Девочка из глубинки 2

1 глава

– Вот этот комплект посмотрите, и еще вот этот, – предлагает консультант.

Я по очереди прикладываю вешалки с костюмом к себе, пытаясь понять на глаз, какой сядет на мне лучше. Все никак не свыкнусь с тем, что скоро стану мамой. До сих пор не верится. Даже когда ребенок вовсю шевелится внутри. Еще очень слабо, но вполне ощутимо.

– Оба примерю, – говорю я, не зная, что выбрать, и ухожу за шторку.

Выбираю тот, что посвободнее сидит, с запасом. Оплачиваю покупку и выхожу на улицу. До работы рукой подать, и мой обеденный перерыв вот-вот закончится, но решаю заглянуть еще в один отдел. У Лёши сегодня день рождения, а он как партизан – молчал. Я это поняла только когда ему начали звонить один за другим коллеги.

Без понятия, что он любит и чем его порадовать. И ведь было время это узнать, и про день рождения спросить, но я только сейчас ловлю себя на мысли, что и не интересовалась этим…

– Давайте галстук, – останавливаю выбор на классике.

По крайней мере, в фильмах и книгах их часто дарят, и с его новым назначением и командировками на всякие симпозиумы и конференции – самый подходящий подарок.

– Конечно. Какой вам понравился?

– Нужна ваша помощь.

Консультант кивает и улыбается.

– Кем ваш мужчина работает?

«Мой», – повторяю себе под нос и негромко хмыкаю, положив руку на живот, и тут же отдергиваю. Врач запретила мне его трогать после недавней госпитализации и капельниц. Хотя бы не так часто, как привыкла. Я не уточняла пол, наоборот – попросила узиста мне не говорить, кто там. Но почему-то уверена, что это мальчик. Сын…

– Мой мужчина – врач, – отвечаю с гордостью.

Ему, конечно, больше халаты по статусу, но выходы в свет тоже бывают. Как раз на днях планируется: Май поедет на конференцию в Екатеринбург. Если в клинике он действительно не снимает халат, то в командировках исключительно в деловом костюме и всегда одет с иголочки. Обожаю, когда он так выглядит.

Выбрав подарок и оплатив покупку, возвращаюсь на рабочее место. С должностью администратора клиники, куда помог устроиться Май, я справляюсь замечательно. Поначалу казалось, что это самая скучная работа в мире, но теперь понимаю – совсем нет. Первой встречаю посетителей и последней провожаю, на мне все расписание, звонки, записи. Никогда бы не подумала, что полюблю держать под контролем этот островок спокойствия. Словно рассыпавшиеся таблеточки собираю в блистер и получаю удовольствие от самого процесса.

– Тебя заведующая с неврологии искала, – говорит Галя, моя напарница, когда сажусь в кресло перед монитором. – Там сегодня какие-то важные посетители обещают быть. Вот фамилия. Нужно по высшему разряду, без задержек и очередей, если будут. Ну ты и так все знаешь.

Галя возвращается к посетителям, которые появляются в холле, а я, взяв бумажку, вчитываюсь в фамилию. Потом еще раз. Сердце сжимается в груди, а вместе с ним и низ живота. Я тянусь к нему – чего делать нежелательно. Меня недавно выписали после тонуса: врач рекомендовала меньше нервничать, снизить активность и даже предлагала продлить больничный. Но я отказалась, уверенная, что со мной и сыном все будет хорошо. Что куда хуже целыми днями лежать и ничего не делать. Вернулась к работе. А сейчас вот уже и не уверена, что поступила правильно. Выдержка и контроль летят к черту. Будто кто-то в воздухе, полном газа, чиркнул спичкой.

– Сколар Д. – Произношу шепотом фамилию, и каждая буква отзывается в груди болью, рвет ее на куски.

Последний раз я видела Демьяна пару месяцев назад, на парковке клиники, где лежит его бабушка. Я приехала тогда с Маем, ему нужно было забрать какие-то документы по работе, а я осталась ждать в машине. Увидела Сколара и еще долго не отпускало ощущение, будто кто-то забыл выключить аппарат для выжигания: метка на сердце стала со временем лишь глубже, отчетливее. Настолько, что старые шрамы снова дают о себе знать.

Усилием воли заставляю себя вернуться в реальность, перестать воспроизводить эти картинки из прошлого. Открываю базу данных и нахожу фамилию Сколара. Записана на прием его жена. К Амине Арнольдовне.

Я старательно ограждала себя от всей информации о Саиде, ничего не пыталась найти и даже новостей не читала, хотя ее возвращение из комы было на слуху, и даже Май как-то обмолвился об этом. А сейчас будто сбой в системе произошел. Я словно сумасшедшая смотрю дату ее рождения, карточку, паспортные данные, которые мне, по сути, не нужны. Жена Сколара немногим старше меня. И эта любовь подлеца к девочкам помладше… Снова закипаю, когда вспоминаю, что он спал со мной, пока она была на волоске от смерти. И наше последующее расставание – без его извинений, без сожаления. Ничего…

И все, что было после.

Ненавижу. Презираю.

И отчасти себя. Потому что эта тяга, эта тоска, это желание быть с ним никуда не исчезло. И от одной мысли, что сейчас его снова увижу, кружится голова. А еще от отчаяния, что никогда больше ничего не повторится. Оно, оказывается, не прошло.

Господи…

Живот начинает опять ныть. Виски пульсируют. Сердце грохочет. В таком состоянии я и замечаю Сколара в дверях. И не одного – с женой. Он бережно поддерживает ее, когда она идет рядом с ним.

Брюнетка выглядит хоть и изможденной, но эффектной. Выразительные черты лица, пухлые губы.

Сколар усаживает жену на диванчик и подходит к стойке регистрации с папкой. Что-то ищет, потом протягивает документы – и наконец мы встречаемся глазами.

После нашего расставания я выкинула симку, засунула его карту с деньгами куда подальше и с тех пор ничего о нем старалась не узнавать. Удивительно, как этому человеку я однажды доверила всю себя. Без остатка. А он… оказался обычным подлецом и всю жизнь мне поломал. Все планы расстроил.

– Добрый день, – натягиваю приветственную улыбку. – Представьтесь, пожалуйста.

Кругом камеры, у клиники репутация. Я ни за что не покажу, как мне сейчас больно от одного его вида.

Сколар молчит, и я решаю помочь – беру документы со стойки, мельком оглядываю его. Челка немного отросла, щетина проступает на скулах, кажется, он похудел, но все так же ослепительно красив и притягателен.

– Вы к Амине Арнольдовне. Это двести тридцать первый кабинет. Я провожу, – выхожу из-за стойки.

От натянутой улыбки уже начинает ныть рот, но я держу лицо. Еще чуть-чуть. Еще капельку продержаться. Чтобы подонок не заметил, как я на него реагирую.

Саида вблизи выглядит еще красивее, будто и не была в коме эти два с лишним года. Или сколько она там провела? Кожа ровная, гладкая, взгляд правда тусклый и безжизненный. У людей, вернувшихся с того света, иначе, наверное, должно быть? Где радость, где блеск в глазах? Хотя… она жена Сколара. После связи с ним я сама ходила такая же – опустошенная, без искры. Мужчина-дьявол, пожирающий всю силу.

Саида задерживает на мне внимание. Но ненадолго.

– Идем, – говорит он, берет ее за руку, и они направляются за мной.

Соблазн обернуться велик, но лучше не поворачиваться. Кому-кому, а Сколару афишировать свое положение я точно не хочу. Со спины пока и вовсе ничего непонятно.

Подвожу их к двести тридцать первому кабинету и останавливаюсь у двери, отдаю карточку. Демьян заводит жену, а я наконец стираю с лица эту доброжелательность и прикидываю, где ближайший туалет, потому что надо немедленно сбрызнуть лицо холодной водой и прийти в себя.

Делаю шаг назад и слышу в спину голос Сколара:

– Мишель?..

2 глава

Будто гвоздями к полу прибивают, когда чувствую легкое прикосновение и, кажется, вот-вот спикирую в обморок.

Натягиваю дежурную улыбку, собираясь играть безразличие до конца и поворачиваюсь, отдергивая руку.

– Да? Вы что-то забыли?

Демьян впивается в мое лицо пытливым взглядом.

– Ты здесь работаешь?

– Как видите, – сохраняю официальный тон. – Извините, меня другие посетители ждут.

Чего стоит уйти с гордо поднятой головой. Чего стоит вообще остаться на ногах. Лишь когда оказываюсь за стойкой и сажусь в кресло перед компьютером, выдыхаю и прикрываю глаза, чувствуя сильное головокружение. Малыш в животе слабо пинает, и я опять неосознанно тянусь ладонью, чтобы его погладить, и тут же отдергиваю руку. Нельзя. А как хочется. Забиться бы в угол и снова себя жалеть, плакать… но потом, позднее. Возможно, никогда. Эта парочка еще вернется от доктора на оплату приема, а вечером у Мая день рождения… Да и разве мало было уже выплакано? Хватит. Достаточно лить слезы по этому подлецу.

Чета Сколаров выходят от врача спустя сорок минут. Демьян расплачивается за прием картой и всё это время не сводит с меня глаз, пока я вновь изображаю из себя равнодушие. Буквально прожигает ими – а может, пытается вскрыть черепную коробку, я не знаю, но физически становится не по себе от этого контакта. Еще и оплата проходит только со второго раза и все это время я будто под микроскопом нахожусь.

– Вы довольны визитом? Все понравилось? – спрашиваю ровным голосом, который все же фальшивит на последней фразе.

Сколар молчит и продолжает сканировать. Наконец кивает.

– Следующий визит в конце недели.

– Какие часы? На вторую половину дня будет удобно? – кошусь в сторону его жены, которая тоже не сводит с нас глаз.

– Вполне. После шестнадцати.

– Отлично, записала вас на семнадцать тридцать.

Сухо прощаюсь, возвращая взгляд к монитору. И как только Сколар отворачивается, пряча карту в карман брюк, смотрю ему вслед. Внутри снова взрываются петарды – целые салюты, и не от эйфории. Это мучительно больно, видеть их вдвоем. Даже дышать невозможно и висках сильно шумит…

Интересно, в почти девятнадцать лет сердце может шалить? Почему так давит и тянет с левой стороны?

Телефон некстати пищит на столе. Я перевожу на него взгляд.

Май присылает фотографию. Ему подарили саблю, и он кривляется на камеру. Улыбается во все тридцать два зуба и выглядит искренне счастливым. Не то что я – изображающая из себя всем довольную администраторшу.

«Заеду за тобой ближе к шести. Как дела? У меня кайф. Жалко, тебе сейчас нельзя, а то мы бы вечером расчехлили эту саблю. В ней вискарь. Какой-то элитный, представляешь?» – слушаю его голосовое.

Его сообщение и впрямь отвлекает от мыслей от Сколара, а еще возвращает в реальность. Где Демьяна нет и никогда больше не будет.

«У меня все хорошо, – бодро произношу в динамик. – Ещё раз с днём рождения. Ты такой смешной. До вечера».

Зачем-то включаю и переслушиваю. Голос дрожит и звучит будто немного истерично, а не радостно. Хотя я и так близка к этой самой истерике. Потому что, когда поднимаю глаза, Сколар снова стоит у стойки регистрации.

– Чеки забыл. Можно? – кивает на терминал и, вероятно, стал свидетелем моего повторного прослушивания. Что, безусловно, к лучшему. Не у одного же тебя, скотина, все может быть хорошо на личном фронте. Все так же ненавижу тебя!

– Да, конечно, – еще одна попытка быть доброжелательной. Но от бешеного сердцебиения все сильнее плывет перед глазами, а висок простреливает новой вспышкой боли. Улыбка сама сползает с лица, и я судорожно хватаю ртом воздух.

– Бледная очень, – замечает Сколар. – Все в порядке?

«Явно лучше, чем у твоей жены», – хочется огрызнуться в ответ.

Я краем глаза заглянув в ее карточку. Саида хоть и пришла в себя, но не без последствий. Правая сторона не чувствительна, ей назначили ряд процедур, медикаментозное лечение, возможно госпитализация.

– Да, – отвечаю, выдерживая его взгляд и чувствуя себя опять насекомым под микроскопом.

Благо, больше никаких вопросов не звучит: подходят новые посетители, и я переключаю внимание на них, пытаясь избавиться от навязчивых образов из прошлого. Но не выходит. Это сильнее меня. Остаток дня проходит как на иголках.

Май приезжает около шести. Все такой же довольный и счастливый, как и на фото – только вживую.

– Ну привет, – целует в губы и тянется рукой к животу, а потом резко отдергивает, не коснувшись. – Блин, постоянно забываю. Угрюмова говорила, не тискать вас пока какое-то время.

– Вот-вот. Ты как я, – улыбаюсь и достаю из сумки бумажный подарочный пакет. – С Днем рождения!

Май принимает подарок, открывает, прикидывает, как на нем будет смотреться галстук, и благодарит поцелуем – совсем не таким целомудренным, каким встретил.

– Миш, – отрывается от меня, прерывисто дышит. – У нас тут небольшая рокировка в планах. Дома вечер провести не получится – друзья организовали движ и заказали столик в классном ресторане.

– Но завтра рабочий день… – напоминаю я, включая зануду.

И по большей части из-за Сколара. Все настроение гад испортил своим появлением.

– Да мы ненадолго. Посидим пару часов и домой. Понимаю, что отдохнуть надо, – опять тянется рукой к моему животу и тут же чертыхается.

– Ну… хорошо, – соглашаюсь я.

Может, это и к лучшему. Мне нравятся Лешины друзья.

– Только мне переодеться надо.

– И мне не мешало бы. Ты разве не чуешь?

– Запах спиртного? – улыбаюсь. – Постой… Ты выпил и сел за руль?

– Миш, – смеется. – Ты же знаешь, я не любитель такого экстрима. Да и геморрой потом – восстанавливать права. Должность новую обмывали, меня шампанским обрызгали. Весь теперь в липких пятнах.

– Я думала, так только обновки обмывают – машины там, квартиры. Но чтобы людей…

Май пожимает плечами, мол, и такое бывает.

Мы смотрим друг на друга, и во мне поднимается непреодолимое желание обнять его, повиснуть на шее, как в тот день, когда Демьян так жестоко со мной обошёелся, разбив сердце и жизнь вдребезги. А спустя мгновение я уже в его руках, с ощущением, что все испытания этого дня наконец остались позади.

Которые, конечно же, разбиваются в пух и прах – потому что Май везет меня в тот самый ресторан, где мы когда-то со Сколаром дегустировали блюда до его открытия.

3 глава

– Какой у тебя срок? – интересуется Стелла, глядя на мой живот.

Я убираю волосы за ухо, откидываюсь на спинку дивана и немного одергиваю платье, чтобы живот не так выделялся.

– Что, так заметно?

– Ну вот, когда сидишь – да… очень явно, а несколько минут назад, когда вы танцевали, причем так романтично, там не было заметно.

– Пять с половиной месяцев.

– Офигеть! Правда? Я на этом сроке была в разы круглее. Думала, месяца четыре от силы… Май, конечно, партизан. А свадьбу почему перенесли?

Я тихо смеюсь. Сейчас и впрямь смешно вспоминать, а в тот день обидно было. Очень.

– Я попала на сохранение. Прям как в кино: не в ЗАГС поехали, а в больницу на скорой.

– Что-то серьезное?

– Да нет, тонус. Уже все в порядке.

– А по поводу живота и того, что не слишком заметно – какие-то особенности матки, как мне сказал врач. И еще первая беременность, мышцы крепкие.

– Мышцы мышцами, а все равно уже скоро не скрыть.

– Да мы и не скрываем, – присасываясь губами к трубочке с безалкогольным коктейлем, открываю приложение, которое показывает как развивается мой ребенок. Безумно интересно, как он выглядит, что сейчас делает. Будь моя воля каждый день ходила бы на узи и наблюдала за ним. Неописуемое чувство восторга, трепета и чуда.

– Ух, как здорово-то, – живо произносит Стелла. – А со свадьбой жаль, что перенесли. Мы с Димой через две недели уезжаем на зимовку в Таиланд, не сможем поздравить.

– Прям на всю зиму? – удивляюсь я.

– Да. Пока Мирон маленький, а мы оба на удаленке – что в этом холоде сидеть? Ни к чему не привязаны. И биржа, знаешь ли, из любой точки можно работать. И проценты потом… Твоему малышу отчислять.

Май оказывается и инвестициями еще успевает заниматься, понятно почему у него на личном была такая тишина.

До моего появления.

Мы еще со Стеллой немного болтаем, и я встаю в туалет. Даже если чуть-чуть хочется по-маленькому лучше не терпеть. Выхожу из-за стола и направляюсь в дамскую комнату, минуя панорамные окна, держась от них на расстоянии, запрещая себе даже взглянуть на них, потому что прекрасно помню, что в этих стенах было и что происходило потом. И никак не определюсь хочу никогда не помнить или никогда не забывать. Эти воспоминания, как клеймо. Иной раз вспыхивают так ярко…

Особенно, когда их владелец слишком близко. Метка в сердце чувствует хозяина.

Ноги сами замедляют ход, когда замечаю Сколара за столиком неподалеку. Он не один, с компанией: их пятеро. Три девушки, он и еще один мужчина. Саиды среди присутствующих я не нахожу. На столе выпивка и закуски. Я останавливаюсь возле парочки, которая фотографируется у стекла, и зачем-то продолжаю наблюдать. Словно в трансе нахожусь. Демьян сидит вполоборота ко мне, недалеко от нашего столика. Осматриваюсь, прикидываю, заметил ли он нас…

Сколар опрокидывает в себя рюмку чего-то прозрачного – скорее всего, текилы, потому что следом слизывает что-то с руки, вероятно, соль. И, как и я мгновением раньше, бросает взгляд в сторону, где мы расположились за столиком с компанией.

Пульс учащается. Все-таки заметил?

Или нет? А если да, то как давно?

Девушка рядом с ним пододвигается ближе и шепчет ему что-то на ухо. Картинка интимная. Хотя чему я удивляюсь… Если у нас была связь, то сколько таких девочек было до меня? Вошло в привычку спать с другими за то время, пока Саида была в коме?

«Хозяин» будто тоже чувствует, что рядом его собственность, и оборачивается. Это мгновенно отрезвляет. Спохватившись, отворачиваюсь и иду в туалет.

Убедившись, что на белье нет крови – это мой самый страшный страх, – я задерживаюсь у крана с холодной водой и промакиваю ладонями лицо, стараясь не испортить макияж. Кажется, наш вечер с Лешей в этом месте окончен. Попрошу его поехать домой. Я ведь изначально хотела там остаться. Вторая встреча за день со Сколаром – уже явный перебор. Достаточно. Хватит с меня.

Но у Демьяна на этот счет другие планы.

Сколар действительно заметил меня и ждет в коридоре.

Взгляд темных глаз мгновенно обжигает, и он приближается так близко, что голова начинает кружиться от его запаха – все тот же, с нотками свежести, вперемешку с алкоголем. А как же режим, тренировки и дисциплина, товарищ адвокат? Или есть повод для праздника? Ах да, никак не нарадуется чудесному возвращению любимой жены с того света – в обществе других дам?

Я пытаюсь пройти мимо, но Демьян преграждает путь. Потом и вовсе блокирует меня, выставив ладонь вперед и отрезая всякий выход к столикам. Я в ловушке. Причем давно. В своей собственной. И никому в этом не могу признаться, даже самой себе. Наверное, это самое мерзкое чувство на свете – убеждать себя, что счастлива с другим. До такой степени, что начинаешь верить: будто и вправду влюблена.

– Руки убери, – все же нахожу в себе сил собраться. – И дай пройти, – требую, не понимая, что вообще происходит.

Но Сколар даже не предпринимает попытки сделать так, как прошу.

Я затаиваю дыхание и прижимаюсь к стене.

– Я пытался тебя найти, – говорит он, прожигая во мне дыру.

– Зачем? И как адвокат Игнатова должен был видеть в документах об отказе, все данные.

– В паспорте ничего не сказано о фактическом местонахождении. Думал, ты в Ижевск вернулась, а оказывается, ты здесь…

– Да, в обществе нормальных людей. А ты, – киваю в сторону столика, где он сидит с какими-то девками, пока его дома ждет больная жена, – Похоже, по тому же сценарию, только спутница немногим постарше меня. Мерзко, Демьян. Убери руку и отойди, иначе я жениху скажу, и он вряд ли оставит это просто так.

– Жениху? – усмехается он, будто не верит.

Хочется добить новостью о беременности, но тогда он решит, что я с Майем по расчету или таким образом зацепилась в Москве. Хотя какая мне разница, что он вообще подумает? Лучше бы он вовсе не подходил, не смотрел и не трогал. Потому что его рука касается моей щеки – нежно, невесомо – и это такой диссонанс. У человека под градусом не может быть таких легких движений.

– Ты еще красивее стала, – говорит он тихо.

Повисает тягучая пауза. Мы смотрим друг на друга.

Барьер, стены, убеждения и все то, что я старательно выстраивала эти месяцы, рушится на глазах от одного его касания. И ненависть так легко превращается во что-то жалкое и болезненное, вытягивающее из меня остатки самообладания.

– Ты не должна была тогда уходить. Мы толком не поговорили.

«Какого хрена?» – вспыхивает в каждой клетке, а следом, будто эхо моей мысли, из-за спины звучит голос Леши:

– Какого хрена! Руки от нее убрал!

Запах свежести с примесью алкоголя мгновенно испаряется. Май тоже под градусом, а в такие моменты он горяч и вспыльчив.

Все происходит быстро: замахнувшись, Леша бьет Демьяна в челюсть, но тот остается стоять на ногах.

– Тварь, – шипит он. – Еще раз подойдешь к ней – и отправишься, как твоя жена, в длительную кому.

4 глава

Выдержке Сколара можно только позавидовать. Он трет ладонью скулу и, сдвинув брови, напряженно смотрит в лицо Мая. Не бросается в ответ, хотя глаза горят злым, почти животным огнем. Губы Демьяна искривляются в его фирменной улыбке, будто дразнит Алексея. А тот готов ударить снова, но подоспевшие охранники уже скручивают моего защитника и администратор просит всех собравшихся занять свои столики, продолжать отдыхать, мол, ничего не произошло.

Но произошло. И ужасное. Я надеялась, что больше никогда не увижу Сколара.

Руки машинально касаются живота. От всплеска адреналина, от этого внезапного, безотчетного страха, что все выйдет из-под контроля и они подерутся, становится нехорошо. Ощущение почти такое же, как на недавнем приеме у стоматолога. Я до ужаса боюсь зубных врачей, этот страх уходит корнями в детство. В нашей поликлинике условия были отвратительные: лечили почти наживую, а если что, сразу вырывали зуб. И даже оказавшись потом в стерильных, дорогих кабинетах, с лучшими специалистами, я все равно ощущала отголоски тех детских кошмаров. На фоне обостренной чувствительности во время беременности любой стресс заканчивается одинаково – я очнулась в кресле, пока ассистентка водила под носом ватку с нашатырем. Сейчас бы его вдохнуть немного…

Да и в том, как повел себя Алексей, есть и моя доля вины. Во всем, что происходит, – отчасти моя. Хотя нет… не только моя.

Бросаю взгляд на Сколара, который все еще стоит рядом и наблюдает за мной.

Как же я его ненавижу. Господи.

И вдруг становится страшно. Так невыносимо страшно, когда он снова делает шаг ко мне. Перед этим обжигающим валом чувств.

Отшатываюсь от Сколара, будто действительно вдохнула нашатырь – резкий, отрезвляющий, и иду к охраннику, который все еще пытается утихомирить Мая.

– Мишель, – слышу голос Демьяна за спиной, но игнорирую.

Самое лучшее, что можно сделать в этой ситуации. Он мог найти меня раньше. Мог… Да что он мог. Ничего уже не мог. И эти выжигающие эмоции внутри, эту ненависть не только к нему испытываю, но и к себе…

Я будто снова шагаю в пламя, позволяя этим чувствам взять над собой верх.

Когда мы с Майем покидаем заведение, молчу. Он на взводе, я тоже. Нервы у обоих на пределе. Но сказать не могу ничего. Потому что даже самой не нравится то, что могла бы произнести вслух.

– Жаль, что охранник остановил, – наконец произносит Леша, сидя в такси рядом и обнимая за плечи. – И хорошо, что я тогда из клиники перевелся. Иначе, если бы его там видел каждый день, то однажды убил бы честное слово… Крест на моей и профессии и ты бы растила ребенка одна.

– Давай не будем, – почти молю я.

Зачем Демьян подошел? Зачем сказал эти слова? Зачем трогал меня?

– Если он еще раз… – зло бросает Май, но осекается, потому что я нежно касаюсь губами его щеки.

– Все в прошлом, – тихо шепчу в его висок. – В прошлом, – повторяю тише и для себя.

Леша громко вздыхает, обнимая крепче, а я прикрываю глаза, пытаясь успокоиться. Малыш в животе активно пинается, ему тоже не нравится, что я нервничаю.

– Он больше не подойдет, – заверяю Мая.

Потому что я это Сколару не позволю.

Весь день и вечер из-за него наперекосяк. Сначала встреча в клинике, потом в ресторане Латтермана. Надо же, я помню каждую деталь, фамилии, мельчайшие подробности, все прожитые секунды тех дней. Клеймо. На сердце, в душе, в мозгах.

Ненавижу.

Дома Май вроде успокаивается. Мы пьем чай, и я, задержав взгляд на его слегка покрасневших костяшках, опять прокручиваю ту сцену в ресторане, не понимая, что чувствую. Жалость? Страх? Эти руки защищали меня, а все равно больно.

Ночью – снова об этом думаю, хотя дико истощена насыщенным днем.

И лучше бы сексом с Лешей заняться, чтобы вытравить из себя этот хищный, сладкий привкус воспоминаний и прикосновений другого.