Ночной клуб на Лысой горе
- -
- 100%
- +
И началось! Потрясающую «новость» подхватили все кому не лень. Слабые голоса разумных журналистов, которые твердили: «Люди, очнитесь, перестаньте нести невероятную чушь», утонули в воплях тех, кто взахлеб рассказывал о колдуньях. Спустя день Бабы-яги всех мастей начали раздавать свои интервью. Все в один голос утверждали, что являются членами тайного общества «Ведьмы Подмосковья» и могут, естественно, за деньги приманить к любому человеку удачу, материальное благополучие и так далее…
Феликс и Рома только чесали в затылках.
– Даже в страшном сне не мог представить, сколько вокруг идиотов! – возмущался Калинин.
– Я понимал, что найдутся люди, которые поверят журналистке Анжелике Задуйветервносчай, – смущенно бормотал мой муж, – но чтобы их столько оказалось… Нехорошо получилось. Я поспособствовал популярности разного рода мошенников. Чувствую себя неловко. Не стоило затевать эту шутку.
Целый месяц мы жили в осаде. Пришлось даже поменять номера телефона в доме и мобильного Феликса, потому что ему постоянно звонили разные особы и просили его принять их в общество. Он сначала вежливо объяснял каждой:
– Простите, но это интервью – весьма неудачный розыгрыш, организации «Ведьмы Подмосковья» не существует.
Но в ответ он всегда слышал:
– Ну, пожалуйста! Я сделаю, что скажете, только поговорите со своей подругой, верховной ведьмой. Я так хочу стать колдуньей!
Далее шел рассказ минут на десять о несчастной по всем направлениям жизни звонившей: денег нет, муж кретин, дети уроды, начальник мерзавец… Вступление же в организацию сделает ее счастливой, она отомстит всем своим врагам, превратит их в жаб, а себе нашаманит денег…
Вал глупостей достиг апогея дней через пять-семь после публикации «интервью». Маневина стали называть верховным колдуном, гуру, который может сделать любую женщину волшебницей, рассказывали о том, как вступают в ведьминскую армию, детально описывали церемонию приема, некоторые газеты опубликовали рисунки метел. И никто из нас – ни Рома, ни Феликс, ни Костя Боркин, ни я, ни Дегтярев – не знал, как остановить шквал мракобесия.
Вскоре после начала всеобщего шабаша Феликс приехал домой в глубокой задумчивости и сказал:
– Не поверишь, кто и что мне сегодня предложил… Из одного крупного американского университета позвонил профессор Вортфельд. До сих пор я считал Майкла нормальным человеком с трезвым умом ученого. Мы с ним пересекаемся на разных международных конференциях, я с удовольствием слушаю его доклады, они всегда интересны, информативны. И вдруг! Майкл попросил разрешения приехать к нам, чтобы посетить заседание общества «Ведьмы Подмосковья». Он сказал: «Феликс, у меня очень сложная ситуация и дома, и на работе. Жена ушла к другому, запретила встречаться с детьми. Год назад мне обещали должность декана, даже гарантировали, что место мое, если я поддержу на выборах одного кандидата и объясню всем, что он самая подходящая кандидатура. Я же веду телепрограмму, зрители к моему мнению прислушиваются. Так вот, я выполнил это условие. И что? Деканом стал другой. А через месяц канал закрыл мою программу. То есть у меня в жизни по всем пунктам провал. Я заплачу членам твоего союза, пусть вернут мне удачу. У нас тут пишут, что ты работаешь с кровью черных куриц. Могу привезти наседку с собой. Или ее можно там у вас на месте приобрести?
– Было бы смешно, если бы не было так грустно, – протянула я, – надо же, профессор университета, антрополог… Ну и что нам теперь делать?
– А ничего, – вздохнул Маневин. – Само утихнет, народ забудет про интервью.
Муж, как всегда, оказался прав. Интерес к колдуньям через какое-то время погас, нас перестали терроризировать. Но одна наиболее упорная дама, которая представилась Марфой, продолжала приставать к Феликсу. Она постоянно звонила ему на мобильный, потом принялась терзать наш домашний номер. Маневин регулярно блокировал сию мадам, но она приобретала новую симку. Мы опять поменяли все контакты и некоторое время жили спокойно, однако вскоре сия Марфа опять появилась во всех трубках.
– Снова пишем заявление оператору? – спросила я после того, как мой муж в очередной раз терпеливо объяснил докучливой особе, что он не может научить ее колдовать.
– Не вижу смысла в этом, – пожал плечами Феликс, – она снова его раздобудет. Похоже, эта Марфа весьма активная сумасшедшая.
Через пару месяцев Маша, в очередной раз пообщавшаяся с надоедливой особой, сказала мне:
– Если не можешь от кого-то избавиться, полюби его. Марфа, наверное, одинокая несчастная пожилая женщина. Личной жизни у нее нет, вот она и думает, что, став колдуньей, превратит своего кота в жениха и обретет счастье в браке.
– Голос-то у нее не старческий, – перебила я Манюню.
– Вспомни Ирочку, бабушку Юры Субботина, – возразила дочь, – те, кто с ней не знаком, услышав ее «алло», обращаются к ней: «Девушка, позовите, пожалуйста…» Давайте относиться к Марфе как к пенсионерке, которая слегка выжила из ума. На такую разве можно злиться?
– Нет, – вздохнула я.
– Правильно, мусик, – кивнула Маруся, – ее просто жалко.
Слова Маши неожиданно успокоили всех. С той поры мы, услышав в трубке слова: «Алло, алло, это Марфа. Когда профессор начнет набирать новых членов в общество «Ведьмы Подмосковья»?» – без всяких эмоций отвечали:
– Доброе утро, Марфа. Господин Маневин сейчас за границей. Связи у нас с ним нет.
Бабуля беспокоила нас раз или два в неделю в восемь-девять утра. Разговор с ней, как правило, занимал минут десять. Услышав об отсутствии профессора, сумасшедшая задавала тому, кто взял трубку, вопросы. Ну, например, такие: «Сколько времени приходится ждать удачу?», «Нужно ли приделывать седло к метле?», «Можно ли надевать в полет брюки? А то в юбке не очень прилично нестись по небу – вдруг дунет ветер, и я продемонстрирую всем внизу свое бельишко»… Мы старательно отвечали и обещали Марфе, что все у нее будет хорошо. Члены нашей семьи настолько привыкли к утреннему общению с безумной старушкой, что очень забеспокоились, когда она вдруг перестала звонить.
– Может, она заболела? – предположила Маша.
– Или ей телефон за неуплату отключили? – нервничала я. – Мобильная связь – дорогое удовольствие для пожилого человека.
Несколько дней мы пребывали в тревоге, потом налетели на полковника, требуя, чтобы он нашел Марфу.
– И как это сделать? – отбивался Александр Михайлович. – Вы же знаете, что у нее номер не определяется.
– Надо отталкиваться от имени, – посоветовала я. – Марфа – это тебе не Татьяна или Наталья. Сомневаюсь, что в столице зарегистрировано много женщин с этим именем. Или вот что. Дегтярев! Раздобудь нам список Марф, которые есть в нашем городе, я отсеку всех, кто моложе сорока, и пробегусь по адресам…
Александр Михайлович скривился.
– Ты обчиталась Смоляковой, поэтому несешь чушь. Список тебе ничего не даст. Масса людей прописана по одному адресу, а живет по другому. И эта тетенька, вполне возможно, вовсе не столичная жительница. Что, если она звонит, скажем, из Питера? Тебе не приходило в голову, почему старушка, которая легко узнает ваши номера телефонов после того, как вы их меняете, ни разу не приехала к нам в гости? Такая ведь и адрес на раз-два выяснит. Вдруг она живет в Новосибирске? Тогда билет ей, слава богу, купить не по карману. В противном случае Марфа бы давно у нас появилась.
Тут я призадумалась. И правда, по какой причине старушка до сих пор нас не навестила? И где ее искать?
Но через пару недель бабуля снова нам позвонила, и домашние обрадовались: она жива-здорова. А я с тех пор уверилась, что бедняжка не москвичка, и стала с ней беседовать еще ласковее. Очень жалко было Марфу, которая тратит копеечную пенсию на междугородние разговоры.
И вот, пожалуйста! Кандидатка в ведьмы проникла-таки в Ложкино, привезя с собой кучу всякого барахла. Но она, похоже, вовсе не бедная – в ушах незваной гостьи сверкают симпатичные сережки, а на пальце кольцо в комплект к ним. И одежда у Марфы модная, и сумка совсем не дешевая, и обувь. Но самое главное – она не пенсионерка, а миловидная молодая блондинка. Вот вам и несчастная нищая старушка…
– Метлу я заказала в Интернете, – щебетала тем временем гостья, – там есть специальный магазин «Магия». Смотрите, какая удобная, складная. С обычным помелом не очень комфортно ходить повсюду, люди глупые вопросы задают: «Зачем тебе метелка?» И как им объяснить, что с ее помощью ведьмы летают?
Марфа перевела дух и добавила:
– Правда, я пока не научилась по-ведьмински летать, не получается у меня. Продавщица из Интернета объяснила: «Летательный аппарат работает на силе мысли». Но сколько бы я ни думала: «Поднимаюсь в небо», – ничего не выходит. Очень надеюсь, Феликс, что вы меня научите. Давайте сегодня в полночь попробуем? На Лысой горе.
– На какой горе вы желаете попробовать летать? – оторопела я.
– Ой, никогда не поверю, что верховная колдунья про шабаши не знает, – рассмеялась Марфа.
– Я догадалась, что ты здесь! – неожиданно закричал еще один незнакомый женский голос, и в столовую вбежала стройная брюнетка. – Ужас в какое положение меня Марфа поставила!
Глава 4
– Вы кто? – удивленно спросил Феликс.
– Вероника Балабанова, – ответила незнакомка.
Я, опешившая от количества нечаянных гостей, постаралась взять себя в руки.
– Если вы тоже решили стать ведьмой, то прошу вас покинуть наш дом. Институт благородных колдуний здесь не работает.
Вероника прижала руки к груди.
– Простите, Дарья, мне такая глупость никогда в голову не придет. Уж извините, я не из отряда дурочек, которые мечтают с помощью магии счастье обрести.
– Мы знакомы? – удивилась я.
– Заочно, – сказала Балабанова и пояснила: – Вы дружите с Настей Цветковой, она у вас спрашивала, не сдает ли кто в Ложкине коттедж.
– Верно. А вы откуда знаете? – удивилась я. – Сама Настя давно осела в Пронине, это в паре километров отсюда, но там маленький поселок, только десять хозяев и все на месте. Наш намного больше, и я дала Настюше несколько адресов. У нас на Еловой, Осенней, Центральной улицах есть пустующие дома.
– Коттедж на Еловой заняла я, – улыбнулась Вероника. – Делала для Цветковой проект, я хозяйка рекламного агентства «Фэшн-красота» и как-то пожаловалась, что не могу приличный домик себе найти, вот она к вам и обратилась.
– А-а-а, – обрадовалась я, – Настя выводила на рынок новый товар – замороженные котлеты, поэтому искала, кто бы мог сделать ей рекламный ролик, но все требовали ну очень большие деньги. Цветкова приуныла, потом приехала ко мне довольная, показала запись и пояснила: «Создатель ролика – агентство «Фэшн-красота». Отличная фирма. Цена у них тоже немаленькая, но ниже, чем у других. И посмотри, какая девушка задействована – просто красавица!» Актриса и правда была очень хороша собой. Настя вас хвалила. Вот только название у котлет было странное – «Радость семьи», что ли.
– «Счастье в доме», – рассмеялась Балабанова. – Согласна, довольно глупо звучит. Но не я это придумала, а заказчица. Настя мне рассказала, что адреса в Ложкине дала ей Даша Васильева, таким образом благодаря вам мне чудесный дом в аренду достался. Поэтому я и сказала, что мы с вами заочно знакомы. Извините, пожалуйста, я знаю, что Марфа… э…
Феликс, который на протяжении последних минут медленно пятился в сторону двери, исчез в коридоре. Кандидатка в ведьмы ринулась за ним с воплем:
– Стойте! Во сколько мне сегодня нужно прибыть на Лысую гору?
– Вы такая спокойная, – восхитилась Вероника. – А я бы точно наглую особу по башке вон тем кофейником треснула!
Услышав последнюю фразу, я вспомнила о гостеприимстве:
– Присаживайтесь, пожалуйста! Хотите чаю?
– С удовольствием, – ответила Балабанова и села напротив Геннадия.
– Вы часто снимаете рекламу? – неожиданно спросил Погодин.
– Конечно, – ответила Балабанова, – это мой бизнес.
– Значит, котлеты «Счастье в доме» вы делали? – не утихал Гена.
– Не сам продукт, только ролик, – усмехнулась Вероника.
– Вы привлекаете к работе очень красивых актрис, – сказал Погодин. – Меня зовут Геннадий, я владелец развлекательно-научного комплекса «Парк прогресса».
– Вот как? – обрадовалась Ника. – Была там в павильоне кинематографии, и мне понравилось.
Минут пять я слушала диалог Гены и Вероники. Увидев, что они увлечены беседой друг с другом, я направилась в коридор и позвала:
– Ира!
Домработница не отвечала.
Я увеличила громкость звука:
– Ира! Ты где?
– Кого-то ищете? – спросила вышедшая следом за мной секретарша Погодина.
– Свою помощницу по хозяйству, – пояснила я. – И куда она подевалась? В особняк беспрепятственно входят посторонние, а чай гостям приготовить некому…
– Я легко справлюсь с этой задачей, – перебила меня Нина, – только подскажите, где заварка.
– Да дело не в чае, – вздохнула я. – Просто у меня возник вопрос: чем сейчас занимается Ира? Последние несколько лет она жила вместе с Машей в нашем доме под Парижем, набралась от французов лени и растворяется в воздухе, когда нужно работать.
– Парижане ленивые? – удивилась помощница Погодина.
Я пожала плечами:
– Вроде нет, и все же… В кафе там вам придется ждать заказ очень долго, а если вы рассердитесь, услышите от официанта: «Мадам, я не сплю, я занят». И такой же ответ получите в магазине, пытаясь привлечь к себе внимание продавца. Мой стилист Вадик зарыдал, услышав, что его коллега Марк, который причесывает нас с Машей в Париже, работает с десяти утра до шести вечера, имеет два выходных и никогда не записывает клиенток на час дня, потому что в это время каждый француз непременно садится обедать. Вадюша-то пашет с семи утра до последнего клиента, свободный день у него первое января и только. А об обеде он и не мечтает, равно как и о завтраке с ужином. Вадик привык хватать что-то на лету, потому что перерыва между посетителями у него нет. Кстати, если вы соберетесь в Париже в воскресенье вечером сделать прическу, то большинство салонов окажется закрытым. И, делая укладку, нечего надеяться одновременно на маникюр. Чтобы покрыть ногти лаком – подчеркиваю, просто покрыть, – придется идти в студию, где работают китаянки. А за полноценной процедурой надо шагать в заведение с вывеской «Медицинские услуги».
– С ума сойти, – удивилась Нина.
– Да, – кивнула я. – В Москве с этим дела обстоят куда лучше. Наши мастера ради своего клиента хоть на всю ночь останутся на работе, а Марк, услышав один раз, что мне надо причесаться в пять сорок пять вечера, ответил: «О, мадам, вы моя любимая клиентка, но у вас волос на пять собак, я никак не успею до восемнадцати управиться». И все! Ни за какие деньги Марк не задержится даже до четверти седьмого… Пойду искать Иру.
– Не волнуйтесь, я заварю хороший чай, – пообещала Нина. – Вообще-то я нормальный работник, просто до смерти боюсь господина Погодина. Он как глянет! У меня после его взгляда прямо-таки колени от ужаса подламываются.
– Геннадий не злой человек, – пояснила я, – просто гневливый и перфекционист. Дело не в дурном характере или плохом воспитании. Он рос в интернате, где царствовал злой директор, был вороватый персонал и буйно цвела дедовщина.
Нина схватилась руками за щеки.
– Ой, я не знала!
– Я рассказала вам о непростом детстве Погодина, чтобы вы поняли: ключ к его сердцу – идеальное выполнение своих обязанностей. В детстве Гену били за то, что он четверки получал, постель небрежно заправлял, не так со старшими здоровался. Мальчик оказался живучим, умным, упорным. Вырос, стал успешным бизнесменом и теперь требует от своих подчиненных безупречной службы, – пояснила я.
– Наверное, с ним в быту тяжело, – вздохнула Нина.
– Наоборот, – улыбнулась я, – по части еды, уборки дома и прочего Геннадий абсолютно не придирчив. Вы уж постарайтесь больше папки не путать.
Нина схватила меня за руку.
– Спасибо за совет! Приложу все усилия! Господин Погодин очень хорошо платит.
– Он не жадный, – согласилась я. – Если сработаетесь, он к вам привыкнет, а вы к нему, тогда станет легче. Хотя градус перфекционизма Гены не уменьшится.
Нина кивнула и убежала в столовую. А я пошла искать Иру.
Нашла домработницу я в хозяйственной комнате, она стояла спиной к двери у гладильной доски. Ира не отреагировала на мой оклик, пришлось подойти к ней и потрясти ее за плечо.
– Ау! Избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом!
– Аттандэ ун минут, же оккупэ. Трэ![2] – пробормотала Ирка, не отрывая взгляда от работающего телевизора.
– И последняя цифра… сорок восемь! – заорал ведущий во фраке, доставая из прозрачного барабана красный шар.
Ирка стукнула кулаком по доске.
– Да чтоб тебя разорвало! Опять не угадала!
– Ты играешь в лотерею? – возмутилась я.
Ира обернулась. Выглядела она как пьяная.
– Бонжур! Кес ке ву вулэ?[3]
Живя несколько лет во Франции, Ирка научилась лопотать на иноземной мове. Произношение у нее отвратительное, грамматика хромает на обе ноги, но с местными лавочниками домработница договаривалась без особых проблем. Ирине даже удавалось находить общий язык с местным водопроводчиком. А тот, кто имел дело с коммунальными службами города Парижа и предместий, прекрасно знает: слесари – это привидения, которые, пообещав прийти в дождливую осеннюю пятницу, чтобы исправить текущую на кухне трубу, появляются поздней весной и сообщают, что ваша проблема не устранима, необходимо заменить в доме всю систему, включая и отопление. Так вот, после того как Ирка пару раз побеседовала с месье Стефано, тот стал забегать к нам раз в неделю просто так, для профилактического осмотра.
Когда я рассказала об этом моей подруге Анриетте, та недоверчиво сказала:
– Дорогая, твоей лжи даже в День дураков[4] никто не поверит. Чтобы водопроводчик пришел без вызова? Скорей уж наш булочник снизит цену на субботнюю выпечку!
Да я и сама пребывала в недоумении. Ну чем Ирка так очаровала Стефано? Думаете, в истории замешан амур? Как бы не так! Ирина замужем, Ваня тоже работает у нас, он жил с женой в Париже, правда, в отличие от супруги, на иностранном языке Иван может произнести лишь «Guten Tag!»[5], поскольку в школе учил немецкий. Сами понимаете, пообщаться с французом Стефано эта фраза ему не поможет. Но – вот же удивление! – Ира, Ваня и Стефано могли больше часа весело смеяться на кухне. Они друг друга прекрасно понимали.
– Кес ке ву вулэ? – протяжно повторила домработница.
– Не смей играть в лотерею, – приказала я Ире.
Та моргнула, потрясла головой и стала оправдываться:
– Да я просто смотрела, не звонила им в студию, ставку не делала. Гладила белье, случайно на этот канал попала и всего секундочку глядела.
– За эту «секундочку» ты превратилась в зомби, а в дом успела войти куча посторонних, – недовольно проворчала я.
Послышался грохот, затем звон и женский крик.
– Разбила!
Мы с Иркой кинулись на звук, прибежали в столовую, увидели на полу лужу пролитого чая, руины заварочного чайника и трясущихся Нину и Марфу. Последняя зачастила:
– Она принесла чай и – плюх! Мы с ней тут вдвоем остались. Ваш гость все Нику допрашивал, очень его какая-то актриса заинтересовала, прямо прилип к Балабановой: «Скажите мне ее имя, дайте адрес». А Нина с чайником на кухне возилась. Балабанова в конце концов имя той девушки назвала, но телефон не дала. Геннадий стал его требовать, прямо танком попер. Тут как раз Нина чай притаскивает, а ваш гость в угол Балабанову загнал: «Дай адрес и телефон актрисы! Любые деньги заплачу!» А она…
– Ну вот, чайник уронила, – прошептала секретарша. Затем показала пальцем на Хучика: – Налетела на эту милую собачку и упала. Хорошо, что песика не поранила. Геннадий Алексеевич пообещал меня уволить, обозвал гадко…
– Она мне заварки налила, – защебетала Марфа, – решила поставить чайник в центр стола, начала его обходить и – шлеп! Ваш знакомый так разозлился! У-у-у, прямо жуть!
Кандидатка в ведьмы взяла кружку и стала пить, приговаривая:
– Отличный чаек.
– А где Погодин? – спросила я.
– За Вероникой побежал, – всхлипнула Нина.
– Ира, живо вытри лужу, – велела я. – А ты, Нина, немедленно перестань убиваться из-за ерунды. Геннадий тебя не выгонит, я поговорю с ним. Лужа высохнет.
– Темное пятно останется, ковер-то светлый, – заметила Марфа.
– Чепуха, – отмахнулась я, – Афина уже сто раз на него писала, ковер привык, чаем его не испугаешь.
Глава 5
Пробежало десять дней. Странное дело, но Гарик больше не приезжал, денег на производство чашек с пробкой не требовал. Я тихо радовалась: неужели он отложил свою «гениальную» идею. Зато Марфа три дня подряд прибегала к нам с вопросом: «Ну когда же Феликс отвезет меня на Лысую гору?» В конце концов я узнала на охране телефон дома, который снимала Ника, соединилась с Балабановой, рассказала ей о визитах Медведевой и попросила оградить нас от непрошеной гостьи.
– Боже, простите, пожалуйста, сейчас же прекращу это безобразие, – запричитала та.
Не знаю, какие аргументы нашла Вероника, но больше мы ненормальную девицу не видели.
И вот спустя десять суток после нашего знакомства с Марфой меня ночью разбудил звонок телефона. Я пошарила рукой по тумбочке, схватила мобильный и прошептала:
– Алло…
В ответ не раздалось ни звука.
– Говорите! – рассердилась я.
И снова ничего не услышала.
– Отличная идея, – зашипела я, – это очень весело – поднять человека среди ночи и молчать.
Снова раздался звонок. Я осеклась. Откуда идет звук? Трубка в моей руке, и в ней тишина.
По дому опять понеслась трель, и лишь тогда до меня дошло: вызов идет не из телефона, кто-то стоит на пороге особняка и звонит в дверь.
Стараясь не разбудить мирно похрапывающего Феликса, я встала с кровати и побежала к лестнице босиком. Спустилась по ступенькам и заорала – у двери в прихожую маячил толстый медведь, который, увидев меня, вытянул вперед лапы и прохрипел:
– Не бойся, это я.
– Совершенно не боюсь вас, – стараясь справиться с дрожью в голосе, произнесла я, – обожаю мишек. Но как вы проникли в наш дом? Пришли из леса? Не предполагала, что в Подмосковье водятся медведи, думала, вы в Сибири живете.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Такой болезни нет. (Здесь и далее прим. авт.)
2
Подождите одну минуту, я занята. Очень! (До невозможности исковерканный французский).
3
Добрый день. Что вы хотите? (Ужасный французский).
4
1 апреля во Франции называют Днем дураков.
5
Добрый день.