Ночная жизнь моей свекрови

Глава 1

Чем богаче пациент, тем шире возможности современной медицины.

– Если использовать этот аппарат раз в неделю, можно избежать пластической операции, – рядом со мной прозвучал вкрадчивый голос.

– Спасибо, – не отрывая глаз от глянцевого журнала, отозвалась я, – пока я не думаю о подтяжке.

– А зря! – промурлыкал собеседник.

Я отложила еженедельник:

– Ваше заявление отдает хамством!

– Ой! Я этого и в мыслях не имел, – затараторил дядечка лет пятидесяти, одетый, несмотря на июль, в шерстяную водолазку, стеганый жилет и плотные твидовые брюки, – как только увидел вас, сразу понял: вот здравомыслящая дама, которая оценит по достоинству возможности «Фебо двадцать».

– Возможности чего? – не поняла я.

Незнакомец с радостной улыбкой вынул из пухлой сумки небольшую темно-синюю коробку:

– Вот! Фейсободивыпрямитель – сокращенно «Фебо». В комплекте идет набор насадок, все сменные. Если вы используете боди-вариант, то исчезнет сутулость, если Фейсоутюг – разгладятся морщины. Всего двадцать насадок. Оцениваете экономию?

Мне неожиданно стало интересно:

– Нет, не оценила. Объясните, пожалуйста.

Коммивояжер стал загибать пальцы:

– Один сеанс у массажиста – сто долларов. Готов побиться об заклад, что на поход в косметический салон за нежным личиком вы тратите столько же. Поскольку менее двух раз в неделю проводить манипуляции по улучшению экстерьера бессмысленно, то получается, что у вас на поддержание красоты улетает огромная сумма. В месяц выходит запредельно! Фитнес для женщины вашего положения тянет на десять тысяч за тридцать дней. Приплюсуем сюда всякие кремы, лосьоны, массажное масло. Короче, даже пятью кусками «зеленых» не обойдетесь. А «Фебо» один раз купил – и пользуйся им триста лет.

– Сколько стоит ваш выравниватель? – непонятно зачем спросила я.

– Пятнадцать тысяч гринов! – гордо заявил «бизнесмен».

– Ничего себе! – подпрыгнула я. – Машину купить можно.

– Я назвал вам общую цену, – дал задний ход искуситель, – не забывайте о скидке. Десять процентов от фирмы-производителя.

– Спасибо, замечательно, но он мне ни к чему, – вежливо сказала я.

– Еще двадцать процентиков от склада готовой продукции, – соблазнял меня коробейник, – и пятнадцать лично от меня.

– Лучше вам поискать другого покупателя, – не дрогнула я.

– Пятьдесят тысяч рублей? Пойдет? – деловито осведомился купец.

Цена таяла, словно сосулька в кипятке, но меня совершенно не интересовал подтягиватель кожи, поэтому я отделалась кратким:

– Нет.

– Двадцать пять, – махом срезал половину суммы продавец.

Я не колебалась:

– Нет.

– Будьте разумны, – занудил мужчина, – разве такие копейки вам не по карману?

– Я похожа на жену олигарха?

– Вы сидите в приемной частной медклиники, где год обслуживания стоит миллион рублей, и прикидываетесь неимущей! – фыркнул офеня. – Хотите, я продемонстрирую вам работу «Фебо»? Кстати, чудо-аппарат сделан в Германии, руками трудолюбивых, аккуратных немцев, а не какими-то там китайцами!

Я еще раз внимательно осмотрела упаковку:

– Китайцы тоже исключительно трудолюбивы и аккуратны. А зачем немцы украсили коробку иероглифами? Почему не сделали надписи на своем родном языке?

Мужчина растерялся, а я продолжила:

– Вы двери перепутали. Вход в клинику «Американо-вьетнамские врачи» со двора, а вы вошли через главный вход и находитесь в частном детективном агентстве.

– Вот черт, – подпрыгнул собеседник. – Только зря время потерял!

Разом забыв о сахарно-карамельной вежливости, бедолага запихнул «Фебо» в спортивную сумку и убежал туда, где тусуются люди, спокойно отстегивающие миллионы за медобслуживание.

– Лампа, зайди, – прозвучало из селектора.

Я встала, поправила слишком узкую юбку и направилась в кабинет. Будьте осторожны с представителями частной медицины, не приходите на прием к доктору в дорогих украшениях, не бросайте на его стол ключи от своего «Мерседеса», не обливайтесь духами по цене тысяча рублей за каплю, иначе вы рискуете узнать об огромном количестве болезней, лечить которые вам придется долго и упорно, с применением самых современных технологий. Впрочем, не стоит расфуфыриваться и если вы задумали всего-то удалить бородавку. В Москве есть одна косметологическая лечебница, в которой цена на услуги зависит от марки и новизны автомобиля пациентки. И, пожалуйста, не приобретайте никакие омолодители-выпрямители-разглаживатели лица и тела. В лучшем случае вы заплатите огромные деньги за барахло, в худшем – получите удар тока или ожог.

– Лампа, – повторил селектор, – ты где?

Я распахнула дверь кабинета мужа и, изображая вымуштрованную служащую, ответила:

– Слушаю.

Не стану мучить вас рассказом о том, как я стала женой Макса[1]. Скажу лишь, что сначала парень мне категорически не нравился, а потом все как-то странно повернулось и в моем паспорте, ко всеобщему удивлению, появился штамп о замужестве.

Макс – владелец фирмы, которая, по его словам, «занимается интересными делами». Он предложил мне оформиться к нему на работу на должность детектива. Незадолго до нашего знакомства я потеряла место и с огромным удовольствием нанялась бы к любому человеку, лишь бы заниматься любимым делом. Но иметь в начальниках мужа неправильно. Я непременно начну спорить с Максом на совещаниях, возражать ему, нанесу удар по его репутации в глазах подчиненных. Мы поругаемся, дома будем беседовать исключительно о службе. Нет, супругам лучше не работать вместе, и я категорически отказалась.

До сегодняшнего дня я так никуда и не устроилась, хотя помочь мне брались все: и Катя, и Сережка, и Юлечка, и Володя Костин, и Кирюша с Лизаветой. Иногда, когда я, завернув в гости к своим родственникам[2], иду гулять с мопсами, стаффихой и двортерьером, мне кажется, что Рейчел, Рамик, Муля, Феня, Капа и Ада не просто так перелаиваются с себе подобными на улице. Похоже, они деловито спрашивают: «Эй, ребята, вашим хозяевам не нужна честная женщина, умеющая логически мыслить, симпатичная, здоровая, веселая, трудолюбивая, некапризная и не претендующая на непомерно большую зарплату? Без карьерных амбиций, простая рабочая лошадка! Если «да», то вон она стоит с поводками у ворот».

Но, несмотря на предпринятые усилия, никто не спешил подписать контракт о приеме на работу с госпожой Романовой. Предваряя ваш вопрос, отвечаю: да, я осталась Романовой. У моего мужа оригинальная фамилия, но согласитесь, Евлампия Вульф, то есть Волк, звучит слегка эпатажно. Как же, спросите, я очутилась сегодня перед кабинетом супруга, да еще в роли секретарши? Все очень просто. Нину, помощницу Макса, в среду ночью увезли в больницу и спешно прооперировали. Ничего страшного, банальный аппендицит, через десять дней она вновь появится в приемной. Но что делать, пока ее нет? Вот Макс и попросил меня: «Будь другом, поизображай секретаря. Если клиенты видят, что в кабинет к шефу фирмы можно проникнуть беспрепятственно, то сразу делают вывод: дела тут не ахти, даже на блондинку у порога денег не хватает. Уж не откажи, родная!» – «Ладно, – согласилась я, – но, если я что напутаю, не ругай». – «Подать чай-кофе и улыбнуться способна любая девушка, – заявил Макс, – а уж ты с твоим умом, красотой и сообразительностью и подавно освоишь нехитрое ремесло».

Увы, я, как и большинство людей, падка на лесть, поэтому сейчас и семеню в неудобной юбке и туфлях на шпильке к «боссу».

– Входи, – кивнул Макс.

Я оглядела пустой кабинет:

– Чего изволите?

– Во второй переговорной сидит бабуля. Поговори с ней.

Я сдвинула брови:

– Я не детектив, а секретарша.

Муж встал:

– Отлично это помню и не собираюсь привлекать тебя к расследованию. Но тетушка крайне упорна и не собирается уходить без скандала. Попытайся ее успокоить.

Я не особо обрадовалась. Макс моментально разгадал мои эмоции и пояснил:

– Иногда Нине приходится выполнять роль интеллигентного вышибалы.

– Выталкивать вон назойливых посетителей, цитируя Пушкина? – хихикнула я. – Объясни, что такое интеллигентный вышибала?

Макс глянул на часы:

– Через пять минут меня ждут в конференц-зале. Туда придет Олег Вайнштейн, слышала о таком?

Я кивнула:

– Богатый человек.

– Мистер запредельные бабки, – уточнил Макс, – он к нам обращается в третий раз. Можно ему отказать?

– Если оставить назойливую тетку в одиночестве, она скоро уйдет. – Я попыталась избавиться от роли вышибалы.

– Бабка явилась сюда по совету другого нашего постоянного клиента, – вздохнул Макс, – и первое, что мне следует сказать, когда позвонит сей сундук с золотыми дублонами, это: «Андрей Михайлович, мои люди занимаются вашей протеже». Я побежал. Надеюсь, ты с ней справишься.

Я не успела моргнуть, как муж растворился в коридоре. Теперь понимаете, почему не следует работать в подчинении у супруга? Выслушав от босса приказ, секретарша спешит заняться порученным делом. Но я не обычная служащая, а жена, поэтому тихо злюсь, услышав о предложенной мне роли интеллигентного вышибалы. Я не подписывалась на подобное! Я просто оказываю услугу любимому, в мои обязанности входит вплывать в кабинет с подносом и, мило улыбаясь, угощать потенциальных клиентов чаем-кофе. Больше всего мне сейчас хочется уйти из офиса, но ведь Макс успел сообщить сотрудникам, что роль временно выбывшей Нины исполняю я. Народ побежал в приемную, всем хотелось полюбоваться на женщину, которой удалось захомутать босса. Кое-кто из любопытных навешивал на лицо самое озабоченное выражение и подходил ко мне с вопросом: «Макс на месте?» Если я отвечала: «Да, и совершенно свободен, заходите», – человек терялся и живо уносился прочь, пробормотав по дороге: «Потом загляну, совсем забыл про неотложное дело».

Но многие из сотрудников просто замирали на пороге и принимались разглядывать меня. В конце концов я не выдержала и спросила у одного парня, который, разинув рот, пялился на меня почти десять минут:

– Что надо?

– Ничего, – ляпнул он.

– Тогда до свидания, – весьма невежливо продолжала я, – или ты собираешься простоять здесь до Нового года? Что интересного увидел? Остолбенел от моей красоты?

– Нет, – честно ответил ротозей, – мне Пашка из техотдела велел: «Сбегай к боссу, полюбуйся, как Нинка за одну ночь похудела! Вчера весила сто кило, а сегодня и пятидесяти не наберется». Вот, стою и соображаю: ты Нина или нет?

В первую секунду я предположила, что он издевается. Нина смуглая, темноволосая, черноглазая толстушка. У нее высокий рост и заметные усы над верхней губой. Я же щуплая блондинка – в супермаркете не могу дотянуться до верхнего ряда консервных банок. Но парень не выглядел шутником, он казался растерянным, поэтому я улыбнулась и спокойно ответила:

– Ничего особенного, липосакция, поход в салон красоты и операция по укорачиванию ног. Странно, что ты меня не узнал.

– А глаза? – заморгал парень. – Они вроде… э… не того цвета были?

– Линзы, – пожала я плечами, – еще вопросы есть?

Парнишка помотал головой, шагнул к выходу, потом обернулся:

– Нин, а зачем ноги из длинных короткими делать, а? Ваще-то все наоборот хотят.

На этой стадии разговора я запоздало сообразила, что в приемную заявился местный дурачок, шуток он не понимает, но не удержалась, ответила:

– Никогда не испытывала желания быть похожей на всех. И разве ты не слышал, что я собираюсь выйти замуж за вождя племени пигмеев? Нехорошо, когда жена вдвое выше мужа! Ступай на свое рабочее место. Извини, из-за цветных линз я плохо вижу, ты вообще кто?

– Геннадий Паршиков, – промямлил парень, – системный администратор.

Из моей груди вырвался вздох облегчения. Понятно, Гена не дурачок, он сисадмин, а эти люди, как правило, весьма странные: живут в своей виртуальной действительности и редко выглядывают в реальный мир.

Слава богу, на следующий день медэксперт Лена Вокина явилась в контору со здоровенным фингалом под глазом, местные кумушки принялись строить догадки по поводу бланша, забыли обо мне, а я получила возможность спокойно работать, не слыша за спиной шушуканья. Ну как можно сейчас рассердиться на Макса и уйти? Нет, сделать это как раз легко, но мой демонстративный уход вызовет цунами сплетен.

Тихо злясь на себя за то, что по сию пору так и не устроилась на интересную работу, я направилась в сторону переговорной. Если вас, как зайца, загнала в угол охотничья собака и приказала выполнять свои поручения, сопротивляться бесполезно, надо подчиняться, но торопиться тоже не следует. Почему не выполнить задание поскорей и забыть про него? Один раз продемонстрируешь прыть, и все, пропала. Через час получишь новый приказ. Если выполнишь его не сразу, то заработаешь выговор, начальство-то уже знает, что ты способна действовать со скоростью торнадо. Примите мой совет: устроившись на службу, никогда не демонстрируйте все свои таланты разом. Не следует, высунув язык, бегать по офису и, радостно повизгивая, ловко управляться с компьютером, факсом, ксероксом, сканером. Не надо пропускать обед, изо всех сил стараясь положить во вторник на стол босса документ, который он велел подготовить к среде, не держите на рабочем месте стопку специальной литературы, не ставьте фотографию своей семьи или обожаемого песика, не сажайте у телефона плюшевого зайку и не кричите в трубку: «Мама, все отлично. Работа супер, и коллеги милые».

Не стоит каждый день таскать в контору пирожки-плюшки-баранки-конфеты и заявлять на совещании по поводу отпуска: «Я не выношу жару, терпеть не могу море, боюсь воды, у меня аллергия на креветки и рыбу. Предпочитаю отдыхать в феврале, милое дело покататься на лыжах».

Если в первый месяц вы полностью откроете все свои способности, то спустя полгода босс станет думать: «Эта сотрудница не хочет учиться ничему новому, она достигла предела своих возможностей». Желаете сделать удачную карьеру? Начинайте с малого. Приходите каждый день на пятнадцать минут раньше и уходите на четверть часа позже своих коллег. Босс поймет: вы аккуратны и болеете за дело. Через месяц удивите его отличным переводом с английского, еще через два положите на свой стол давно прочитанный профессиональный журнал. Тогда шеф отметит: надо же, она не дура, тянется к знаниям. Подождите дней сорок и выполните данное вам задание на два дня раньше, ну и так далее. Появившееся на вашем столе фото – новый плюс: а девушка-то из хорошей семьи. Когда вы незадолго до получки неожиданно принесете к чаю конфеты и с милой улыбкой скажете: «Вот, попробуйте, это мои любимые», – то сразу прослывете щедрым человеком. Будете ежедневно приносить плюшки, вас сочтут расточительной подлизой. А когда вы, слегка для вида поломавшись, согласитесь поменяться с коллегой отпуском с августа на февраль, вот тогда вам станут вполне искренне улыбаться. Итог: через год вы пойдете на повышение, будете пользоваться в коллективе заслуженным уважением и превратитесь в любимицу босса.

Глава 2

Мне не надо подниматься по служебной лестнице, и я не имею ни малейшего желания становиться всеобщей любимицей. Я медленно двигалась в сторону переговорной, потому что не хотела исполнять роль вышибалы. Сначала я выудила из автомата шоколадку, съела ее, запила водой из кулера, зашла в туалет, причесалась, покорчила рожи зеркалу и поняла – больше задержаться негде.

Очень надеясь, что посетительница уже ушла, я доковыляла до двери переговорной, распахнула ее и увидела в кресле, стоящем спинкой ко входу, даму. Вернее, в зоне моей видимости оказалась голова с седыми волосами, рука, лежавшая на подлокотнике, и одна нога, отставленная чуть вбок. На макушке у старушки сидела крохотная шляпка-таблетка, кисть руки была затянута в светло-серую перчатку, а на ноге красовалась темно-коричневая лодочка на невысоком каблуке.

Я обошла кресло и очутилась перед посетительницей. У нее была бесформенная фигура, облаченная в темное шерстяное платье-макси, полные щиколотки скрывали темные чулки, шея была закамуфлирована воротничком-стойкой, а на лицо опускалась плотная вуаль. Для жаркого июльского дня наряд посетительницы был странноват, но ведь старухи часто мерзнут. Вуаль устаревшая деталь туалета, однако пожилые дамы любят одеваться, как в юные года, поэтому я спокойно села во второе кресло и с фальшиво-радостной интонацией воскликнула:

– Здравствуйте, я Евлампия Романова, имя немного трудное, можете называть меня Лампа. Готова поспорить на что угодно: у вас нет знакомых с таким именем.

Как правило, услышав подобное заявление, люди начинают смеяться, они думают, что я шучу, представляясь Евлампией. Но бабушка сидела тихо. Вероятно, от долгого ожидания она элементарно заснула – случаются с пожилыми людьми такие казусы.

Я прибавила громкости:

– Добрый день!

Никакой реакции не последовало, в душу закралась тревога. Поколебавшись, я встала и осторожно потрогала даму за плечо:

– Очнитесь!

Она не вздрогнула, не испугалась, не издала ни звука. Я быстро приподняла ее вуаль и заорала. Не надо осуждать меня за бурную реакцию. Интересно, как бы поступили вы, увидев белый череп с ярко-голубыми глазами и белоснежными клыками вампира?

Не успел мой вопль стихнуть, как в комнату влетела эксперт Лена с неизменным железным кофром в руке.

– Что у нас тут? – деловито поинтересовалась она.

Я молча кивнула в старушку и пролепетала:

– Макс велел мне заняться посетительницей, а она умерла.

Вокина наклонилась над телом и зацокала языком:

– Ты сразу побежала выполнять просьбу шефа?

– Сначала съела шоколадку, попила воды и заглянула в туалет, – честно призналась я.

Лена попыталась нахмуриться, но потом заржала:

– Ой, не могу! Лампа! Включи мозги! Перед тобой череп с широко открытыми глазами. Такое бывает?

– Ну, по-всякому случается, – осторожно ответила я, – если честно, я не сильна в медицинской экспертизе.

Вокина с жалостью взглянула на меня:

– Романова, она резиновая.

– В смысле? – растерялась я.

– Прикол, – захихикала Лена. – Это манекен. Сегодня не первое апреля, на дворе июль, но в конторе полно шутников, тебя просто разыграли. Теперь ясно?

– Что? – одними губами спросила я, пытаясь сдержать негодование.

– Мне по внутреннему кто-то позвонил и велел гнать к переговорной, – объяснила Вокина, – сказал: «Давай, на ать-два, несись во вторую, да прихвати набор для реанимации, Лампе может стать плохо».

– Ты не узнала голос? – прошипела я.

– Неа, – легкомысленно призналась Ленка, – но ведь внутренней линией исключительно свои пользуются. Крутая кукла! Эй, ты куда?

– Разбираться с приколистом, – процедила я и помчалась в главную гостиную.

Макс обожает розыгрыши, подбросить в чай пластиковую муху или подложить в сумку нервной девицы искусственную мышь для него милое дело. Но мертвая «старушка» в кресле! Согласитесь, эта шутка за гранью добра и зла.

Позабыв от возмущения роль покорной подчиненной, я влетела в комнату, увидела Макса в одном из громадных кресел, а во втором еще одну куклу, на сей раз не столь искусно сделанную, как «бабушка». Компанию мужу составлял манекен, отдаленно напоминавший мужчину. Манекен был мелким, весил явно меньше меня, с коротенькими ручками-ножками. Да и одет он был как-то по-цыгански: ярко-красная рубашка, белые брюки, мокасины, похоже, из кожи угря, парочка перстней на пальцах и здоровенные часы на запястье. Мелкие черные кудри, белесые ресницы и рыжие брови дополняли картину.

– Все, – топнула я ногой, – больше ты меня здесь не увидишь! Идиот! Кретин! Дурак!

– Лампа, успокойся, – велел Макс.

Но меня понесло:

– Болван! Разве можно так шутить?

– Как? – прикинулся незабудкой приколист.

– Ты посадил в переговорной череп! – заорала я.

Максим встал, налил в стакан воды и подал мне его с самым заботливым видом.

– Выпей, милая. Прости, что делаю тебе замечание, но череп не может сидеть, у него отсутствует, так сказать, седалищная часть.

– У черепа старухи есть все необходимое, – возмутилась я, – ноги, руки и прочее!

Максим опустил глаза:

– Понятия не имею, о чем ты!

От негодования у меня пропал голос, но уже через секунду дар речи вернулся в полном объеме, и я возмутилась:

– Немедленно перестань прикидываться невинной овцой!

– Скорей уж бараном, – вздохнул Макс.

– Неважно, – отмахнулась я, – сидишь в компании с другой резиновой куклой и ломаешь комедию! Решил выставить меня дурой перед сотрудниками?

– Тише, милая, – попросил Макс, – здесь манекенов нет.

Я одним прыжком преодолела расстояние от двери до кресла, где вольготно устроилось чучело цыгана, ткнула в него пальцем и язвительно спросила:

– А это что?

– Я живой, – спокойно сообщил муляж.

Макс судорожно закашлялся. Я, успев набрать полную грудь воздуха для следующей реплики, подавилась словами, чихнула и выпалила:

– Ну уж нет! Хватит. Я не верю!

– Живой я, – повторил манекен.

Мне стало смешно:

– Отличная игрушка, жаль, словарный запас маловат. Она работает от сети или пашет на батарейках? А может, ты управляешь цыганом при помощи пульта?

– Я живой, – вновь повторил механизм.

– При чем здесь цыгане? – не понял Макс.

Меня перестал колотить озноб, стало жарко, я села на диван и ткнула пальцем в куклу.

– В следующий раз, когда ты задумаешь приобрести очередного робота, попроси, чтобы его одели в мало-мальски приличную одежду. Сейчас твоя покупка выглядит дешевой копией парней, которые на вокзалах присматривают за гадалками! Красная шелковая рубашка! Да такие в Москве даже сутенеры не носят! Сочетание белых брюк с ярким верхом плюс лапти из кожи морского гада и черные кудри до плеч! Ну и кто он после этого? Ни одному мужчине не придет в голову вырядиться клоуном! Но у цыган свой стиль в одежде. А перстни? Жуткие куски золота со стекляшками! Плюс часы, дешевая имитация всемирно известного бренда. Фу! А еще фирма-изготовитель пожадничала и соорудила манекен слишком маленького размера! Твой цыган чуть крупнее средней собаки!

Макс округлил глаза, поднял брови, потом прикрыл лицо ладонью.

– Уж не знаю, как и реагировать, – слишком низким для столь тщедушного тела голосом произнес муляж, – с одной стороны, спасибо за беспристрастную оценку моего внешнего вида. До сей поры никто не говорил про вульгарность моих нарядов, наоборот, все отмечали их оригинальность. Но вы заставили меня задуматься: вдруг я переборщил с яркостью? Каюсь, не люблю стиль своих коллег по бизнесу. Все эти строгие темно-серые и синие костюмы нагоняют тоску. Я ближе по духу к Роману Буркину. Слышали? Нет? Рома ездит на «Жигулях», у него их семь штук, все разного цвета, снаружи украшены стразами. Буркин называет свой автопарк «неделькой». Ну помните, раньше для женщин делали трикотажные трусики с надписью «понедельник», «вторник», «среда»? А?

Я ошалело кивнула. Белые плавочки с названиями дней недели стоили бешеных денег, а в консерваторию, где ваша покорная слуга училась по классу арфы, частенько приходили фарцовщики. Приобрести весь набор трусиков мне было не по карману, поэтому я объединилась с сокурсницами и стала гордой обладательницей двух экземпляров – «воскресенье» и «четверг».

– А у Ромки «Жигули»-неделька, – говорил тем временем манекен, – еще он везде ходит с вязаной сумкой в виде зайца, говорит, что ее сам на спицах соорудил. Вот это весело, а то все, словно клоны, на «Бентли» и в пиджачной паре. Но теперь я озадачен. Что, правда я похож на цыгана? Кстати, часы родные, а в кольцах бриллианты. Это, по-вашему, дурновкусие?

– Он живой! – выдохнула я.

Макс отвел руку от лица:

– Разреши представить тебе Олега Вайнштейна.

– Мистер запредельные бабки, – брякнула я и растерялась еще больше.

Ну, Лампа, сегодня ты продемонстрировала себя во всей красе. Сначала обозвала могущественного бизнесмена, о котором ходят самые разные слухи, манекеном, походя указала на его маленький рост, дала разгромную оценку его манере одеваться, а теперь еще и навесила прозвище.

Макс снова прикрыл глаза ладонью, а я решила сделать вид, что ничего не случилось.

– Здравствуйте, меня зовут Лампа.

– Рад встрече, – интеллигентно ответил Олег.

Я решила продемонстрировать хорошее воспитание:

– Взаимно. Сегодня прекрасная погода.

– Чуть жарче, чем надо, – подхватил Вайнштейн.

– Вероятно, дождь к вечеру соберется, – продолжила я.

– Не хотелось бы, – вздохнул Олег. – Так мне не идет красная рубашка?

Мамино воспитание, предписывающее ответить: «Она очень вам к лицу», было сметено совсем не светской искренностью:

– Простите, нет.

– Но почему? – удивился Олег. – Во всех журналах пишут: смуглым мужчинам с темными волосами подходят яркие вещи.