Две невесты на одно место
- -
- 100%
- +
– Меня зовут Игорь, – продолжил он.
Красавица снова качнула длинноволосой головой.
– Тут много народу, – решил во что бы то ни стало завязать разговор Игорь.
Кивок.
– Принести вам бокал шампанского? – не успокаивался Игорь.
Девушка улыбнулась.
– Так да или нет? – продолжал настаивать Самойлов. – И как вас зовут? Давайте познакомимся!
Изящная рука незнакомки скользнула в сумочку, пальцы вынули маленький блокнотик и крошечный карандашик. Красавица нацарапала на листочке несколько слов и подала его настырному кавалеру.
«Франсуаза. С удовольствием выпью шампанское».
У Игоря перед глазами запрыгали серые мухи, но он сумел отойти от не желавшей отчего-то разговаривать дамы и побрел к длинному столу, заставленному бутылками. По дороге на него налетел Виктор Ряжин и стал приставать с идиотскими вопросами. Игорь, страшно боясь, что ожившая мечта сейчас исчезнет, приподнялся на цыпочки, увидел, что Франсуаза по-прежнему спокойно сидит в кресле, и спросил у Ряжина:
– Кто эта девушка?
– Где? – завертел головой Виктор.
– Ну, такая красивая.
– Здесь полно симпатяшек, – заржал Ряжин, – вон, гляди, какие ножки.
Игорь схватил идиота Виктора за плечи, развернул и ткнул пальцем в кресло.
– Вот она.
– И ничего интересного, – с разочарованием протянул Ряжин, – личико простецкое, бюстик мелковат, да и ноги, того, не слишком.
Услыхав эти самые обычные для Ряжина слова, Игорь с огромным трудом подавил охватившую его злобу и процедил:
– Давай не будем сейчас говорить о классических канонах красоты. Ты знаешь девушку?
– Ее вроде Олег Писемский привел, – ответил Виктор и смылся.
Игорь мгновенно отыскал Олега и, не сказав тому даже «здрасте», мигом спросил:
– Девушка в красном платье с тобой?
– Вон та?! – прищурился Писемский. – В принципе, хорошенькая.
– Почему «в принципе»? – насторожился Игорь. – Ты ее привел или нет?
– Экий ты любопытный, – ответил Олег.
Игорь почувствовал себя глубоко несчастным – мечта его жизни принадлежит фанфарону Писемскому.
– Вы давно живете вместе? – задал он откровенно бестактный вопрос. – И вообще, зачем тебе эта девушка?
Олег вздернул брови.
– Ну ты даешь! – воскликнул он.
– Пожалуйста, ответь, – насел на Писемского Игорь, – что вас связывает?
– Странный интерес. Какое тебе дело, с кем я пришел?
– Ей-богу, очень надо.
Писемский пожал плечами.
– Рад бы помочь, но не могу. Девица ничего себе, но она немая. Я подошел к ней, начал разговор, а она блокнотик вытащила. Небось по губам читать умеет, слова понимает по артикуляции.
– Значит, она не с тобой, – констатировал Игорь.
Писемский округлил глаза.
– Я женат, между прочим!
Игорь махнул рукой и отошел от Олега.
Надеюсь, вы понимаете, что Игорь сделал все, дабы заинтересовать собой Франсуазу, и очень скоро у них разгорелся роман. Немая девушка оказалась той, кого Игорь ждал всю свою жизнь. Мало того, что внешне она была невероятно похожа на фотографию, так еще и характер имела точь-в-точь такой, каким его придумал Самойлов: тихий, неконфликтный, мягкий. Большую часть дня Франсуаза улыбалась, за несколько месяцев совместной жизни Игорь ни разу с ней не повздорил. Во-первых, с немой девушкой особо не поругаешься, а во-вторых, повода для раздоров не существовало. Франсуаза являла собой настоящий клад, она хорошо готовила и ловко навела порядок в холостяцкой берлоге Самойлова. Не очень уютная квартира пекаря разительно переменилась, вместо жалюзи на окнах появились гардины, кухня украсилась яркими вещичками, в ванной висела занавеска с изображением кошек и стояли такие же по дизайну стаканчики с мыльницей. Франсуаза не просила у Игоря денег, она работала художником в крупном рекламном агентстве и отлично получала, ее ежемесячный доход был, пожалуй, даже больше, чем у Игоря. Вернее, Самойлов имел неплохую прибыль, но почти каждый заработанный рубль он вкладывал в дело, а Франсуаза спокойно тратила зарплату на себя, кстати, она с большой охотой приобретала любовнику подарки, в основном предметы одежды: рубашки, свитера. Под влиянием любимой Игорь начал сильно меняться. Франсуаза заставила его сменить кургузую дубленку на солидное кашемировое пальто, она же посоветовала приходить на деловые встречи не в джинсах и пуловере, а в дорогих костюмах, безупречных рубашках и галстуках, которые придерживал золотой зажим. И очень скоро Игорь понял: любимая-то права, человека встречают по одежке.
Безоблачное счастье обещало стать постоянным. Игорь начал учить язык жестов, чтобы общаться с любимой без блокнота, дело продвигалось туго, но в конце октября Самойлов уже мог «сказать» простую фразу. Его не слишком ловко «произнесенные» слова смешили Франсуазу до слез, но ведь они понимали друг друга, а это было главным.
Первого ноября Франсуаза предложила Игорю провести уик-энд в пансионате. Рекламное агентство, в котором трудилась девушка, сделало для этого дома отдыха какую-то работу, в благодарность за отлично проведенную акцию хозяин пансионата предложил всем желающим рекламщикам отдохнуть у него за треть цены. Игорь охотно согласился, и они с Франсуазой отправились в местечко под названием «Черемуха».
Честно говоря, дом отдыха не впечатлил Игоря. Совершенно обычное, словно перенесенное из прошлых советских лет заведение с кондовой мебелью, дешевой сантехникой и не слишком навязчивым сервисом. Бассейн отсутствовал, правда, имелась баня. Дискотека выглядела более чем жалко, а большинство отдыхающих – люди, так сказать, «за тридцать», являлись работниками некоего предприятия, проводившего в «Черемухе» день рождения своей конторы. Из рекламного агентства была одна Франсуаза, остальные, наверное, зная, что собой представляет пансионат, сочли за благо остаться дома.
Чтобы не расстраивать и без того приунывшую Франсуазу, Игорь радостно воскликнул:
– Вот и хорошо. Никто к нам с болтовней привязываться не станет, поужинаем, погуляем и на боковую.
Франсуаза заулыбалась, и вечер у пары прошел просто волшебно. Сначала любовники, хихикая, съели невероятный ужин, напомнивший Игорю пионерское детство: котлета с макаронами, компот и булочка с повидлом, потом погуляли, подышали чудесным свежим воздухом, сходили в баню. А в номере Франсуаза вытащила из сумки бутылку великолепного коньяка, кусок дорогого сыра, нарезку, лимон.
– Какая ты умница! – восхитился Игорь. – Ну, давай за нас!
Он поднял стакан, самый простой, принесенный им из ванной, чокнулся с подругой, отпил темно-коричневую жидкость, почувствовал легкое головокружение и пробормотал:
– Что-то я устал, сидеть сил нет!
Франсуаза показала на разобранную постель. Еле-еле передвигая ногами, Игорь добрался до кровати и вновь ощутил приступ дурноты. Любимая вложила в его руку стакан. Самойлов машинально допил коньяк и упал на подушку. Потолок, бешено вращаясь, начал опускаться, глаза Игоря закрылись. Последнее, что он запомнил, это широкая улыбка Франсуазы, – девушка заботливо прикрывала любимого пледом.
Разбудил Игоря резкий стук в дверь. Самойлов сел и первые секунды не мог понять, где находится, глаза пробежались по комнате: трехстворчатый гардероб, комод, на окне узкие ярко-оранжевые занавески. В ту же минуту пришло понимание: он в пансионате. Надо же так вымотаться за прошедшую неделю, упал вчера камнем и заснул. Ну ничего, впереди еще почти целая суббота и воскресенье. Но где Франсуаза? Отчего Игорь лежит один?
В дверь снова заколотили, потом из коридора послышались громкие голоса.
– Ломай, Петя.
– Может, ему плохо!
– Да не, нажрался до усрачки.
Игорь не успел сообразить, что случилось, как хлипкая дверь затряслась и распахнулась. В номер ворвались две взъерошенные бабы, блондинка с брюнеткой, и мужик, распространяющий сильный запах перегара.
– Живой! – воскликнула одна из теток, увидав Игоря.
– Говорил же, бухал он, – прогундел мужчина.
– Что вы творите, товарищ, – возмутилась другая баба, – нам номер убирать пора, уже четырнадцать часов.
– С ума сошли! – возмутился Игорь. – Врываетесь внаглую.
– Так мы стучали, а вы не слышите, – слегка сбавила тон блондинка.
– Койко-место пора освобождать, – не сдавалась брюнетка, – у вас лишь до полудня оплачено! Временем перепользовался, алкоголик хренов!
Самойлов окончательно рассердился.
– Мы купили путевку на двое суток, – рявкнул он, – до утра понедельника, заехали в пятницу, доплатили за лишнюю ночь, что еще надо?
Блондинка хихикнула, брюнетка укоризненно закивала головой.
– Во мужики! И что только с вами бутылка делает! Пить меньше надо! Сегодня понедельник, два часа дня, давно твой срок пребывания в «Черемухе» истек. Собирайся живо и сматывайся.
– Да скажи спасибо, что доплату не требуем, – вступила в разговор блондинка, – десять минут тебе, ханурику, на сборы. Только не вздумай трендеть, милицию позовем.
– Как понедельник? – оторопел Игорь. – Я вчера заснул, в пятницу!
Бабы горестно вздохнули, а мужик воскликнул:
– Ну и назюзюкался ты!
– Я совсем не пью, – протянул Игорь, – так, чуть-чуть под хорошую закуску.
– Хватит бухтеть, – оборвала его брюнетка, – не веришь нам, спускайся на рецепшен и посмотри, какое число на стойке выставлено.
Блондинка же, не тратя лишних слов, ткнула пальцем в пульт телевизора. Вмиг экран озарился голубым светом, появилось женское лицо и послышался сочно окрашенный голос:
– Таковы последние события этого понедельника, нашу программу продолжит пятнадцатая серия…
– Офигеть, – прошептал Игорь, – ничего не понимаю. Франсуаза, ты где?
Глава 3
С огромным трудом пережив известие о летаргическом сне, поразившим его по невесть какой причине, Игорь узнал следующую новость: Франсуаза уехала. Поведение любимой озадачивало. Отчего она не испугалась, поняв, что кавалер спит вторые сутки не просыпаясь, почему не забила тревогу, не вызвала «Скорую помощь», не кинулась за врачами? Любая другая женщина, оказавшись в подобной ситуации, по меньшей мере бы удивилась, но Франсуаза предпочла испариться очень тихо, прихватив свою сумку.
В состоянии, близком к шоковому, Игорь вернулся домой, где его ждал новый сюрприз. Все вещи, принадлежавшие Франсуазе, исчезли, не было ничего, напоминавшего о том, что в квартире в течение нескольких месяцев жила девушка. С окон пропали занавески, из кухни улетучились милые вещички, из гардероба – шмотки, из ванной – косметика… Состояние Игоря было трудно описать словами. Сначала Самойлов пометался по комнатам, потом призадумался. Тут только до него дошло, что он ничегошеньки не знает о Франсуазе. Девушка ухитрилась не сообщить о себе никаких сведений, Игорь даже не знал, имеет ли она родителей, и лишь сейчас он сообразил: Франсуаза очень молода, неужели отец с матерью не беспокоились, с кем их дитя проводит время, отчего разрешили дочери жить с мужчиной без всякой регистрации отношений и ни разу не попытались связаться с ним? Да и сама Франсуаза никогда не ездила к родственникам. Было чему удивляться! Игорь не знал ни домашнего адреса, ни телефона родичей любимой, он также не мог назвать их имен, Самойлов даже не знал, в каком рекламном агентстве работала Франсуаза. Любимая умудрилась ни разу не сообщить адрес и название конторы.
Промаявшись до утра вторника и поняв, что девушка не собирается возвращаться, Игорь решил начать поиски Франсуазы. В голове у него вдруг появилось страшное предположение: что, если в субботу утром Франсуаза, решив не будить его, пошла завтракать, а затем отправилась прогуляться в лес? Там на нее напали, изнасиловали, бросили, глухонемую девушку подобрали добрые люди, отправили в больницу…
Игорь схватился за справочник и принялся методично обзванивать клиники. Через два часа ему стало ясно – больниц слишком много, одному с работой и за неделю не справиться. И потом, он звонит в московские госпитали, а пансионат-то находится в области, следовательно, Франсуазу могли отвезти куда угодно: в Истру, Дедовск, Красногорск…
Ощутив очередной приступ отчаяния, Самойлов пошел в кухню, отчего-то он испытал страшный приступ голода. Игорь открыл холодильник, вынул йогурт, уронил его, чертыхнулся, полез за тряпкой и вдруг замер. Боже, ну и глупости он делает! Если Франсуазу изнасиловали и она сейчас лежит в больнице, то кто же тогда собрал ее вещи в пансионате и вынес все из квартиры? Нет, любимая жива и здорова, осталось выяснить, зачем она все это проделала.
Игорь молча смотрел на растекающуюся по плитке белую лужицу. Неожиданно он додумался до совсем уж невероятной вещи. С какой стати его, крепкого мужчину, «унесло» от нескольких глотков коньяка?
Самойлов напрягся и восстановил в памяти картину вечера пятницы. Вот Франсуаза достает из сумки бутылку, Игорь открывает ее, наливает себе больше, девушке меньше, чокается с ней и выпивает благоуханный напиток. А девушка… она просто ставит стакан на стол.
Самойлов упал на стул. Вот оно что! В бутылке было сильнейшее снотворное или какой-то другой препарат с «вышибающим» эффектом. Зачем Франсуаза проделала с ним такое? Отчего пригласила в пансионат? Кто она? Где живет? Работает? В рекламном агентстве? Господи, как оно называется?!
У Игоря вновь закружилась голова, пошатываясь, он дошел до спальни и лег на кровать. Снова захотелось спать, слишком велик оказался перенесенный стресс, и измученный нервными переживаниями организм включил один из механизмов защиты. Игорь начал погружаться в дремоту.
Тяжелые веки торопились сомкнуться, Игорь повернулся на правый бок, на секунду скользнул взглядом по стене и мгновенно растерял весь сон. На обоях он увидел гвоздь. Пустой. Фотография с изображением девушки в красном купальнике, лист из календаря за май месяц, мирно висевший тут на протяжении многих лет, испарился.
Закончив рассказ, Игорь посмотрел на Нору.
– Найдите Франсуазу, я заплачу любую сумму, отстегну столько, сколько надо.
– Зачем она вам? – неожиданно поинтересовалась Элеонора. – Похоже, девушка попросту решила сбежать.
– Нет, – резко ответил Игорь, – ее похитили.
– Маловероятно, – попыталась вразумить его Нора, – сами же рассказывали: она собрала шмотки.
– Это могли сделать другие люди, – нахмурился Самойлов, – отняли у Франсуазы ключи. Я потом сообразил, вещи вполне способен унести любой человек.
– Да зачем? – спросил я. – С какой стати ее похищать? Она богата?
– Нет, впрочем, не знаю. Когда мы жили вместе, она производила впечатление хорошо зарабатывающего человека, но это не богатство, – протянул Игорь.
– Может, ее родители олигархи? – не успокаивался я.
– Не знаю.
– Или вам решили насолить конкуренты, – выдвигал я новые версии.
– Нет.
– Вы уверены?
Игорь хмыкнул.
– Мой бизнес стабильный, но маленький. Я имею пекарню в спальном районе столицы и пару «тонаров». Покупатели в основном жители близлежащих домов, я принимаю заказы, ну, допустим, на пирожки, булочки. Хотите отметить день рождения и просите: «Мне двадцать плюшек с яблоками». Есть еще несколько фирм, куда я поставляю выпечку для столовых. Дело идет неплохо, сейчас купил еще вагончик, увеличил объем производства и продаж. В планах создание второй пекарни, но это не раньше чем через год. Поймите, мой бизнес никому не составляет конкуренции, это не водка, не природные богатства, даже не продукты, всего лишь скромные батоны и булки. На жизнь хватает, покупатели довольны, так и существуем. Игорю Самойлову никогда не монополизировать всю торговлю хлебобулочными изделиями в столице, да я и не стремлюсь к этому, мои планы скромны, хочу тихого семейного счастья: любимую жену, троих детей, небольшой домик в Подмосковье, лето в Турции, машину-иномарку и все. Главное, чтобы семья была сыта, обута, одета. Я ни для кого не представляю опасности, не занял чужую нишу, не выжил из бизнеса другого хозяина. Да в нашем районе можно еще кучу «тонаров» поставить, и народ будет хлеб брать. Нет, исчезновение Франсуазы никак не связано с моим делом.
– Тогда куда же она подевалась? – воскликнул я.
– Именно это я и хочу узнать, – мрачно ответил Самойлов. – Беретесь?
– Нет, – быстро ответил я.
– Да, – мгновенно перебила меня Нора. – Иван Павлович, ну-ка запиши все ответы Игоря на вопросы, которые я сейчас стану ему задавать. Фамилию Франсуазы знаете?
– Да. Белявская.
– Хорошо. Номер мобильного?
Игорь изумленно глянул на Нору.
– Зачем он глухонемой девушке?
– Всякое бывает, – не сдалась Нора, – значит, его у нее нет?
– Нет.
– Ладно. Вы познакомились на тусовке?
– Да.
– Франсуаза пришла с неким…
– Олегом Писемским. Вроде так, хотя Олег и сказал, что она не с ним, но думаю, он тогда соврал из-за жены, небось хотел Франсуазу окрутить.
– Отлично! Давайте координаты Писемского, – воскликнула Нора.
Когда за клиентом захлопнулась дверь, Нора воскликнула:
– Ваня, ты похож на фигуру скорби! Что за кислый вид?
– Думаю, не следует браться за безнадежное дело, – осторожно ответил я.
– Ерунда, оно ясно, как слеза младенца, – отмахнулась Элеонора, – эта Франсуаза, бывают же люди, которые дают своим детям идиотские имена, просто удрапала от кавалера.
– Но почему?
– Господи, ты не понял, что он противный?
– Нет, вполне нормальный человек, похоже, очень аккуратный.
– Зануда! Небось извел бедняжку поучениями, вот она и убежала к родителям.
– Но…
– Не спорь!
– Однако…
– Ступай, звони Писемскому.
– Сейчас почти десять вечера.
– И что?
– Поздно уже.
– Вот! И ты зануда, – констатировала Нора, – действуй, а я пока кофейку выпью. Давай, давай, не жвачься!
Я только вздохнул. Нора подчас бывает невыносима, и потом, мне категорически не нравится изобретенный ею лично глагол «жвачиться». Но, сами знаете, я – наемный работник и не имею никакого права спорить с хозяйкой.
Слава богу, в доме у Писемского не спали, на звонок ответили мгновенно.
– Алло, – сказал тихий женский голос.
– Простите, если помешал, – завел я.
– Ничего, я телевизор смотрю, – прозвучало в ответ.
– Будьте любезны, позовите Олега.
– Кого?
– Олега Писемского.
В трубке воцарилось тяжелое молчание.
– Наверное, я не туда попал, – констатировал я, – еще раз приношу вам свои извинения.
– Зачем вам Олег? – прозвучал внезапный вопрос.
– Так это его квартира?
– Ну… да.
– Ваш телефон мне дал Игорь Самойлов, знаете такого?
– Нет.
Я растерялся.
– Ну как же, Игорь Самойлов, пекарь.
– А-а-а, – ответила женщина, – булочник!
– Вы, наверное, жена Олега.
– Да. Нина.
– Если вас не затруднит, позовите мужа, у меня к нему дело есть.
– Мой супруг умер, – ледяным голосом ответила Нина.
– Господи! Простите.
– Ничего. Вы же не знали.
– Нет, конечно, но и Игорь нас не предупредил.
– Самойлов общался с нами очень редко, – пояснила Нина, – раз в году. У нас имеется общий приятель Виктор Ряжин, вот на его дне рождения мы и виделись. Вполне вероятно, что Самойлов ничего не знает о несчастье.
– Что же случилось с Олегом? Он болел?
– Нет, под машину попал.
– Давно?
– В начале августа.
– Простите еще раз.
– Я не сержусь.
– Можно задать вам вопрос?
– Пожалуйста.
– Среди ваших знакомых нет глухонемой девушки?
– Нет и никогда не было.
– Может, слышали про девушку по имени Франсуаза? – цеплялся я за последнюю надежду.
– Нет, – не выразила никакого любопытства женщина, она даже не поинтересовалась, отчего я задаю ей идиотские вопросы.
– Ни от кого?
– У меня не такой уж большой круг общения, – тихо ответила Нина, – более ничего добавить не могу.
– Спасибо, – пробормотал я и повесил трубку.
Узнав детали разговора, Нора щелкнула языком и мгновенно позвонила Игорю. Ткнув пальцем в кнопку, она включила динамик, и по комнате разлетелся голос Самойлова:
– Уже нашли?
Я вздохнул – глупость и наивность некоторых людей попросту поражают.
– Вы видели паспорт девушки? – рявкнула Нора.
– Франсуазы? Нет.
– По идее, она могла назвать вам любое имя, сказать, что ее зовут Анна-Мария-Сюзанна Ротшильд.
– Да, но зачем?
– Фамилию знаете?
– Белявская.
– Откуда такая уверенность?
Игорь завздыхал.
– Ну… Франсуаза сообщила. Мы когда о браке заговорили, она сказала: «Мне фамилия Белявская меньше нравится, чем Самойлова, я твою возьму».
– Обалдеть можно, – заорала Нора, – умереть не встать! Как, по-вашему, отыскать девицу, о которой вообще ничего не известно? Вы точно уверены, что ее привел Олег?
– Думаю, да, а может, и нет, – растерянно протянул Игорь, – спросите у него сами, хотя он небось не признается из-за жены, но, если его потрясти…
– Писемский погиб.
– Как? – закричал Игорь. – Когда?
– Еще в августе, под машину попал.
– Ужасно, – прошептал Самойлов, – такое несчастье, я не знал, мы редко встречались.
– Каким же образом вы договаривались с Франсуазой о свидании? – наседала Нора. – Мобильного нет, домашнего адреса вы не знали, на службу к ней не приходили.
– Так она после работы домой ко мне ехала!
– Вы же не сразу стали жить вместе.
– Нет. Просто договор был – каждый вечер я подъезжаю в кафе «Тюльпанчик» и жду там Франсуазу, ровно в семь, или она меня поджидает. Если в полвосьмого кто-то из нас не приходит, то второй спокойно отправляется по своим делам, значит, свиданию помешали дела, увидимся завтра.
– Понятно, – процедила Нора.
– Но мы очень быстро поняли, что созданы друг для друга, и стали жить вместе.
– Ладно, – протянула Нора, – давайте адрес «Тюльпанчика».
Глава 4
Утром мне позвонил Славка и рыдающим голосом поинтересовался:
– Ты поговорил с Верой?
– Извини, не успел.
– Как же так!
– Закрутился по работе!
– Я себе места не нахожу, можешь сейчас поехать?
– Но, наверное, Вера на работе или в аудитории, ты же вроде ее учиться отправил!
– Дома она, – грустно сообщил Слава.
– Откуда знаешь?
– Позвонил ей, она трубку сняла.
– И что ты сказал?
– Ничего, послушал голос и отсоединился.
– Что за дурацкое поведение влюбленного подростка? – воскликнул я.
– Ты, Ваня, не поучай меня, а помоги, – загудел Минаев, – если не хочешь, так и скажи.
– Ладно, – сдался я, – сейчас позвоню.
Голос может многое сказать о женщине, но еще больше вам объяснит ее лексика и фонетика.
– Алле, – крикнула Вера. – Ну? Че молчите? За фигом в трубку сопеть? Который раз трезвоните! Думаете, вас найти сложно?
– Доброе утро, – приветливо сказал я, – сделайте одолжение, позовите Веру.
– Ну я это, – сбавила пыл девушка.
– Иван Павлович Подушкин беспокоит, приятель Славы Минаева.
– А-а-а, – радостно воскликнула Вера, – приветик, Ваня, как делишки?
– В общем и целом нормально, – ответил я, – а у вас?
– Шоколадно, – возвестила девушка.
– Скажите, Верочка…
– Ты зовешь меня на «вы»?
– Э… простите, то есть прости, – быстро поправился я.
Ну ничего не могу с собой поделать, если человек мне активно не нравится, даже после двадцати лет знакомства буду ему «выкать», с остальными довольно легко перехожу на «ты», но с теми, к кому испытываю некоторую, иногда совершенно не объяснимую для себя неприязнь, буду держаться официально. Если же собеседник с обидой воскликнет: «Ваня! С какой стати ты разводишь церемонии», – я, сделав над собой усилие, попытаюсь стать фамильярным, но на протяжении всего общения придется постоянно напоминать себе: «Иван Павлович, ты „дружишь“ с собеседником».
– Скажи, Верочка, – попытался я навести контакт с девицей, – не могли бы мы встретиться?
– Стопудово, – сообщила собеседница, – ваще без проблем.
– Когда и где?
– Хочешь, приезжай ко мне.
– Спасибо за приглашение, но думается, нам лучше поговорить наедине, без лишних заинтересованных свидетелей. Давайте, э… давай в кафе? Выбирай любое, по вкусу.
– Вот уж где потрепаться «спокойно» можно, так это в обжорке, – захихикала Вера, – кругом народу полно, музыка орет. Лучше дома.
Я вздохнул. Согласен, в ресторане подчас бывает шумновато, но, как это ни абсурдно, в толпе человек наиболее одинок, десятки людей за соседними столиками заняты собой, на вас, если, конечно, вы не являетесь звездой телеэкрана или шоу-бизнеса, никто внимания не обратит, а дома найдутся бабушка-дедушка, вроде глуховатые старички, но у них отчего-то резко обостряются все системы общения с внешним миром, если к внукам приходят гости. В квартире практически негде спрятаться от любящих, наблюдательных глаз, от людей, которые желают вам добра, от милых, горящих желанием помочь детям родителей.