- -
- 100%
- +
Лучше бы я спроектировала еще один дом. На Луне.
Карина – это отдельная песня. Не знала, что у детей бывает такой умный взгляд. Она как будто бы умудренная женщина, заточенная в тело трехлетки.
И смотрит на меня, как на таракана, заползшего в её личный розовый мир. И я ее понимаю. Я бы тоже не обрадовалась внезапному появлению незнакомой тетки, пусть даже и заявленной как "временная няня".
Предчувствую, что к вечеру этот дом будет меня ненавидеть. Главное, чтобы к ночи меня не выставили за дверь, оставив снова мокнуть под дождём.
≽ܫ≼
Комната, превращенная в убежище для бедной, несчастной няни (то есть меня), ванной, разумеется, не предусматривала.
Зато, наверняка, когда-нибудь там будет восхитительный гардероб для Карины. Ведь, как мы знаем, когда твой папа – ходячий банкомат, гардероб – это вопрос времени.
Пришлось плестись в ванную в конце коридора на втором этаже. И, о чудо, она там была! Правда, с интересным сюрпризом в виде двери, которой по плану быть не должно.
Не стала выяснять, чью спальню она теперь украшает. Возможно, это гостевая. Такое ощущение, что там вообще никто не живет – стерильная чистота просто резала глаза.
Зато душ был просто божественный! Пусть это будет компенсация за чуланные страдания.
Ночь в подсобке – это, знаете ли, не пятизвездочный курорт. Особенно, когда перед этим провел кучу времени под дождем и был вымочен, как чайный пакетик.
Чистая одежда тоже порадовала. Но дальше начался квест под названием «Куда деть мокрые вещи?». Спросить у экономки? Ха, слишком просто! Тем более после того, что она обо мне подумала и как на меня смотрела, мне было тупо страшно к ней обращаться.
Так что я, как истинная Золушка двадцать первого века, постирала все вручную. А потом развесила на батарее, чтобы к утру все высохло и можно было это великолепие водрузить обратно на себя.
Теперь, чистая и почти счастливая, я готова приступить к своим обязанностям. Чувствовала себя прямо-таки супергероем. Нянька – недоархитекторша! Спорим, такой у Карины еще не было?
Зазвонил мой телефон, высветив на экране предательское «Неизвестный номер», я невольно поморщилась. Ну началось! Очередной кибер-гастролер, решивший нажиться на моей доверчивости.
Предвкушая увлекательную беседу с «представителем службы безопасности Сбербанка» (ага, как же!), я с наслаждением отклонила вызов. Пусть учатся новым фокусам.
Но кибер-гастролер оказался на редкость настойчивым. Звонок повторился. И еще раз. И еще!
Настойчивость – это, конечно, похвально, но не в таких количествах. На четвертый звонок я уже была готова к более изобретательным способам избавления от назойливого внимания.
Внезапный стук в дверь прервал мои стратегические размышления. На пороге стояла Ирина, наша всевидящая и всезнающая экономка, со льстивой улыбкой и ее личным мобильным телефоном в руках.
– Анастасия Викторовна, тут вам звонят… очень просят.
– Кто? – скептически переспросила я, но телефон взяла. Потому что кто бы это ни был, он явно настроен серьезно. Вон, через Ирину меня нашел! – Алло?
И тут – бац! – голос. Нет, не так. Голос. Бархатный, как выдержанное бордо, тягучий, как гречишный мед с пасеки дяди Васи, и… до чертиков сексуальный. И усталый. И злой. Смесь гремучая, должна вам сказать.
Тимур Артурович, собственной персоной.
– Анастасия Викторовна, – начал он, и в этом «Анастасия Викторовна» слышалась целая симфония раздражения. – Когда вам звонят, особенно в рабочее время и, что особенно важно, с номеров, с которых с вами пытаются связаться по рабочим вопросам, принято отвечать.
Я попыталась что-то проблеять про подозрительные звонки, мошенников и всеобщее помешательство на личных данных, но он меня прервал с нажимом, от которого у меня невольно выпрямилась спина.
– Анастасия Викторовна, я вам отправил на электронную почту все, что вам необходимо знать о моей дочери. Расписание занятий, кружки, секции, репетиторы, список рекомендованной литературы для обязательного прочтения, список разрешенных игр… Даже пароль от Wi-Fi там есть! Абсолютно все.
Он говорил сдержанно, почти ледяным тоном, но сквозь эту маску профессионализма прорывалось глухое раздражение. А на фоне всего этого великолепия грохотала стройка. Видимо, наш олигарх-начальник уже на объекте в Сочи. Лихо!
– По всем возникающим вопросам, касающимся Карины, обращайтесь к Ирине. Она в курсе всех деталей и поможет вам сориентироваться. Я сейчас крайне занят.
И прежде чем я успела вымолвить хоть слово, эта сексуально-раздраженная медовуха выпалила:
– И, Анастасия Викторовна, отвечайте на звонки! – и бросил трубку. Слышалось только, как кто-то пресмыкался на заднем фоне: – Тимур Артурович, что с перекрытием будем делать?!
Класс.
Я стояла, как оплеванная, держа в руке предательский телефон Ирины, чувствуя себя нерадивой школьницей, вызванной к директору.
Ну и ну!
Глава 10
Первым делом записала номер босса в свои контакты. Угадайте как?
Черный кот. Почему? Потому что ходит в черном. А кот? Просто видели бы вы его грацию движений и слышали бы его голос – вопросов бы не возникло.
Итак, набравшись храбрости и вооружившись чашкой крепкого кофе (а как иначе переживешь встречу с реальностью?), я открыла электронную почту от нашего дражайшего Тимура Артуровича.
И знаете что? Мне кажется, моя челюсть до сих пор где-то валяется в районе колен.
Что это, собственно, за расписание для трехлетнего ребенка? Это же режим дня космонавта, готовящегося к полету на Марс, а не маленькой девочки!
В понедельник, значит, у нас «развивающие занятия по системе Монтессори».
Во вторник – «углубленное изучение английского языка с носителем».
В среду, чтоб ему икалось, – «синхронное плавание в бассейне с морской водой».
Четверг – «уроки живописи маслом в стиле импрессионизм».
Пятница – «мастер-класс по игре на арфе».
Серьезно? На арфе? Трехлетний ребенок и арфа? Да у нее пальцы еще до струн не дотянутся!
Выходные, видимо, отведены на «восстановление после трудовой недели» и «подготовку к новым свершениям».
А где, простите, время на то, чтобы просто поваляться в грязи, построить шалаш из подушек и посмотреть мультики, поедая шоколадное мороженое?
А список рекомендованной литературы? О, это отдельная песня!
Никаких вам «Курочки Рябы» и «Репки». Только «Сказки о толерантности», «Философские притчи для самых маленьких» (да она еще слова-то все не выговаривает!) и «Учебник по квантовой физике в стихах» (ладно, последнее я придумала, но готова поклясться, что скоро до этого дойдет).
Список разрешенных продуктов поразил своей заумностью не меньше. Никаких вам конфеток, печенек и прочих детских радостей. Только киноа, авокадо, органические овощи с фермы и безглютеновые маффины на стевии. Да она, наверное, слова «глютен» и «стевия» выучила раньше, чем «мама» и «папа»!
Это не ребенок, а какой-то подопытный кролик в лаборатории у сумасшедшего ученого! Или дрессированная собака, которой за каждую правильно выполненную команду дают кусочек… авокадо.
И знаете, что я вам скажу? Мне стало ужасно жалко эту маленькую Карину!
За этой горой развивающих занятий и полезных продуктов совершенно не видно ребенка. А ведь у нее такое классное чувство юмора! Я же слышала тогда по телефону.
Ей ведь всего три года! Ей хочется играть, баловаться, пачкаться и чувствовать себя просто ребенком. А ее превратили в маленького робота, запрограммированного на успех. Боюсь, как бы у нее в один прекрасный день просто не перегорел предохранитель.
Отложила телефон в сторону – с таким чувством, будто только что избавилась от чего-то ядовитого.
– Капец! – громко возмутилась я, обращаясь скорее к мирозданию, нежели к конкретному лицу. – Я, что, работаю в секретном НИИ по выращиванию гениев?
Ирина, шуршавшая у плиты и колдовавшая над чем-то явно полезным и безвкусным, тихонько кашлянула.
– Что-то не так, Анастасия Викторовна?
– Да тут все не так! Боже, хоть бы кто-нибудь объяснил, зачем трехлетнему ребенку занятия по… синхронному плаванию? А потом, внимание! – прогулка во дворе. Ровно час. Ну, а если она заиграется с кем-то из детишек? И чтобы я, видите ли, следила, с кем она общается! И какие слова слышит! Да они что, всерьез думают, что я буду стоять с блокнотом и записывать?
Я демонстративно закатила глаза.
– Уже представляю, как буду отчитывать какую-нибудь соседскую девочку за неправильное произношение слова «коллайдер».
Ирина, кажется, давилась смехом, но старательно делала вид, что сосредоточена на помешивании чего-то в кастрюле.
– Ах, да! Чуть не забыла! – продолжала я, жестикулируя рукой. – Там еще список тем, которые нельзя обсуждать в присутствии Карины! Политика? Да ей три года, какая политика! Финансовые вопросы? Ох, уверена, ее очень расстроит падение акций Газпрома. И, конечно же, личная жизнь Тимура Артуровича. А там есть что скрывать?
На этом месте Ирина не выдержала и прыснула, но тут же спохватилась и попыталась изобразить на лице скорбь.
Раньше она была уверена, что мы с боссом… близки. Но после инцидента с неотвеченным звонком она осознала, что нас ничего не связывает.
Не скажу, что у меня отлегло от сердца, когда меня перестали причислять к любовницам Баженова. (Ах, да, не припомню, чтобы я называла его денежную фамилию!) Если бы она продолжила так думать мне бы это даже польстило.
Тимур Артурович – элегантный мужчина и дорогой, словно космический корабль Маска. Если бы у него действительно была любовница, она, без сомнения, соответствовала бы его статусу… а не я.
Ирина покачала головой и со свойственной ей твердостью произнесла:
– Не нужно так о Наталье Игоревне. Она была очень… утонченной женщиной. Из интеллигентной семьи. Всегда следила за воспитанием Карины. Хотела, чтобы у девочки было все самое лучшее.
– Да я не спорю. Наверняка, она была прекрасная женщина. Но разве 'все самое лучшее' – это ребенок-робот?
Я почувствовала, как во мне закипает праведный гнев.
– Разве лучшие игрушки – это микроскоп и телескоп, а не лабубу и сквиш? Разве лучшее питание – это безглютеновый хлеб, а не шоколадный торт?
Ирина вздохнула и опустила глаза.
– Не мне судить. И не вам. Вы всего лишь временная няня.
Эх, а я то подумала, что Ирина хоть немного на моей стороне!
– И Наталья Игоревна была всегда очень… особенной женщиной.
Мне показалось, что в ее голосе прозвучала какая-то недосказанность. Словно она что-то скрывает. Что-то, связанное с покойной Натальей Игоревной. Что-то, чего она не хотела мне рассказывать.
– Как скажете. Но я все равно считаю, что ребенка нужно спасать.
Ирина молча кивнула и вернулась к своим кастрюлям. Я же посмотрела в экран видеоняни, на мирно спящую Карину, и подумала: «Ну ничего, малышка. Я постараюсь сделать так, чтобы у тебя хоть немного было нормального детства. Даже если Тимуру Артуровичу это не понравится».
Глава 11
Наконец-то маленькая принцесса проснулась и соизволила покинуть свою царственную опочивальню.
Я, с готовностью и полная энтузиазма, вошла в детскую.
О, это, безусловно, была самая странная детская, которую я когда-либо видела!
Никаких тебе плюшевых мишек, разбросанных кукол, кубиков, раскрасок. Ничего, что намекало бы на присутствие в этом помещении трехлетнего ребенка.
Зато – телескоп (видимо, изучать созвездия), микроскоп (для самых продвинутых исследований), стеллаж с энциклопедиями (наверное, читает на ночь вместо колыбельных) и какая-то непонятная интерактивная доска, назначение которой я даже не рискнула выяснять. Скорее это напоминало филиал научного музея, нежели комнату для игр.
Карина, стояла посреди комнаты, величественная, как юная королева, ожидающая указаний.
– Доброе утро, Карина, – сказала я, стараясь вложить в голос максимум приторности.
– Вообще-то сейчас день, – ответила она, словно герцогиня, принимающая донесение от посыльного. И для трехлетки у нее офигеть как получалось! – Полагаю, нам следует собираться на занятие по синхронному плаванию?
– Абсолютно верно, Ваше Величество. Сегодня покоряем водную стихию! – ответила я, внутренне закатывая глаза.
Одевалась Карина, надо сказать, с какой-то недетской манерностью. Каждый жест был выверен, каждое движение отточено.
Она натягивала свой дорогущий купальник (наверняка, из коллекции от кутюр для самых маленьких) так, словно готовилась не к плаванию, а к коронации.
И выражение лица у нее при этом было соответствующее – надменно-серьезное. Умора!
В машине, конечно же, ехали с водителем. Я – с ребенком на заднем сиденье, как положено образцовой гувернантке.
Карина, устремив взгляд в окно, с видом глубоко погруженной в мысли особы, созерцала проплывающие мимо пейзажи.
Я попыталась ее разговорить, пошутить, рассказать какую-нибудь глупость. В конце концов раскопать ее смешливость наружу. Но в ответ – лишь надменный взгляд и молчание, красноречивее всяких слов.
Ну, хорошо, – подумала я. – Не хочешь общаться – не надо. Зато у меня есть рилсы!
И, достав телефон, я погрузилась в увлекательный мир коротких видеороликов про котов. Да, это мой персональный вид релаксации, за который мне бывает стыдно. Ну, а что поделать, я люблю котиков.
Надо сказать, котейки сегодня были особенно хороши. Я ржала в голос, как ненормальная, над каждым их неловким движением и забавной мордашкой.
Я быстро заметила, что девочка краем глаза посматривает на мой экран. Принцессу заинтересовали мои плебейские развлечения, как же!
Сделав вид, что ничего не замечаю, продолжала увлеченно хохотать над очередным котом, застрявшим в коробке. И позволяла ей смотреть. Позволяла ей медленно, но верно, заражаться моим искренним весельем.
К моменту приезда в бассейн, Карина уже не просто поглядывала украдкой на рилсы, а откровенно хохотала вместе со мной.
Да, мир спасет не красота, а котики!
≽ܫ≼
Пока ждала Карину с тренировки, решила позвонить домой.
Вздохнула, набирая номер мамы. Алексеевка. Господи, вроде бы, всего неделю, как уехала, но в свете всех событий казалось меня не было уже год!
Вспомнила, что за это время почти не звонила. Родители, наверное, думают, что я в Москве наслаждаюсь жизнью с Костенькой и делаю им внуков. Как бы не так.
Удивительно, но мне не хотелось разочаровывать их и признаваться, что мои мечты о жизни в Москве с парнем, как в сказке, обернулись совсем иной реальностью.
– Алло, мам? Это я, твоя непутевая дочь, решила наконец вспомнить о существовании родителей.
– Ой, доченька! Здравствуй! А мы тут как раз…
Я слышала, как они там перешептываются.
– Мам, давай лучше по видеосвязи? Хоть лица ваши увижу.
Включила видео звонок. Два подбородка: папин и мамин, настойчиво лезущих в камеру. Классика.
Они так и не разобрались, как пользоваться фронталкой. Хотя о чем это я? Для того чтобы научиться чем-то пользоваться, нужна практика. А с той регулярностью, с которой я звоню, я обречена лицезреть своих родителей в камере лишь частично.
Стыдно, блин. Всего неделя в этой златоглавой, а уже зазналась, королева.
– Мам, пап, ну что вы там, как дела?
– Да вот, козы замучили, – пожаловалась мама. – В огород лезут, капусту всю пожрали, заразы. Дед Петрович вчера чуть не прибил одну лопатой.
Я представила эту картину и не смогла сдержать смех. Дед Петрович с лопатой, гоняющийся за козой… Эх, Алексеевка! Как же я скучаю по этому дурдому!
– Мам, а что с капустой-то? Жалко же!
– Да плевать на капусту! Главное, дед Петрович жив остался. А то с его давлением потом опять скорую вызывали.
– А ниндзя-коза жива?
– Ой, та, живее всех живых, падлюка! – вздохнула мама. – Как ты там в Москве? Работа-то как?
Вот тут и начался мой звездный час. Играем в «успешную москвичку».
– Да все отлично, мам! Работа кипит, проекты интересные, начальство ценит. Не переживай, все под контролем.
Ага, конечно. Под контролем у меня только расписание маленькой леди. И то не всегда. Не говорить же им, что я теперь временно исполняющая обязанности няньки при трехлетнем ребенке богатого буратино.
– Ну, слава богу, – облегченно сказала мама. – А то мы переживаем…
– Да все хорошо, правда! Просто… работы много. Замоталась совсем.
В животе предательски заурчало. Замоталась, конечно. Особенно когда вчера полночи кряхтела на коробках в попытке уснуть в позе курмасана.
– Ты хоть ешь там нормально? – поинтересовалась мама, чудом не видя мой замученный вид сквозь подбородочную тусовку. Папа стоял рядом, улыбался, но ничего не говорил.
– Конечно, мам! У меня тут… (судорожно соображаю, что придумать) … корпоративное питание! Шеф лично следит, чтобы все сотрудники не голодали.
Ну, отчасти я не соврала. Круассан и кофе были? Были.
– Ну и хорошо. А то приедешь домой, как скелет.
Разговор затянулся. Они рассказывали о соседях, о последних новостях в деревне, о том, как кот Васька опять стащил кусок сала со стола. И я слушала, и мне становилось так тепло и уютно.
Жаль, что я не рассказала о себе. По сути ничего.
Не ожидала, что начну так нагло врать родителям. Но правду тоже пока не готова открыть.
Глава 12
Когда же, наконец, объявили об окончании тренировки и из раздевалки выползла Карина, красная и мокрая, как помидор, я вздохнула с облегчением. Но рано радовалась, как оказалось.
Переодевание, мытье и собрать вещи – это был какой-то ад перфекциониста.
Я, как человек, у которого собственных детей в обозримом будущем не предвидится, естественно, понятия не имела, как правильно застегивать эти микроскопические молнии на детских гидрокостюмах, куда складывать мокрые полотенца (в специальный мешочек, разумеется, а где он?), и как отличить детский шампунь от геля для душа (а это вообще имеет значение для трехлетнего ребенка?).
Я носилась по раздевалке, словно угорелая, путая все на свете, роняя вещи, ища этот чертов мешочек для полотенца, и чувствуя, как моя самооценка стремительно летит в направлении дна этого самого бассейна.
Карина же, наблюдала за моим хаотичным метанием с видом олимпийской чемпионки, оценивающей выступление начинающей спортсменки.
Но апогеем всего этого безумия стала сушка волос.
Боже, этот фен – орудие пыток! То ей, видите ли, горячо, то дует слишком сильно, то волосы непослушные, и вообще «Анастасия Викторовна, вы совсем не умеете сушить волосы!».
Да, я не умею! Потому что у меня нет трехлетней принцессы, которую надо высушивать и выглаживать, словно дорогую скатерть!
В общем, из бассейна мы вышли: Карина – в слезах, я – в состоянии, граничащем с истерикой.
И в голове у меня пульсировала только одна мысль: работа няней – это самое сложное, самое изматывающее и самое неблагодарное занятие в мире!
Вечерняя прогулка, казалось, не предвещала ничего хорошего.
Качели скрипели жалобно, словно поддакивали моему внутреннему нытью. Карина, трехлетняя принцесса с хвостиками-антеннами, сидела на них, как маленький Будда, погруженный в нирвану самосознания.
Вокруг – галдящая ватага детей, строящих замки из песка и выясняющих отношения из-за ведерка, а моя подопечная – словно с другой планеты. Рассеянно толкала ногами землю, создавая еле заметное движение вперед-назад.
Я не могла на это спокойно смотреть. В конце концов, она же смеялась с моих рилсов с котиками. Может, и сейчас получиться ее развеселить?
– Каринушка, – прощебетала я, присаживаясь рядом на свободные качели. – А давай мы с тобой познакомимся с кем-нибудь? Посмотри, вон там мальчик с ведёрком, может, он поделится с тобой песочком?
Карина посмотрела на меня с выражением лица «оставьте меня в покое, смертные», но я была непреклонна. Сняв её с качелей, повела в сторону песочницы, полная решимости сломать этот хрустальный кокон интроверсии.
– Привет! – бодро сказала я, обращаясь к кучке детей, сосредоточенно копающихся в песке. – Как ваши дела? Может, Карина с вами поиграет?
Дети посмотрели на нас, как на пришельцев. Один мальчик, лет пяти, с грязными коленками и воинственным взглядом, процедил сквозь зубы:
– Лопатку я не дам! – сразу обозначил пацаненок лет пяти. – И, блин, вы слишком старая для песочницы.
Спасибо, дорогой, я как раз сегодня утром думала, как бы мне поднять самооценку.
Но, кроме оскорбленного самолюбия, я вдруг вспомнила один пункт из должностной инструкции: «Следить за речью окружающих детей и пресекать любое проявление агрессии и нецензурной брани в адрес подопечной». Этот пункт, казалось, вспыхнул неоновым светом прямо перед глазами. И я с ним была солидарна. Полезный пункт.
– Молодой человек, – ледяным тоном произнесла я, – следите за своими словами! Или я сейчас позову вашу маму, и мы вместе обсудим ваши манеры!
Мальчик, кажется, немного испугался, но огрызнулся:
– Сама ты… – дальше последовало нечто нечленораздельное, но вполне читаемое между строк.
Вмешательство в детские разборки, как оказалось, дело неблагодарное и унизительное. Карина, воспользовавшись моментом всеобщего внимания к моей персоне, тихо слиняла обратно на качели. Миссия «Социализация» с треском провалилась.
Я, чувствуя себя полной идиоткой, вернулась к качелям, по пути бросив испепеляющий взгляд на юного хулигана. Родители, как назло, нигде не наблюдались.
Только мы с Кариной снова устроились на качелях, как на горизонте замаячила новая опасность. На площадку вошел мужчина. Высокий, темноволосый, с легкой небритостью, придающей ему вид этакого «плохого парня», и с печальными глазами. В одной руке он держал за руку молчаливого мальчика лет шести, а во второй – футбольный мяч.
«Отец-одиночка», – моментально промелькнуло у меня в голове. «Будет сейчас драму разыгрывать».
Но драма не состоялась. Мужчина просто сел на скамейку неподалеку и стал наблюдать, как его сын ковыряется в песке. И все бы ничего, если бы он не начал так откровенно на меня смотреть. Сначала – вроде бы случайно, потом – все более и более пристально.
Мне стало не по себе.
Наконец, он решился. Подошел к нам с Кариной, ослепительно улыбнувшись.
– Здравствуйте, – сказал он, – Я – Андрей. А это – мой сын Максим.
– Здравствуйте, – ответила я, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. – Я – няня Карины, Настя.
Так чудно было называть себя чьей-то няней.
– Баженова, что ли? – нахмурился он и сразу же изобразил понимание, сочувствие и скорбь. – Наслышан-наслышан. И как вам с ним работается?
– Я не работаю с ним, я работаю с его дочерью, с Кариной, – уточнила я, не понимая, что не так с Тимуром Артуровичем конкретно для него.
– Я вот что подумал, – продолжал Андрей. – А не хотели бы вы работать у меня? На самом деле, я давно ищу хорошую няню для Максима. Он у меня мальчик тихий, скромный, ему нужен человек, который смог бы его заинтересовать, разговорить… Вы, кажется, именно такая.
Я опешила. Это что, сейчас мне предлагают работу прямо на детской площадке? Еще и такой симпатичный мужчина?
Нет уж, дудки. Я слишком хорошо знаю, чем заканчиваются такие истории. Романтическая работа няней у одинокого папы. Слишком банально и предсказуемо.
Да и вообще, я временная няня, у меня есть свои планы на жизнь, которые никак не вписываются в роль домашней гувернантки, пусть даже и с симпатичным начальником.
– Андрей, спасибо за предложение, – ответила я, стараясь говорить как можно более вежливо. – Но, к сожалению, я не могу его принять. У меня есть другие обязательства.
– Жаль, – вздохнул Андрей. – Очень жаль.
Он замолчал, глядя на меня с каким-то разочарованием. Я почувствовала себя немного виноватой.
– Ну, может быть, вы хотя бы оставите мне свой номер телефона? – спросил Андрей, немного оживившись. – У вас ведь есть выходные? Может, выпьем кофе где-нибудь?
О! Еще лучше! Так ему няня нужна или любовница?!
Ужас. Теперь на его фоне мой собственный босс, который и думать не смел со мной заигрывать, казался мне даром свыше. Божьим одуванчиком. В черном плаще. И с голосом, как густая патока…
Ну вот зачем я его вспомнила, а?
Глава 13
Я затроила.
С одной стороны, давать свой номер телефона совершенно незнакомому мужчине – это немного странно. С другой – отказать ему было бы совсем уж невежливо.
– Хорошо, – сказала я, – Вот мой номер. Но я не уверена, что смогу вам чем-то помочь.
Обменявшись номерами телефонов, мы еще немного посидели на площадке, разговаривая ни о чем. Андрей оказался довольно приятным собеседником.
Но время шло, и Карине, кажется, начинало надоедать наше общество. Она начала капризничать.
– Нам пора, – сказала я Андрею, поднимаясь с качелей. – Было очень приятно познакомиться.