Кровь и песок. Трон королевы
- -
- 100%
- +
– Что же касается вас, господа офицеры, – обратилась она, к раскаявшимся военным, – вы должны поступить точно так же, только весть эту, вы распространите среди ваших солдат, и заберите свои мечи, они вам ещё понадобятся. На все даю вам ровно два часа. А теперь господа, я никого более из вас не задерживаю.
Придворные и военные, поднявшись с колен, стали по одному покидать тронный зал, оставив Мелису наедине с рыцарями и Главным советником. Когда закрылись двери за последним уходящим, к королеве подошёл Улиф, и приглушённо сказал:
– Вы слишком милосердны Моя Леди, я бы просто их всех повесил. Но, вынужден отдать вам должное, Вы держались выше всяких похвал и были просто на высоте. Я скажу даже более, Моя Госпожа, вы буквально сбили спесь с каждого, кто тут присутствовал, повергнув всех их в шок.
Мелиса тепло улыбнулась:
– Благодарю вас сэр Улиф, мне приятно слышать такие речи.
Но Улиф продолжил:
– Однако Ваше Величество, это ещё не решило всех наших проблем. Что будем делать, с солдатами, окружившими Ваш дворец? Боюсь, этот негодяй главнокомандующий, не лгал, когда говорил, что армия полностью в его власти. И он был прав, наших сил не хватит не то что бы прорваться, но и на то что бы защитить этот замок, в случае его штурма.
Королева, задумчиво посмотрела на одно из окон, затем тихо проговорила:
– Да, сэр Улиф, риск, конечно, есть, но если мой план сработает, то солдаты, как и простой народ вновь признают меня своей Королевой.
– После всего увиденного, не сомневаюсь, что так и будет Моя Леди. – С почтением сказал Улиф.
Время тянулось медленно, казалось, что песчинки в песочных часах, с явной неохотой пересыпаются вниз. Все это время, королева сидела задумчивая, однако лицо её было преисполнено решительности, Редрог склонившись над Мелисой, что-то говорил ей. Хельм, Улиф и Ирина, стояли у цветных витражей и тоже тихо переговаривались, обсуждая дальнейшие планы. Наконец, последняя песчинка покинула свой приют в стеклянной колбе, королева поднялась со своего трона, все ещё держа меч в руках. Все посмотрели на неё. Лицо её отражало спокойствие, а глаза лучились смелостью и отвагой.
– Всё господа, время вышло. Я выйду к солдатам и произнесу речь, а дальше, всё в руках Всевышнего.
Хельм подошёл к Мелисе, и тихо сказал:
– При всем моем уважении к Вашему Величеству, я бы сейчас не стал так рисковать, ведь неизвестно, как воспринял народ и солдаты весть о вашем исцелении и поверили ли они в это?
На что королева спокойно заметила:
– Магистр Хельм, это уже не имеет значения, мы могли дать им хоть десять часов, если они что-то и решили для себя, то решили уже давно.
Затем повернувшись, она обратилась к Ирине
– А сейчас, дорогая моя, пожалуйста, подай мне мой королевский штандарт.
Ирина, немного поколебавшись, ушла в глубину тронного зала и вернулась, держа за древко Штандарт королевства. Развернув его, она передала знамя королеве.
Мелиса бережно взяла знамя и полным отваги голосом произнесла:
– Хочу я этого или нет, но сидеть тут, как в тюрьме я более не намерена, Магистр, я была бы признательна, если бы вы и ваши доблестные воины сопровождали меня. Юноша молча поклонился.
Королева держа знамя в одной руке, а в другой сжимая эфес меча, шагнула к выходу из тронного зала, рыцари тут же открыли перед ней двери, и Мелиса вышла на улицу. Яркие лучи солнца осветили королеву, его блики играли на её доспехах, наполняя их серебряным блеском. Королевское знамя гордо развивалось на ветру, а шум и гомон, все это время раздававшиеся, на королевской площади, моментально стихли. Королева вышла вперёд, её со всех сторон прикрывали воины Церкви, готовые, если потребуется, сразиться хоть с целой армией. Мелиса остановилась и обвела взглядом толпу, казалось, что весь город собрался у королевского дворца, ровными шеренгами стояли солдаты, а за ними толпилось огромное множество, простых граждан. Все напряжённо молчали, казалось стих даже ветер, ожидая слова королевы. Помолчав, Мелиса торжественно и громко произнесла:
– Солдаты армии Алезии, я сейчас обращаюсь ко всем вам, и к каждому лично! Нет, не к вашим продажным командирам, а именно к вам, мои солдаты, к тем, кто верой и правдой служили мне и моим предкам, кто с честью исполнял свой долг, защищая границы нашего славного королевства. Сделав небольшую паузу, королева продолжила. – Так вот доблестные защитники и опора Алезии, я хочу спросить, Каково это, чувствовать себя предателями?!
Вновь, начался шум, но Мелиса уже не прерывалась:
– Как вы себя чувствовали, отдавая диким варварам северную часть нашей страны, отдавая её, даже не обнажив свои мечи, уходили вы как побитые псы. И это вы, те кто прошёл не одну войну, кто не жалел своей жизни, защищая королевство. А ведь у многих у вас там были дома, фермы и семьи. И все это вы, подарили бандитам, на разграбление и поругание. Неужели, ни в одном из вас не взыграла совесть или обида, что вы, самая сильная армия во всех Срединных землях, бежали, поджав хвосты, оставляя дикарям свои земли и наделы?! А как вы себя чувствовали, когда разрушали древний замок Церковного Ордена, замок, обитатели которого, были нашими верными друзьями и союзниками. Какие ощущения у вас были, когда вы убивали тех, кто ещё вчера сражался с вами плечом к плечу в одном строю?! Довольны вы этим?! Неужели мои солдаты превратились в кучку разбойников и убийц? Если это так, то я более не хочу быть вашей королевой!
Среди солдат вновь поднялся гул. Однако Мелиса продолжила:
– Да, я не хочу быть вашей королевой и не хочу жить в таком позоре. Вот, я стою пред вами, и я в вашей власти, я одна, а вас тысячи. И вы вправе убить меня, как убивали наших союзников, из Ордена Солнца и Креста. Потому, что я не хочу командовать шайкой бандитов, в которых вы превратились. И не хочу смотреть на то, как вы без боя отдаёте дикарям часть за частью нашу с вами славную Алезию. Но, если у вас ещё остались совесть, честь и отвага, а верю что это так. Я верю, что в глубине души вы всё те же храбрые и доблестные воины, помнящие свою клятву. Тогда, я зову вас на бой, зову на битву с тем варварским отрепьем, что оккупировали наши земли, грабят наши фермы и дома, убивают и насилуют, ваших жён, дочерей. И если ваши сердца все ещё помнит сладкое чувство отваги, и вы сами полны решимости, то вы пойдёте за мной. И тогда, мы вместе, очистим наши земли, от дикой заразы. И вы вновь станете теми доблестными солдатами, что и были. Более мне сказать нечего. Решайте, кто вы?! Храбрые солдаты королевской армии, или разбойники и изменники?! Решайте!
Несколько мгновений, показавшихся Мелисе, вечностью, на площади царила абсолютная тишина. Затем тысячи воинов, разом закричали:
– Да здравствует Королева! Виват! Да здравствует Её Королевское Величество! Ура!
Офицеры, стоявшие во главе шеренг, с недоумением и гневом смотрели на своих солдат, некоторые пытались приструнить ликующих военных, но были буквально растерзаны своими же солдатами. Ликовали и простые горожане, они кричали слова приветствия, королеве, кланялись ей, восхваляя Бога за чудесное исцеление, всех переполнял восторг.
Королева обольстительно улыбнулась, и громко произнесла:
– Я всегда верила, что моя армия самая доблестная и отважная во всех срединных землях. А теперь, дорогие мои, я объявляю сегодня праздник, отдыхайте, веселитесь, празднуйте. Ибо скоро придёт время, и мы изгоним незваных гостей, из нашей прекрасной Алезии.
Её слова вновь вызвали целую бури восторженных криков и оваций. Люди и солдаты искренне радовались, возвращению своей королевы, а слова её, ещё долго жили в сердце каждого, кто их слышал.
Закончив речь, Мелиса развернулась и все так же сопровождаемая рыцарями, прошествовала обратно в тронный зал. Оказавшись внутри, и дождавшись, когда главные двери будут закрыты, королева разрыдалась. Ирина тут же бросилась к ней. Мелиса крепко обняла девушку продолжая плакать, при этом шепча:
– Господи, Ирина дорогая моя, я так боялась, мне казалось ещё чуть – чуть и я упаду в обморок.
Ирина успокаивала её и говорила, что все уже позади, и что её переполняет гордость, за королеву и радость, что ей выпала честь служить такой Великой правительнице. Подошли Хельм и Улиф, оба были потрясены произнесённой речью.
– Я никогда не слышал, ничего подобного Ваше Величество. Сказал Хельм. – Ваши слова затронули каждого, кто их слышал. Это было выше всяких похвал, Моя королева, вон даже старина Улиф и тот прослезился.
Услышав это, Улиф смахнул навернувшиеся слезы и с наигранным возмущением сказал:
– Ничего подобного, просто порыв ветра поднял песок, который и попал мне в глаза. Но Моя Леди речь ваша поистине была великолепна.
Королева успокоившись, ласково улыбнулась всем присутствующим. И всё ещё немного всхлипывая, сказала:
– Я благодарна вам друзья мои, благодарна от всего сердца, одна бы, я никогда не смогла этого сделать. Вы спасли не только мою жизнь и корону, вы спасли королевство, и она поклонилась им.
И все кто был в тронном зале, встали перед Мелисой на одно колено, озаряемые её лучезарной улыбкой.
А тем временем, на Алезию опустилась ночь, королева при помощи Ирины избавилась от доспехов и вновь облачилась в свои роскошные одежды. Народ же на улице продолжал ликовать и веселиться, даже сквозь стены дворца были слышны хвалебные выкрики. Когда же совсем стемнело, королева, вышла на балкон, своего дворца и увидела сотни крошечных бумажных фонариков, медленно поднимавшихся в небо. Это тоже была древняя традиция, по случаю великого торжества, люди запускали в небо святящиеся фонарики. Королева смотрела, как они медленно плыли в ночном пространстве, подогреваемые горячим воздухом, и казалось, что сами звезды спустились с небес и теперь кружат над улицами и домами Алезии. Сердце Мелисы было наполнено радостью, и в то же время она чувствовала грусть, так как знала, что это только начало. Главные трудности были ещё впереди.
Эениас и Император Эландор. Сумеречная Империя
Прошло два дня, с момента бегства бывшего первосвященника, за пределы срединных земель. Два тяжёлых изнурительных дня, Эениас был измучен, он еле держался в седле, очень хотелось есть и спать. Тело его как будто одеревенело, за весь путь они сделали только три привала. Временами, ему казалось, что ещё не много он просто умрёт, не выдержав этой бешеной скачки, он завидовал, окружавшим его варварам. Они спали прямо на ходу, в сёдлах. Он так не мог, пару раз дремота накрывала его, и он чуть не свалился с лошади. После этого, он старался не спать. Эландора он не видел уже сутки, он ехал, где-то впереди, а Эениасу очень хотелось задать ему пару вопросов. Ехавший рядом с первосвященником, начальник тайной стражи, тоже молчал, казалось, он полностью погружен в размышления. За всё это время они не перекинулись и парой слов, да Эениасу и самому не хотелось вести беседы, больше всего на свете, он сейчас хотел, прилечь и уснуть, пусть даже на голой земле, лишь бы поспать. Наконец к середине третьего дня, когда застилавшие небо тучи иногда прорезали редкие лучи солнца, к ним подъехал главарь варваров. В первую минуту Эениас даже не узнал его. Эландор сильно изменился, он был гладко выбрит, его меховая накидка из шкур исчезла, а её место занял расшитый золотом плащ. Примитивные варварские доспехи, теперь заменяла красивая рельефная кираса, с затейливым узором. Но, больше всего, первосвященника поразила речь и манеры варвара. Его дикое наречие и ужасный акцент полностью исчезли, теперь он говорил правильно, и даже в какой-то мере вежливо и величаво. Увидев изумление в глазах Эениаса и тайного стража, Эландор с холодной улыбкой произнёс:
– Ну, ну, господа, не стоит так удивляться, мы почти добрались до границы моего государства. Вон видите столбы дыма там в отдалении? – Он махнул рукой в сторону востока – Это приграничный лагерь. Именно тут начинается империя. – С гордостью произнёс он. – До ближайшего города, правда, ещё день пути, так что эту ночь мы проведём в лагере. Я вижу Эениас, вы измотаны, но там вы сможете, наконец, отдохнуть и поесть.
Первосвященник был потрясён и первые несколько минут он лишь моргал не в силах выдавить из себя хотя бы слово. Затем, взяв себя в руки, он севшим голосом спросил:
– Так, значит все это, правда? Вам действительно удалось построить империю?
Эландор, усмехнулся и, снисходительно глянув, на двух своих спутников, сказал:
– А вы думали, господа, что я вожу вас за нос, хотя сдаётся мне, вы окончательно ещё не поверили моим словам. Что же, в ближайшие дни, ваши сомнения полностью развеются, особенно, когда вы увидите мою столицу. А пока не будем терять времени, лагерь всего в лиге от нас, а я хочу, наконец-то смыть с себя всю эту грязь. Да и вам Эениас, не мешало бы помыться, от вас несёт не хуже, чем от отхожего места.
Изумление первосвященника не знало границ, он выслушивал эти слова от человека, который все время, что провёл рядом с ним в срединных землях, сам источал жуткое зловоние, и отказывался принимать ванну. Однако являясь не только хитрым, но и умным человеком, Эениас счёл благоразумным просто промолчать. Тайный страж тоже не проронил ни слова.
Между тем, дымовые столбы приближались, колеблющимися струями уходя высоко, в осеннее хмурое небо. Вскоре стал, виден и сам лагерь, не просто стоянка диких варваров, а настоящий военный лагерь, с частоколом, палатками и сторожевыми башенками. Определился и источник дыма – огонь, что горел в специальных жаровнях, расставленных по всему периметру лагеря на равных расстояния друг от друга. Спустя полчаса отряд воинов достиг лагеря и остановился у деревянных ворот. Эландор выехал вперёд и стражники охранявшие въезд громко стукнули себя кулаками в грудь и торжественно отчеканили:
– Да здравствует Император!
Затем немедленно бросились раскрывать ворота и воины, с Эландором во главе, неспешно въехали в лагерь. В это время, Начальник тайной стражи наклонился к Эениасу, и прошептал тому в самое ухо:
– А ведь этот наёмник и правда нам не врёт. Посмотрите на воинов, это никакие не варвары, посмотрите на их доспехи и вооружение, а так же на то, как они держатся. Это солдаты, настоящие солдаты, я вам больше скажу – это армия. Первосвященник молчал он лишь с огромным удивлением вертел головой, переводя взгляд то на воинов, выстроившихся ровными шеренгами, то на устройство лагеря. А посмотреть было на что, со всех сторон располагались ровные ряды палаток и аккуратные дорожки меж ними. Та же дорога, по которой они ехали, была довольно широкой и вымощена камнем, начиналась она у главных ворот и тянулась до центра лагеря, где на небольшом возвышении стоял большой шатёр, с красными штандартами по бокам. По всему лагерю стояли часовые и ходили патрули, слышался лай собак, и пахло приготавливаемой пищей.
От этого запаха у Эениаса засосало под ложечкой. Ему вновь, нестерпимо захотелось поесть, он был готов продать душу, черным богам, лишь бы насытиться. От размышлений его отвлекло громогласное:
– Да здравствует Император! Ура! – Это кричали солдаты, что шеренгами выстроились вдоль главной дороги. Эландор же вместо того, что бы орать во всю глотку, как это обычно принято у диких народов, лишь слегка наклонял голову, приветствуя своих воинов.
Наконец, достигнув центра лагеря, они спешились у большого шатра, которого вышли двое воинов, тоже в добротных рельефных кирасах и, поклонившись Эландору, поприветствовали его так же, как за минуту до этого, это делали остальные солдаты. Император, перекинулся парой слов с двумя военными, затем повернувшись к Эениасу, который в этот момент пытался спешиться с лошади, при этом, чуть снова не упав на четвереньки, и лишь схватившись за седло, он с великим трудом, удержал равновесие. Эландор подождал, пока первосвященник не окажется на земле, затем произнёс:
– Сейчас вас проводят в баню, и подадут чистую одежду и вино, затем сопроводят в специально отведённую для вас палатку, там вы сможете привести себя в порядок, перекусить и отдохнуть, позже вечером я пришлю за вами. Сказав это, он развернулся, и скрылся в шатре, следом за ним последовал один из воинов, другой же посмотрев на Эениаса и тайного стража, жестом приказал обоим следовать за ним. Они шли сопровождаемые взглядами солдат, которые смотрели на них с не меньшим удивлением, чем сам первосвященник. Эениасу казалось, что у него кипит мозг от всего увиденного, и он силой воли, заставил себя более ни чему не удивляться, к тому же усталость и голод мешали ему ясно мыслить. Пройдя примерно сотню шагов, они упёрлись в стоящее неподалёку деревянное строение, изукрашенной дивной резьбой и расписанное странными рунами. Сопровождавший их воин открыл двери и пригласил их внутрь. Перешагнув порог, беглецы увидели, что находятся в бане, не просто какой-то там комнатке с лоханью, нет, это была настоящая баня, с небольшим бассейном для купания и с деревянными скамьями для отдыха. Так же, в помещении имелась отдельная комната, где стоял большой стол, с широкими лавками по бокам. В каждой стене под самым потолком были небольшие окна, застеклённые настоящим стеклом, через которые проникал свет, помимо этого, на стенах так же висели масленые светильники, освещающие тусклым светом, все внутреннее пространство бани. Воин, тихо вышел, притворив за собой дверь. Увидев бассейн, первосвященник, выбросив из головы все мысли, принялся стаскивать с себя грязную одежду и немедленно полез вводу, она оказалась очень тёплой, и он, с блаженством откинувшись на бортик, закрыл глаза, расслабив все своё измученное тело. Барон, немного помедлив, последовал его примеру. Так они сидели, наслаждаясь тёплой водой, и смывая с себя грязь и усталость. Не много погодя входная дверь отворилась, и в помещение вошли две служанки, одна несла чистую одежду, друга поднос с едой и питьём. Обе девушки, проскользнули в небольшую комнату, где накрыли на стол, и разложили чистое белье. Затем так же, не говоря ни слова и не посмотрев в сторону бассейна, быстро покинули баню. Насладившись водой, и приведя себя в порядок, путники, покинули бассейн и переместились за большой стол. На столе к тому времени уже стоял большой кувшин с вином, и несколько блюд с лёгкой закуской, Эениас умирающий от голода с жадностью накинулся на еду, не отставал от него и начальник тайной стражи. Наконец через полчаса, когда кувшин опустел, а с закусками было покончено. Первосвященник спросил:
– Ну, Барон, как вы думаете, мы с вами действительно в настоящей варварской империи?
Страж, немного задремавший после купания и возлияний, услышав вопрос с неохотой разлепил глаза и ответил:
– Боюсь, что эти варвары, уже совсем не такие дикари, как мы все это время думали о них. Я считаю, что теперь они не менее цивилизованы, чем мы с вами.
Эениас хмыкнул и сказал:
– Интересно, как им это удалось, если все, что сказал нам Эландор правда, то тогда у срединных земель возникнут большие проблемы.
– А я думаю Ваша милость, что проблемы уже возникли и сдаётся мне, что эти такие проблемы, которые ни королевства, ни Церковь не смогут решить. Сказал страж.
Первосвященник с удивлением поднял брови и проговорил:
– Так вы полагаете, что эти дикие народы, начнут экспансию на королевские земли?!
– Я почти уверен в этом, и судя по тому, что я видел тут, их армия ни чем не хуже королевских армий, если даже не лучше. Вы же сами видели их солдат, мало того что они отлично выучены и вооружены, эти воины ещё и фанатично преданы своему императору Эландору. Так что я полагаю, они давно уже готовят экспансию. Но, как я говорил вам в пути, все это открывает нам с вами новые возможности, при определённом везении и удачи, мы сможем занять свою нишу, в этом новом мире, потом как старому миру, вероятно, приходит конец.
Эениас, задумался, он понимал, что барон прав, старому миру настал конец, и это значит, что придётся, как то приспосабливаться. И уж он не упустит своего шанса, что бы, как выразился начальник тайной стражи, занять свою нишу в этих новых условиях.
Однако размышления его были прерваны, появлением двух солдат, которые с небольшим акцентом в голосе, разъяснили беглецам, что палатка для них готова. И вежливо, но довольно настойчиво попросили их следовать за ними, Быстро переодевшись, Эениас и начальник тайной стражи, вышли вслед за солдатами, на улицу и, пройдя по узким дорожкам вдоль рядов палаток, остановились у одной из них. Воин, шедший впереди, приподнял край плотной ткани, открывая им вход. Оказавшись внутри, оба беглеца отметили, что хоть пространство и было небольшое, но всей в тут было обставлено, так, что бы обеспечить максимально возможный комфорт, для таких полевых условий.
В палатке было тепло и сухо, пол был выстелен соломой, а по бокам стояло четыре лавки, накрытые шкурами, и шерстяными одеялами, а в центре располагалась маленькая жаровня, от которой шёл тусклый свет и тепло. Рядом с жаровней, в землю был врыт небольшой столик, где их, уже дожидался ужин – большой горшок с тушёным мясом, обильно политым каким-то белым соусом, и средних размеров кувшин, с красным вином. Не сговариваясь, первосвященник и страж уселись за стол, и приступили к трапезе. Эениас совсем расслабился, все его существо сейчас наслаждалось этим нехитрым уютом. За ужином они не разговаривали, решив оставить все обсуждения на потом. Оба ели с большим аппетитом, даже не смотря на то, что у мяса и был специфический вкус, а вино оказалось сильно разбавленным. Покончив с ужином, они легли на лавки и, накрывшись одеялами, с наслаждением вытянули усталые ноги. Барон продолжал молчать глядя в потолок, казалось, что его мысли сейчас, где то далеко. Первосвященник тоже лёг на мягкую шкуру, в голове его одна роилось множество вопросов и догадок, он, хотел было поделиться размышлениями со спутником, но веки его отяжелели, а тело будто налилось свинцом, так что вместо разговора, он закрыл глаза и погрузился в глубокий сон. Сколько он так проспал, Эениас не знал, проснувшись лишь от того, что кто-то теребил его за плечо. Открыв глаза, первосвященник увидел перед собой воина, который наклонившись к нему проговорил. – Думаю, вы достаточно уже отдохнули, пора идти.
– Идти, куда? – сонно и с неохотой спросил Эениас, ему очень не хотелось сейчас, покидать это маленькое уютное пространство.
На что воин ответил:
– Вас обоих, желает видеть император.
Эениас. Разговор с Императором
Спустя полчаса, после того, как его разбудил один из солдат, Эениас и его спутник, сидели в огромном шатре в центре лагеря. Перед ними стоял длинный стол, уставленный яствами. Во главе стола восседал император. Эландор с явным удовольствием наслаждался едой, но при этом, он ел аккуратно и изыскано, первосвященник отметил про себя, что в этом человеке, совсем ничего не осталось от того дикаря, каким он представлялся им, в срединных землях. Да, варвар, которым был Эландор, исчез, сейчас передним сидел поистине величественный владыка.
Некоторое время все молчали, был слышан только стук столовых приборов. Пока шла трапеза, начальник тайной стражи, с любопытством осматривал шатёр, убранство, которого было довольно роскошным. Пол шатра укрывал мягкий ковёр, по всей видимости, акбарской работы. Матерчатые стены были украшены золотой вышивкой в виде древних рун, с потолка свисали резные светильни, освещая пространство мягким золотистым светом. Сам же шатёр был разделён, на три неравные части, отделённые друг от труда полупрозрачными перегородками. Барон, пытался рассмотреть через тонкие занавеси, другие комнаты. В одном помещении ему удалось разглядеть три кровати, не просто лавки, как в солдатских палатках, а настоящие кровати, застеленные сейчас, меховыми покрывалами. По всей видимости, шатёр представлял, из себя штаб и одновременно место обитания старших командиров. Страж перевёл глаза на другое помещение, оно было небольшим, и освещалось изнутри маленьким очагом, над которым нависала деревянная полка, со стоящими на ней фигурками идолов, вырезанными с большим искусством из кого-то чёрного камня. Несмотря на то, что в комнате горел очаг, барону показалось, что из комнаты веет странным могильным холодом, ещё раз глянув на божков, он почувствовал, как по его коже пробежали мурашки, и барон как можно быстрее отвёл глаза. Эениас же в этот момент вперил свой взгляд на противоположную стену, где в медных рамках, висели две географические карты. Одна из них была хорошо знакома первосвященнику, это были территории срединных земель, и первосвященник лишь вскользь пробежался по ней взглядом. Привлекла же его внимание вторая карта, эта местность была ему почти незнакома, так как на пергаменте были изображены дикие земли. Но более всего на этой карте его поразили не сами земли, а огромная территория, заштрихованная серым цветом, она занимала собой почти половину всей карты, снизу имелась надпись, старинными аккуратными буквами была написано – «Сумеречная империя». Эениас сглотнул, и мысленно повторил прочитанное. Господи, да она же просто огромна, подумал первосвященник. Он не мог поверить тому, что сейчас видел. Однако его внимание отвлёк, голос Эландора: