Любимые забавы папы Карло
- -
- 100%
- +
– И в мыслях такого не было, – вздохнула я, – я точно знаю, с милым рай в шалаше первые полгода, потом захочется мягкой постели, комфорта, вкусной еды, хорошей одежды и материальной стабильности.
– Дай объясню свою позицию, – затараторила Кира, – я люблю Эдика, очень! Очень! Но ради детей…
Несколько минут я слушала ее сбивчивую речь, потом обняла Киру.
– Послушай! Нет никакой надобности оправдываться. С тобой случилась самая обычная вещь: мужик вскружил тебе голову, проявил внимание и заботу, вот ты и попалась на старый крючок. А сейчас дурман проходит и ты начинаешь понимать: прежний муж вовсе не так плох. Уютные, старые, слегка потерявшие вид домашние тапочки бывают намного комфортней шикарных вечерних туфель.
– Я сволочь? – прошептала Кира. – Мерзавка, да? Эдик меня любит, строит планы на новую жизнь, а я…
– Вовсе нет. Ты самая обычная женщина, и переживания твои не оригинальны. Сделай правильные выводы из случившегося и живи дальше с Борей, только упаси тебя бог ему хоть взглядом намекнуть на свою измену, мужчины такого не прощают. Успокойся, с каждой женщиной рано или поздно случается подобное, главное, не ставить адюльтер на «поток». А одноразовый загул даже полезен. Знаешь, есть поговорка: «Здоровый левак укрепляет брак». Сбегала на сторону, сообразила, что свой собственный муж вполне даже ничего, и живи себе дальше. Насколько я понимаю, с Эдиком вас связывала лишь постель, – на одном дыхании выпалила я.
Кира вздохнула.
– В последнее время нам практически было негде встречаться, ходили по каким-то трущобам, ну, знаешь, такие жуткие квартиры, которые хозяева на пару часов парочкам сдают. Нет, я попала в отвратительное положение! Сначала мне было Борю жаль, теперь Эдика! Ну как он без меня жить станет!
– Думаю, что великолепно.
– Ой, нет! Эдик надеется на женитьбу…
– Скажи, Ванда умерла?
– Нет, – вздохнула Кира.
– Значит, успокойся.
– Почему?
– Понимаешь, многие мужики рассказывают любовницам одну и ту же сказочку: дескать, с женой он не живет, но бросить не может, поскольку та больна неизлечимо, смертельно. У этой Ванды гастрит, или хронический насморк, или, что вероятнее всего, вообще ничего серьезного!
– Нет, Эдик не такой!
– Ладно, проехали, постарайся забыть его. Главное теперь, чтобы сей фрукт не начал тебя преследовать. Хотя это навряд ли. Коли ты дашь ему от ворот поворот – найдет себе другую дуру. Прямо сегодня расставь точки над «i» и похорони происшедшее. Только не ругай себя, в конце концов, ничего ужасного не случилось.
– А ожерелье? – напомнила Кира. – Мне его надо будет непременно в сентябре надеть.
– Твой красавец его еще не выкупил?
– Нет.
– Значит, потребуй немедленно это сделать!
Кира всхлипнула:
– Он пропал.
– Эдик?
– Да.
– Совсем исчез?
– Ну, понимаешь… мобильный третий день подряд талдычит: «Абонент находится вне зоны действия сети».
– Позвони на домашний.
– Я номера не знаю.
– На рабочий!
– Он мне тоже неизвестен, я вообще-то и не знаю, где Эдик работает, как-то не спросила об этом!
Я призадумалась.
– Ладно, наплюй на эту сволочь, сама выкупи.
Кира вздрогнула.
– У меня таких денег и близко нет, а у Бори я попросить не могу.
– У него есть?
– Да.
– Хорошо. Скажи, что деньги понадобились мне, я выкуплю ожерелье, а там посмотрим.
Кира нахмурилась.
– Во-первых, я не хочу впутывать тебя в неприятную историю, а во-вторых, квитанция у Эдика.
– Так забери!!!
– Он же пропал!
Я уставилась на Киру.
– Вот потому-то я и прибежала к тебе, – грустно продолжала Нифонтова, – помоги, умоляю, я не знаю, в какой ломбард он сдал драгоценность.
– Что же я-то могу?
– У меня есть адрес Эдика, ну по прописке, я видела штамп в его паспорте. Съезди к нему домой, я сама не могу, увижу эту Ванду и слечу с катушек, а ты умная, спокойная. Сделаешь вид, ну… будто какой-то ерундой торгуешь или опрос проводишь, улучишь момент и скажешь Эдику: «Кира просит передать, что между вами все кончено, выкупи немедленно ожерелье и верни ей, или, на худой конец, отдай квитанцию».
Я кивнула:
– Хорошо.
– Поезжай прямо сейчас, – оживилась Кирка, – вот тебе адрес.
– Ладно, только Олега дождусь.
– Надеюсь, он не до полуночи собрался по рынку шастать, – занервничала Кира.
Не успела она закрыть рот, как из коридора донесся голос Куприна:
– Просто не понимаю, каким образом вы ухитряетесь доносить до дома свои покупки! Даже я еле-еле допер сумки!
– Но список был совсем небольшой, – ответила Томочка, – так, по мелочи!
– Ни фига себе! – по-детски воскликнул Куприн.
В ту же секунду мой майор возник на пороге кухни, в руках у него были большие, туго набитые мешки. С протяжным стоном Олег поставил их на стол и попросил:
– Воды! Холодной!
Я улыбнулась и протянула ему стакан:
– Пей.
Жадными глотками Куприн опустошил емкость.
– А теперь представь, – не утерпела я, – что тебе еще надо разобрать торбы, приготовить обед, постирать и погладить бельишко, убрать квартиру… Когда же ты без сил рухнешь у телика, в дом войдет муж и заорет: «Ишь расселась! Я работал, а ты целый день дома лентяйничала! Ну-ка, отрывай зад от дивана и беги рысью на кухню, есть хочу!»
– Я никогда так не говорю, – обиженно пробубнил Олег.
– Что-то ты очень много принес, – покачала головой вошедшая за ним Томочка.
Куприн вытащил из кармана мятый листок.
– Нечего меня ругать! Все по списку! Давай проверим. Смотри! Один килограмм сахара. Вот он, пожалуйста. Два пакета гречки. Держите. Три вилка простой капусты и четыре цветной, пять десятков яиц…
Томочка вытаращила глаза, я закашлялась, а Кира начала тихонечко хихикать. Не заметивший нашей реакции Куприн продолжал спокойно вынимать покупки.
– Шесть килограммов муки, семь батонов белого хлеба, восемь бутылочек со средством для мытья посуды, девять пакетов молока и десять газет «Ух». Все точно, никаких ошибок!
– Ну ты даешь! – только и сумела вымолвить Томочка.
– Послушай, – ласково сказала я, – ладно, пять десятков яиц, невероятное количество капусты и длинный ряд упаковок жидкого мыла приобрести можно, в конце концов, логично предположить, что домашние решили сделать запасы, но зачем же нам семь батонов хлеба? А?
– Откуда мне знать, – устало ответил Олег, – котлеты готовить.
– А десять совершенно одинаковых газет?
– Послушай, – обозлился Куприн, – вечно ты всем недовольна! Не хожу я в магазин – лентяй, пойду – дурак! Я, между прочим, целиком и полностью ориентировался на список. Вот тут черным по белому красными чернилами стоит: семь батонов хлеба и десять газет. Томочка лично писала!
– Ты на бумажку взгляни, – сдавленным голосом пробормотала Томуська, – внимательно посмотри, там написано не «семь» буквами, а стоит цифра 7, за ней точка. Это просто нумерация. Я машинально так сделала: один, точка, килограмм сахара; два, точка, пакет гречки. Не в том смысле, что две упаковки крупы. Просто эта покупка шла под номером два!
Тут Кира не выдержала и захохотала в голос.
Олег покраснел.
– Вот что получается, когда за дело берутся бабы, – заорал он, – даже список по-человечески составить не можете!
– Но я очень аккуратно написала, – попыталась спорить Томочка, – после каждой цифры точка!
– Нечего из меня дурака делать! – рявкнул Олег и убежал из кухни.
Томочка растерянно посмотрела на меня.
– Ведь ежу же понятно, что десять одинаковых газет никому не надо!
– Знаешь, дорогая, – ответила я, – ты имеешь дело не с ежом, а с представителем мужского пола, поэтому не ропщи. Еж бы точно увидел точки и все понял правильно.
Глава 3
К дому Эдика я подъехала около пяти часов вечера. Мужчина с оригинальной фамилией Малина обитал в самом центре, в одном из узких кривых переулков, которые стекаются к Маросейке. Я оглядела большой серый дом, вскарабкалась на третий этаж и поняла, что любовь Киры ютится в коммуналке. На косяке было несколько звонков, около одного наклеена бумажка «Малина».
Палец нажал на кнопочку, за створкой глухо затренькало: раз, другой, третий. Я переминалась с ноги на ногу, словно застоявшаяся лошадь. Наконец дверь распахнулась, из квартиры пахнуло плесенью.
– Чего тебе? – устало спросила тетка, одетая в мятый ситцевый халат.
– Здравствуйте, – бодро затараторила я, – Эдуард Николаевич Малина тут проживает?
– Ну.
– Он дома?
– Ну.
– Можно с ним поговорить?
Баба почесала грязную голову.
– Ты кто?
– Представитель радиостанции «Волна», – бодро сообщила я, – Эдуард Николаевич наш постоянный слушатель.
– Ну?
– Мы ежедневно проводим викторину, – несло меня на волне лжи, – а за правильные ответы даем подарки. Ясно?
– Ну.
Однако, похоже, эта баба переплюнула даже Людоедку Эллочку, та все же знала побольше слов, нежели одно короткое «ну».
– Эдуард Малина дозвонился к нам в эфир и абсолютно верно сказал, что первым человеком, полетевшим в космос, был Юрий Гагарин.
– Ну?!
– Я привезла ему приз.
– Ну?!
Очень надеясь, что тетка не имеет никакого отношения к радиовещанию и не знает, что сотрудникам радиостанции и в голову не придет раздавать слушателям презенты, да еще самостоятельно развозить их победителям, я выудила из пакета коробку с феном, которую мне на день рождения подарила Лиза Риопова, и воскликнула:
– Вот.
– Давай, – ожила тетка.
– С удовольствием, если вы Эдуард Малина.
– Не, – разочарованно протянула баба, – я Ванда, жена его.
Фен чуть не выпал у меня из рук.
– Ванда! Как вы себя чувствуете?
– Ну… А че?
– Не болеете?
– Тьфу-тьфу, на здоровье не жалуюсь, – охотно сообщила хозяйка, – так дашь фен?
Я почувствовала, как волна злобы поднялась к горлу и мешает дышать. Значит, я не ошиблась. Эдик попросту бабник, ловелас, обманул наивную Кирку. Его Ванда выглядит здоровее многих.
– Нет, – рявкнула я, – зови мужа!
– Эдька, – завопила тетка, – поди сюда! Живо, ханурик безмозглый!
Из душного коридора появилась тщедушная фигурка. От удивления у меня глаза полезли на лоб. Борис, законный супруг Киры, красивый, статный мужчина. Рост у него, наверное, метр восемьдесят пять, спортивная фигура, приятные черты лица. Боря всегда гладко выбрит, пахнет хорошим парфюмом и одет с иголочки. Уж не знаю, какие у него червоточины в душе, но внешний вид всегда безупречен. Эдик же выглядел омерзительно.
Маленький, плюгавенький мужичонка с довольно обширной лысиной. Мелкое личико с нездоровой серой кожей крепко пьющего человека покрывала трехдневная щетина, тощенькое тельце обтягивал так называемый тренировочный костюм: трикотажная вытянутая кофта и брюки, пузырящиеся на коленях. Интересно, где господин Малина раздобыл сей прикид, любимое одеяние советских мужчин семидесятых годов? Вот уж не думала, что подобные «треники» еще сохранились у кого-то в шкафу!
Подойдя вплотную к Ванде, Эдик заискивающе улыбнулся и произнес:
– Ну?
Стало заметно, что у мужика не хватает передних зубов. Я была потрясена. Что же за уникальные сексуальные способности у этой козявки, если Кирка влюбилась в нее? Эдика нельзя даже рядом поставить с Борисом.
– Вы Эдуард Николаевич Малина? – решила я на всякий случай уточнить.
– Ну, – кивнул обмылок.
Однако они с женой сладкая парочка. Представляю их обычную беседу:
– Ну?
– Ну!
– Ну!!!
– Ну???
Вот и поговорили, просто славно, такие небось никогда не ругаются. Нет, не может быть, чтобы Кирка даже посмотрела в сторону этого беззубого идиота.
– Несите паспорт, – приказала я.
– Ну, – тряхнул головой Ромео и юркнул в глубь квартиры.
Пару минут мы с Вандой стояли молча, потом тщедушное создание пришлепало назад и протянуло мне бордовую книжечку. В полной растерянности я перелистала странички и ляпнула:
– А другого Эдуарда Николаевича Малины тут нет?
– Не, – протянула плюгавая личность, – одни мы.
– На всю Москву, – гордо подтвердила Ванда, – меня раз родственник искал. Из Казани приехал, а бумажку с адресом и телефоном потерял. Так по справке мигом нашел. Других Малина нет. Вот какая фамилия знаменитая!
– Это моя фамилия знаменитая, – Эдуард решил поставить супругу на место, – а твоя, девичья, проще некуда, Петрова. Кабы не я, не стать бы тебе вовек Малиной!
Ванда скривилась.
– Ясное дело, другие мужики деньгами гордятся, машинами. Вон петька Рюмин шубу жене купил. Ну а тебе только о фамилии и говорить! Слышь, отдавай фен, наш он получается.
Последняя фраза явно относилась ко мне.
– А за что нам подарок? – удивился Эдуард.
Ванда зыркнула на мужа.
– Ты вроде отличился, на вопрос ответил.
– Какой?
– Про этого, космонавта.
– Что? – вытаращился Эдик. – Никто меня и не спрашивал.
– Вы его жена? – Я быстро попыталась перевести разговор на другую тему.
– Законная, – кивнула баба.
– Свой паспорт принесите и свидетельство о браке.
– Зачем?
– Условие такое, фен отдают семейной паре с официально зарегистрированными отношениями.
Ванда начала жевать нижнюю губу. Я насторожилась, сейчас она совершенно логично спросит: «С какой стати тащить кучу документов? В паспорте у мужа штамп стоит».
Но Ванда вдруг кивнула и молча ушла. Я бросилась к огрызку.
– Отдавай квитанцию!
– Какую? – вздрогнул сморчок.
– Ломбардную, на ожерелье.
– Чего?
– Послушай, сейчас твоя крокодилица вернется.
– Кто?
– Ванда.
– Ну?
– Хватит выдрючиваться, меня Кира Нифонтова прислала.
– Кто?
– Любовь твоя! Немедленно принеси квиток!
– Психованная, да? – жалобно спросил Эдуард. – То про космонавтов вопишь, то фен под нос суешь, теперь новую придурь несешь. Че хочешь-то?
Я схватила его за плечи и встряхнула.
– Волоки квиток, живо. У Кирки никаких претензий к тебе нет, она сама брюлики выкупит. Шевелись, убогий!
– Ванда! – заорал мужичонка с такой силой, что на люстре в прихожей зазвякали висюльки.
Жена мгновенно явилась на зов.
– Ну?
– Она меня обижает, – по-детски протянул Эдик, – во, пристает, квитанцию требует, хочет, чтобы я в какой-то ломбард пошел…
Ванда уперла кулаки в то место, где у нормальных женщин изредка случается талия.
– Ну? Че надо…
Внезапно мне стало душно, закружилась голова, а в душе вдруг поселилась уверенность: все очень, очень плохо.
– Можно пройти к вам на кухню, – прошептала я, – сейчас все объясню.
Ванда окинула взглядом мою фигуру.
– Ну, топай, – разрешила она, – ща разбираться станем.
Около часа я растолковывала парочке суть дела. Наконец Ванда всплеснула руками:
– Ну и ну!
– Ну! – подхватил Эдуард. – Ваще, блин!
– Не он это, – категорично заявила жена.
Я вздохнула:
– Да я уже поняла.
– Точно не он, – продолжала Ванда, – вот кабы ты сказала, что Эдька нажрался и бухой в городе на тротуаре насрал, тут я и сомневаться не стану. Как на грудь примет, так и тянет его на подвиги. Но по бабам, не! Не шляется! Он импотент!
– Точняк, – без всякой обиды подхватил Малина. – Давно в тираж вышел! Вот раньше…
– И раньше ты плохой был, – безжалостно припечатала жена.
Эдик сник:
– Ну… ну… ну…
– Какие у вас претензии? – прищурилась Ванда.
– Никаких, – серьезно ответила я, – попробуйте вспомнить, кто мог взять у Эдуарда паспорт?
– Э-э-э, – завел мужичонка, – и не знаю! Лежал себе в комоде.
– Может, на работу приносили, а там кто и сцапал? – пыталась я ухватиться за последнюю надежду, но Ванда мгновенно ее разбила:
– Нет. Документ в комоде всегда лежит.
– А соседи?
– Бабка у нас тут одна живет, Зина, – покачала головой Ванда, – ну за фигом ей Эдькин паспорт нужен?
– Ну, – протянул Эдик, – верно.
Я вытащила из сумки блокнот, вырвала листок, написала на нем цифры и протянула Ванде.
– Это мой номер мобильного.
– Ну?
– Вдруг вспомните, кто брал паспорт, позвоните.
– Ну?
– Я отблагодарю вас.
– Ну?
– Денег дам, поворочайте мозгами, напрягите память.
– Ну, – кивнула Ванда.
Я поняла, что диалог закончен, и встала.
– А фен? – напомнила женщина. – Отдашь его или соврала?
– Возьми, – протянула я ей коробку, – пользуйся на здоровье.
Ванда схватила упаковку и воскликнула:
– Мы подумаем, авось чего в башку и въедет. Ты с нами по-хорошему, фен вот не пожалела, и мы с тобой по-человечески.
– Ну! – радостно закончил огрызок. – Ну!
Когда Кира узнала, чем закончился мой визит, она зарыдала с такой силой, что я испугалась за сохранность своего мобильного:
– Боже! Он обманул меня! Спер ожерелье!
– Ну в краже, боюсь, парня нельзя обвинить, ты сама ему драгоценность отдала.
– Господи, – стонала Кира, – делать-то что, а?
– Скажи Борьке, что потеряла.
– Где?
– Пошла на тусовку…
– Я на них не бываю.
– В гости.
– Не пори чушь! Что я, дура? Обронила у кого-то в квартире ожерелье и не стала искать? И потом, с какой стати мне цеплять на себя такую ценность?
– Пофорсить захотела.
– Перед кем?!!
Я замолкла, из трубки донеслись судорожные рыдания.
– Борька меня бросит, он мигом поймет, в чем дело, – стонала Кира.
– Успокойся, – попыталась я привести Киру в чувство, – все устаканится.
– Как?
Действительно, как? Ожерелье само собой не появится.
И тут меня осенило.
– Твоя машина!
– А с ней что? – с легким недоумением поинтересовалась Кирка.
– Помнишь, как ты познакомилась с Эдуардом?
– Конечно, я стояла около заглохшей тачки…
– Дальше.
– Он притормозил…
– Дальше…
– Вызвал эвакуатор, сказал, что неподалеку сервис, где его приятель работает.
– Вот! Адрес помнишь? Ну куда автомобиль приволокли!
– Да, – мямлила Кира.
– Быстро говори.
Нифонтова забубнила:
– Надо пересечь улицу Народного Ополчения, потом вниз, на светофоре налево, прямо, направо, снова налево и попадешь на такую магистраль, длинную, всю в заборах. Никаких домов, одни ограды. Та ремонтная мастерская последняя, у нее изгородь из бетонных блоков, покрашенных в желто-черную полоску, а на воротах голова тигра нарисована, очень приметное место.
– И что, Малину там знали?
– Стопроцентно, – всхлипнула Кира, – вышел мастер и засюсюкал: «Ах, Эдуард Николаевич, здрасти. Что за беда случилась? Ой, хорошо, что не с вами, а то я прямо испугался!» Эдик точно там постоянный клиент.
– Ладно, – вздохнула я, – скатаюсь к этому тигру, авось чего и разузнаю.
– Вилка! – снова громко, в голос, зарыдала Кира. – Спаси меня, дуру, найди мужика, отними у него квитанцию. Мне бы только узнать, в какой ломбард он ожерелье заложил.
– Разве их много? – вздохнула я. – Раз, два, и обчелся. В случае чего все объехать можно.
– Нет, – с отчаяньем воскликнула Кира, – закладных контор полно! Это раньше они наперечет были, а сейчас развелось как собак нерезаных! Я кредит в банке возьму, в двух, в трех, выкручусь как-нибудь!
– Погоди, – попыталась я успокоить подругу, – не гони лошадей. Может, твоя любовь еще объявится.
– Нет, – прошептала Кира, – мне ясно стало, он вор. И вообще…
– Что?
– Да так…
– Договаривай!
Кирка снова заревела.
– Чем дольше обо всем думаю, тем яснее понимаю, с кем связалась. У него никогда денег не было.
– Ты о чем?
– Ну везде я расплачивалась, – объяснила Кира, – у Эдика карточка банковская была. Он ее протягивал официанту, а тот через некоторое время возвращался и говорил: «Простите, платеж не проходит, касса выдает отказ».
Я угрюмо слушала Киру, похоже, глупая, доверчивая Нифонтова и впрямь стала жертвой опытного мошенника. Услыхав про неработающую кредитку, Эдик прятал ее в бумажник и говорил:
– Милая, посиди тут несколько минут, я в банкомат сгоняю.
– У меня есть наличка, – отвечала Кира и быстро расплачивалась.
Ситуация повторялась с занудным постоянством. Любая другая женщина на третий раз сумела бы сообразить, что кавалер дает пустышку, на счету которой ничего нет, но влюбленная Кира только возмущенно восклицала: «Нет, просто ужасно! У нас очень плохие линии связи. Вот в Америке, там даже на дне Великого каньона можно за открытки при помощи кредитки расплатиться! Да уж, России далеко до мирового прогресса».
– Ну и дура же я была, – стонала Кира, – вообще ничего не понимала! А еще у меня мобильный пропал, супернавороченный! Оставила его на столике, пошла руки мыть, возвращаюсь – аппарата нет, и Эдика тоже. Приходит потом, оказалось, тоже в туалет пошел. Он так возмущался: «Ну и трактир! Мобильные прут».
– Что у тебя еще исчезало? – мрачно поинтересовалась я.
– В бассейне часы, кошелек в магазине, – стала методично перечислять Кира, – на заправке сумочку свистнули. Только сейчас до меня дошло! Это Эдик воровал! Господи, какой я была слепой. Значит, он вовсе не Эдуард Малина!
– Выходит, так.
– А ожерелье!!!
– Думаю, он его не закладывал, просто продал.
– Вилка-а-а! Помоги-и-и!
– А ну замолчи, – рассердилась я, – нечего рыдать. Сейчас поеду в сервис, в конце концов, до праздника еще целый месяц.
Глава 4
У Кирки оказалась хорошая память, она верно описала дорогу и сообщила точные приметы механика: светловолосого парня с изуродованной верхней губой я увидела сразу.
Довольно просторный офис был обставлен хорошей мебелью, на диванах сидело несколько человек, около них на столиках стояли чашки с кофе. Похоже, дела у этой ремонтной мастерской идут совсем неплохо, а о клиентах тут заботятся, как о самых любимых родственниках. Вон какой удобный зал ожидания: на столах конфеты, газеты, журналы.
Я села в свободное кресло.
– Вам на какой час назначено? – тут же спросил худощавый парень в светлом комбинезоне. – Дайте, пожалуйста, талончик.
– Спасибо. Я жду вон того юношу, блондина. Видите, он с женщиной в красном платье разговаривает, – улыбнулась я.
– Сережу Яковлева?
– Да, – быстро согласилась я, – именно его.
– Он пока занят. Могу чем-либо вам помочь?
– Нет-нет, спасибо, – ответила я, – мне нужен только Яковлев.
Юноша окинул меня оценивающим взглядом, потом подошел к Сергею и тихо что-то сказал. Яковлев обернулся, одарил меня ничего не значащей, официальной улыбкой и моментально был наказан за это клиенткой.
– Это просто безобразие! Аккумулятор барахло! Схалтурил, а теперь еще глазки другим строит, – завозмущалась тетка в красном.
Яковлев подхватил строптивую автомобилевладелицу под локоток и потащил в глубь офиса. Стройный юноша вернулся ко мне.
– Боюсь, Сережа освободится не скоро.
– Ничего страшного.
– Может, все же я вам помогу?
– Нет, спасибо.
– Желаете иметь дело только с Яковлевым?
– Да, – сухо ответила я, – и больше ни с кем другим.
Последнее замечание звучало откровенно грубо, но мне очень хотелось избавиться от назойливого служащего. Надеюсь, сейчас он обидится и уйдет. Но парнишка, наоборот, принялся усиленно проявлять заботу.
– Чаю желаете?
– Спасибо, нет.
– Кофе?
– Благодарю, я не пью растворимый.
– У нас натуральный, – не сдался «прилипала», – из машинки. Со сливками будете?
– Я вообще ничего не хочу!
– Минеральной, со льдом?
– Благодарю, просто посижу спокойно.
– Могу принести теплой, если за горло опасаетесь, – не успокаивался сотрудник автосервиса.
Я подавила стон, ну что поделать с таким? Он ведь искренне хочет услужить. Наверное, молодой человек в школе не учил басни И.А.Крылова. У этого писателя есть замечательное произведение, называется «Демьянова уха».
Тут, на мое счастье, кто-то крикнул:
– Гоша, иди сюда скорей!
– Мне придется оставить вас на пару минут в одиночестве, – пригорюнился паренек.
– Сделайте милость, – натянуто улыбнулась я, – давно хочу вон тот журнальчик почитать.
Гоша убежал, я схватила со столика издание с глянцевыми страницами и сделала вид, что невероятно заинтересовалась статьей под названием «Наш друг катализатор». Знать бы еще, в какой части автомобиля расположен этот «друг» и зачем он нужен!
– Гоша сказал, что вы меня ждете, – раздался над моей головой хрипловатый баритон.
Я оторвала глаза от страницы и машинально спросила:
– Где помещается катализатор?
– Грубо говоря, в выхлопной трубе, – мигом ответил парень со шрамом над губой, – в иномарках, наши в основном их не ставят. А что, у вас с ним проблема?
– Ой, простите, – опомнилась я, – совсем не в этом дело.
– А в чем? – вежливо поинтересовался Сергей.