- -
- 100%
- +
Отец повернулся спиной к кровати и присел на корточки. Не сразу Лада поняла, что на спине у отца висит забавный рюкзачок с розовым Микки-Маусом на ярко-голубом фоне. Лада взвизгнула от восторга, но все же коробка привлекала ее куда сильнее. Прижав рюкзачок к животу, она вцепилась в коробку и принялась развязывать ленточку. Как ни торопилась, но упаковку сняла аккуратно – еще пригодится. Потом, замирая, подняла крышку – и задохнулась от восторга.
В коробке лежала кукла. Ее очаровательное личико было Ладе уже знакомо. Неделю назад девочка увидела ее в витрине «Детского мира» и упросила мать зайти в магазин и позволить ей хоть одну минутку подержать красавицу в руках. Купить Лада и не просила: кукла наверняка стоила огромных денег, да и мать никакого внимания на игрушку не обратила, а только напомнила Ладе, что она в этом году идет в первый класс и о куклах пора бы уж позабыть. И вдруг – такой невероятный подарок!
– Спасибочки! – закричала Лада и повисла у отца на шее. Наконец-то окончательно растаяла облачко недоверия к отцу, и снова мир стал прост и светел.
До возвращения брата из школы Лада играла с новой любимицей. А потом начались суетливые сборы. Сначала Лада тщательно вымылась под душем и сама надела свое лучшее платье и белые колготки, купленные матерью уже к школе. Потом отец с братьями взялись за ее прическу. Артем зажимал в кулаке волосы, отец разглаживал щеткой и пытался избежать «петухов». Даже Мишенька помогал – держал на вытянутых руках бант. Хвост получился так себе, но времени на возню с волосами больше не оставалось: позвонила мать, сказала, что ждет их. Куклу Лада решила взять с собой.
Артем и Лада, крепко держась за руки, вышли из дому и пошли к автобусной остановке. Автобус этот гордо звался междугородним, потому что ездил между двумя маленькими городками, разделенными только небольшой рощицей. Но для Лады, которая никогда никуда не ездила, даже такое путешествие было целым событием. Примерно на половине пути брат с сестрой с трудом выбрались из переполненного салона и зашагали по хорошо асфальтированной, петляющей среди деревьев дороге. Через пятнадцать минут впереди показался черный забор, а за ним – огромный терем с остроконечной крышей. Лада замерла на месте и едва не уронила на землю свою новую куклу. Но брат уже тащил ее вперед.
Ворота казались неприступными. Однако Артем не растерялся, нажал на неприметную кнопку, и вдруг откуда-то сверху, словно с самих небес, до детей донесся зычный голос:
– Кто такие? К кому пожаловали?
– Мы к Любови Андреевне! – закричал брат, и его рука непроизвольно до боли сжала ладошку сестры.
Лада хотела возмутиться, но и сама от страха не могла даже вскрикнуть.
И тут створки ворот начали медленно разъезжаться. В проеме появился человек, похожий на партизана из фильмов о войне. На шее у него висел самый настоящий автомат. Оглядев застывших детей, человек громко захохотал:
– Да не пужайтесь так! В своих не стреляем! Ну и кто у нас сегодня именинница?
– Она, – указал брат на оцепеневшую Ладу.
И вдруг человек отклеил руки от автомата, достал откуда-то большую конфету в ярком фантике и протянул девочке. Потом сказал:
– Ну, беги к мамке, она уж заждалась. Вон, на ступеньках дома стоит.
Лада попятилась от страшного незнакомца, сжимая в кулаке конфету и взглядом пытаясь найти мать. Брат остался стоять у ворот.
– А ты чего ждешь, пацан? – спросил его охранник. – Заходи, ты тоже на сегодня в списке приглашенных.
– Чего я там не видел, – себе под нос пробурчал мальчик.
– Да и оставайся, если так, – вроде как обрадовался охранник. – Мы с тобой обход территории совершим, потом в картишки поиграем.
– Сигнализация покажете, как действует? – оживился Артем.
– Сигнализация, говоришь? Да я тебе такие чудеса покажу – последние достижения охранной техники. А ты беги! – снова обратился охранник к Ладе. – Да скажи матери, что я ее по телефону упрежу, когда, значит, хозяева назад поедут. Тогда сразу – срочная эвакуация, ясно? То есть бросаешь все дела и бежишь вприпрыжку к воротам. Хозяин у нас шутки шутить не любит. Усекла?
Лада кивнула и со всех ног бросилась к матери. Та с ходу подхватила ее на руки, расцеловала, спросила, понравилась ли ей новая кукла. Как будто об этом нужно было спрашивать!
– Кушать не хочешь? – улыбаясь, спросила мать.
Лада затрясла головой.
– А что хочешь?
– А походить по дому можно? – жадно спросила девочка. – А бассейн можно посмотреть? А где дети, они дома сейчас?
– Походить по дому можно, – ответила мать. – Только заходить в комнаты, пожалуй, не стоит. Бассейн посмотреть я попозже сама тебя отведу. А дети дома, но видеть их нельзя – они сейчас учатся.
– Так они в школе? – разочарованно протянула Лада.
– Да нет же, глупышка, они здесь, в доме, занимаются с приходящими учителями. Поэтому не суйся за закрытые двери и по коридорам не топай, ладно?
– А самая маленькая девочка где? Можно мне с ней поиграть? – с последней надеждой спросила Лада.
– Господи, что за ребенок такой настырный! – всплеснула руками мать. – Она ведь на самом деле совсем еще крохотная. Кто же тебе позволит к ней даже прикоснуться?! Ладно, пойдем, покажу тебе…
Они поднялись на второй этаж этого диковинного дома, который больше всего напомнил Ладе местный Дом культуры – такие же колонны и лестницы. На цыпочках подошли к закрытой двери, и тут мать подхватила Ладу под мышки и подняла так, что та на уровне своих глаз увидела маленькое круглое окошко в двери. Прильнула к нему – и увидела чудесную комнатку, светлую, почти без мебели. У окна стояла детская кроватка под кружевным балдахином. Рядом на низком диванчике сидела совсем молодая женщина с круглым веселым лицом и держала на руках крохотное создание в розовом комбинезончике.
– Это ее мама, мама, да? – горячо зашептала девочка.
– Да нет же, это няня, – ответила мать, опуская ее на пол. – Хозяев сейчас дома нет. Так что погуляй по дому, пока они не вернулись. Я доделаю свои дела и найду тебя.
Мать ушла, оставив Ладу одну в этом огромном доме, и девочка вдруг поняла, что ей совсем не хочется по нему бродить. Все здесь пугало ее, все было странным, чужим, неприветливым. Даже бассейн смотреть не хотелось – что она, бассейнов не видела? Девочка пожалела, что не пошла вместе с матерью. Но делать было нечего. Лада решила прямо в коридоре поиграть с новой куклой и дождаться возвращения матери. Она опустила куклу на ковровую дорожку, так что пластмассовые ноги почти утонули в невероятно пушистом алом ворсе, и сказала густым басом:
– Так, дочка, а теперь давай-ка поучимся ходить. Если упадешь – тебе не будет больно. Но падать все равно не надо.
Она так увлеклась, что не услышала шагов за спиной и не заметила, что за ее возней наблюдает полная круглолицая девочка с черными кудряшками на лбу. Кожа девочки была слишком бледной, губы пухлые и вялые. Зато черные юркие глаза так и прожигали Ладину спину.
Но та была слишком занята с куклой, чтобы смотреть по сторонам. Опомнилась, когда услышала над своей головой чужой надменный голосок:
– Кто ты такая и почему пачкаешь наши ковры?!
Лада вскочила на ноги, подхватила куклу и во все глаза уставилась на незнакомую девочку.
– Кто ты такая, ну? – грозно повторила та, не давая ей опомниться.
– Я – дочка Любови Андреевны, – потрясенная наглостью девчонки, пробормотала Лада. – И я пришла к ней в гости.
– Ка-а-кой еще такой Любови Андреевны? – в нос протянула чужая девчонка. – Это Любки-горничной, что ли?
– Не смей так называть маму! – насупилась Лада.
– А что это за уродина у тебя в руках? – никак не прореагировала на ее запрет незнакомка. – Гос-споди, ну что за страшилище! Ты на какой помойке ее подобрала?
– У тебя и такой нет! – гордо объявила Лада и крепко прижала к груди родительский подарок.
– У меня нет?! – Черные глаза девочки чуть не вылезли из орбит, брови и вовсе уползли под кудрявую челку. – Да у меня такое есть, что ты увидишь – и умрешь на месте от зависти. Давай иди за мной! – И она уверенно зашагала по коридору.
Лада так растерялась, что закусила губу и молча потрусила следом.
Они остановились перед одной из дверей. Девочка немного замешкалась на пороге, потом оглянулась на Ладу и торжественно распахнула обе створки. Лада вошла – и оцепенела на пороге.
Комната, очень большая, даже больше той, в которой обитали малышка с няней, была вся заполнена куклами. Большинство из них сидели в стеклянных витринах по периметру комнаты. Почти все были величиной с небольшого ребенка, и на какой-то миг Ладе показалось, что в комнате полно заколдованных детишек. Эти куклы лишь отдаленно походили на тех, которые Лада привыкла видеть в витринах магазина. Их лица словно светились изнутри нежнейшим румянцем, сияли широко распахнутые глазенки, губы, казалось, вот-вот зашевелятся, и Лада услышит, о чем куклы говорят между собой. Она не смела пошевелиться от ужаса: а вдруг хозяин дома специально заманивает сюда детей и превращает их в кукол?
А черноволосая девочка чувствовала себя совершенно спокойно и по-хозяйски прогуливалась между игрушек.
– Можно… подержать одну? – униженно прошептала Лада.
– Бери, – сквозь зубы процедила девочка.
Лада огляделась и с благоговением взяла в руки ту куклу, что была к ней ближе остальных, сидела на расписном детском стульчике. Это был пупс в голубом комбинезоне, удивительно похожий на ребенка, которого держала на руках няня. Лада положила его на руку и почувствовала нежнейший шелк пушистых волос. Казалось, пупс смотрел ей прямо в глаза из-под наполовину прикрытых густыми ресницами глаз. На миг Ладу охватило чувство, близкое к религиозному экстазу.
– Смотри не испачкай, замарашка, – тревожным голосом вмешалась хозяйка всей этой роскоши. – Ты вообще руки сегодня мыла?
В этот момент Лада словно вышла из транса и почувствовала, что чаша ее терпения на сегодня переполнена.
– Не смей обзываться, – зашипела она. – Я маме скажу!
– Ой, да пожалуйста! – даже обрадовалась девочка. – По-твоему, что мне Любка сделает? Она же у нас просто при-слу-га, поломойка!
– Не смей так говорить про маму! – взвилась не сдержавшись Лада.
В следующее мгновение она схватила пупса за ногу и запустила им в направлении нахалки. Девочка взвизгнула и присела на корточки, пупс пролетел над ее головой и с шумом врезался в стену. И Лада увидела, как брызнули в стороны мелкие розоватые осколки.
Последовала минута абсолютной тишины. А потом девочка, не вставая на ноги, завопила так, что у Лады заложило уши.
– Что ты натворила? – орала она. – Отец теперь всех поубивает! Это же его кукла, она же тысячи долларов стоит! Нам с братом даже прикасаться к таким запрещено!
Лада посмотрела на нее – и тоже начала плакать. Когда прибежала мать, обе девочки уже с трудом могли говорить и утопали в слезах.
– Лада, Марина, что случилось?! – с порога закричала мать. – Что вы вообще делаете в этой комнате?
– Я не виновата! – взвизгнула девочка, которую, оказывается, звали Мариной. – Это все она!
– Лада?
– Я куклу уронила, – сквозь всхлипы простонала Лада. – А она взяла и разбила-ась!
Мать подошла к противоположной стене, за ноги подняла несчастного пупса, показала его девочкам. Лада тихо охнула – у пупса больше не было лица.
– Уронила? – уточнила мать.
– Ну бросила! А чего она обзывается!
– Не реви, Марина. – Мать мимоходом потрепала чужую девочку по плечу. – Ты тут совершенно ни при чем. Можешь вообще не говорить отцу, что заходила в эту комнату. Иди к себе и до возвращения родителей приведи в порядок свое лицо.
Марина сразу успокоилась и с мрачным торжеством посмотрела на Ладу. Потом выскочила из комнаты.
– Что же теперь будет? – тоскливо спросила Лада.
– Ничего не будет, – отмахнулась мать, поспешно собирая в фартук осколки пупса. – Вероятно, работы у меня тоже теперь не будет. Ну, да нам не привыкать. А ты иди вниз, умойся и жди меня. Звонил охранник – хозяева будут через полчаса.
От этого известия Лада вздрогнула и бросилась вниз по лестнице. И вдруг, пробежав пролет, со всего разгона в кого-то врезалась – ведь глаза ее все еще были полны слезами. И замерла на месте, ожидая новых неприятностей.
Мальчик, на которого она налетела, зашатался на ступеньке и чудом не упал, сумев в последний момент уцепиться обеими руками за перила. Он был такой же темноволосый и черноглазый, как Марина, только худой, с длинными руками и ногами и чуть смуглее сестры. Лада попыталась проскользнуть мимо: от этой семейки она больше не ждала ничего хорошего.
– Подожди! – вслед ей крикнул мальчик. – Ты вообще кто такая?
– Никто! – минуя пролет, буркнула Лада. – Отстань от меня!
– Ты ведь тети Любы дочка, правда? Почему ты плакала? Тебя что, Маринка обидела?
– Нет. – Лада приостановилась и низко опустила голову. – Я куклу твоего папы разбила.
– Какую куклу?
– Не знаю. Такой смешной пупсик в голубом комбинезоне.
Мальчик по-взрослому покачал головой:
– Это не пупсик. Это кукла из коллекции английской королевы, одетая по ее собственным эскизам. Катастрофа!
Последнее слово он, впрочем, произнес достаточно спокойно.
– Я знаю, – буркнула Лада. – Маму мою теперь уволят из-за этой вашей куклы!
При этих словах лицо ее снова свела судорога, и девочка бросилась бежать, не желая показать братцу противной Марины, в каком она отчаянии.
Внизу ее нагнала мать, наскоро вымыла дочке лицо и проводила до домика охраны. Там передала брату, который вместе с охранником разбирал какую-то смешную штучку, похожую на маленький телевизор. Артем с явной неохотой оторвался от своего занятия.
– Скажите отцу, что я, наверно, вечером вернусь домой, – сказала мать напоследок. И пояснила для сына, в ответ на его удивленный взгляд: – Лада знает почему.
На этом визит закончился. Конечно, Лада со страхом ждала, что дома ей сильно достанется за содеянное от отца и день рождения ее не спасет. Но отец к новости отнесся спокойно, даже сказал задумчиво:
– Что ж, может, оно и к лучшему. Нечего твоей матери там делать. Пусть уж лучше дома сидит. Ничего, протянем как-нибудь! – И отослал дочку в детскую.
Там Лада вдруг обнаружила, что ей больше совершенно не хочется играть с новой куклой. После того, как ей удалось несколько мгновений подержать в руках того чудесного пупса, кукла выглядела просто дурнушкой и была засунута в шкаф к другим надоевшим игрушкам. До ночи Лада слонялась без дела по квартире и ждала маму. Но та так и не пришла, зато позвонила отцу по телефону. Поговорив с ней пару минут, отец смущенно подозвал Ладу и сообщил:
– Мать велела сказать, что все в порядке, придет, как обычно, в субботу вечером. Ложись-ка спать, доча.
И Лада, вздыхая, поплелась в постель. Этот день, так долго ожидаемый, совершенно вымотал ее и поселил в душе чувство непонятной тревоги.
В воскресенье, когда мать наскоро переделала все дела и присела рядом с дочкой на диван, Лада задала ей вопрос, который мучил девочку всю неделю:
– Мама, а этот твой хозяин очень ругался, когда узнал про куклу?
– Не то слово, – усмехнулась мать.
– Он что, сильно кричал на тебя? – испуганно пролепетала Лада.
– На меня – не сильно. Как обычно.
– А на кого?
– Ты непременно хочешь все знать? – каким-то странным голосом спросила мать.
– Хочу, – кивнула Лада.
– Хорошо, я скажу. Сын хозяина сказал отцу, что это он разбил игрушку. Ему и досталось больше всех.
– Что с ним сделали?
– Выпороли, – резко ответила мать. – Благодари Бога, что ты живешь в семье, где не практикуется такой способ воспитания. Я не хотела сначала тебе говорить, но думаю, ты должна знать и навсегда запомнить, что из-за твоей несдержанности пострадал хороший невиновный мальчик. Я даже не успела ничего сказать хозяину. А потом уже не имело смысла: за ложь Коленьке еще сильнее бы досталось.
– Его зовут Коля, да? – сочувственно спросила Лада.
– Да, Николай. В семье его называют Ника. И, пожалуйста, не нужно рыдать. Просто сделай выводы.
Лада сползла с дивана и поплелась в детскую. До позднего вечера она думала о Нике. Представляла, что в тот день она не ушла домой с братом, а спряталась в огромном дворе и сумела спасти мальчика от ужасного наказания. А потом они подружились и стали играть вместе. Вот Лада в своих мечтах приводит Нику в свой двор, знакомит его с другими детьми. Вот они вместе сидят за партой в первом классе. Нет, это не годится, мама говорила, что хозяйский сын старше ее и уже учится. Но это не важно, они могли бы играть на переменах и после уроков. В этих мечтах Лада и уснула.
Весенние и пара летних месяцев пролетели без особых волнений. Но вот в первую субботу августа мать сильно задержалась на работе. Дети уже лежали в постели, братья крепко спали, а Лада все прислушивалась, не заскрипит ли ключ в замке. Она чувствовала, что отец тоже беспокоится, потому что слышала, как он без конца ходит по квартире, дымит сигаретой, и уже несколько раз принимался звонить куда-то. Потом Лада все-таки задремала, а проснулась оттого, что – о, счастье! – в прихожей раздался мамин голос.
– Прости, Гришенька, – чуть задыхаясь, торопливо говорила мать. – На работе полный дурдом, думала, на эти выходные уж и не выберусь к вам.
– Что там у вас? – спросил отец напряженным, скрипучим голосом, каким всегда говорил с матерью о ее новой работе.
– Неприятности. – Мать слегка понизила голос. – У хозяина из сейфа пропала большая сумма денег. В обед приехал кто-то, кому он, видно, собирался за что-то заплатить, – тут все и всплыло. Что было! Велел отключить телефон, перекрыть входы и выходы, устроил поголовный шмон и допросы с пристрастием для всех обитателей дома!
– Нашел он деньги?
– Нет, не нашел. Но к вечеру немного приутих. Да что говорить, для него такая сумма – капля в море.
– И ты собираешься завтра вернуться на работу? – спросил отец.
– Конечно. Меня, слава богу, пока не уволили.
– Люба, ты что, не понимаешь, как это опасно? – горячо заговорил, почти закричал шепотом отец. – А если этот бандит тебя назначит виноватой за пропажу денег? Ему ведь законы не писаны! Слушай, не играй с огнем – позвони завтра и скажи, что увольняешься.
– Ох нет, не получится, Гриша, – после короткой паузы отозвалась мать. – Если я завтра вечером не появлюсь на работе, то, пожалуй, и впрямь окажусь виноватой. Мартов еще и конвой за мной на дом пришлет! Но ты не переживай. Хозяин хоть со странностями, но все-таки не идиот, и прекрасно знает, кто мог взять деньги из сейфа, а кто – нет. Думаю, все это попытки выпустить пар, не более того.
Отец помолчал немного, потом спросил:
– А ты ведь знаешь, Люба, кто взял эти деньги, да?
– Скажем так: не знаю, но подозреваю на девяносто процентов, – с легким смешком ответила мать.
– Нужно было сказать…
– Вот уж никогда доносчицей не была! – вроде как обиделась мать. – Да и как можно донести на человека, которому я в общем-то от души сочувствую…
Больше Лада ничего не услышала: родители переместились на кухню. Да и не очень-то ее заинтересовал разговор о каких-то там деньгах.
Успокоенная, что мать дома, она свернулась калачиком и моментально уснула.
Воскресный день прошел как обычно. Вот только Лада слегка простудилась, и мать, уходя около девяти часов вечера на работу, уговорила ее лечь в постель, накрыла поверх одеяла теплым пледом и на прощание, тревожно вздыхая, несколько раз коснулась ее лба прохладными мягкими губами. Уже засыпая, Лада слышала, как тихонько закрылась входная дверь. Больше Лада никогда не видела свою мать живой.
Она все-таки разболелась всерьез и поэтому всю неделю не ходила в детский сад. Мишеньку по такому случаю тоже не водили. А однажды ближе к обеду раздался телефонный звонок.
Отец, молча выслушав сообщение, побелел лицом и начал быстро собираться. Через пять минут он покинул квартиру, бросив напоследок старшему сыну:
– Не знаю, когда вернусь. Смотри за младшими.
Но стоило захлопнуться двери, как Артем вскочил, набросил куртку и торопливой скороговоркой проинструктировал сестренку:
– Смотри за братом и за собой. Мне нужно… в общем, я пошел. Не знаю, когда вернусь. – И тоже исчез.
Лада, застыв на краешке кровати, молча наблюдала, как убывает ее семейство. Сердце так и ходило ходуном в груди. Изумленный Миша испуганно жался к сестре.
Отец и брат вернулись поздней ночью, когда Мишенька уже спал, вдоволь нарыдавшись и измучив сестру вопросами, куда все подевались и почему их оставили одних. А сама Лада сидела в прихожей на стульчике, чтобы сразу продемонстрировать близким всю степень своего страдания и обиды. Но отец и внимания не обратил на ее печальное личико, только спросил без всякого выражения, скидывая ботинки:
– Почему не спишь? Тема, уложи ее. – И ушел на кухню.
Брат потащил упирающуюся девочку в детскую.
– Где это вы были так долго?! – рыдала Лада, цепляясь на ходу за дверной косяк. – Не лягу, пока не скажешь! Я маме пожалуюсь, что вы нас с Мишей одних дома оставляете!
И вдруг застыла в испуге: такое лицо сделалось в этот момент у брата.
– Молчи! – зашипел он, оглядываясь на приоткрытую дверь и грубо закрывая девочке рот ладонью. – Ни слова о матери! Отец и так на грани.
– Почему? – вырвавшись и освободив рот, шепотом спросила Лада.
– Нашу маму арестовали, понимаешь? – зашептал ей в ухо Тема. – Ну, это значит посадили в тюрьму, – пояснил, увидев расширившиеся от ужаса и недоумения глаза девочки. – И не смей никому об этом говорить, особенно Мише. Отца тоже ни о чем не спрашивай. Мы сегодня пытались добиться с ней свидания, а потом ходили в тот дом. Отец хотел сам поговорить с хозяином, но он к нам даже не вышел. Охранник, сволочь, прогнал нас, еще и оружием угрожал. Ну, ничего, мы завтра снова туда пойдем. А ты спи, и без тебя сейчас хлопот хватает.
Как будто после таких слов Лада могла уснуть! Последующие дни и ночи слились у нее в один бесконечный и неисчислимый промежуток времени. Сначала отец и брат на целые дни исчезали из дому, все время находились в какой-то лихорадочной деятельности. Тема даже по ночам кричал и вскакивал с постели. А потом все как-то замерло.
Никто больше никуда не бежал, отец и брат ходили по квартире медленно, словно оцепеневшие. Лада немного успокоилась и решила, что все плохое закончилось. Пока зашедшая вечером соседка не сказала ей, что ее мама умерла и что завтра состоятся похороны. Лада не заплакала – она просто впала в ступор и сидела не шевелясь, пока соседка по-хозяйски рылась в шкафчике, подыскивая детям подходящую одежду.
На похоронах отец почти все время держал ее на руках, а если опускал на землю, то Лада стояла неподвижно и не проявляла никакого желания подойти к гробу или к вырытой и уже наполовину заполненной мутной водой могиле…
А потом началась жизнь без матери. Впрочем, никакой жизни не было, она словно остановилась, застыла, как бывает, когда пленку в кино заедает на самом интересном месте. Отец целыми сутками сидел на кухне и не обращал никакого внимания на детей. Если маленький Миша пытался его тормошить и что-нибудь просить, отец отводил его ручонки и говорил всякий раз одно и то же:
– Погоди, вот скоро приедет твоя тетка, ее и попросишь.
Тема, как мог, ухаживал за младшими, готовил еду, бегал по магазинам. Начался сентябрь, но никто так и не отвел Ладу в первый класс. Кажется, домашние просто забыли об этом. Да и сам Артем в школу уже неделю не ходил, но даже этого отец не замечал. А потом отец с братом стали все чаще исчезать из дому, то вместе, то поодиночке…
Однажды Лада неожиданно проснулась среди ночи. Наверно, ее разбудил какой-то звук, непривычный для этого времени суток, поэтому девочка села на кровати, трясясь от страха, и громко окликнула старшего брата. Ей никто не ответил, только захныкал во сне Мишенька. Лада вскочила с кровати, прошлепала по полу босыми ногами и изо всех сил хлопнула ладошкой по выключателю. И сразу увидела, что постель старшего брата пуста, хотя вечером он лег спать в одно время с младшими. Вот отца тогда еще точно не было дома.
Смутно Лада припомнила какое-то шевеление и шум за дверью. Наверно, эти звуки ее и разбудили. Она выбежала в прихожую, осмотрела кухню, осторожно приоткрыла дверь в родительскую комнату. Везде было темно и пусто. В кухне еще стоял густой вонючий дым отцовских папирос. Девочка вернулась в свою кровать, сжалась в комочек под одеялом и тихо заплакала от страха и одиночества. Она даже не сомневалась, что и отец с братом покинули ее навсегда, как мама, и больше никогда не вернутся.
Наверно, она все-таки задремала, потому что подскочила на своей кроватке, как перепуганный зверек, едва стукнула входная дверь. Кто-то вошел в квартиру, но никаких разговоров в прихожей она не услышала. Шаги сразу удалились в сторону кухни. Несколько минут девочка лежала неподвижно, сгорая от желания узнать, кто пришел. Прислушивалась. Вот, кажется, включили воду в ванной. Звук привычный, успокаивающий. Но все равно на душе было неспокойно.