Хор Мертвый. Книга I. Пожиратель Душ. Акты I и II

В случае аварии и нарушения порядка, незамедлительно сообщать владельцу Томасу Винтергрину в любое время. Спасибо за понимание».

Немного ниже значился порядковый номер – 7. Значит, Герберт не ошибся, и произошло что-то из ряда вон выходящее. Томас обычно очень дорожит своим временем, и редко вызывает Приближенных в этот день.

Предчувствие было недобрым. Назревала большая беда.

– Здравствуйте, святой отец, – произнес голос откуда-то из темноты над головой, – Простите, что побеспокоил вас в выходной. Надеюсь, вы были не слишком заняты?

– Здравствуй, Томас, – отозвался Герберт в темноту, тяжело поднимаясь по лестнице, – Нет-нет, ничего страшного. Единственное – мне снова не доставили книг, список которых я просил.

– Я попрошу Кларисс навестить букиниста во вторник. Вы же знаете, что Арнольду я не могу этого поручить. Я боюсь, что сам не справлюсь с этим. Вы понимаете.

Герберт поднялся выше, и темнота вокруг начала сереть. Яркий луч белого света, бьющий из открытой двери, вырисовывал высокую тонкую фигуру Томаса Винтергрина, бессильно привалившегося к стене. Лицо его было бледным, глаза горели лихорадочным огнем. Быть сорбентом оказалось не так-то просто. Священник с жалостью посмотрел на него, покачал головой.

– Ты скверно выглядишь, Том. Что-то случилось?

– И да, и нет. Мне необходима ваша помощь в одном деле, святой отец. Вы хорошо разбираетесь в бумагах и документах, поэтому я и позвал вас.

– Конечно, Том. С радостью. Где мы сейчас?

Томас приоткрыл дверь, и белый свет, льющейся из нее стал почти ослепительным. Герберт прикрыл глаза тонкой ладонью, прищурился.

– Я знаю, что вы любите прогулки по городу, поэтому выбрал для нашей встречи городской сад. Отсюда хорошо видно церковь. Документы в папке, папка в сумке, сумка будет справа от вас. Я буду ждать вас на входе.

Белый свет стал гуще, насыщеннее, чище и ярче. Шум зимней улицы вторгся в тишину подземелья, заставив Герберта испуганно зажмурится и задержать дыхание: будучи слишком старомодным он совсем не привык к рокоту автомобилей, к ярким фонарям над головой, этим странным штукам, вроде те-ле-фо-нов и те-ле-ви-зо-ров, поэтому относился к ним с большой подозрительностью. Прогулки по городу часто приносили умиротворение и удовольствие, где не было места всем этим странным предметам, которые никак не вязались с концом девятнадцатого века, где жил святой отец Герберт Ригер, пока один обезумевший солдат не пробил ему грудь ржавым ножом.

Герберт отсчитал вслепую три ступени, вздрогнул, открыл глаза, и ворвался в реальный мир, который обрушился на него промозглым ветром, серым небом, снежным ковром и ощущением жизни, к которому так сложно привыкнуть заново. Святой отец повел плечами, привыкая к чужому телу, несколько раз сцепил и разжал кулаки, повертел головой из стороны в сторону, пытаясь найти взглядом высокие башни католической церкви, возвышающиеся из-за крон дальних деревьев. Этот вид всегда успокаивает – можно не думать о странностях судьбы, загадочной воле Бога и тех сомнительных вещах, которые Герберт Ригер совершил после своей смерти.

– Добро пожаловать в Глекнер, отец. Как ощущение?

– Прекрасно, – отозвался Герберт, поправляя воротник пальто, – Но на той неделе погода была гораздо лучше, ты не находишь? Февраль – самый грязный и сырой месяц, если интересно мое мнение. Что с телом, Томас? Что с сердцем? Что с плечом?

– Упал в ванной. Просто ушиб. А сердце… не обращайте внимания. Просто переизбыток кофеина, плюс плохой сон…

– Послушай, Томас, – сухо сказал Герберт удивляясь, как непривычно произносить знакомые слова чужими губами, – Ты должен следить за своим здоровьем. Бог дал тебе силы, и в случае твоей смерти, ты погубишь не себя одного, а всех семерых. Ты понимаешь, какая это ответственность?

– Святой отец, пожалуйста, без нотаций. – голос Томаса, звучащий в голове, стал почти бесплотным и пустом, напоминая эхо, – Мне нужно ваше мнение по одному делу. Взгляните, там, в сумке.

В отличие от губ, руки все еще слушались плохо – Герберт справился с замком только с третьего раза. Пальцы сводило от холода, и он долго искал перчатки в кармане пальто. Святой отец повернулся так, что бы ветер не раздувал сцепленные скрепками страницы, раскрыл подборку, близоруко поднес к глазам, стараясь разобрать написанное.

Примечания