кровь. Ей несказанно повезло. Мой народ не делится своей сутью просто так, даже несмотря на то, что по факту только благодаря ей мы были живы. Но сейчас было без вариантов. Древняя магия сочла ее достойной. Надеюсь, не просто так.

Ее тело вздрогнуло, по нему пробежала судорога, возвращая ее к жизни. Не знаю, чем мой поступок обернется в будущем, но сейчас выбора у меня просто не было.

– Лаер, что будем делать? – ко мне неслышно подошел Трал, придерживая сломанную руку. Он был мрачен, да и как иначе. Его квинта больше не существовала, а для боевиков это самая страшная потеря в жизни. Порой мне казалось, что они даже родителей и детей ценят и любят меньше, чем братьев по квинте.

– Ехать дальше, – я с трудом подавил вздох, – мы не можем задерживаться.

– А с ней что? – кивок на бессознательную девушку.

– Ее я заберу с собой, – проговорил, не обращая внимания на удивленный взгляд боевика.

Через полтора часа мы добрались до Кестта, и я вместе с лежащей на руках девушкой беспрепятственно прошел через портал.

– Уфаниэль, что случилось? – ко мне кинулись со всех сторон.

– На нас напали. Трое убиты, двое ранены. Но артефакт у меня.

– А она кто?

– Она та, кто спас нас и артефакт. – Желания разговаривать не было. Все так же с девушкой на руках я отправился к себе. Мои силы были на исходе, но показывать слабость я не имею права.

– Дед, как ты? – на пороге дома меня встретила встревоженная Эви.

– Нормально.

– А это кто? – Ее удивленный взгляд обежал меня и сконцентрировался на моей ноше. Ну да, одна кровь… она почувствовала…

– Девушка, которая спасла нас и отныне наш родич. – Я занес свою ношу в первую свободную комнату и положил на постель. Она словно только этого и ждала, чтобы открыть глаза – темно-серые, как грозовое небо.

– Как ты себя чувствуешь? – склонился над ней, стараясь говорить спокойно и уверенно. Только истерики мне сейчас не хватало. Не вовремя она очнулась, впрочем, лучше сейчас, чем ночью начнет бегать с криками.

– Но… нормально, – она еле шептала, – кто вы?

– Я Уфаниэль ивво Талалионэль. Эльф. Ты спасла меня на дороге, помнишь? Вышла из леса, когда на меня и сопровождающих напали. Ты помогла нам, но сама чуть не погибла, точнее, почти погибла. Чтобы тебя спасти, я смешал нашу кровь, и теперь ты моя родственница. Так что ничего не бойся и не волнуйся. В этом доме тебе не причинят вреда. – Я решил сразу все прояснить.

– Родственница… – Она задумчиво посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на Эви.

– Да, степень родства определим позднее, если ты не против… А это моя внучка Эвиниэль. А как тебя зовут?

– Я… я не знаю, – она подняла на меня свои удивительные глаза, – я ничего не помню… – и ее губы задрожали, а грозовые тучи в очах грозили пролиться ливнем.

Мы с Эви удивленно переглянулись. Что же с ней такое? Последствие удара? Или того, что она чуть не умерла? Но в любом случае сейчас не время разбираться. Мы все устали, а потому я не придумал ничего лучше, как усыпить ее.

– Дед, так что произошло? – Эви требовательно смотрела на меня.

– Я не знаю. Мы попали в засаду, да так, что я не мог даже пользоваться магией. Нас бы перебили, но тут появилась она. Вышла из леса и была словно не в себе. Один из них бросил в нее заклятие, но оно буквально осыпалось с нее, а потом начался хаос. Такого выброса силы я не видел, она просто смела все вокруг. Когда я очнулся, она умирала, просто уходила, и я смешал кровь. Вот, собственно, и все.

– Да… – Эви удивленно смотрела на спящую девушку, – и что мы теперь будем с ней делать?

– Я… я не могу ее бросить, – я посмотрел на девушку, – ты знаешь, что такое кровный долг. Да и родовая честь не позволит мне бросить спасителя умирать.

– Да, но человек…

– Эви, ты же не хочешь получить проклятие родовой магии? А человек… ну что же, видимо, так решила Пресветлая, и не нам с ней спорить. Через месяц начнется поступление в Академию, пусть попробует. Сила у нее есть, надо только проверить, какая именно… А мы пока присмотрим. И Эви, я прошу, отнесись к ней как к сестре, хотя бы пока мы не поймем ее сущность. – Я посмотрел на внучку.

Та несколько секунд рассматривала девушку, а потом перевела взгляд на меня:

– Хорошо, дед. Она спасла единственного дорогого мне человека, и я не чувствую в ней зла… пусть у меня появится сестра.

– Спасибо.

– Надо придумать ей имя. – Эви задумчиво взглянула на человечку.

– Потом вместе придумаете.

Туман… нет, серая пелена… Она окружает, жжет, сжигает кожу, вокруг пожар… Все горит! И я осыпаюсь пеплом, но почему же мне тогда так холодно? И страшно! Паника, отчаяние, боль… Где-то там, в серой мгле, кричат: «Беги!», «Спасайся!», «Вернись…», «Вернись обратно!», «Тебе не скрыться!»

Голоса, они зовут меня, тянут к себе, но я не хочу. Там страшно и больно… Там холод и смерть! Я чувствую ее. У смерти есть запах и вкус – металл и холод. Я чувствую их на руках, языке, в воздухе… Они убивают меня… Не хочу!

– Нет!!!

Мой собственный крик разорвал пелену серой мерзости, оцарапав горло и заставив подпрыгнуть на месте. Широко распахнутые глаза ничего не видят. Сердце судорожно бьется, грозясь выскочить из груди, а по щекам течет что-то горячее, оставляя за собой саднящие дорожки.

– Тише, тише, успокойся, все в порядке! Я Эви, помнишь? – звонкий женский голос заставил вздрогнуть и сморгнуть, чтобы наконец-то увидеть реальность. Вернуться в нее из бездны кошмара.

Солнце. Это было первое, что я заметила. Много! Рассветные лучи проникали сквозь белоснежный тюль, легко колышащийся на ветру, и отражались от полированного золотистого дерева на настенных панелях и створках шкафа, заскакивая на серебристую поверхность массивного дерева и утопая в шелке ванильного цвета. Все сияло теплом и умиротворением. И девушка, невероятно красивая, с золотыми волосами и небесными глазами, в легком серебристом платье смотрелась как еще один лучик света. Правда, сейчас этот «лучик» с тревогой оглядывал меня, стирая со щек слезы белоснежным платком. Ох… и не только слезы. Девственная чистота ткани прямо на глазах окрасилась алыми каплями, и я вздрогнула. Смутные воспоминания сна все еще давали о себе знать – красное на белом… Смерть на снегу…

– Проснулась? Как ты себя чувствуешь?

Девушка, Эви, продолжала меня разглядывать, и отмалчиваться уже было некрасиво, поэтому, откашлявшись, прошептала:

– Странно, – я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, – ты Эвиниэль, да? – Кажется, так ее называл тот мужчина, который… проклятье, а что, собственно, произошло? Моя память была мутной, как вода в луже.

– Да, но зови меня Эви. Кстати, раз уж ты у нас такая беспамятная, то надо будет и тебе придумать имя. – И она так заулыбалась, словно ей подарили букет цветов, колье и пару пирожных в придачу. Мне даже не по себе стало.

– Надо, – тем не менее я согласно кивнула и хотела уже добавить, что положусь на ее выбор, раз уж ей это так важно, но тут мой желудок громко и протяжно заурчал.

– Ой, ты же голодная! – Эви немного смутилась. – Ты в состоянии встать, или принести тебе завтрак сюда?

– В состоянии. – Я легко улыбнулась, обижать девушку не хотелось, и медленно начала вставать. Меня пошатывало, тем не менее, сжав зубы, я упорно передвигала ноги.

Правда, страховать Эви меня все-таки пришлось, когда пару раз меня ощутимо качнуло в сторону. Тело все еще потрясывало от пережитого кошмара, но самым страшным было то, что ощущения не уходили, как дурной сон. Видение казалось слишком… реальным.

Встряхнув головой, я попыталась отвлечься, разглядывая коридоры, по которым вела Эви. Весь дом был светлым. Это основное, что бросалось в глаза. Если дерево – то золотистое, если камень – то белый мрамор, если шелк – то молочный, ванильный, бежевый и золотистый. На стенах было много картин, в основном природной тематики, на тумбочках горшки с живыми цветами, хрустальные светильники, излучающие бледное сияние, много зеркал… Красиво, богато, но… не мое. Для меня тут будто бы все слилось в одно сплошное бежевое полотно, изредка разбавляемое зеленью. Но все это впечатление пропало, стоило мне увидеть ее!

Это была старинная картина в черной позолоченной раме. Невероятно красивая девушка с алыми волосами в изумрудном с золотом платье сверкала серебристыми глазами и, казалось, шла по лесной дорожке откуда-то из глубины картины, а вокруг нее разливалось ослепительное белое сияние, разгонявшее темноту и освещавшее лес.

– Кто это? – у меня даже голос задрожал.

– Это Тайлисаниониэль – Спасающая свет. По легенде – это Хранительница нашего мира и дочь Демиурга, создавшего его, а также основательница нашего рода, – на последних словах в голосе Эви послышалась гордость.

– Мне нравится, – я была заворожена картиной, – пусть будет так.

– Ты это о чем? – Эви удивленно посмотрела на меня.

– Я выбрала себе имя. – Я радостно улыбнулась. – Пусть будет Тайлисан!

– Тайлисан, – блондинка повторила за мной, будто попыталась попробовать его на вкус. Удивительно, но почему-то чувствовалось, что это действительно мое имя, что оно мне подходит и я имею на него право. – Отлично, – Эви широко улыбнулась, – пусть будет Тайлисан. Кстати, это надо отметить. Кажется, на кухне было кое-что вкусненькое.

А на кухне сидел тот самый мужчина, чье лицо я увидела первым после серой мглы моего беспамятства, и пил чай. Красивый и очень молодой. Странно, но до этого я была уверена, что он довольно-таки пожилой. Ан нет, волосы, как у внучки, сияют золотом, темно-синие глаза смотрят внимательно, серый костюм подчеркивает широкие плечи и узкий торс. Я вдруг даже смутилась от своих мыслей. Он ведь мне теперь вроде дедушка или дядя, если я правильно помню вчерашний разговор перед тем, как мозг окончательно вырубился.

– Тайлисан захотела есть. – Эви улыбнулась, наблюдая за сменой эмоций на моем лице.

– Тайлисан? – В одном слове уместилась сотня вопросов, и я поняла, что отвечать надо мне. И постараться сделать это так, чтобы меня не посчитали косноязычной деревенщиной.

– Так как своего имени я не помню, то решила выбрать себе другое, – я постаралась как можно нейтральнее улыбнуться, – а у вас в коридоре висит такая картина… – замолчала, подбирая слова, – в общем, не знаю, но пусть будет Тайлисан.

– Красивое имя и действительно тебе подходит, – Уфаниэль улыбнулся, задумчиво рассматривая меня, словно перед ним была неведома зверушка, – ты ничего не вспомнила? Откуда ты? Как оказалась на той дороге? Когда у тебя день рождения?

– Нет, – я покачала головой, – ничего. Я помню себя только с момента, когда вы меня окрикнули. Ни как я туда попала, ни что произошло там… А насчет дня рождения… ну, имя я себе выбрала, значит, и день рождения выберу. Пусть будет вчера! Кстати, не подскажете, какое сегодня число?

Блондины недоуменно переглянулись. Да я и сама понимаю – странно все это. Человек ничего не помнит о своей жизни, но с легкостью начинает ее заново – новое имя, новый день рождения… «Либо это шок, либо она нас обманывает». Ну во всяком случае, я бы именно так и подумала.

– Сегодня первое августа тысяча девятьсот восемьдесят шестого года от Великой Битвы. Так что можешь считать, что день рождения у тебя был тридцать первого июля.

Ужин прошел молча. Не знаю, о чем думали Уфаниэль с Эви, но я размышляла о новоприобретенных родственниках. Самое поразительное, что они мне нравились. Благородные, даже величественные, спокойные, радушные, красивые, добрые… Во всяком случае, мне так сейчас казалось. Но в то же время я понимала, насколько далека от них. Даже не заглядывая в зеркало, чувствовала, что отличаюсь, как воробей от лебедей.

Момент эйфории прошел достаточно быстро, и включился разум, подгоняемый изрядной долей сомнений. А что будет потом? И вся эта их доброта – что? Простая благодарность, долг, что-то еще? Я ведь их не знаю. Да, я спасла Уфаниэля, и за это он спас меня, но что дальше? Кем я тут буду? Бедной родственницей? Содержанкой? Не хочу! А на равных… это надо заслужить. Если возможно…

Чем дольше мы сидели и ужинали, тем противоречивее становились мои эмоции. Я чувствовала, что, помимо признательности и симпатии, оставалось чувство, что ко мне относятся как к ребенку или любимой домашней зверушке. Причем это ощущалось не в словах или жестах, а во взглядах и эмоциях, которые я ловила от них легким флером. Хотя нет, даже не так… Просто было впечатление, что мы стоим на разных ступенях лестницы и я смотрю снизу вверх. Было ощущение какой-то снисходительности и в то же время отгороженности. Впрочем, за это винить я не могла. Кто я им?

Разошлись мы довольно скоро. Я видела, что у моих новых «родственников» много вопросов, вот только ответов на них дать я не могла. На все их осторожные попытки отвечала только «нет» и «не знаю». Собственно, на этом разговор сам собой и иссяк, так что, как только был сделан последний глоток травяного чая, я вежливо поблагодарила и покинула их. Вернувшись в комнату, я несколько часов просидела, глядя в окно и не зная, чем себя занять. К сожалению, за высокими деревьями и кустарниками ничего не было видно, поэтому, как только стемнело, я сразу направилась в постель.

А ночью кошмар повторился. Жуткая серая мгла пыталась поглотить меня, а где-то в ее глубине мне слышался голос, который звал меня то ласково, то угрожающе. Обещал найти и… наказать? Защитить? Не знаю. Но я боялась. Безумно! И бежала со всех ног от этого холода. Вот только никак не получалось. Ноги, казалось, не двигались, то и дело соскальзывая обратно. В какой-то момент я ощутила обжигающее прикосновение ледяной мерзости, и силы, мои оставшиеся силы начали меня покидать. Я закричала, но меня никто не слышал… не слышал? Слышал! Мягкий голос, как луч света, коснулся меня, давая силы и зовя обратно. Широко распахнув глаза, я несколько секунд пыталась прийти в себя и отдышаться.

– Тай, Тайли, – Эви осторожно провела рукой по моим волосам, – ну что с тобой?

– Это ужасно, – еле прошептала я охрипшим от рыданий голосом, – я ничего не помню, ничего, абсолютно. Я даже не помню названия предметов, городов. В голове только темнота. Но я чувствую, что потеряла что-то важное, дорогое для себя. И не могу вспомнить… Я даже родителей своих не помню…

– Ну, успокойся, может, еще вспомнишь…

– Нет, – я отчаянно замотала головой, – темнота поглощает остатки воспоминаний. А то, что внутри, поглощает меня…

– То, что внутри? – Эви удивленно уставилась на меня, будто я сама внезапно оказалась каким-то монстром.

– Да, это как новая обувь – слегка некомфортно вначале, а потом привыкаешь, разнашиваешь… Внутри меня появилось что-то новое, чужое, и оно смешивается со мной, растворяется во мне… Не знаю, как это объяснить… Я не помню, как оказалась на той дороге, но когда в меня полетело заклинание, я разозлилась, но это была не моя ярость, а чья-то еще. И она затопила меня. Я очнулась только здесь, и все, что там произошло, сделала не я! Понимаешь?

– Нет. Но поговорю с дедом, может, он знает. А теперь спи. Завтра будет трудный день. – Эви легко провела рукой над моей головой, навевая сон. Что ж, так, пожалуй, лучше. Но, все еще находясь на границе сна, услышала, как мягко закрылась дверь и голос Эви произнес: – Ты все слышал?

– Да, – голос Уфаниэля сквозь пелену наступающего забвения показался озабоченным.

– И?

– И я думаю, что она говорит правду.

– Хочешь сказать, что в нее кто-то вселился? – Эви не смогла скрыть иронии.

– Не совсем. Мне нужно подумать, поговорим завтра. Но на всякий случай… будь с ней осторожнее.

Вот, значит, как…

Странно просыпаться и понимать, что ничего не изменилось. Сон и реальная жизнь смешались, не давая понять, где он, а где явь. Хоть я и не помнила прошлой своей жизни, но была абсолютно уверена, что она кардинально изменилась. Слезы выступили сами по себе, неотчетливая, неосознанная тоска сжигала изнутри. Хотелось свернуться калачиком, закрыться с головой одеялом и скулить. Только вот то, что заполняло меня изнутри и бурлило как речной поток, заставляло жить. Пусть так! Я вздохнула, пытаясь успокоиться. Теперь у меня новая жизнь, новая судьба, и мне надо приспосабливаться к ней.

Солнечный луч пробивался сквозь неплотно завешенные шторы. Небольшая комната, отделанная в теплых золотисто-бежевых цветах, зеркало в старинной оправе, комод, шкаф. Уютно.

Дверь открылась, и на пороге появилась девушка. Эви. Я впервые смогла сосредоточиться и рассмотреть ее. Вчера все ускользало из моего восприятия. Вроде бы и смотрю, а не вижу. Зато сегодня день приобрел четкость и контрастность. Высокая, светлые волосы заплетены в сложную косу, украшенную зеленоватыми камешками, которая доходит до бедер, лазурные глаза, чуть раскосые и вытянутые к вискам, пухлые губки, заостренные ушки. Невероятно красивая!

– Доброе утро, – девушка лучезарно улыбнулась, обнажая жемчужные зубки, – как спалось?

– Хорошо, – я улыбнулась, – Эви, а можно вопрос?