Амур с гранатой

Глава шестая

– Вчера приехал на машине Ивана, сегодня Татьяна меня на работу везет, – захихикал Димон. – Отлично я устроился!

– Где ты взял рубашку для Ивана Никифоровича? – перебила я лучшего друга.

– В гардеробной, – не моргнув глазом сообщил приятель.

– Где? – повторила я.

– Пошел туда, куда Рина запасные вещи вешает и складывает, и там взял, – объяснил Коробков. – У нее много всего на всякий случай есть.

– У мужа одна удачуприносящая рубашка, у нее пуговицы золотые.

– Эх, живут же люди, – вздохнул Димон, – одежда у них с застежками из драгметалла.

Я рассмеялась.

– Ни в чем себе не отказываем… У Ивана Никифоровича большинство рубашек голубые, пуговицы у них обычные, белые. А у этой были желтые, блестящие. Она такая одна. Даже предположить не могла, что муж на важные встречи ее специально надевает, верит в удачуприносящую рубашку!

Коробков тихо рассмеялся.

– У него их немерено.

– Нет такой больше, – возразила я. – Правда, только сегодня узнала про особую роль этой шмотки, но Иван Никифорович сообщил, что она уникальная.

Димон кашлянул.

– Танюш, рубашку эту Ивану сто лет назад купила Рина. На него тогда прямо дождь из неприятностей обвалился. Ирина Леонидовна хотела сына подбодрить. Вручила ему обновку со словами: «Это удачуприносящая вещь». И через день беды, как по волшебству, улетучились.

– Простое совпадение, – кивнула я.

– Возможно, – согласился Коробок. – Но Иван поверил. Ирина Леонидовна сообразила, что надо приобрести запас, и купила тьму таких удачуприносящих рубашек. Если какая начинает на ладан дышать, она ее живо заменяет. Эту рубашку российская фабрика до сих пор шьет. Модель классическая, они ее не меняют. Рина запасец пополняет. Я просто вытащил новую из загашника – и конец твоему горю.

– Спасибо! – от всей души поблагодарила я лучшего друга. – Интересно, что еще про родного мужа и свекровь не знаю? В голову не могло прийти, что Иван Никифорович суеверный, а Ирина Леонидовна рубашек ему напасла.

– Лапуле про меня не все известно, – хмыкнул Коробок, – и я, наверное, не обладаю исчерпывающей информацией о жене. А у тебя от Ивана тайн нет?

Я молча нажала на педаль газа. В восьмом классе я заслужила в первом полугодии двойку по алгебре. Училка вызвала родителей. Но отец и мать никогда не заглядывали в школу, туда отправлялась только бабка. Я дождалась ее в коридоре, увидела, с каким лицом старуха вышла из кабинета, и сжалась в комок – ну сейчас мне достанется! Но я даже не предполагала, как поведет себя «ласковая» бабушка. С громким воплем «мерзавка, сволочь, негодяйка!» она потащила меня по улице, щедро отвешивая мне подзатыльники. Пару раз на особо мощной волне гнева она приложила меня головой о стену дома, мимо которого мы шли. Вечером вернулись родители, и на меня свалился их гнев. Больше всего отец обозлился из-за того, что училка предложила подтянуть меня, двоечницу, но за дополнительные занятия требовалось заплатить. Делать нечего, я стала оставаться после уроков и в мае уже получила четверку в полугодии. Но, начиная с января и до окончания гимназии, мне не делали подарков ни на день рождения, ни на Новый год, запретили есть мороженое, конфеты и фрукты.

Вот только не подумайте, что раньше все вышеперечисленное имелось в избытке. Нет. Презент на Новый год – это, например, новые ботинки, потому что старые уже так малы, что я хромаю. А на день рождения я всегда получала набор тетрадей и ручек на новый учебный год. Эскимо покупалось крайне редко, сладости дома не водились, о фруктах даже не думали. Отец мечтал о машине, копил деньги, говорил: «Хватит девку по три раза в день кормить. На жрачку большая часть зарплаты уходит. Одного обеда ей по горло достаточно». Многие люди вспоминают свое детство как самое счастливое время в жизни, но у меня другой опыт.

– Молчание – знак согласия, – сказал Димон. – Ну и у каждого еще есть свои личные феньки, приметы. У Ивана – голубая рубашка. А вот наша новая клиентка Вера Васильевна во время беседы складывала указательный и большой пальцы левой руки в кольцо. Есть у меня знакомая, Алина. Она адвокат. Врать Алине приходится много и постоянно. А ее воцерковленная мама не упускает возможности сказать дочери: «Дьявол слышит, как ты языком кружева плетешь, на суде негодяев защищаешь. Вот умрешь – попадешь в ад сразу!» И какая-то е‐мое, психологиня, целительница, биоэнергетик, один раз надоумила Алину: «Твоя мамаша права, ложь душу убивает. Но, с другой стороны, ты на работе, деньги получаешь, мать содержишь. Делай с помощью пальцев колечко, и нечистый никогда к тебе не приблизится. Это знак-оберег. Вранье тогда тебе не навредит».

– Ты же сейчас пошутил? – улыбнулась я.

– Серьезен, как никогда, – возразил Коробков. – Увидел, какие кренделя Холодова пальчиками составляет, и вспомнил Алинку. А потом в интернете глянул, что есть такое мнение. Сконструировал из пальцев фигуру – и ври что хочешь.

– Думаешь, Вера нам солгала? – уточнила я.

– Такой уверенности нет, – признался Димон, – но сама этот жест повтори! Случайно он не получится. Легко сжать кулак или побарабанить пальцами по чему-либо, захрустеть суставами. Такое человек проделывает на автомате. А сложить пальчики колечком? И очень уж она прямо девочка-девочка! Безе со взбитыми сливками! Наивная, беззащитная, трогательная. Муж ей попался плохой, она терпела. Почему?

– Наверное, любила, – предположила я.

– И вскоре после кончины супруга завела роман с Сергеем Петровичем? – прищурился Димон. – Да, некоторые вдовы спустя время выходят замуж и счастливы, но, как правило, в капкан под названием «брак» они попадают минимум через год после похорон. А если союз с ныне покойным был не особо счастливым, то такая вдова понимает, что оковы разбиты, больше никто не руководит ею, не требует исполнения своих желаний, не ругает, не прессует, она свободна. «Я свободен, словно птица в небесах. Я свободен, я забыл, что значит страх. Я свободен, с диким ветром наравне. Я свободен – наяву, а не во сне». Процитировал тебе песню моего любимого Валерия Кипелова, которую можно сделать гимном всех разведенных. Побывав в токсичных отношениях, большинство женщин бегут прочь от ЗАГСа, как от источника чумы. Ты сама, сбросив оковы, сразу начала искать нового спутника жизни?

– Очередь из женихов ко мне не стояла, – рассмеялась я. – Но ты прав, получить на свою голову очередного хозяина у меня не было желания. Принято считать, что баба без мужика несчастна, она завидует всем, кто имеет семью. Но это не мой вариант. Честно говоря, думала, что проживу одна счастливо.

– И вышла замуж, – рассмеялся Димон. – Тань, мужика от бабы всегда отпугивает ее желание получить кольцо на палец. Кое у кого прямо на лбу написано: «Мечтаю завести семью». Но это как показать тигру открытую клетку, в которую его посадить решили. Зверь вмиг улепетнет… До того, как с Лапулей познакомиться, я пригласил в кино одну девицу. Когда мы после сеанса вышли на улицу, она радостно предложила: «Пошли ко мне, чаю попьем!» О чем подумает парень, услыхав такие слова от прехорошенькой блондинки? Я уже собирался согласиться, но красавица добавила: «С мамой тебя познакомлю!» И тут у меня перед глазами развернулся плакат «Димон, беги, пока свободен!» Я ответил: «Спасибо, с удовольствием. Только надо цветы купить. Вон там магазины. Подожди, пожалуйста, на улице, хочу сам выбрать». Вошел в лавку, сказал парню за прилавком: «Выпусти меня через служебный ход – хочу от спутницы удрать». Надеюсь, бедолага меня до сих пор там не ждет. А когда с Лапулей познакомился и позвал ее в кино, услышал: «Занята. На этой неделе времени нет». И она убежала. Я стою в недоумении. Меня, такого умного и красивого, послали? Лесом отправили? Включился азарт охотника… Замуж удачно выходят те, кто вообще не хотел выйти замуж… Приехали! Вылезаем!

Глава седьмая

– Информация по Вере Васильевне Холодовой, – начал Коробков, глядя на экран одного из своих ноутбуков. – Отец – Василий Николаевич, водитель в НИИ, возил директора, профессора Никодимова. Тот – доктор наук, академик, имел весь набор советского счастья: квартиру, дачу, машину, хорошие деньги. Немало вкусного с барского стола перепадало и Холодовым. Они обладали небольшим домиком в Подмосковье, просторной квартирой в центре столицы, машиной. Все было получено после того, как Василий нанялся к Никодимову. А мать Веры, Ольга Петровна, была медсестрой в детской больнице. Кроме Веры, в семье еще росла старшая дочь Наташа, о ней никаких сведений пока не нашел.

– Холодова на вопросы о родственниках ответила: «У меня никого нет, родители давно умерли», – вспомнила я. – Похоже, отношения с сестрой у нее не сложились или та умерла.

– Замуж Вера вышла за Виктора Юрьевича Башмакова, – продолжил Димон. – На тот момент она уже совсем взрослая была. Думаю, раньше родители негативно относились к желанию дочери создать семью.

– Почему ты так решил? – удивилась я.

– Холодова все детство и юность постоянно болела, училась дома, – начал объяснять Димон. – Девочка почти не посещала школу. Аттестат получила с тройками, но… поступила в МГУ.

– Куда? – изумилась я.

– В главный университет страны, – пояснил Коробков.

Я не поверила своим ушам.

– Троечница сумела получить проходной балл?

– Да. И обучаться Вера стала на юридическом факультете.

– Это просто сказка какая-то, – пробормотала я.

– Она недолго длилась…

Каким образом девушка очутилась на одном из самых престижных факультетов Московского государственного университета – загадка. Вероятно, кто-то замолвил за вчерашнюю школьницу словечко.

Но поступить не означает получить диплом. Верочка не потянула учебу в таком престижном вузе. Ее неуспеваемость не дала шанса продолжить обучение в МГУ.

Но девушка все же получила высшее образование. Она поступила в институт попроще, защитила диплом на тему «Виды шоколада и особенности его производства», начала работать на кондитерской фабрике. До смерти родителей Холодова принадлежала к категории работников, которых называли «летунами». Дольше двенадцати месяцев она нигде не задерживалась, «летала» по разным местам.

Затем она устроилась на работу к предпринимателю Фирсову Антону Ивановичу. Тот был одинок, целиком поглощен работой, выпускал биодобавки. Холодову взяли в рекламный отдел.

Спустя время Антон Иванович выбросил на рынок нелекарственное средство «Фирсин», естественно, стартовала рекламная кампания. Вера быстро сделала карьеру, стала начальником отдела, поэтому именно ей поручили выступить перед журналистами на пресс-конференции. Холодова бодро рассказала о новинке, потом смутилась и нарушила течение мероприятия своей дальнейшей речью:

– Я с детства больна. Современная медицина не дала мне умереть, но все мои детство и юность прошли в больничных стенах. Когда Антон Иванович взял меня на работу, я узнала о разработке «Фирсина» и поверила, этот БАД непременно мне поможет. Попросила начальника включить меня в испытательную группу. Я принимаю капсулы под наблюдением специалистов и с той поры ни разу не была госпитализирована. Проверить мои слова легко, история болезни хранится в архивах. Сейчас я ощущаю себя здоровой, и это не рекламный текст. Вот вам несколько документов, которые я держу дома. Их можно посмотреть прямо сейчас, только верните потом папку.

Представители прессы не были врачами, но они поняли, что у Веры в раннем возрасте диагностировали какое-то редкое заболевание крови. Из-за него девочка была лишена нормального детства. А сейчас анализы Холодовой свидетельствовали о ее здоровье! Женщине удалось победить недуг, принимая «Фирсин»!

Димон тихо рассмеялся.

– Вот тут пиаротдел накосячил. Вера вылечилась до того, как попала к Фирсову. Но на нестыковку никто внимания не обратил.

Пресса вмиг назвала БАД спасителем жизни, его продажи начали бить все рекорды. А потом пошли на спад, потому что Антон Иванович умер. У мужчины не было родных, свою фирму он завещал Вере. Почему ей? Точный ответ неизвестен, можно лишь предположить, что у незамужней тогда Веры и холостого Фирсова были неуставные отношения.

Вступив в права наследования, женщина удачно продала бизнес и открыла сеть кафе. Про БАД «Фирсин» все напрочь забыли.

Плавный рассказ Коробкова прервал звонок телефона. Димон принял вызов.

– Да. Понял… Хорошо.

Потом он вернул телефон на стол.

– Новый сотрудник Егор Михайлович Нестеров сообщил, что, несмотря на сложную дорожную ситуацию, приедет вовремя. Беспокоиться нам не следует.

– Он зануда, – хихикнула я. – Но, поскольку надолго в бригаде не задержится, нервничать не станем. Что дальше с Холодовой было?

– Она вышла замуж за уже упомянутого Виктора Юрьевича Башмакова, – продолжил Коробков. – Его фото – на плазме. Мужчина владел агентством, которое занималось пиаром и рекламой. Но заказы ему редко доставались. Сотрудников не было, зарабатывал дядька копейки. Хотелось бы думать, что он полюбил Холодову, а не ее сеть кафе, которая приносит устойчивый доход.

Я повернула голову к стене.

– Ну… простое лицо… Не красавец, но и не урод. Обычный мужчина, из таких состоит толпа в метро.

В дверь постучали.

– Входите, – одновременно разрешили мы с Димоном.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошел… подросток с небольшим чемоданчиком. Он тихо произнес:

– Добрый день. Разрешите представиться. Егор Михайлович Нестеров, эксперт.

Я с трудом сумела подавить удивление. Сколько ему лет? Пятнадцать?

– Рады познакомиться, – быстро произнес Димон. – Во главе стола – Татьяна Сергеева, руководитель бригады. Я Дмитрий Коробков, заведующий департаментом компьютерных технологий. Присаживайтесь, пожалуйста. У нас небольшое совещание по новому делу. Вы пропустили начало, но мы введем вас в курс дела. Итак, на экране фото покойного мужа нашей клиентки. Обычный, ничем не примечательный человек…

Егор поднял руку. Я удивилась, но спокойно кивнула.

– Слушаем вас.

– «Ничем не примечательные» люди не станут делать пластику, – сказал Нестеров.

Я еще раз внимательно вгляделась снимок. А Егор продолжил:

– Гравитационный птоз, то есть опущение мягких тканей лица с возрастом, происходит сверху вниз. Чтобы выглядеть моложе, следует подтянуть среднюю треть лица. Но такое натяжение дает излишние массивные скулы, что мы и видим на фото. Кроме того, менялась форма глаз и носа, в подбородке стоит имплант. Работал хороший специалист, крепкий профессионал. Скулы умеренные, очень аккуратное вмешательство. Лицо естественное, но я вижу изменения. Просто поверьте мне, что они были сделаны. Могу предположить, как, вероятно, выглядел мужчина до того, как лег на операционный стол.

– Давайте, – кивнула я.

Егор вынул из сумки ноутбук и начал стучать по клавишам. Мы молча ждали, когда он завершит работу, и через некоторое время услышали:

– Посмотрите, пожалуйста.

Глава восьмая

– Интересно, – произнес Коробков. – Новый и старый вариант Башмакова – это два разных человека.

– Прошу заметить, – продолжил Нестеров, – что перед хирургом не стояла задача омолодить пациента. От него потребовали изменить внешность, чтобы клиента не узнали. На подобные вмешательства в начале двухтысячных шли криминальные авторитеты. Они инсценировали свою смерть, перетягивали лицо и думали, что теперь в безопасности. Но частенько бандиты оказывались не в тех руках, и сразу становилось ясно, что человек – после масштабной пластики. Но потом ситуация изменилась. Хороших специалистов в России надо поискать, так что народ узнал про Южную Корею – там их намного больше. Девяносто девять и девять десятых процентов за то, что человек на фото оперировался в этой стране. Там врачи в подобных оперативных вмешательствах – впереди планеты всей. Прошу учесть: портрет, который я сейчас сделал, не претендует на стопроцентное совпадение с оригиналом. Я работал быстро, особо не размышлял.

– Игорь Николаевич Рыбкин, – неожиданно сообщил Димон, – рядовой член группировки «Федькины». Банды давно нет, ее Главарь Федор Ростов погиб в девяностых. На фото Рыбкин, который изменил внешность.

– Если такая операция хорошо сделана, то швы могут быть спрятаны в волосяном покрове, и никто их не видит. Но есть интересная программа, которая «считывает» хирургические, невозрастные изменения. Когда она появилась, стало понятно, что, если захотят, тебя найдут… Вообще-то, простые бандиты жили недолго. Тех, кто не погиб в стычках с полицией и в разборках с другими «быками», доконали наркотики, алкоголь и всякие болезни, о которых не принято говорить за семейным обедом в присутствии женщин и детей. Мужику на фото повезло. Вероятно, он вступил в ОПГ, когда та доживала последние дни, не успел примелькаться, но все равно решил перекроить лицо. Интересно, кто подсказал ему лететь в Южную Корею?

– Виктор Юрьевич Башмаков скончался, – доложил Коробков. – Тело кремировали, прах выдан жене Вере Васильевне Холодовой, урна захоронена в колумбарии.

В дверь кабинета постучали, потом она приоткрылась, послышался бодрый голос:

– Разрешите войти?

– Давайте, – разрешил Димон, и я увидела парочку неразлучников, Петра и Михаила.

– Здрассти! – одновременно поздоровались они, приметили Нестерова и застыли в молчании.

– Егор Михайлович, наш новый сотрудник, – представила я его, – член нашей бригады.

– Подумал, что это сын Коробкова, – сказал Петр.

– Да он только в детский сад пошел! – рассердился Димон. – Захаров, прекрати пустые разговоры! Докладывай!

– Вроде, бардак там, в доме Холодовой, – начал Михаил. – Типа что-то искали, но сами не знали, чего им надо, и вообще… Ну очень странно.

Егор поднял руку.

– Разрешите вопрос?

– Задавайте любые без согласования со мной, – улыбнулась я.

– Почему вы решили, что проникший в дом не имел понятия об объекте поиска? – полюбопытствовал Нестеров.

– Плафоны со всех осветительных приборов скрутили, – отозвался Петя. – Какой вывод делаем? Что-то мелкое разыскивали. Котлету денег в люстру не запихнуть, а камушки в мешочке – легко.

– Но еще обоину содрали, – прибавил Миша. – Зачем? Что за ней заховать можно? Документы?

– Похоже, сами не знали, что им надо. Работали не профи, – продолжил Петр. – Вера Васильевна вошла, бардак вновь увидела, закричала: «Мусик, Пусик! Котик, мой котик! Собаченька любимая! Мальчики, дорогие, гляньте во дворе! Может, они как-то удрали!» Прямо затрясло ее, заплакала она. Миша пошел животных на улицу искать, я хозяйку на диван уложил. Тут Мишаня позвонил, выйти попросил. Я к немую. Напарник молча на куст показал. Гляжу, а там кошак и собачонок дохлые. И как сразу не заметили? Ведь прямо у ступенек лежали! Потом дошло до меня. Они прямо по курсу, если к калитке идти, вмиг глазами наткнешься, а мы слева от ворот шагали, вот и не заметили животинок.

Парни переглянулись, Михаил кашлянул.

– Поняли уже тогда, что для хозяйки самое дорогое. Как поступить? Показать ей трупики?

– Инфаркт мог случиться, – пробубнил Петя. – Ситуация непростая психологически.

– Стоим как два тюленя, не успели ничего предпринять, – описал состояние Михаил. – И тут крик: «Мальчики, мальчики, скорее!»

– Рванули назад, – подхватил Петр. – Хозяйка как током колотится: «Котик мой под кроватью помощи просит! Слушайте!» Ну мы, значит, уши навострили, и тут: «Мяу, мяу!»

– Сразу поняли, откуда плач идет, – сказал Михаил. – Права оказалась Вера Васильевна, звук доносился из-под кровати, которая на крохотных ножках стоит. Отодвинули. Что увидели? Кто-то вскрыл паркет, сделал типа большое отверстие, запихнул туда кота и собачонка, прикрыл сеткой, приклеил ее скотчем – животные мелкие, сами выбраться не могут!

– Вот гады! – вырвалось у меня.

– Сволочи, – согласился Петр. – Кровать в спальне огромная, тяжеленная!

– Прямо танк, – добавил Михаил. – Не жалуемся на физическую слабость, но мы ее вдвоем еле-еле спихосовали.

– Спихунькали, – поправил напарника Михаил. – Вера Васильевна догадалась, что из-под кровати звук, а как ей до любимчиков своих добраться? Вот же, что гаденыши придумали: пусть хозяйка слышит, как коту и псу плохо, как умирают они, а помочь им не может!

Петр покраснел.

– Пойдет потом по двору и наткнется на дохлых кота и собаку. А те прямо как ее, которые кричали под койкой! До инсульта хотели женщину довести! И удалось бы!

Я постаралась до конца разобраться в истории.

– Кто-то убил других животных, поместил их…

– Не-не, – перебил меня Михаил и вытащил из сумки пакет. – Они игрушечные, но даже вблизи как настоящие. Когда их увидели, решили, что живые, только мертвые. Стоим, думаем, что делать. Показать хозяйке? Наверное, сначала надо «Скорую» кликнуть, а то сознание потеряет или сердечный приступ у нее случится. Потом внимательно к «трупам» присмотрелись, правду распознали, оформили вещдоки по правилам, с собой прихватили… И вот еще! Вынули котенка с собачонком, те трясутся, перепугались. Я отсек под кроватью сфоткал, и тут хозяйка испуганно говорит: «Смотрите, что в шерсти у Пусика нашла». И показывает серьгу.

Петр протянул мне пакет для улик.

– На вид золотая, с бриллиантами. Но я в ювелирке плохо понимаю, может, подделка.

Нестеров встал.

– Где лаборатория? Посмотрю на то, что ваши сотрудники добыли.

– Последняя дверь по коридору, – объяснила я. – Код – семь-два-ноль-девять.

– Разрешите проводить? – попросил Михаил.

– Хорошая идея! – одобрил Коробков. – Действуй!

– Можно свое мнение высказать? – осторожно осведомился Петр, когда его коллега и эксперт ушли.

– Конечно, – кивнула я.

– Беспорядок там был, – забубнил парень, – но не ужас-ужас, не потемки. Мы ж всякого навидались. Порой такое устроят! Посуду ногами давят! Картины ножом режут! Все разломают, раскурочат! А у Веры Васильевны прямо аккуратненько все. Плафоны отвернули и на ковер рядком положили. Осторожно так, чтобы не побить. В гардеробной шмотье с вешалок сдернули, но не разорвали. Позавчера ездили к одной актрисе, нас бригада Савельева туда отправила. Вот у нее атас так атас! Шубу разодрали, сумки дорогущие ножом истыкали, платья в ванну бросили и сожгли, посуду переколотили, брюлики сперли. А у Холодовой иначе. Да, беспорядок в спальне. Но когда моя жена на работу опаздывает, у нее покруче тарарам получается. Обои, вроде, сдернули. Но! Только одно полотнище, и то не до конца оторвали! Его назад приклеить, как чихнуть!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.