Осторожно, тигр!

– Силы небесные! – воскликнула она, едва успев окинуть Лесию цепким взглядом. – О да, вы определенно из нашего рода.

Старушка держалась очень мило, поблагодарила Лесию за дом, с гордостью провела ее по всем комнатам и настояла, чтобы Кин выпил с ней рюмочку ее любимого виски.

Наконец она заговорила о самом для нее интересном:

– Дорогая, после того как Кин вчера рассказал мне о вас, я быстро просмотрела свои хроники, но не нашла никаких свидетельств о связях с Австралией. Конечно, логично допустить, что связующим звеном стал чей-то внебрачный ребенок, но я не пойму, когда и как это могло произойти.

– Я тоже, – отозвалась Лесия. – Я знаю о папином семействе совсем немного, но мама говорила, что, насколько известно, у них из поколения в поколение рождался всегда только один ребенок – мальчик. Из фотографий видно, что все они очень походят друг на друга. И на Кина тоже, – добавила она, слегка улыбнувшись, – с той лишь разницей, что все они были лысыми. Даже мой отец, хотя рано умер, успел потерять почти все волосы.

– Тогда как у Пейджетов пышные шевелюры, – кивнула тетя Софи.

– Наши предки были людьми серьезными и прямодушными, но и они грешили не меньше нашего, а многие из них скрывали свои грехи гораздо тщательнее нас. Очень возможно, что кто-то из Пейджетов наведался в Австралию – или Спринг в Новую Зеландию – и позволил себе легкомысленный шаг. Нам предстоит собрать всевозможные документы и изучить их внимательно и с изрядной долей скептицизма. А уже потом судить, есть ли что-то общее между нашими семьями.

Было видно, что эта идея переполняет ее пылким энтузиазмом прирожденного исследователя. Лесия невольно переглянулась с Кином и прочла в его глазах легкую иронию и искреннюю привязанность к старушке. И безнадежно подумала, что куда легче оставаться за своими оборонительными укреплениями, когда он держится отчужденно и безразлично.

– Конечно, – продолжала миссис Уорбертон, – связь могла иметь место еще в Англии.

Лесия кивнула.

– Но неужели гены не потеряли своей силы на протяжении стольких поколений?

– Они у нас хорошие, крепкие, – сказала пожилая дама, с улыбкой переводя глаза с Лесин на своего внучатого племянника и обратно. – Что вам известно о ваших предках?

Остро ощущая на себе напряженный, внимательный взгляд Кина, Лесия пересказала хозяйке дома ту скромную часть семейной истории, о которой ей довелось услышать, и закончила словами:

– Думаю, что я могла бы узнать побольше от мамы, хотя ей вряд ли многое известно об отцовской родословной.

– Дорогая, вы сделаете это? Может быть, и мне стоит написать ей?

– Нет. Лучше я сама.

Лицо миссис Уорбертон осветилось нетерпеливой, полной ожидания улыбкой.

– Как невероятно интересно обнаружить новую семейную ветвь! И такую одаренную. Дорогая, вы должны называть меня тетей Софи.

Лесия покраснела. Она сознавала, что, если согласится на это любезное предложение, будет еще труднее сохранять дистанцию между собой и Кином.

– Спасибо, – поблагодарила она, не глядя в его сторону. – Я с удовольствием.

У Лесии были кузены и дяди с материнской стороны и многочисленная родня со стороны отчима, но возможность иметь родственников по линии Спрингов заполнила в ее сердце пустоту, о которой она раньше даже не подозревала.

Тетя Софи занимала их еще в течение получаса, потом Кин поднялся.

– Боюсь, нам уже пора.

Старушка улыбнулась своему внучатому племяннику, и по выражению ее лица было видно, как нежно она его любит.

– Спасибо тебе за то, что ты привез Лесию, – сказала она. – Благодаря ей мне снова есть к чему приложить руки. Просто не терпится начать.

Уже в машине Кин спросил небрежно:

– Вы ужинали сегодня?

– Я не голодна, – солгала девушка.

Поджав губы, Кин включил мотор и вырулил на дорогу.

– Боитесь, – сказал он. – Можете поехать и просто посмотреть, как я буду ужинать.

– Нет, спасибо, я уже… – Голос ее стих. Лгать Лесия не умела, а Кин и так уже ей не поверил. Она беспокойно шевельнула пальцами, сцепила на коленях руки.

– Почему вы меня боитесь? – спросил он.

– Ничуть я вас не боюсь.

– Значит, боитесь себя. – Ему достаточно было беглого взгляда в ее сторону, чтобы угадать правду. – В этом все дело. Но почему?

– Страх тут ни при чем, – сказала Лесия, отчаянно пытаясь выглядеть спокойной. – Просто мне странно смотреть на вас и видеть свое собственное лицо. Возникает такое чувство, словно я раздвоилась… или меня вытеснили из собственного тела.

– Если бы у нас были братья и сестры, мы привыкли бы к такому ощущению, – невозмутимо откликнулся он.

– Наверное, но все-таки… – Лесия снова замолкла. Она вовсе не собиралась объяснять Кину, что не в силах сдерживать охватившее ее, как пламя, внезапное влечение и видит в этом серьезную опасность. Ведь она не имела ни малейшего представления о том, что чувствует Кин. Кроме естественного любопытства, разумеется. И Кин, и его двоюродная бабушка заинтригованы появлением нового члена семьи, и им обоим просто интересно докопаться до сути вещей. Как, впрочем, и ей самой.

А если их взаимное тяготение есть не что иное, как инстинктивное предчувствие существования между ними кровных уз и это предчувствие она принимает сейчас за желание?

И, в конце концов, существует еще женщина, с которой Кин был на концерте, – вполне возможно, его любовница. От этой мысли Лесию бросило в жар.

Кин подъезжал к автостоянке перед рестораном, прилепившимся на полпути к вершине одного из маленьких вулканических холмов Окленда.

– Нам надо привыкнуть видеть себя друг в друге, – произнес он таким авторитетным тоном, что Лесия даже рассердилась.

Значит, Кин намерен поддерживать с ней отношения. Несмотря на ее прежние благие намерения, подобная перспектива подлила масла в неуправляемое пламя чувств, которое руководило сейчас ее поступками.

– Не думаю, что я привыкну, – ответила она без всякого выражения.

Когда их подвели к столику, из-за которого, естественно, открывался вид на город и море, Кин спросил с усмешкой:

– Ну и что вы решили?

– О чем вы?

– Похоже, что сейчас вы выбираете между двумя вариантами поведения, из которых оба вам не слишком нравятся, – мягко проговорил Кин.

День угасал, на землю быстро начали опускаться сумерки. Дольше глядеть в глаза Кину сделалось слишком рискованно, и Лесия отвернулась и переключила внимание на пейзаж, открывавшийся перед ними. В меркнущем свете она успела различить сочно поблескивающие цветы бугенвиллеи, ветви которой перекинулись через решетку. Через мгновение внизу, в гавани, вспыхнули огни, и пышное многоцветие сникло перед неумолимым приближением ночи.

– Мне не слишком понравилось, что вы даже не усомнились в моем согласии поехать с вами ужинать. Я больше люблю, чтобы меня спрашивали, – сказала Лесия как можно язвительнее.

Темная бровь взмыла вверх.

– Но в семейном кругу…

Она покачала головой, и он, прищурившись, взглянул на нее.

– Да, я тоже не испытываю к вам родственных чувств. – И прежде, чем Лесия успела что-нибудь вымолвить, добавил: – Скажите, неужели вам приходится каждому прорабу на каждой стройплощадке демонстрировать свое умение забивать гвозди?

– Все что угодно, лишь бы дело двигалось, – подтвердила она. – А как у вас в фирме? Вы принимаете женщин на ответственные должности?

– Я – да, – ответил Кин. – Для меня главное, чтобы эта женщина справлялась с работой.

– А если у нее вдруг заболеет ребенок, – поинтересовалась Лесия, – что тогда?

– Некоторые женщины берут работу на дом, другие обращаются к услугам няни из нашей же фирмы. У нас существует набор услуг, которые мы предоставляем в зависимости от конкретного случая.

– Очень прогрессивная организация.

Кин пожал плечами.

– Я руковожу прибыльным предприятием, имею дело с современными условиями жизни, а не с теми, которые были сорок лет назад. Женщины работают, и, значит, следует приспосабливать бизнес к ним и их потребностям. Это относится и к мужчинам. Давно прошли времена, когда от мужчин требовалось заботиться в первую очередь об интересах предприятия в ущерб семье. Я сам не сижу на работе до полуночи и не жду таких жертв от моих служащих.

– А вы не замечали в них недостаток рвения?

– Насколько я могу судить, человек, которому приходится работать дольше восьми-девяти часов в день, или чрезмерно загружен, и в этом случае мы нанимаем кого-то сверх штата, или же недостаточно компетентен, тогда ему помогают. Разумеется, если он не меняется к лучшему, то недолго задерживается на своем месте.

Лесия сделала какое-то замечание по поводу производимых его фирмой фильтров и, когда он удивленно приподнял брови, добавила:

– У меня профессиональный интерес к фильтрам, и к тому же я читала о вашей фирме в статье, которую мне дали знакомые.

– Тот самый знакомый, что принес вам мороженое и поцеловал, когда я столкнулся с вами на концерте? – Его улыбка стала жесткой и вызывающей. – Он что, ваш возлюбленный?

Возмущенная Лесия ответила очень любезно:

– Я думаю, что ваш сыщик должен был прояснить и этот вопрос.

В глазах Кина вспыхнуло яркое синее пламя.

– Он утверждает, что у вас нет постоянного друга, – сказал Кин. – Или он ошибается?

– Нет, – нехотя признала Лесия.

– Но этот Питер – он хотел бы стать им?

– А женщина, которая была с вами в парке, она ваша возлюбленная? – Эти слова слетели с губ Лесин прежде, чем она успела им воспрепятствовать. Ужаснувшись, она поспешно добавила: – Но мне это неинтересно, и вам я тоже не собираюсь рассказывать…

Кин остановил лихорадочный поток ее слов загадочной улыбкой.

– Нет, – последовал ответ, – она не моя возлюбленная и никогда ею не была.

– Я не хочу больше обсуждать эту тему, – ледяным тоном заявила Лесия.

Кин снисходительно кивнул. Словно даровал свое высочайшее позволение, сердито подумала Лесия.

– Ну, ладно. А о чем бы вы хотели поговорить?

– Расскажите лучше о своих фильтрах, о том, как вы стали их выпускать.

Это было единственное, что пришло ей в тот момент в голову. С губ Кина слетела быстрая насмешливая улыбка, и ответил он очень вежливо:

– Они очищают воду в бассейнах, а также удаляют из воды возбудителей болезней растений, поэтому их широко применяют в сельском хозяйстве. Они отфильтровывают микробы, соли железа и прочие примеси из питьевой воды.

– Журналист, который написал ту статью, – сказала Лесия, – хвалил как ваши изделия, так и вашу деловую сметку.

– Стараюсь, – ответил Кин, и его голос снова сделался вежливо-безразличным. – Но это слишком уж профессиональный разговор для ужина.

Разговаривая, Лесия подалась вперед, но его замечание заставило ее немедленно выпрямиться.

– Извините.

– О, я, как правило, люблю обсуждать серьезные темы, – сказал Кин, блеснув глазами, – и нахожу ваши суждения очень интересными, живыми и пикантными. И они всегда уместны.

Комплимент был слишком щедрый. Лесия даже не знала, как к нему отнестись.

– Спасибо, – сказала она, пытаясь понять, какие чувства отражаются в сине-стальной глубине его глаз. К счастью, тут принесли заказ.

Пока они ели, Кин ненавязчиво расспрашивал девушку о ее семье. Лесия наслаждалась превосходными блюдами и вином, но присутствие Кина она ощущала всей кожей так остро, что не в состоянии была расслабиться и думала только о нем. Все остальное блекло и уходило в тень. Где-то в густых переплетениях ветвей генеалогического древа между ней и Кином, возможно, существовала какая-то родственная связь – может быть, даже не слишком отдаленная, – но Лесия ну просто не могла смотреть на него как на родственника.

Если Кин и заметил, как она замкнулась в себе, то ничем не показал этого. Лесия невольно отметила, что у него прекрасные манеры, что за столом он очень увлекательный собеседник с широким кругозором и юмором. Сама того не желая, она вынуждена была все это признать. А когда был допит кофе, она попыталась внушить себе, что испытывает облегчение. Но увы – она чувствовала то же, что почувствовала Золушка при первом ударе часов.

А ведь она трезвая, уверенная в себе деловая женщина, которая любит свою работу и преуспевает в ней. Ее практика расширяется день ото дня, а банковский счет – если не считать закладной – разумно сбалансирован. Весь мир принадлежит ей!

Но этот мир, думала Лесия, идя с Кином к выходу, не включает в себя одного человека…

– Шоссе сегодня так забито транспортом, – пробормотала Лесия, когда они влились в поток машин.

– Кажется, в вас заговорила девушка из Гисборна, – поддразнил ее Кин.

Она сдержанно улыбнулась.

– Наверное. Помню, я поразилась, впервые приехав в город, как много людей ходят и ездят по улицам глубокой ночью.

– Но теперь-то вы стали истинной горожанкой – хладнокровной и невозмутимой.

– Я до сих пор люблю сельскую жизнь. И отпуск провожу дома, – призналась она, почему-то нервничая, – а скоро поеду на три недели в Австралию.

Грубое восклицание заставило ее вскинуть ресницы. За несколько машин впереди вспыхнули белые огни заднего хода, и в тот же миг автомобиль, следовавший за нарушителем, со всей силой врезался в него.

– О Боже! – ахнула она, увидев, как второй автомобиль ярко вспыхнул, охваченный пламенем.

Кин распорядился:

– Возьмите фонарь из бокового кармана и сигнальте машинам, чтобы отъезжали назад, – только будьте осторожны. – Кин быстро и в то же время ловко свернул на обочину и, выхватив из-под сиденья маленький огнетушитель, выпрыгнул на дорогу. Уже устремляясь к горящему автомобилю, он крикнул ей на бегу: – Не подходите близко!

Теряя драгоценные секунды, Лесия шарила кругом, отыскивая фонарик, нашла его наконец и, выбравшись наружу, захлопнула за собой дверцу. И тут же услышала пронзительные крики, от которых ее бросило в дрожь. Она начала махать фонариком, делая большие круги. Машины замедляли ход, некоторые останавливались.

– Что? Что случилось? – крикнула какая-то пассажирка, распахнув дверцу.

– Впереди авария.

– Я врач, может быть, понадобится помощь… – Она двинулась вперед по дороге.

Из темноты вынырнул мужчина.

– Дайте мне, – приказал он, выхватив у Лесии фонарик. – Надо расчистить полосу для спасательных машин. – Он шагнул на дорогу и принялся сигналить автомобилям, заставляя их сворачивать ближе к обочине. Завизжали тормоза, освещенные красноватыми отблесками пламени, в окнах показались лица людей, пытавшихся разглядеть картину аварии.

Душераздирающие крики не прекращались, и Лесия побежала к пылающему автомобилю.

– Назад! – крикнул ей кто-то и, больно схватив за руку, рывком удержал на месте. —

Соседняя машина тоже может взорваться, – объяснил остановивший ее мужчина, чей темный силуэт отчетливо выступал на фоне огненного шара.

– Где Кин? – глупо спросила Лесия, пытаясь выдернуть руку.

– Стойте здесь, девушка. – Мужчина шумно переводил дыхание и отпускать ее не собирался. – Вы только взгляните на них. Вот храбрецы! Но меня туда не заманишь.

Широко раскрыв глаза, Лесия смотрела на двух мужчин, которые находились на рискованно близком расстоянии от огня. Один направлял струю из маленького огнетушителя в адское пламя, другой тащил кого-то из машины.

Лесия сдавленно вскрикнула, поняв, что это Кин борется там сейчас со смертью, такой ужасной, что даже думать об этом было невыносимо.

– Нет, – проворчал державший ее человек, крепче сжав пальцами ей руку. – Вы им там только помешаете.

Он, конечно, был прав. Лесию бил озноб, глаза и губы пересохли. Она страстно желала, чтобы Кин убрался побыстрее прочь от гибельного пламени, и замерла в ужасе, видя, что он вовсе не собирается делать этого. Озаренный слепящим сиянием, Кин напоминал сейчас дьявола в преисподней. Он ни на секунду не останавливался, не прекращал отчаянной борьбы.

И вдруг со зловещей внезапностью крики прекратились. Второй мужчина отскочил назад. У Лесии замерло сердце, но тут же снова сильно забилось от неимоверного облегчения, Кин отпрянул от автомобиля, таща за собой безжизненное тело. Лесия жадно глотнула горячий, отравленный копотью воздух и застыла – Кин передал свою ношу двум подбежавшим мужчинам и снова бросился назад, в пламя.

– Нет! – в ужасе закричала она высоким пронзительным голосом. – Нет, Кин!

Он действовал так быстро, что трудно было разобрать, что он там делает, и когда он снова, низко согнувшись, отбежал от машины, Лесия увидела: он держит на руках… ребенка!

Люди стали подходить ближе, но их остановил глухой удар, от которого вздрогнула земля под ногами. Теперь и второй автомобиль превратился в огненный шар. Кин и другие мужчины, которые несли взрослого пассажира, упали на землю. Лесия прижала ладонь к губам, пытаясь заглушить крик, рвавшийся из ее груди, – отчаянный первобытный крик утраты. Она освободилась из рук державшего ее человека и бросилась вперед. Слава Богу, Кин тут же выпрямился в полный рост.

– Держитесь подальше от пламени, – произнес он хриплым, но четким голосом. Его тон был настолько авторитетным, что люди пришли в себя, очнулись от сковавшего их столбняка, вызванного вторым взрывом, и зашевелились: одни начали суетливо помогать все еще распростертым на земле, оглушенным взрывом людям, другие принялись поднимать тело пострадавшей и оттаскивать ее на посыпанную гравием обочину.

– Несите подальше от огня, – командовал Кин.

Вдыхая едкий, зловонный запах плавящегося гудрона, Лесия пробилась к нему сквозь толпу и громко воскликнула:

– У вас все в порядке?

– Немного обжегся, – выговорил он осипшим голосом. – Но ничего серьезного.

Она жадно вглядывалась в его угловатое лицо, ища на нем страшные следы ожогов, и смутно улавливала обрывки разговоров теснившихся вокруг людей:

– Никогда еще не приходилось встречать такого смельчака…

– Запросто могли сами погибнуть… настоящие герои…

– В жизни не видела ничего подобного…

– Кто бы мог подумать, что удастся вытащить оттуда хоть кого-то, а тем более двоих…

Подбежала женщина-врач и принялась разглядывать руки Кина.

– Их необходимо обработать, – сказала она, – хотя вам здорово повезло. – И уже через плечо посоветовала Кину: – Не садитесь за руль, пока другой врач не осмотрит вас хорошенько. Вы пережили серьезный шок.

Лесия спросила, не узнавая собственного голоса:

– А в той машине… были еще люди?

Кин ответил отрывисто и бесстрастно:

– Шофер на переднем сиденье – тот, из-за которого случилась вся эта проклятая заваруха, – успел выскочить невредимым. Я видел, как он убегал вниз по автостраде. Двое его пассажиров погибли.

В эту минуту раздался вой сирен, утешительно возвещавший о прибытии профессиональной помощи, и на месте аварии появились новые лица – пожарные, бригада врачей и полицейские.

Кин быстро и четко разъяснил полиции суть случившегося.

– Вы очень пострадали, сэр? – спросила его женщина-констебль.

– Обжег немного ладони. Ничего серьезного.

– Хорошо было бы не откладывая заняться ими. И, конечно, вам не следует садиться за руль.

– Я поведу машину, – сказала Лесия. – И прослежу, чтобы о нем позаботились.

Констебль улыбнулась.

– Спасибо вам, сэр, за все, что вы сделали. – Она взглянула на Лесию. – Проследите, чтобы ваш брат побыстрее обратился в медпункт.

– Ключи! – Лесия решительно протянула руку.

Кин не возражал. Они сели в машину, и Лесия, повинуясь указаниям полицейского, объехала пожарные машины и осторожно тронулась вперед.

– Я живу на Северном берегу, – сказал Кин. – Если вы меня туда доставите, я отправлю вас обратно на такси.

– Сначала я отвезу вас в клинику. – Лесия уже заранее предвидела, что без этого разговора не обойтись. – Вы проявили уже достаточно героизма…

– К черту героизм! – воскликнул он. – По пути мы заедем к одному приятелю.

Он с трудом выудил из вещевого ящика сотовый телефон.

– Джофф! Да, мне известно, который теперь час. Я тут столкнулся с непредвиденными обстоятельствами на автостраде… Да нет, идиот ты этакий, разве я смог бы позвонить, если бы сильно пострадал? Несколько ожогов на руках – и все. – Последовала пауза. – Нет, машину веду не я. Скоро увидимся.

Они миновали мост через залив, проехали по сонным улицам утопающего в садах предместья и остановились перед домом с освещенными окнами. Не успела Лесия выключить мотор, как в дверях показался Джофф, рослый, крепко сбитый мужчина. Он взглянул на Лесию с удивленным выражением, которое тут же поспешил прогнать с лица. Решил, наверное, что у отца Кина была близкая подруга, думала она мрачно, пока Кин представлял их друг другу.

– Очень приятно. – Джоффри Браун пожал ее протянутую руку. – Ну пошли, старик, показывай свои раны.

Лесия предложила подождать в приемной, но врач и слышать об этом не захотел.

– Нет-нет, заходите тоже, – пригласил он, указывая дорогу в кабинет. – Должен же кто-то рассказать, как все там было на самом деле.

Джофф Браун загородил собой от нее Кина, и Лесия отступила назад.

– Кин – настоящий герой – сказала она. – А я только махала фонариком и заставляла машины сбавлять скорость.

– Очень существенная помощь, – отозвался доктор. – Ну что же, дружище, ты и в самом деле не так уж плох.

Сжав зубы, Лесия сделала три шага вперед и, обойдя доктора, взглянула. Ожоги были страшные, но Джофф произнес как ни в чем не бывало:

– Тебе всегда просто дьявольски везет. Вот эти пару дней поболят, а потом заживут и даже шрамов не останется. Я сделаю тебе противовирусный укол. Ожоги на ладонях немного серьезнее, но и из-за них не стоит особо беспокоиться.

– Я же говорил тебе, – сказал Кин.

– И, как всегда, оказался прав. Это твоя самая отвратительная черта.

Мило болтая о всяких пустяках, доктор обработал обожженные места и забинтовал руки.

– Очень удачно, что у тебя в машине оказался огнетушитель, – заметил он, кончив накладывать повязку. – В противном случае черта с два тебе удалось бы хоть кого-нибудь вытащить.

– Удача здесь ни при чем, – твердо возразил Кин. – Я всегда вожу его с собой.

Доктор нахмурился и заглянул ему в глаза.

– Да, разумеется. Ладно, не стану донимать Лесию расспросами о твоих подвигах, поэтому можешь не сверкать на меня глазами. Лучше дам тебе успокоительное, а ты прими без разговоров.

Но Кин коротко отрезал:

– Нет.

– Это вовсе не значит признаться в собственной слабости, – добродушно сказал доктор и, отойдя к раковине, налил в стакан воды. – Выпей, судя по голосу, у тебя воспалено горло.

Кин осушил стакан и, поставив его на место, сказал:

– Но в успокоительном я все же не нуждаюсь. – Он поднялся на ноги. – Я вызову такси. Пусть забросит меня домой, а потом отвезет Лесию. Ей тоже не стоит больше садиться за руль.

Джофф Браун снова кинул на него любопытный взгляд.

– Мне совсем не трудно довезти вас до дома, – вмешалась Лесия. – Тогда вам не придется завтра забирать отсюда машину.

– На мой взгляд, она в полном порядке, – произнес Джофф, оглядывая девушку с еще большим любопытством. – Головокружения не чувствуете?

– Ни в малейшей степени, – ответила она твердо.

– Вот и отлично, – сказал доктор, подталкивая их к двери. – Сам я – увы! – никого никуда отвезти не смогу. Сью в отъезде, а я сижу с ребенком. Когда доберетесь до дома Кина, выпейте чашечку крепкого сладкого чая. Хорошо, Лесия?

Когда Кин сел в автомобиль, его приятель на минуту задержал девушку и сказал ей доверительно:

– Побудьте с ним. Ему нельзя оставаться одному. Постарайтесь, чтобы он тоже выпил этого самого чая, и пусть в нем будет побольше сахара или меда.