Уголовное право для любознательных (пособие для экзаменов). Для студентов и любознательных

11. Понятие и признаки субъективной стороны преступления.

стороной преступления в науке уголовного права понимается психическая деятельность лица, непосредственно связанная с совершением преступления. Образуя психологическое содержание общественно опасного деяния, субъективная сторона преступления является его внутренней (по отношению к объективной) стороной. Если объективная сторона преступления характеризуется признаками, отражающими реальные явления, и поэтому воспринимается непосредственно с помощью органов чувств (осязания, слуха, зрения) субъективная сторона преступления отражает внутренний мир человека и не может восприниматься непосредственно. Она познаётся только путём анализа и оценки объективных характеристик – содержание действий или бездействия, способы совершения, используемых при этом орудий и средств и т. д. Под субъективной

Вопрос о содержании субъективной стороны преступления, точнее о её соотношении с виной до сих пор является дискуссионным в отечественной юридической науке. По этому вопросу высказаны три основные точки зрения. Некоторые учёные исходят из того, что вина и субъективная сторона преступления – это понятия тождественные, поскольку интеллектуально-волевая деятельность человека неразрывно связана с мотивационной и эмоциональной деятельностью. (Лекшас И. Вина как субъективная сторона преступления. М., 1958; Дагель П. С., Котов Д. П. Субъективная сторона преступления и её установление. Воронеж, 1974; Ворошилин Е. В., Кригер Г. А. Субъективная сторона преступления. М., 1987). Эта точка зрения наиболее последовательно отстаивалась и аргументировалась профессором П. С. Дагелем. Он говорил: «вина представляет собой внутреннюю субъективную сторону преступления, психическое отношение субъекта к своему общественно опасному деянию и его последствиям, выраженному в преступлении». Этой же точки зрения придерживался профессор Р. А. Михеев и подобную позицию отстаивал Ю. А. Красиков. Основная позиция: «точка зрения, согласно которой субъективная сторона преступления не исчерпывается виной, а включает в себя наряду с виной мотив и цель преступления, основана на смешении субъективной стороны преступления (вины) и признаков состава преступления, характеризующих эту субъективную сторону (умысел, неосторожность, мотив, цель, аффект, заведомость и др.), а также на смешении понятий содержания и формы вины». Другие учёные рассматривают вину как понятие более широкое, чем субъективная сторона преступления. Так, по мнению Ю. А. Демидова, вина «не может сводиться к какому-либо элементу преступления, хотя бы к умыслу и неосторожности, или к деянию, взятому с его объективной страны. Она равно выражается как в объективной, так и в субъективной стороне преступления.». Учёный пишет: «содержание вины необходимо видеть в совершении преступления конкретным лицом, в единстве объективных и субъективных обстоятельств, в которых выразилась вина – отрицательное отношение лица к ценностям социалистического общества». Это же точку зрения разделял Г. А. Злобин, и перед принятием УК РФ высказал В. П. Малков. В отечественной науке уголовного права преобладает мнение, что психологическое содержание субъективной стороны преступления раскрывается с помощью таких юридических признаков, как вина, мотив и цель, характеризующие различные формы психической активности человека. Они органически связаны между собой и зависимы друг от друга, но, тем не менее, представляются самостоятельные психологические явления, ни одно из которых не может включать в себя других в качестве составной части. Все названные признаки имеют различные значения.  – это определённая форма психического отношения лица как совершаемому им общественно опасному деянию, она составляет ядро субъективной стороны преступления, но не исчерпывает полностью её содержания. Вина является обязательным признаком любого преступления, что недвусмысленно вытекает из ч. 1 ст. 5, ст. 14 и ч. 1 ст. 24 УК РФ, следовательно, при отсутствии вины нет и состава преступления. Однако вина не содержит в себе ответы на вопросы почему и для чего виновный совершил преступление. Это устанавливается с помощью таких признаков субъективной стороны преступления, как мотив и цель. Вина

– это обусловленное определёнными потребностями внутренние побуждение, которыми виновный руководствовался при совершении преступления. Цель представляет собой субъективный образ желаемого результата действия или деятельности, т. е. идеальную мысленную модель будущего конечного результата, к достижению которого стремится субъект преступления. Ни мотив, ни цель не входят в содержание психического отношения лица совершаемому им общественно опасному деянию и его последствиям, они лежат вне сферы интеллекта и воли, как элементов вины и наряду с ними представляют самостоятельные формы психической деятельности лица. Мотивы и цели составляют базу, ту психологическую основу, на которой рождается вина. Как верно отмечается в юридической литературе, содержание самой вины во многом определяются как мотивом, так и целью преступления. Без выяснения мотивов и целей совершаемого невозможно порой отличить одно преступление от другого, не преступного или даже социально полезного и желательного для общества поведения (Якушив В. А.). В литературе высказывались суждения о том, что субъективная сторона преступления включает такие признаки как эмоции, аффект и заведомость. Однако анализ их психологической сущности и юридического значения свидетельствует о том, что в содержание вины они не входят. Эмоции не являются элементом психического отношения лица к общественно опасному деянию, а означают психические переживания, которые могут испытываться до начала преступления, в процессе его совершения или даже после его окончания. Чаще всего они не имеют юридического значения, особенно эмоции, переживаемые после совершения преступления (чувство удовлетворения от содеянного или, наоборот, раскаяние, чувство страха перед возмездием со стороны потерпевшего или его близких, опасения неизбежности наказания за совершенное преступление и т. д.). Но и в тех случаях, когда они имеют значение для оценки психологического содержания преступления, эмоции не являются самостоятельным признаком субъективной стороны преступления. «Эмоции, вызывающие желание, хотения и страсти, являются энергетическими компонентами мотива» (Зелинский А. Ф. 1990 г.), т. е. могут способствовать возникновению и формирования мотива. Мотив преступления

Таким образом, содержание преступления открывается 3 признаками: виной, мотивом и целью, которые органически связаны между собой, взаимозависимы и взаимообусловлены. Между виной и прочими компонентами субъективной стороны преступления существует тесная связь, не исключающие, правда, самостоятельного юридического значения каждого отдельного признака. В отличие от вины, являющейся необходимым признаком любого состава преступления, мотив и цель характеризуют составы лишь некоторых преступлений, входя в них в качестве обязательных или квалифицирующих признаков либо обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание.

12. Развитие учения о субъекте преступления в отечественном уголовном праве.

ряда методологических основ учения о субъекте преступления относится к теориям и правовым воззрениям И. Канта, Г.В. Ф. Гегеля, А. Фейербаха, И. Г. Фихте и других философов и исследователей права, оказавших большое влияние на развитие правовой мысли в России. Так, в философии И. Канта особый интерес вызывает осмысление самого преступного поведения и лица, его совершающего. Представления о свободе воли, которая независима от определений чувственного мира, по Канту, является основой уголовно правовых построений, откуда вытекает понятие уголовной ответственности за действия, совершенные по решению человеческой воли. Формирование

Уголовно-правовые воззрения Канта были идеалистические, исходя из чего он как бы утвердил субъективно-идеалистическое понимание свободы воли с новых методологических позиций. По Канту, всякое преднамеренное нарушение прав является основанием того, что оно признается преступлением. При этом субъект преступления как физическое лицо обладает свободной волей, которую он рассматривает как желание. Правовым же следствием провинности является наказание. В уголовно правовой теории Гегеля выступление есть проявление воли отдельного лица. Преступник же – не просто объект карательной власти государства, а субъект права, который наказывается в соответствии с совершенным преступлением. Вопрос уголовной ответственности в отношении лица, совершившего преступление, рассматривается Гегелем, По существу, в сфере абстрактного права. Гегель утверждает, что воля и мышление представляют собой нечто единое, так как воля не что иное, как мышление, превращающее себя в наличное бытие. При этом наличность разума и воли, по утверждению философа, является общим условием вменения. Вменяемость же, как свойство лица, совершившего преступное деяние, состоит в утверждении, что субъект как мыслящее существо знал и хотел. Невменяемость субъекта, по Гегелю, определяется тем, что само представление лица находится в противоречии с реальной действительностью, т. е. характер совершенного действия не осознается им.

Выдающийся немецкий криминалист Фейербах, автор знаменитого учебника по уголовному праву, строил свою уголовно правовую теорию опираюсь на философию Канта. Фихте в свою очередь также основывал свои уголовно-правовые взгляды, исходя из философии субъективного идеализма. Он утверждал, что уголовная ответственность наступает не только при совершении умышленного, но и при совершении неосторожного преступления. По Фихте преступления зависит от свободы воли человека, т. е. свободы выбора преступником целей своего поведения. Таким образом, Фихте подразумевает избирательность поведения субъекта при совершении преступного деяния.

Многие идеи свободы воли, вопросы, связанные с совершением преступления, уголовной ответственности и наказания, понятиями вменяемости и невменяемости, и другие вопросы, отражённые в философии Канта, Гегеля, Фихте, в дальнейшем разрабатывались, изучались и исследовались представителями различных уголовно правовых школ. Так, виднейшими теоретиками классической школы уголовного права, возникшие в Европе во второй половине 18—19 вв, наряду с Фейербахом были Биндинг, Росси, Гарро. В России такое направление возникло в 19—20 вв в лице русских криминалистов: Кистяковского, Спасовича, Таганцева, Сергиевского и других.

Если рассматривать проблему исследования субъекта преступления с позиции методологии теоретических концепций в русском уголовном праве, то, несмотря на различное отношение дореволюционных отечественных криминалистов к философским и уголовно правовым теориям, в большинстве своём они были едины во мнении, что объектом преступного деяния может быть только физическое лицо, и выступали против уголовной ответственности юридических лиц. Не случайно один из виднейших представителей классической школы уголовного права русский криминалист Таганцев подчёркивал, что субъектом преступления может быть только виновное физическое лицо. Методологический подход к учению о субъекте преступления, рассматривающий его через призму философских уголовно правовых теорий, обнаруживает объединяющий эти теории признак, заключающийся в том, что любое деяние, например, преступное, совершается физическим лицом, т. е. человеком. Проблема вменяемости и невменяемости лица, совершившего преступное деяние, являющаяся одной из основных в данных теориях уголовного права в отношении субъекта преступления, уголовной ответственности и наказания, решалась представителями различных школ весьма противоречиво. Что же касается возраста преступника как одного из главных признаков субъекта преступления, то исследования в этом направлении сводились криминалистами и криминологами указанных школ к различной классификации преступных элементов или к рассмотрению и возрастных особенностей с позиции изучения личностных особенностей преступника.

В советский период значительный вклад в разработку теории и методологии по проблеме субъекта преступления внесли учёные-юристы: Брайнин, Орлов, Пионтковский, Лейкина, Михеев, Карпец, Кудрявцев, Кузнецова и т. д. Однако в связи с отсутствием в уголовном праве стройного учения о субъекте преступления в теории отечественного уголовного права учёными юристами допускались методологические ошибки в характеристике его признаков. Как отмечает Шишов, в учебнике по уголовному праву был допущен один методологический просчёт, который выразился в том, что социальная сущность института вины просматривалась в разделе субъект преступления. Уголовное законодательство России и большинства зарубежных стран исходит из того что субъектом преступления может быть только физическое лицо – человек. Причём впервые в уголовном законе признак – физическое лицо, нашёл своё законодательное закрепление в ст. 19 УК РФ 1996 г. Данный признак не имел место в УК РСФСР 1922, 1926 и 1960 гг. Однако в ряде стран на протяжении веков этот вопрос решался и решается неоднозначно, так как субъектом преступления наряду с физическими лицами признавались предметы, животные, насекомые, а также юридические лица. Например, русскому уголовному праву известен факт, когда в 1593-м г. в России был осуждён за государственное преступление церковный Соборный колокол, которые ударили во время восстания народа в г. Угличе, в связи с убийством наследника престола малолетнего царевича Дмитрия. Часть жителей Углича казнили, других сослали в Сибирь. «Мятежный колокол» был наказан кнутом, у него вырвали язык и урезали «ухо», а затем сослали в ссылку в сибирский г. Тобольск. В период наиболее активных дискуссий (1992—1996 гг.) при подготовке проекта УК РФ сторонники уголовной ответственности юридических лиц особо обращали внимание на значительный вред, который причиняется, например, когда совершаются экологические преступления (Никифоров). Особый акцент делался на том, что существующие санкции в гражданском и административном законодательстве неэффективны и поэтому требуется решение данного вопроса в рамках уголовного законодательства. При этом, как особо отмечал Никифоров, преступление признается совершенным юридическим лицом в том случае, если оно совершенно непосредственно или с помощью других лиц, а также лицом или лицами, которые контролируют осуществление данным субъектом его прав и действует для выполнения этих прав.

Отказ от привлечения к уголовной ответственности юридических лиц, как отмечают Келина и Кудрявцев, вполне согласуется с принципом персональной, личной ответственности каждого человека за совершенные им преступные действия – одним из основных принципов уголовного права. Каждое лицо отвечает только за то, что совершенно его собственными действиями. При этом, с точки зрения целей наказания, которые предусмотрены в отношении физических лиц, являющихся субъектами преступления, к юридическим лицам они неприменимы. Таким образом, субъект преступления обладает совокупностью признаков, предусмотренных в законе (физическое лицо, вменяемость, возраст), и является одним из алиментов состава преступления. Однако, не умаляя значимости других элементов состава преступления (объекта преступления, объективной стороны и субъективной стороны преступления), надо признать, что все вопросы уголовной ответственности, прежде всего, связаны с конкретным вменяемым физическим лицом, достигшим возраста, установленного законом (ст. 19 УК РФ), совершившим общественно опасное деяние.