Штамп на сердце женщины-вамп

– Что? – подпрыгнула я. – Речь идет обо мне? Я украла медальон?

– Ну да, – кивнул Андрей.

– Полный бред, – отрезала я.

– Марфа Демидова – твоя соседка, – сказал Локтев и показал на кирпичный дом, выглядывающий из‑за елей.

– Так здание в очередной раз продали, – протянула я. – У коттеджа на редкость несчастливая судьба, несколько раз он переходил из рук в руки, и с каждым владельцем случались несчастья. Один умер от гепатита, второго посадили в тюрьму, третьего хотели убить, потом особняк довольно долго пустовал. Иногда риелтор привозил каких-то людей. Не знала, что у коттеджа опять появились хозяева…

– Значит, йорк забегал на ваш участок! Это правда? – прервал меня Андрей.

Я начала объяснять:

– К нам постоянно заглядывают чьи-то кошки, они знают, что тут их никто не обидит. Но у нас нет кустов роз, а имейся они на самом деле, я бы никогда не стала требовать от людей денег на садовника…

– Значит, ты признаешь, что йорк в розовом платье с медальоном на ошейнике здесь побывал? – наседал Андрей.

Я встала.

– Ты решил сделать горячий материал? Знаю, что в «Желтухе» хранится список знаменитостей, которые никогда не попадают в поле зрения бульварной прессы, и поэтому любая скандальная новость о них самая лакомая. Я не сажусь за руль пьяная, не меняю любовников, не швыряю официанту в лицо непрожаренную котлету, не затеваю скандалов, но я не публичный человек. Никому вранье сумасшедшей девчонки не интересно. Мое имя не привлечет читателей.

– Вот тут ты ошибаешься, дорогая, – вздохнул Андрей. – Да, ты не поешь, не пляшешь, но ты богата и на свою беду вышла замуж за Феликса, чья бабушка завсегдатай всех вечеринок и презентаций.

– С этим не поспоришь, – вздохнула я. – Зоя Игнатьевна уверяет, что беготня по тусовкам является тяжелой работой, объясняет свое присутствие на банкетах-фуршетах поиском новых клиентов для Института проблем человеческого воспитания, но это лукавство. Она обожает находиться в центре внимания, и для нее нет большей радости, чем увидеть свои фото в гламурной прессе, а они там постоянно появляются.

– Навряд ли Зоя Игнатьевна обрадуется, прочитав статью в «Желтухе» о том, как жена ее внука присвоила антикварную ювелирку, – фыркнул Андрей.

– Ничего подобного я не делала, – возмутилась я, – не помню, когда в последний раз ездила в вечернем платье в гости. Да, я взяла на руки заблудившуюся собачку, подержала ее пару минут и вернула хозяйке. Медальон смутно помню и, естественно, не брала его. Я не воровка.

Локтев потряс айпадом.

– Здесь фото с торжества твоего бывшего мужа Макса Полянского. Ты недавно приехала в ресторан, где он отмечал день рождения. На тебе было черное платье. А ты пару минут назад говорила, что вспомнить не можешь, когда последний раз выезжала в свет. Странно, однако.

– Забыла про гулянку у Макса, – призналась я. – Не хотела в ней участвовать, но Полянский сто раз звонил, вот и пришлось идти. На вечеринке я провела максимум час и тихо смылась.

Андрей ухмыльнулся.

– Не важно, что пришла на тусовку через силу, главное, ты там была и попала в объектив. И все это случилось в тот день, о котором рассказала Марфа. По ее словам, ты сперла подвеску, а вечером она видела тебя с ней в вечернем платье. Ты утверждаешь, что никуда давно не ходила, но есть фото в новом выпуске журнала, на котором ты запечатлена на вечеринке у Макса в вечернем платье. Васильева, возникают справедливые подозрения.

Это было уже слишком. Я развернулась и стала подниматься по ступенькам крыльца.

– Подожди, – попросил Андрей.

Я обернулась:

– У нас с тобой длительное время были добрые отношения. Ты бывал в нашем доме на правах приятеля и прекрасно знаешь: я не способна на воровство. Но если ты считаешь иначе, то зачем общаешься со мной? От бабенок, совершающих мерзкие поступки, следует держаться как можно дальше.

– Отлично понимаю, что ты не такая, – тихо произнес Андрей.

Я вернулась к скамейке.

– Тогда в чем дело?

– Я не владею «Желтухой».

– Эка новость, – хмыкнула я. – Не секрет, что издание принадлежит Кириллу Якину, а ты нанятый им главный редактор. Ты молодец, прошел путь от простого репортера до начальника.

– Понимаешь, как мне не хочется проделать обратный маршрут? – прищурился мой собеседник. – Не сомневаюсь, что Демидова – врунья. Но Якин велел напечатать большой материал о краже подвески. Две полосы и твои снимки.

– О! Ко мне наконец-то придет слава, – съязвила я.

– Зря веселишься, – повысил голос Локтев. – У «Желтухи» многомиллионные тиражи, на тебя станут на улице пальцем показывать.

– Через три дня забудут, – беспечно отмахнулась я.

Локтев кашлянул.

– Двадцать лет назад я бы с тобой спорить не стал, но сейчас есть Интернет, в нем ничего не пропадает. Оцени последствия. Зоя Игнатьевна взбесится и начнет сживать тебя со света, проест плешь Феликсу, но не это самое неприятное. Сейчас профессор Маневин ведет переговоры с одним из самых престижных старых колледжей Европы.

Я изумилась:

– Да, но откуда у тебя эти сведения?

Андрей развел руками.

– Дашенька, я же ас, у меня много информаторов.

– Не думала, что твое издание заинтересует профессор антропологии, – усмехнулась я. – Мой супруг не певец, не политик, не актер, не писатель, он ученый, преподаватель. Основная масса населения нашей страны понятия не имеет, что за зверь такой антропология. И при чем тут работа Феликса?

– Ты наивная незабудка, – вздохнул Локтев. – Едва газета со статьей о тебе появится на прилавках, Маневину мигом откажут в контракте. В Европе репутация человека – главное. Профессору, у которого жена воровка, там не разрешат обучать даже мусорщиков, что уж говорить о колледже, выпускники которого делают головокружительные карьеры, становятся дипломатами, премьер-министрами, редакторами самых уважаемых газет. Да Феликса даже на пушечный выстрел к помойке этого учебного заведения не подпустят.

Мне стало не по себе, Локтев прав, для европейцев очень важна безупречная репутация человека, потом я разозлилась.

– Хватит ходить вокруг да около! Говори прямо – ты намерен опубликовать эту ложь и чушь? Отличная идея, но на нас с Феликсом много не заработаешь, мы неинтересны тем, кто читает «Желтуху». Твою газету со скандальным материалом про скромного профессора и его жену хватать не станут.

– Тише, не стартуй ракетой, – попросил Локтев. – Я пришел как друг. Не испытывай я добрых чувств к тебе, не стал бы рисковать карьерой, являясь сюда. Я не желаю вам с Феликсом зла. А вот Якин – другое дело, он настаивает на публикации статьи о краже медальона, мечтает потрепать нервы Феликсу.

– С какой радости Кириллу делать пакости моему супругу? – поразилась я. – Они даже не знакомы.

– Ошибаешься, дорогая, Кириллу Маневин стоит поперек горла, – возразил Андрей. – Владелец «Желтухи» терпеть его не может, спит и видит, как твоему супругу насолить. И тут эта уродка малолетняя приехала! Прямо подарок моему боссу, он не знал, куда ее посадить, чем угостить.

Я не поверила своим ушам.

– Марфу принял сам Якин? Как она умудрилась к нему попасть?

Локтев вынул из кармана сигареты.

– У Кирюши есть личная помощница, Тамара Федоровна. На самом деле она ему тетка, сестра отца. Якин сирота, Тамара его единственная родственница. Она мальчика после гибели родителей воспитывала. Но это информация не для всех, я ее случайно узнал. Раньше я считал, что Тамарка просто предана Кирюше сильней собаки. Кабы не тридцатилетняя разница в возрасте, я бы мог подумать, что Тома в Кирилла влюблена, а он на нее не зарится. У Якина есть грешок, шеф обожает молоденьких блондинок. Такая традиционная заморочка. Девица должна иметь длинные волосы, быть тощей селедкой, глаза – озера, стройные ноги. Перед таким великолепием наш саблезубый тигр начинает капать слюной и добиваться взаимности. Уголовный кодекс он чтит, несовершеннолетних не трогает, находит восемнадцатилетних. Чем дольше крепость держит оборону, тем продолжительнее будет роман. Девица, прыгнувшая в койку Кирюши после первого совместного ужина, вызывает у него разочарование. Это ему неинтересно. Лиса сама прыгнула в капкан. А как же охота? Погоня? Если же красотка демонстрирует полное равнодушие, а еще лучше отвращение, Кирюша заводится и атакует ее с применением тяжелой артиллерии: бриллианты, шубы, машина, поездка в Париж, путешествие на шопинг в Милан с безлимитной кредиткой. Мало кто способен выдержать такой прессинг, любая крепость в конце концов сдается, и Кирилл сразу теряет интерес к симпатяшке. Марфа внешне полностью во вкусе Якина. Она приехала в редакцию, попыталась войти, ее, естественно, тормознула охрана. Девушка топталась у двери, и тут возникла Тамара Федоровна. Секьюрити кинулся открывать ей дверь. Демидова, сообразив, что появилось большое начальство, обратилась к Тамаре и начала рассказывать про Трикси, брошку и Дашу Васильеву.

Андрей вздохнул.

– Даже если бы не прозвучало твое имя, Тамарка все равно пригласила бы Марфу войти, Демидова – просто сбывшаяся мечта Якина. А уж когда она услышала о возможности сделать гадость милой Даше, то, схватив девицу в охапку, притащила ее в кабинет начальника и велела изложить свою историю.

Я опешила.

– Тетя владельца «Желтухи» поставляет девушек своему племяннику?

– Почему бы и нет? – пожал плечами Локтев.

– Якин женат?

– Да, – подтвердил Андрей. – А что?

– Получается, что немолодая женщина поощряет супружескую неверность, – продолжала я недоумевать. – Как правило, дамы пенсионного возраста так не поступают.

– Все бабы разные, – философски заметил Локтев. – И Тамара знает: Якин все равно найдет кого-нибудь для души, а так она будет в курсе происходящего.

– Ладно, – кивнула я. – Марфа, похоже, не совсем здорова, придумала невероятную историю с йорком Трикси. Но больная голова Демидовой венчает красивое тело, поэтому врунья получила возможность предстать пред очами главнокомандующего армией папарацци. Кирилл – потаскун, Тамара Федоровна сводница. Я видела Якина всего пару раз, мельком, наше общение свелось к стандартному диалогу: «Как дела?» – «Спасибо, прекрасно, а у вас?» – «Все отлично». Почему упоминание моего имени распахнуло дверь кабинета Кирилла?

– Дело не в тебе, – пробормотал Андрей.

Я пришла в еще большее изумление.

– А в ком?

– Знаешь фамилию супруги Кирилла?

– Понятия не имею.

– Ройберг.

– И что? – растерялась я.

– Она тебя ненавидит.

Я заморгала.

– Более чем странно, учитывая, что мы никогда не встречались, я впервые слышу об этой женщине.

– Можно не знать человека и желать ему смерти, – парировал Андрей. – Ты больно прищемила эго госпожи Ройберг, которая нынче носит фамилию Якина. Ройбергом звали четвертого мужа красотки, до него она состояла в супружестве с Олегом Фоминым, Юрием Ковалевым и… Маневиным.

– Кирилл отвел в загс бывшую жену моего профессора? – догадалась я. – А между Феликсом и ним у дамы был брак с человеком по фамилии Ройберг?

– Точно, – усмехнулся Локтев. – Алиса – та еще ядовитая ягодка. Все ее отношения с мужиками развиваются по одной схеме. Очаровательная кисонька находит богатого бизнесмена и отводит его к алтарю. Счастье длится несколько лет, за это время Алиса получает машину, квартиру, бриллианты, счет в банке, ну и так далее, а потом она бросает Ромео и плавно перетекает в руки нового возлюбленного. С Фоминым и Ковалевым дело обстояло именно так.

Я вздрогнула.

– Феликс хорошо зарабатывает, но он не владеет нефтяной скважиной или банком, не торгует оружием, никелем, лекарствами, продуктами, он всего лишь ученый, правда, с мировым именем, его постоянно приглашают в разные заграничные колледжи читать лекции, но у Маневина нет внушительного состояния.

– Думаю, в случае с Феликсом Алиса дала маху, может, неточные о нем справки навела или попросту влюбилась, – предположил журналист.

– Сомневаюсь в последнем, – вздохнула я. – Маневин поймал ее на измене и ушел.

– Вот это самое обидное, – хмыкнул Локтев. – Первый раз с Алисой таким образом обошлись. До Маневина у нее в анамнезе было два зарегистрированных брака и легион любовников. Алиса всегда первой разрывала отношения, выкидывала за дверь вещи мужа. А с Маневиным получилось иначе. Это он развелся с женой и не желает иметь ничего общего с изменщицей. После разрыва с Феликсом у Алисы началась черная полоса. Несколько лет она не могла найти себе достойного мужа. Потом наконец появился Георгий Ройберг, которого дамочка обобрала и поменяла на Якина. Синяя птица удачи вернулась к симпатяшке, но она не забыла обиду, нанесенную Феликсом.

– Какие у нее могут быть претензии? – возмутилась я. – Маневин застукал ее в постели с другим.

Андрей покачал головой.

– Экая ты душевно черствая. Ну и что? Феликсу следовало простить милашку, купить ей подарок.

– Презент за прелюбодеяние? – уточнила я.

– Конечно, – серьезно сказал Локтев. – Алиса получила моральную травму, когда супруг неожиданно вошел в спальню, где она со своим тренером по фитнесу развлекалась.

Я уставилась на Локтева, а тот расхохотался.

– Дашутка, у тебя просто нет опыта общения с такими особами. А я их постоянно вижу. Алиса – мастер манипуляции, ухитряется вертеть умными мужиками, как глупыми щенками, находит у каждого слабое место и давит на него. Облом случился один раз, имя ему Феликс. Маневин Алисе в лицо заявил: «Вы непорядочная женщина, убедительно прошу забыть дорогу в мой дом». Феликс чересчур вежливо говорил, но брезгливо. И это Алису бесит по сей день. У нее всегда выходило, что мужья виноваты. Собираясь поменять одного супруга на другого, провоцировала опостылевшего партнера. Действовала умно, не хамила, не зудела, но так себя вела, что мужик не выдерживал и навешивал ей пощечин. Алиса не защищалась, разрешала себя избить. Наутро супруг просил прощения, а она холодно заявляла: «Синяки я доктору показала. Или разбежимся на моих условиях, или я на тебя заведу уголовное дело за избиение».

– Откуда тебе известны такие факты? – перебила я.

Андрей сломал так и не зажженную сигарету.

– Я писал материал о разводе Ройберга, кое-что меня смутило, я напросился к Георгию на интервью. Он о бизнесе охотно курлыкал, а о бывшей женушке вообще ничего не рассказал, отделался фразой: «Не сошлись характерами». Через пару недель еду я домой, гляжу, на обочине шикарный «мерс», габариты потушены, двери открыты. Время позднее, район глухой, я подумал, вдруг что случилось, пошел посмотреть и обнаружил за рулем в хлам пьяного Георгия. Вовремя я на машину внимание обратил. Едва я Ройберга в свою тачку усадил, полиция прикатила. Я им сказал: «Притормозил поглядеть, что приключилось, но внутри никого не было». И живо уехал. Привез Георгия к себе, утром он очухался… Ну и рассказал за кофе, что за фрукт Алиса, прорвало его. Долго говорил, потом деньги начал в руки мне совать со словами: «Не публикуй интервью, сам не знаю, почему язык распустил». Ну я же не подлец! Только тебе сейчас рассказал, потому что знаю: ты у нас сейф, ни слова наружу не просочится. Я от Ройберга узнал: Алиска взбесилась, что у тебя с Феликсом роман. Прямо места себе не находила, профессору звонила, пыталась его в гости заманить, чтобы переспать с ним. Она отлично знает щепетильность Феликса, надеялась, что тот признается невесте в измене и бракосочетание не состоится. Георгий объяснил: «Она манипуляторша. Филигранно владеет искусством доведения мужика до потери соображения. За полгода до развода так со мной разговаривать стала, что я орать начал, обзывать ее. Вроде ничего бранного не говорила, но тон! Мимика! Только домой приду, она с упреком:

– Дорогой, опять приехал с работы за полночь.

Я отвечаю:

– Прости, припозднился, совещание затянулось, пришлось директоров строить.

И слышу в ответ:

– Конечно, понимаю. Бизнес. Я одна сутками сидеть могу. Ничего. Ах, вчера я видела Таню Петрову, они с мужем в театр шли. Такие счастливые. Она вся в бриллиантах. Видно, Петя жену любит, в свет выводит, ювелиркой осыпает.

Тяжелый вздох. Глазки в пол. Шмыганье носом. Уголки рта вниз, взор с укоризной, всхлипывания… И почему на меня этот спектакль так действовал? Не знаю. Но эффект всегда одинаковый получался, я начинал вопить:

– Значит, я к тебе плохо отношусь? А на какие шиши ты в Лондон за шмотками ездишь?

И дальше как по нотам. Чем дольше я воплю, тем громче и злее получается. Прямо несло меня. Думаешь, она хоть раз ответила, в скандал ввязалась? Нет. Сядет на стул, руки на коленях сложит и молчит. А у меня дерьмо в вентилятор попало, по всему дому его расшвыряло, остановиться не могу. Когда кое-как успокоюсь, Алиса встанет и уйдет, по щекам слезы катятся. Утром я себя всегда сволочью ощущал. Обругал ни в чем не повинную жену, она тихо рыдала. Хватаю кредитку и в ювелирный. И такие сцены почти каждый день. Один раз до того меня довела, что я, осатанев, ей морду начистил и в кровать упал. Так от скандала устал, что до обеда проспал, а когда очнулся, Алиса бумагой размахивает. Она в травмпункт сбегала, побои зафиксировала и нежно залопотала:

– Зачем нам жить вместе? Ты меня ненавидишь, обзываешь по-всякому, сейчас до увечья дошло. Давай мирно разойдемся. Ты отдашь мне квартиру, купишь новую машину, положишь деньги на счет, и прощай. Откажешься меня обеспечивать, отнесу заявление о побоях в полицию, уголовное дело откроют, ты на адвокатах разоришься.

И я выполнил ее требования, не потому, что суда испугался, виноватым себя ощущал. Только когда моя бывшая через день после развода к Якину переехала, я сообразил: Алиса решила меня на того, кто побогаче, заменить и сделала так, что виноват в разрыве я. Кто орал, на метле летал, жену побил? Я! Вот она, бедная, и не выдержала. Но на самом деле меня просто доводили до развода».

Андрей высыпал остатки сигареты на землю.

– Алиса Ройберга постоянно упрекала: «Почему не стер Маневина в порошок? Тебе безразлично, что он меня бил? Видел синяки, с которыми я к тебе один раз в слезах прибежала?»

Георгий ей в ответ:

– Да. Но что я могу сделать?

Она сразу злиться начинала:

– Придумай! Не хочу, чтобы он счастливо жил.

Но Ройберг только руками разводил.

Андрей встал.

– Ну, потом Алиска нашла себе Якина, тот побогаче Ройберга, поменяла коня на переправе. И вскоре после свадьбы принялась Кирюху обрабатывать.

– Опубликуй статью про Маневина, напиши, что он сволочь, мерзавец, гад, подонок.

Кирилл возражал:

– Нужен повод. А его нет.

Алиска ныла:

– Подумаешь, солги.

Якин ей объяснял:

– Врать нельзя, за это в суд подадут, штраф придется платить.

Алиска прямо зверела, когда это слышала.

И вот бывшей жене Феликса повезло. Появилась Марфа с рассказом про медальон. Алиса обрадовалась. Ну прямо именины сердца.

Меня стало подташнивать, а Локтев продолжил:

– Сижу в приемной, жду, когда Кирилл освободится, и тут Алиса из коридора выруливает и прямиком к супругу в кабинет направляется, а к тому Марфа только зашла. Тамара Федоровна попыталась ураган остановить, ага, как же! Ну и узнала мадам историю Демидовой.

Когда девчонка ушла, Алиса потребовала:

– Немедленно сделай с девчонкой интервью. Расскажи всем про воровку Васильеву. Ты обещал отомстить Феликсу за меня. Ты же знаешь, как он надо мной издевался, бил.

Андрей сорвал травинку и начал мять ее пальцами.

– Ты у Кирилла под столом сидел? – усмехнулась я.

– Нет, в холле балдел, пока в кабинете шефа торнадо Алиса бушевало, – ответил собеседник.

– Откуда тогда подробности разговора в деталях знаешь? – задала я сам собой напросившийся вопрос.

Локтев улыбнулся.

– Дашенька, на начальство надо папочку завести. На всякий случай. Собирать нужную информацию, потом достать, если Кирюха над моей головой топор занесет. У него топор, а у меня папочка, она поострее лезвия ранит.

Меня осенило:

– Установил у босса в офисе прослушку!

– Этого я не говорил, – ухмыльнулся Локтев. – Как достаю информацию – моя тайна. А тебе нужно сейчас о другом думать. Помню, как ты меня от беды спасла. Долг платежом красен, поэтому я и приехал. Якин приказал сделать с Марфой большое интервью. Так вопросы формулировать, чтобы она побольше дерьма на тебя лила. Я человек подневольный, откажусь – Кирилл не посмотрит, что перед ним главный редактор, на раз-два меня выпрет, останусь без работы. У Якина большие связи, если он захочет, я и через десять лет никуда не устроюсь.

– Ты приехал получить индульгенцию? – поинтересовалась я. – Хочешь от меня услышать: «Конечно, Андрюша, пиши про меня вранье, пусть Феликс лишится контракта с европейским колледжем, главное, чтобы ты на своем посту остался». Ну так я это не произнесу. Сам решай, что должен делать.

Андрей начал ковырять носком кроссовки землю.

– Я уже придумал, как накормить волков, не трогая овец. Я не имею права игнорировать приказ босса. А вот Марфа может влегкую отказаться от интервью. Если она не пожелает беседовать со мной, заявит: «Я передумала», то Якин взбесится, но ничего сделать не сможет. Без рассказа Марфы материала про воровку Дашу не будет. Кирюха конкретно лажанулся. Он свою беседу с Демидовой не записал. Когда девица из кабинета ушла, Алиса на мужа налетела:

– Зови корреспондента, дай ему диктофон, пусть срочно накатает материал, ставь его в завтрашний номер.

Кирюха хвостом затряс.

– Так не поступают, Демидова только часть информации сообщила, надо к ней в поселок съездить, материал собрать на пару полос.

Но не на ту нарвался, Алиска ему в лоб:

– Не записал беседу?

Андрей рассмеялся.

– Получил от жены! Вот такой ситуэйшен. Сейчас босс с женой отвалили проветриться. Когда вернутся, материал про тебя, воровку, должен быть готов. Ступай к Демидовым, побеседуй с Марией Ивановной, бабкой Марфы, пусть прижмет врунье язык, объяснит ей: плохо будет, если статейка выйдет, ты затаскаешь ее за клевету по судам. Старуха в семье – генерал, она всеми делами вертит. Думаю, ей не понравится то, что внучка учудила. Геннадий Борисович, старший сын Марии Ивановны, владеет мебельной фабрикой, а еще он для особых клиентов эксклюзив мастерит. Ему постоянно заказчики нужны, а когда от людей зависишь, тем более от богатых и чиновных, нельзя героем скандала становиться. Короче, надави на бабульку. Думаю, сильно стараться не придется. Мария Ивановна живо внучку заткнет. Якин не получит материала, ко мне у него претензий не будет. Алиска от злости облысеет. Это все. Извини, что время отнял. Долг платежом красен, ты меня один раз из дерьма вытащила, теперь мой черед. Если Марфа не передумает, мне придется материал писать. Дружба дружбой, а своя рубашка ближе к телу. Времени у тебя мало, действуй, пока Кирюха с Алисой на берегу океана расслабляются. На вот папочку, нарыл тут для тебя немного инфы про семейство Демидовых, надеюсь, поможет при разговоре со старухой.

Сноски