Мокрое дело водяного

Глава четвертая

День рождения Федора справляли, как всегда, с размахом. В доме, который специально построили для приема гостей, в огромном зале накрыли стол. Спиртное лилось рекой, еды было немерено. Все шло по заведенному порядку. Охрана быстро утаскивала куда-то букеты и подарки. Цветы, уже в вазах, потом приносили в зал и ставили у стен. За работой помощников зорким глазом следила управляющая Майя Сергеевна Петрова, моя близкая подруга.

Майя – яркий пример того, как на грядке горя может вырасти сладкий плод успеха. Когда-то мы с Петровой работали в одном вузе. Я попала в третьесортное учебное заведение по причине отсутствия влиятельных родственников. Никто не мог замолвить за меня словечка, когда я получила диплом. Поэтому мне пришлось идти туда, куда распределили. Повезло мне лишь в одном, меня не отправили в обязательном порядке в районы Сибири или Дальнего Востока. Впрочем, мне не хотелось обучать детей французскому языку и в глухом углу Подмосковья, эдак километров за сто пятьдесят от улицы Кирова, где мы тогда жили с бабушкой. Теперь улице вернули ее прежнее название – Мясницкая. Но тут подсуетилась бабуля Афанасия Константиновна. Предприняв героические усилия, она раздобыла справку, по прочтении которой хотелось рыдать в голос от жалости. В ней сообщалось, что Дарья Васильева, круглая сирота, имеет всего одну родственницу-пенсионерку, очень больную женщину. Далее шел перечень недугов бодрой и здоровой Афанасии Константиновны. Каким образом моя бабуля, которая всегда выглядела лет на пятнадцать младше своего возраста и вела себя как молодая женщина, ухитрилась получить сей документ со всеми печатями? Она вошла в кабинет доктора, поставила на стол матерчатую сумку и произнесла:

– А это вам!

В те годы про видеонаблюдение и не слышали, камер нигде не было, поэтому терапевт смело открыла торбу и увидела щедрое подношение: банку растворимого индийского кофе, палку салями, банки маринованных огурчиков, зеленого горошка, помидоров в собственном соку – все производства Венгрии. Кроме того: шпроты из Прибалтики, плавленый сыр «Виола» аж из капиталистической Финляндии, и в качестве апофеоза – мохеровый шарф из ГДР. Вот увидев все это, доктор немедленно вписала в справку о состоянии здоровья бабули все хронические болезни, о которых узнала во время учебы. К справке прилагалось мое заявление, в котором я просила распределить меня куда угодно в столице, потому что, если я уеду куда Макар телят не гонял, то Афанасия Константиновна умрет от голода, поскольку я ее единственная кормилица. Если учесть, что тогда бабуля нелегально работала в трех местах, а Дашенька-балбеска получала только стипендию, которую с энтузиазмом тратила на себя, любимую, то становится понятно – заявление, представленное студенткой пятого курса Васильевой в деканат, являлось наглой ложью. Но оно вкупе со справкой сработало. Я осталась в Москве и получила направление в самый убогий вуз столицы.

Вступительные экзамены у нас начинались тогда, когда они везде уже завершались. Кто поступал туда, где я прослужила не один год? А те, кто «провалился» в МГУ, иняз и другие престижные вузы.

На кафедре я познакомилась с Майей, которая оказалась старше меня на два года. Разница в возрасте была не заметна, нас отдаляло друг от друга социальное положение. У Майи были богатые родители, которые души не чаяли в дочке. Почему папа-генерал не смог устроить дочь в престижный вуз? В течение года после получения диплома Майя шесть раз меняла место работы, нигде более месяца-полутора она не задерживалась. Почему? Майя не понимала, как это – приехать на работу к десяти. Это ж надо встать в восемь! Ужас! Подняться в несусветную рань? Ради чего? Зарплаты? Ржавые копейки! Папа и мама всегда дадут ей столько денег, сколько она пожелает! Сидеть по шесть-семь часов на кафедре тоскливо. Студенты тупые. А коллеги плохо одеты, они мерзко пахнут! И в буфете фууу! А в туалет лучше не заглядывать.

Когда я устроилась педагогом в вуз, Майя там работала две недели. Она окинула меня оценивающим взглядом, отвернулась и постаралась общаться со мной как можно реже.

Спустя некоторое время она исчезла примерно на месяц, затем вернулась. Конечно же, окружающие мигом узнали правду о том, что генерал не оформлял брак с матерью Майи. У него была законная супруга, которая ему заявила:

– Живи с кем и где хочешь. Развода тебе я не дам.

Отец Майи более тридцати лет состоял в гражданском союзе с ее матерью. Почему он не оформил отношения как положено? Вопрос не ко мне. Наверное, генерал и подумать не мог, что после его неожиданной смерти в кооперативной квартире, которую он купил, появится законная жена и начнет выгонять Анну Ивановну с дочерью. Гражданская супруга решила, что у нее нет никаких прав на имущество, и ударилась в панику. Ей бы не рыдать, а нанять адвоката. Но вдова, которая много лет просидела за спиной супруга, не умела решать проблемы, она поступила иначе: дождалась отъезда Майи на работу и выбросилась из окна. Со дня похорон отца не прошло и недели, когда Петрова потеряла и мать.

Месяца через три после всех этих событий я ушла с работы часов в восемь, добежала до метро, стала рыться в сумке в поисках кошелька и чуть не зарыдала. Он остался в рабочем столе. Делать нечего, я побежала в институт и обнаружила на кафедре на диване… Майю. Мое удивление зашкалило за все пределы, я спросила:

– Почему ты не идешь домой?

Петрова разрыдалась, призналась, что законная супруга отца выкинула ее из родительского дома, разрешила взять только самое необходимое. Денег у Майи нет, жить ей негде.

Я привела ее к себе. Моя подруга Наташа тогда уже вышла замуж за француза и улетела в Париж[2]. Комната, где она жила, пустовала, мы прожили с Майей вместе около года, потом она нанялась домработницей с проживанием в богатый дом к известному режиссеру и его жене-актрисе.

Я отговаривала подругу.

– У тебя высшее образование. Лучше поищи место преподавателя в другом вузе.

– Нет, меня тошнит от студентов, вбивать в чужие головы знания – это не мое, – отрезала та, – хозяева положили мне большой оклад. Жить буду отдельно. Над гаражом у них есть квартира для прислуги. Педагог из меня, как из тебя физик-ядерщик, коллеги меня бесят. Хочу кардинально изменить свою жизнь.

И Майе это удалось. Лет через пять ее переманила к себе семья богатого композитора. На удивление, у Петровой обнаружился талант к ведению домашнего хозяйства. Она научилась великолепно готовить. Со временем Майя открыла одно из первых агентств по найму прислуги и преуспела. Сама она теперь соглашается работать на кого-нибудь исключительно за громадные деньги, но Майя полностью их оправдывает. Петрова приезжает на работу к шести утра, уезжает поздно вечером, набирает штат горничных, наводит везде порядок, подыскивает грамотного управляющего и уходит, но никогда не бросает тех, у кого служила. Когда у ее бывших хозяев случается некое масштабное событие, например, наплыв орды гостей, Майя тут как тут, твердой рукой рулит всеми делами. Федор был одним из ее первых клиентов, и на всех днях рождения Мухина командует прислугой Майя. Она замужем, ее супруг тихий, молчаливый профессор, в семье двое детей.

Однажды, лет пять назад, Майя сказала мне:

– Как это ни ужасно звучит, но то, что я потеряла почти одновременно обоих родителей, пошло мне во благо. Проживи мама и папа подольше, их избалованная дочурка могла бы элементарно спиться. Ничего, кроме вечеринок, меня тогда не интересовало.

Майя – пример того, что непрестижной работы не существует, на любом поприще можно добиться успеха, стать незаменимым, прекрасно зарабатывать.

Я стала наблюдать за окружающими. Народу в зале слегка поубавилось, не все дождались вывоза роскошного многоярусного торта и подачи других десертов. Но все равно людей было много. На сцене надрывался какой-то певец, на танцполе плясали те, у кого хватало на это сил. Нины и Кати я не видела, возможно, девочек отправили спать. Елена и Света сидели за столом и мирно беседовали, старшая сестра ела мороженое, младшая ничем не лакомилась. К ним подошла Ольга Гавриловна, она держала в руке тарелку с огромным куском бисквита. Мать именинника поставила торт перед Леной и заговорила, размахивая руками. Я не слышала слов, но по жестикуляции матери Федора поняла, что она предлагает Лене угоститься. Та вежливо улыбалась, но, похоже, не испытывала ни малейшего желания даже смотреть на торт. Ольга продолжала настаивать. Лена взяла ложку, отковырнула кусочек и начала жевать, в какой-то момент она перехватила мой взгляд и что-то произнесла. Пожилая дама обернулась, я помахала ей рукой, Ольга Гавриловна направилась в мою сторону. Лена, прижав руки к груди, мне кивала. Она определенно хотела, чтобы я задержала свекровь Светланы.

– Как тебе торт? – спросила Ольга Гавриловна, садясь напротив меня.

– Ничего вкуснее не ела, – соврала я, не собираясь даже приближаться к десерту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Катя вспоминает одного из героев книги «Хоббит, или Туда и обратно», которую написал Джон Рональд Руэл Толкин, британский писатель, поэт, лингвист, профессор Оксфордского университета.

2

Эта история рассказана в книге «Крутые наследнички».