Страсти-мордасти рогоносца
- -
- 100%
- +
– Очень щедро, – отметил Александр Викторович, – обычно администрация дарит постояльцам один счастливый день.
Родионова улыбнулась.
– Я понимала: они много не выпьют, ну по бокалу за ужином. Однако Антонина вернула презент. Пришла ко мне в офис и смущенно объяснила: «Не подумайте, что я неблагодарная. Очень приятно, что вы по отношению к нам с мужем внимание проявили, но, видите ли, дело вот в чем. Тиша на заре нашего брака начал пить, и мы чуть не развелись. Потом он взял себя в руки, преодолел зависимость, более не прикасался к бутылке. А десять лет назад мы поехали к близким друзьям на юбилей. Отмечали его в ресторане, Тихон попросил безалкогольный мохито, а ему по ошибке принесли коктейль с ромом. Когда я поняла, что происходит, было поздно, муж уже опьянел. На следующий день он купил бутылку водки… Начался кошмар, Тихон ушел в запой. И еле вынырнул из него, снова кодировался. Я теперь постоянно на страже, боюсь рецидива, поэтому, извините, вынуждена отказаться от вашего щедрого подарка».
Гелена Валентиновна взяла в руки чайную ложечку и начала ее вертеть.
– Мой покойный муж тоже был алкоголик. Он регулярно зашивался, ходил к гипнотизеру, пил всякие таблетки, травы, честно пытался побороть страсть к спиртному, но всякий раз срывался. Перед смертью почти пять лет ни капли в рот не брал, шарахался даже от кефира и кваса. А потом добрые дружки его пивом угостили – и все, слетел мой Женя с катушек. Хватанул стакан водки и умер от сердечного приступа.
– Такое бывает с алкоголиками, – грустно заметила Буль. – «Развязка» – сильный удар по сосудистой системе, много мужчин погибает из-за того, что после нескольких лет трезвой жизни они выпивают всего-то пару рюмочек.
Родионова кивнула.
– Именно это мне кардиолог в больнице и сказал. После того как Ткачева про своего мужа и болезнь рассказала, я ее еще больше пожалела. Потому и не удивилась, когда услышала, что погибший под воздействием спиртного был. Знаете, я как раз в день трагедии столкнулась с Антониной – она мужа проводила и в домик шла. Я ее спросила: «Временно остались одна?» Ткачева ответила: «Да, у Тихона дела неожиданно образовались». А потом добавила: «К врачу ему надо заглянуть, что-то сердце ночью сильно щемило». Понимаете, да? Скорей всего, Ткачев опять пить начал, супруги поругались, и Тихон умчался. Никаких дел у него не было. А может, и впрямь дискомфорт ощутил. Но все же я думаю, что они повздорили, иначе б Антонина вместе с Тихоном в клинику подалась. После посещения морга она была в жуткой растерянности, и я предложила ей остаться в отеле.
Гелена Валентиновна покачала головой.
– Я представила себя на ее месте: муж погиб страшной смертью, я с ним поругалась, и теперь уже не помириться, надо заниматься похоронами, сейчас вернусь домой, а там чашка супруга, его одежда, половина кровати ночью пустая… Жуть! Ну и сказала Ткачевой: «Тонечка, переночуйте сегодня в гостинице бесплатно. Подумайте спокойно, к кому за помощью и поддержкой обратиться можете, позвоните этим людям, пусть они вас завтра заберут». Она согласилась. Я попыталась накормить ее ужином, но Ткачева плохо себя чувствовала, голова у нее кружилась, ноги дрожали. Я вызвала к ней нашего доктора, та измерила давление. Слегка высоковатое оказалось, но совсем не страшно. У меня очень хороший врач, завотделением в московской клинике. Вернее, у меня несколько медиков работает, они по очереди дежурят. В тот день была Валентина Николаевна, она посидела около Антонины, пока та не уснула, а потом зашла ко мне: «Сильный стресс у женщины, – сказала она. – Я посоветовала вдове завтра обратиться к своему врачу. Она сказала, что такового у нее нет, и я пригласила Ткачеву в нашу клинику».
Родионова сделала глубокий вдох.
– А утром горничная нашла Антонину мертвой. И понеслось!
Хозяйка отеля махнула рукой.
– Кончину Тихона мне от других гостей скрыть удалось. Собственно, это не трудно было – постояльцы по своим коттеджам сидят, другими гостями не интересуются. А с Антониной иначе вышло. Я опять вызвала Федора Кузьмича, попросила его решить проблему. Панкин никогда меня не подводит – тело незаметно увезли в морг. Через день Федор мне позвонил и сообщил, что ничего странного в смерти вдовы нет – инфаркт, женщина не перенесла смерть любимого мужа. Я выдохнула, велела вещи Ткачевых собрать, коттедж помыть, приготовить его для других гостей. А утром нагрянула полиция. Вернее, сначала приехал паренек, попросил показать ему номер, который занимала умершая пара. Узнал, что там все вычищено, санузел простерилизован, и укатил. А потом уже двое прибыли из местного отделения и давай на меня наезжать. Почему комнаты отдраили? Что скрыть хотели? Зачем вещи мужа и жены упаковали? Кто разрешил мусор выкидывать? Я позвонила Панкину, тот незамедлительно примчался, но эти хамы разумных доводов адвоката не слушали, сыпали вопросами. Потом решили побеседовать с другими постояльцами. Я им попыталась объяснить, что никто про Ткачевых ничего не расскажет, они не общались с другими гостями. Куда там! Мне приказали: «Вызывайте всех в столовую, устроим собрание».
Гелена стиснула губы и повернулась к Ивану Никифоровичу.
– Понимаете?
– Неудачный для вашего бизнеса день, – заметил шеф.
– Да просто смертельный! – воскликнула Родионова. – Ко мне приезжает особый контингент – люди, не желающие светиться, в основном постоянные клиенты. Если собрать их в общем зале, это же катастрофа будет, более они в «Лесной парадиз» не сунутся. У дурных вестей быстрые ноги, о том, что в моем отеле умерла женщина, а полиция устроила массовый допрос, тут же станет известно.
Я попыталась успокоить Гелену.
– Ваши клиенты не станут говорить, где отдыхали, они заинтересованы в сохранении тайны так же, как вы. Даже больше вас.
Лицо и шея Родионовой покрылись розовыми пятнами.
– Все равно протечет. Не дай бог, желтая пресса заинтересуется. Но хуже всего то, что от меня уволились сразу две горничные. Я пыталась их удержать, ведь найти нужную для моего бизнеса прислугу очень сложно, предложила повышение зарплаты. И обе отказались. Одна заявила: «Все знают, что Ткачеву отравили. Иначе почему вы Никиту уволили?» А я, как назло, на самом деле в тот день, когда ездила с Антониной на опознание, рассчитала шеф-повара. Но это было сделано по его желанию, Никита меня об уходе за два месяца предупредил. У плиты сразу встал другой человек. Никто из персонала о замене заранее не знал, просто так совпало, что это в тот печальный день произошло. Но служащие начали перешептываться, они всерьез решили, что постоялице яд подлили. Глупость несусветная… Иван Никифорович, помогите! Человек, который меня к вам направил, сказал, что вы все можете.
Шеф сделал отрицательный жест рукой.
– Нет. И сомневаюсь, что на свете существует хоть один человек, который может все. Сформулируйте, что вы хотите от нас?
Гелена Валентиновна заломила руки и зачастила:
– Развейте глупые слухи об отравлении, но главное, защитите меня от местной полиции. Когда мерзавцы поняли, что я не хочу трубить общий сбор постояльцев, они насели на меня, стали требовать книгу регистрации. А там… Понимаете, я почти всех клиентов не первый год знаю, у меня есть их контакты. Никто из них не хочет показывать свой паспорт на ресепшен… и я… я…
– Записывали в гроссбух фальшивые данные? – предположила Аня Попова, сидевшая около меня. – Не смущайтесь, так многие владельцы мотелей делают.
– У меня прямо истерика случилась, – всхлипнула Родионова, – реально плохо стало, голова закружилась. Потом возник еще один полицейский, старше по чину. Он прежних выгнал, очень ласково со мной заговорил, пообещал шум не поднимать и вообще дела не заводить, но поскольку смерть Антонины подозрительна, то…
Гелена замолчала.
– То кое-кому придется ему заплатить, короче – давайте деньги, – договорил за нее Александр Викторович.
– Злой и добрый полицейский – старый, но хорошо работающий прием, – поморщилась Аня.
Родионова молитвенно сложила руки.
– Пожалуйста, пожалуйста, займитесь сами смертью Антонины! Там и делать-то нечего, главное – отгоните от меня жадных шакалов. Вам я верю, вы не станете болтать о моем отеле. Вам могу дать список клиентов, знаю: никто не будет их шантажировать. Предоставлю и координаты служащих. Вот, здесь горничные, повар, эскорт-служба, все-все-все. Обратите внимание на возраст – никого моложе восемнадцати. Да, у меня особый отель, но я не нарушаю закон. Докажите, что никто из наших сотрудников в смерти Ткачевых не виноват.
Посетительница зашмыгала носом.
– Умоляю вас!
Глава 4
– Что скажете? – поинтересовался Иван, когда Родионова ушла.
Эдита подняла руку.
– Можно? Я посмотрела кое-какую информацию на Гелену. Она была замужем за Владимиром Байкиным, по кличке Мотор, криминальным авторитетом. Тот несколько раз попадал в зону интереса полиции, но все по ерундовым поводам. И адвокаты всегда его отмазывали. Все знали: Мотор занимается угоном машин, за что и получил свое погоняло…
– Дита, – остановила я ее, – оставь слово «погоняло» друзьям Байкина, есть же другие слова – «прозвище», «кличка», «псевдоним».
– Псевдоним – это сильно сказано, – засмеялся Валерий. – Хм, здорово звучит: Владимир Байкин, псевдоним Мотор.
– Прости, – смутилась наш компьютерный гений. – Ни для кого, в том числе для полиции, не было секретом, что Владимир Миронович легко может украсть любой вид транспорта. Он вышел на международный уровень, орудовал в Германии, в странах СНГ. А потом его подстрелили, причем очень неудачно – попали в позвоночник, Байкин оказался в инвалидной коляске. В больнице он познакомился с Геленой, она там работала медсестрой. Уж не знаю, что привлекло восемнадцатилетнюю девушку в пятидесятилетнем мужчине, но она вышла за него замуж. Супруги прожили вместе пятнадцать лет. Байкин пил, несколько раз в квартиру по вызову соседей приезжала полиция, но, понятное дело, просто делала инвалиду внушение. Потом Мотор зашился. Долгое время он не прикасался к рюмке, но вдруг развязал и умер. Все было так, как нам Родионова рассказывала. Через полгода после смерти мужа она открыла «Лесной парадиз». Деньги на бизнес взяла в банке под залог московской квартиры. Очень быстро выплатила долг, менее чем за год рассчиталась.
– А тетка не дура, – отметила Аня, – сообразила, что к ней может примотаться налоговая с любимым вопросом: «Откуда деньги, дорогая?», поэтому прикрылась кредитом.
– Замуж более не выходила, ни в чем дурном не замешана, – подвела итог Эдита. – Теперь о Ткачевых. Как верно сказала Гелена, Тихон Матвеевич преподавал историю в Институте Ольги Кравченко, это небольшой вуз, где готовят бухгалтеров, художников для театра-кино, юристов и экономистов.
– Странный набор специальностей, – удивилась я.
– Ну да, – согласилась Эдита. – Институт открылся в середине девяностых, когда, словно грибы после дождя, начали появляться разные учебные заведения. Большинство из них благополучно умерло в следующие шесть лет, а вот детище Кравченко устояло и функционирует до сих пор. По служебной линии на Ткачева нет ничего дурного – аккуратный, знающий педагог, совсем не вредный, двоек никогда не ставил, но и на пятерки был не щедр. Студенты к нему с уважением относились. Автор нескольких брошюр. Зарплата Ткачева была невелика. Антонина Ивановна тоже не много получала – реставратор в музее, работала с книгами, иногда получала частные заказы. Ткачевы никогда не ездили за границу, не брали кредитов, у них двухкомнатная квартира в старом Тушине. Жилье записано на Антонину, досталось ей от покойной бабки. У Тихона есть двадцать соток в деревне Жучково, на них по плану БТИ два сарая. Участок он получил от покойных родителей. А теперь самое главное: у Ткачева были апартаменты, наследство от умерших мамы и папы, шесть комнат в доме постройки конца девятнадцатого века на Малой Бронной.
– Ничего себе… – протянула Аня. – Это же целое состояние! Почему они жили в Тушине?
– Наверное, сдавали хоромы в центре города за огромные деньги, – предположил Валерий. – За такую квартиру можно не одну тысячу евро в месяц срубить.
– Вот и не угадал! – воскликнула Эдита. – Но о жилье чуть позднее. Сначала о детях.
– О каких? – удивилась я. – Гелена говорила, что пара была бездетной.
Эдита оторвала взгляд от экрана ноутбука.
– Она, скорей всего, повторила то, что ей Ткачевы сказали. Нет, у них есть сын Юрий. Он художник, закончил Строгановское училище, постоянной работы нет, фрилансер. Женат, живет с супругой и двумя маленькими детьми в коммуналке. В ней три комнаты, одна принадлежит Нине, супруге Юрия. Две другие – актрисе Олимпиаде Яновне Урс. Хм, необычная фамилия.
– Никогда о такой артистке не слышал, – заметил Александр Викторович, – а я завзятый театрал.
– Урс восемьдесят годков с гаком, – уточнила Эдита, – она давно нигде не работает. Ранее несколько раз снималась в кино, исполняла маленькие роли. В фильме «Рабочая слава», снятом в тысяча девятьсот шестьдесят девятом, сыграла в эпизоде. Кто-нибудь видел этот фильм?
– Нет, – хором ответила бригада.
– Теперь о прекрасной квартире на Бронной, – зачастила Эдита. – Отец и мать Тихона Матвеевича были директорами крупных московских магазинов: гастронома и универмага.
– Ого! – подпрыгнула Люба. – Вот это да! По советским временам всемогущие люди.
– Похоже на то, – согласилась компьютерщица. – В доме на Бронной небольшие квартирки, в основном двухкомнатные, а старшие Ткачевы ухитрились захватить аж целый этаж.
– Ну и ну, – изумился Валерий. – Как им это удалось?
Эдита ухмыльнулась.
– Они развелись. Получили каждый по квартире, потом снова поженились и объединили жилье.
– Директора магазинов – это круче, чем боги Олимпа. Советский человек очень хотел кушать финский сервелат и носить плащ болонья, – вздохнула Буль, – а еще иметь зеленый горошек и майонез на салат оливье…
– Они откусили двушку и трешку, – продолжала Булочкина. – Но ведь были еще и кухни! Так вот, из одной сделали спальню. И вышли у них шестикомнатные хоромы с двумя санузлами. Сейчас за такие на Бронной надо минимум два миллиона долларов отдать. Жили Ткачевы роскошно, а умерли глупо. Тихону тогда шестнадцать было. Съездили за грибами, набрали ядовитых, пожарили и отравились. Подробности я не смотрела, родители Ткачева меня не интересовали, но если надо…
– Не надо, – остановила я Диту, – предки Тихона нам точно не нужны.
– И еще о квартире! – заявила она. – В ней устроен… музей.
– Чего-то я в этой жизни не понимаю, – вздохнула Буль. – Родной сын с женой и детьми ютятся в одной комнатенке в коммуналке, а отец устраивает в роскошной квартире музей. Оно понятно, что Тихон Матвеевич, рано потерявший родителей, решил увековечить их память. Но ведь те давно на кладбище, а его сын-то рядом и мучается в тесноте.
– Любочка, ты ошибаешься, – остановила ее Эдита, – музей посвящен вовсе не родителям.
Глава 5
Мне стало интересно.
– Вот как? И что за экспозицию сделал Ткачев?
– Она посвящена мячу, – объявила Дита.
– Мяч, Мяч, Мяч… – забубнил Ватагин. – Что-то не припомню поэта-писателя-музыканта с такой фамилией. Мяч, Мяч…
– Это не человек, – захихикала Эдита.
Любочка опешила.
– Собака?
– Вопрос настоящей блондинки, – развеселился Валерий. – Псам музеи не посвящают.
– А вот и неправда, – ринулась в бой эксперт, – есть экспозиции, которые рассказывают о собаках. И даже о мышах. В городе Мышкин, например.
– Любовь Павловна, – остановил ее Иван, – Мышкин замечательное место, но давайте вернемся к нашим делам. Эдита, сделайте одолжение, просто снабдите нас необходимой для работы информацией.
Булочкина округлила глаза.
– Мяч – это мяч. Спортивный инвентарь. Тихон Ткачев собирал мячи. У него было большое количество экспонатов, многие с автографами. У него в Фейсбуке есть подробный рассказ о коллекции.
– Господи, кому это надо? – удивилась Аня.
Александр Викторович улыбнулся:
– Люди собирают подчас весьма странные вещи. И находят единомышленников. В советские времена существовали разные клубы, некоторые были многомиллионными, например книголюбов, в других состояло всего несколько человек. Один мой пациент собирал замки, шпингалеты, щеколды, засовы, обменивался двойными экземплярами с братьями по разуму. Он бросил работу, все время проводил в домах, подготовленных под снос, – свинчивал все, что мало-мальски походило на крючок, запор… Он потерял жену, которая не выдержала такой жизни, и детей – все от него отвернулись. Думаете, коллекционера это остановило? Вовсе нет!
– В коллекции Тихона есть очень дорогие экспонаты, – продолжала Эдита. – Например, мяч с подписью великого вратаря Льва Яшина. Или мяч, который принес победу команде Кубы на чемпионате мира по бейсболу в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году. За эти уникумы фанаты отдадут чемоданы денег, причем не только в России.
– За такую ерунду, как покоцанный спортинвентарь? – поразилась Буль.
Ватагин взял из коробки сухарик.
– Странно слышать эти слова от вас – человека, который собирает атласы.
– Медицинские, – уточнила Люба, – не географические.
– Если вам предложат тот, который изготовил сам Гиппократ, – прищурился психолог, – какую сумму вы готовы за него отдать?
– Мне ее и за десять жизней не заработать, – пригорюнилась Буль, – даже представить не могу, сколько он стоить может.
– А если вы стали бы обладательницей несметных миллиардов долларов? – не отставал Ватагин.
– Миллиардов? Долларов? Хотелось бы хоть пару миллионов рублей в загашнике иметь, – призналась Любочка. – Ну… если я стала бы богачкой, то на аукционе торговалась бы до последнего.
– Коллекция Тихона Ткачева, по самым скромным подсчетам, стоит около пяти миллионов долларов, – объявила Эдита, – это заочная оценка одного из аукционных домов, стартовая цена. Насколько она может взлететь во время торгов, неизвестно. Кстати, Тихон водил по своему музею экскурсии.
– А сам обитал в крохотной квартирке, никогда не ездил за границу и катался на дешевой машине? – протянул Ватагин. – Классический пример собирателя. В Москве некогда жил коллекционер редких изданий Николай Павлович Смирнов-Сокольский. Он был конферансье, сейчас бы сказали: ведущий мероприятий. Собрал уникальную библиотеку. Его вдова Софья выпустила книгу воспоминаний, там есть интересный эпизод. Сокольские собирались встретить Новый год в Доме литераторов, Софье хотелось купить красивое платье, и она попросила у мужа денег, а тот отказал: нету. Супруга побежала плакать в спальню, Николай Павлович пришел к ней и сказал: «Сонечка! Можешь взять на мероприятие первое издание Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» из моей библиотеки. Держи его вместо сумочки. И поверь, у тебя будет самое дорогое украшение». Свою коллекцию Смирнов-Сокольский завещал Ленинской библиотеке…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.