Девочка из глубинки 2

5 глава

Мама часто говорила, что у каждого своя картинка «как должно быть». И все обиды – это несбывшиеся ожидания насчет того или иного события. В чем-то она, конечно, была права. Несбывшихся ожиданий у меня масса. И, может, сейчас с Лешей все легко, просто, интересно и весело, но когда я начинаю думать о будущем, о том, что рожу ребенка, потом, возможно, сразу второго… почему это вызывает страх, а не трепет? И как она вообще справлялась одна. Совсем одна. Неужели ей не было страшно? А куда делся мой запал свернуть горы, взобраться по карьерной лестнице? Как я вообще в этой точке оказалась – беременна и полностью зависима от другого мужчины.

Малыш в животе пинает и напоминает – как.

Несбывшиеся ожидания. Точно.

Клацаю мышкой по монитору – у меня обеденный перерыв, а я сижу и смотрю новости. Никуда не пошла. Обычно прогуливаюсь возле клиники. Скоро Новый год, снег выпал, и после десятидневного заточения в больнице я давала себе обещание: как только выпишут, использовать свободу по максимуму. Ага.

«Как дела?» – пишет Леша.

«Все хорошо», – тут же набираю ответ.

«У вас двоих?»

«Да».

Обычно я более многословна, но сегодня все плохо с настроением. И я не могу понять, почему. Гормоны? Или эти мысли о несбывшихся ожиданиях? Ну а чего я ждала, что богатый, успешный мужчина бросит мир к ногам обычной девчонки из деревни? Нет, правда?

– Слушай, помнишь ту важную парочку Амины Арнольдовны? – вдруг спрашивает Галя, которая тоже осталась на обеденный перерыв.

– Какую? – отрываюсь от своего «увлекательного» занятия.

– Ну я тебе еще записку давала с фамилией Сколар.

– Не помню, – обманываю, напрягаясь и пропуская новое сообщение от Леши.

– Я вот статью нашла. Они же? Они. Жена в коме два с лишним года была, очнулась ненадолго, опять впала, а теперь сама пришла. На своих ногах, нормально функционирует… Я думала, такое только в кино бывает. Офигеть!

– Я тоже, – отвечаю, чувствуя, как внутри все стягивается в комок.

Особенно если учесть, что у этой истории есть завеса. В лице меня.

– Скинь, я почитаю, – зачем-то прошу.

– Да там мало. Все основное я уже сказала. Просто фамилию увидела и вспомнила. Чего только не бывает…

А ведь я пытаюсь забыть о Сколаре. Но вряд ли получится. Скоро у его жены новый прием, и мы опять увидимся с Демьяном. Может, отпроситься в тот день? Галя подменит на пару часов… Да, так и сделаю. Скажу, надо срочно сдать анализы.

Отвечаю Леше, и наша переписка заканчивается. Он в последнее время часто куда-то ездит. Я бы, наверное, хотела с ним. Но… это дополнительные траты, которые ему не возместят. А он и так полностью меня содержит. Когда Май предложил устроиться в клинику администратором вместо сиделки, как мы изначально обсуждали, я тут же согласилась. Правда, с графиком здесь оказалось плотно, и почти нет выходных. А мой недавний больничный не очень-то с восторгом приняли – премии я не получила. И сильно расстроилась. Деньги лишними не бывают. Впрочем, из-за них вся эта история в моей жизни и произошла. Точнее из-за их отсутствия.

И ладно, деньги заработать можно. Но что делать с сожалениями и неоправданными ожиданиями? Когда ушла от Сколара, как побитая собака, надо было в Ижевск уезжать. Но уязвленное эго и желание кому-то что-то доказать привели к тому, чего я совершенно не планировала…

Невидящим взглядом смотрю в экран, опять обмусоливая события прошлого. Физически я тут, в здании клиники, перед компьютером. А душой… где-то там, несколькими месяцами раньше. Почему нельзя отмотать время и поменять ход событий? Да я бы в ту машину к Сколару не села никогда в жизни. Я бы вовсе не хотела знать, что бывают такие чувства. И что может быть так больно.

И при этом повсюду впихивают чушь, что ничего не поздно изменить. Что человек сам творец своей жизни. Ну, творец – согласна. А вот изменить… У меня ощущение, что я связана по рукам и ногам. И моя главная задача на сегодня благополучно доносить и родить здорового малыша. Потому что если будут, не дай бог, какие-то патологии… Я этого не переживу. Я по матери знаю, как это – выхаживать кого-то. И больше подобное просто не вытяну. В первую очередь морально.

Следом хочется себя пожалеть. И это мы уже проходили.

Так. Все.

Поднимаюсь из-за компьютера и решаю прогуляться. Время еще есть.

Потому что человек не только творец своей жизни, но и источник собственных проблем. И никто другой. Ну, может, еще Сколар.

Погода серая, настроение – под стать. Любовь к Москве меньше не стала – прекрасный город. Но внутри… пусто. Беру тыквенный латте, иду в парк неподалеку, дышу холодным воздухом. Мысли проясняются, настроение улучшается, я даже отправляю Леше селфи. Он тут же ставит сердечко.

«Красавица. Сына, безусловно, хочу, но, наверное, больше девочку. Похожую на тебя».

Таю, как мороженое от этих слов.

Ну вот как? Как можно о чем-то сожалеть…

Смотрю на голые деревья в парке – как символично. Впереди яркий праздник, потом снова обыденность и вот этот голяк… В моем случае роды и неизвестность. Я не знаю, как справляться с младенцем, и мысли об этом пока приносят сильную тревогу. Я больше не буду принадлежать себе. Хоть и жду малыша, очень его люблю, но сама еще ребенок. Который последние годы ухаживал за больной матерью. Я все же не об этом мечтала, и эта корректировка в планах никак не добавляет уверенности.

Переходя дорогу, замечаю, как рядом вдруг останавливается машина. Из нее выходит человек и, даже не оглядываясь по сторонам, открывает дверь и силой заталкивает меня в салон. От резкого движения живот простреливает такой болью, что я хватаюсь за него и несколько секунд сижу, зажмурившись и сосредоточившись лишь на этом ощущении. И страхе, что нам могли навредить.

– А вот и птичка, – басит незнакомый мужик в приличной одежде, но голос у него такой, будто я снова оказалась в кругу пьяных приятелей Петра в своей деревне.

Распахиваю глаза и смотрю на незнакомца. Этого человека вижу впервые.

– Кто вы?.. Что вам от меня нужно?.. – спрашиваю, подавляя панику и боль, но с огромным трудом. Сцена как из дешевой мелодрамы.

– Что-о, – ухмыляется. – Макарчик денег нам должен. Вот что.

– А я здесь при чем? – мгновенно понимаю, о каком Макаре речь. Он зачем-то меня недавно искал. Чтобы слить этим мразям?

– Как при чем? Ты же вроде как сестренка его?

– Я написала отказ. У меня ничего нет. Откройте дверь и свои вопросы решайте с Макаром.

– А у нас другая информация. Макарчик сказал, что пожалел тебя и дал пол-ляма. А долги у него – у-у-у, – тянет незнакомец.

– А я здесь при чем? – повторяю свой вопрос.

Он хватает меня за лицо. Улыбка превращается в оскал.

– Ты что, голубоглазая, не понимаешь? Денежки мне нужны. Мои.

Хочу пискнуть, что нет у меня денег, но не успеваю. Он сдавливает щеки так, что рот приоткрывается в форме буквы «о» и его ухмылка становится шире, словно его забавляет, что я боюсь.

– Плевать мне на ваши расписки. Как возвращать будешь? Мне бы, конечно, деньгами, но ты ничего, смазливая, – смотрит плотоядным взглядом. – Глянь-ка, молчал, что сестренка-то огонь. На пол-ляма, конечно, не тянешь, но тысяч на сто… Ну ладно, сто пятьдесят… В счет долга… Вполне.

По спине прокатывается волна ужаса. Паника, которую я сдерживала, захлестывает с головой. И хочется вдохнуть спасительного нашатыря.

6 глава

– Я… беременна, – выдаю в состоянии полнейшего шока, цепляясь за надежду, что сам факт хоть немного приведет в чувство скотину напротив. Может, у него еще остались зачатки совести и достоинства.

Но ухмылка на его лице становится шире и противнее.

– Пол ляма, – бросает, отпуская мое лицо. – Ваши договоренности с братцем сами решайте – кто, кому, что и под какие условия давал. Срок до понедельника. Потом ставлю обоих на счетчик. Ну и беременность – это ж не болезнь. Да и вообще, еще непонятно, чем все кончится, милая… – слышится то ли издевка, то ли угроза в его голосе.

– Я все верну, – обещаю, захлебываясь ужасом, хотя даже не представляю как. Это же надо отменять сделку, но это явно не быстрый процесс. И возможно ли это вообще? Господи…

– Лёва, помоги даме выйти, – и буквально в следующее мгновение дверь распахивается, а меня хватают за локоть.

– Я сама! – вскрикиваю, хватаясь за живот, он и так тянет после недавней «вежливости» этого самого Лёвы.

Еще одно такое движение – и прямая дорога на новую госпитализацию, а мне сейчас нельзя. Категорически нельзя.

Машина отъезжает, я смотрю ей вслед. Делаю вдох, второй, третий, но легче не становится. Мысли сбиваются, паника накрывает волной, тело сотрясает мелкая дрожь, словно кто-то пустил по мне ток. Беда пришла откуда не ждали.

На глаза попадается вывеска кафе. Надо посидеть. Выпить чего-нибудь горячего. До клиники в таком состоянии не дойду. Живот все сильнее тянет. И Леше нужно позвонить. Только не из офиса. Никому не надо знать о наших проблемах. Точнее моих.

Оказавшись в заведении, пишу Гале, что немного задержусь, и звоню Алексею, мечтая вместо звонка взять билет и лететь к нему под его крыло. Чтобы просто не сойти с ума. Чтобы он успокоил и заверил, что можно что-то сделать. Перекрыть часть сумм, договориться, найти решение. Хотя… откуда? Я же знаю, что он все до копейки вложил в новое жилье и откладывает мне на институт, на роды. Господи…

Леша оказывается недоступен.

Мне приносят воду. Руки дрожат. Пытаюсь снова дозвониться до Леши – бесполезно. «Абонент вне зоны действия сети», – повторяют в трубке, и я хочу кинуть телефон в стену.

Пишу Маю сообщение: что мне угрожали, требовали деньги, прошу срочно перезвонить, как только появится связь. И следом еще одно: что я очень волнуюсь. Очень.

Казалось бы, жизнь только-только стала налаживаться. Появился намек на стабильность, какой-то внутренний покой. И снова все кувырком. Все из-за Сколара! Стоило ему появиться – и началось. Это сто процентов из-за него. Все в моей жизни из-за него!

Удивительно, но прийти в себя помогает мужчина у окна в синем пуховике, местами на куртке сбился пух, потертая ткань, ничего особенного, тем не менее привлекает внимание. Он пьет американо, ест чизкейк, что-то листает в телефоне – новости, может, ленту. И все в нем про спокойствие: не спешит, не злится, просто живет моментом. Словно у него нет проблем, ничто на это не намекает. Возможно, за окном стоит его машина – не развалюха, а дорогая, вроде «Бентли». И, кажется, у него действительно нет этих бесконечных мыслей «откуда взять деньги». Хотя по его виду как бы должны быть…

И вот это и цепляет. Спокойствие человека, который просто живет. Эта мысль бьет прямо в сердце. Потому что мне до такого дзена как до луны. Правда ведь говорят: вот он локоток, а не укусишь.

Время летит очень быстро, и оказывается, я уже час сижу и смотрю на пустое место. Синий пуховик ушел. Завернул за угол кафе – я видела в окно, и непонятно, ждала ли его там крутая машина или нет. А меня вот ждут. Неприятности. И очень большие. Единственного юриста, который помог бы бесплатно, я знаю лишь одного. Но время до понедельника – аж три дня. Банк обязательно нам отменит сделку к этому времени, чтобы я взяла эти пятьсот тысяч, что мы с Маем вложили в жилье, да? Господи, лучше бы я их и впрямь не трогала, как Леша изначально советовал. Где теперь взять пол ляма? Где?

Май перезванивает спустя два часа, я как раз оформляю пациентов и ответить не могу. Когда наконец набираю его, освободившись, он пугает меня своим резким, грубым голосом.

– Что произошло, Мишель? Ты где? Ребенок в порядке? Как ты?

– Леша… – всхлипываю, давая наконец эмоциям вырваться из меня, стоя в туалете и закрывшись на замок, при этом включив воду, чтобы меня не было слышно.

– Я, я…

– Успокойся, Миш, и все расскажи, – мягче произносит Алексей.

Только сейчас, наверное, осознаю, какой я еще ребенок. И как мне страшно. Сколар ведь предупреждал, чтобы не связывалась, а я, дура, взяла подачку Игнатова. Типа братик расчувствовался и с барского плеча накинул немного деньжат за отказ. Кто же знал, что это так вот обернется. Кто…

– Миш, дыши. И внятно объясни, что произошло. Эти твои заикания не проливают света.

– Я… шла с обеденного перерыва в клинику, когда машина подъехала… – снова всхлипываю, но, продышавшись, все же заканчиваю свой пересказ. Настолько подробно, насколько могу в этой ситуации, и перечисляю варианты, как это можно решить.

– Пиздец, – подытоживает Май. – Впрочем, любой адвокат докажет, что это все абсолютная хуйня. Пусть через суд взыскивают. Кстати, ты спросила имя? Фамилию? Кто это был?

– Нет…

– Шли их на хер в следующий раз, Миш. Смело. Аферюги. Это вымогательство.

Чувствую, как волосы начинают шевелиться, когда Май это произносит. Мне дурно от одной мысли, что этот мерзавец еще раз появится, а Леша предлагает послать его на хуй?

– Ты сейчас серьезно?

– В общем, я сам все буду решать. Никакой банк на отзыв сделки не пойдет. Да где я возьму пол ляма так быстро? Сейчас я с адвокатом созвонюсь. Мутная какая-то схема…

– Может, я, конечно, поспешные выводы делаю и нагнетаю, но мне показалось, что тот мужик с криминалом связан. И свои вопросы будет решать не через закон…

Повисает непродолжительная пауза. Я снова всхлипываю.

– Так, Миш. Успокойся, не плачь.

Но я не успокаиваюсь. Само слово «успокойся» действует, как психологический раздражитель.

– Как ребенок? Ты в порядке? – повторяет свой вопрос.

– Да, вроде… Живот лишь тянет…

– Позвоню Амине. Возьмешь на завтра выходной. А там и я приеду. Не переживай, малышка, все разрулим. Никому в обиду тебя не дам.

– К понедельнику, Леш… Мы не успеем ничего решить…

– Что ты собралась решать? – снова повышает голос. – Пусть Игнатов сам выискивает эти деньги, слышишь? У нас от него расписка.

Слышу. Но он бы видел того мужика из машины… А еще его руки на моем лице, этот сальный, похотливый взгляд, угрозы… Как же страшно! Черт возьми, до чего страшно. А что, если и вправду криминал? Вот бы хоть каплю смелости Мая. И уверенности, что все решится мирным путем.

Леша уверяет, что все будет хорошо, и мы заканчиваем разговор. Я умываюсь холодной водой, смотрю в зеркало. Глаза красные, подбородок дрожит. Наверное, такое состояние и вид вполне нормально для девчонки, которая в законах не шарит.

– Ну наконец-то, что так долго, Миш? Ты сегодня какая-то странная. Тебе нехорошо? – Галя поднимает на меня взгляд.

– Все нормально.

– Ну ладно. Глянь-ка там изменения в записях. Амина Арнольдовна на час задержится. Сколары скоро подойдут. Те самые. У которого жена была два с лишним года в коме, помнишь?

Последний гвоздь в крышку моего самообладания. Какой же ублюдский сегодня день. Не уверена, что смогу держать лицо и вести себя при Демьяне так же спокойно, как в прошлый раз.

7 глава

Галя часто рассказывает, что обычно спать она ложится под документальные фильмы про маньяков, мол, это ее метод расслабления. А я вот думаю, зря скрывалась в туалете, разговаривая с Лешей. Может, ее бы заинтересовала эта история, и сегодня она бы заснула спокойно, без всяких видео из интернета.

Прикинув, что у меня почти час, чтобы сбежать с рабочего места и придумать какую-то отмазку, вдруг понимаю, что не хочу уходить. Нет сил. И страшно в целом покинуть стены клиники. Я бы тут ночевать осталась. Как вообще домой поеду? Еще и живот тянет. Да и с какой стати я должна сбегать? Прошлая наша встреча и Сколар в обществе каких-то девушек – не лишнее ли подтверждение, что я все сделала правильно? Правда, взять деньги у Игнатова было ошибкой. Огромной ошибкой…

В те дни, когда ушла от Демьяна, я думала, что упала на самое дно и хуже быть не может. Но оказалось, что внизу ждет новая, более глубокая яма.

Переведя взгляд в темноту за окном, зависаю в одну точку, думая, как поступить.

Если бы Леша был рядом, он бы обязательно помог все решить. Но он вернется лишь послезавтра, а сама я боюсь что-либо вообще предпринимать, потому что сейчас несу ответственность не только за себя, но и за ребенка внутри меня. В таком состоянии бы – за учебники. Эта привычка в особо нервные моменты грызть гранит науки не раз выручала. И информация на удивление усваивается железобетонно.

Когда в холле появляется чета Сколаров, пик моей нервозности достигает предела. Демьян подходит к стойке регистрации, задерживает на мне внимательный взгляд, слегка хмурится. Я изо всех сил стараюсь не расплакаться. Меня выбили из колеи, плюс гормоны и эти картинки прошлого, как тогда тоже напали в подворотне, а потом я узнала про Игнатова, про отца, про все…

– Мы немного пораньше пришли, – сообщает он.

– Амина Арнольдовна ждет. Помните, куда идти?

Не уверена, что хочу вставать. Живот тянет, в ногах слабость, и присутствие Сколара никак спокойствия не добавляет.

– Да, – кивает Демьян, мельком оглядывается на Саиду. Она, в отличие от меня, сегодня выглядит куда свежее. Затем снова смотрит на меня, и я лишь чудом сдерживаюсь, чтобы не рявкнуть ему: «Хоть бы не пялился, при живой-то жене! Хоть бы совесть имел». Которой, к сожалению, у него нет.

Сколар наконец отходит, ведет жену на прием, а после его окончания оплачивает картой и они покидают клинику. Вот так просто. А я лишь накручивала себя.

На улицу выхожу с опаской. Да, время дали до понедельника, но где гарантии, что еще не захотят запугать? Если братец тогда подослал какого-то наркомана, чтобы тот напал на меня в подворотне, забрал документы и добыл биоматериал для генетического анализа, то на что эти люди пойдут теперь? Деньги все-таки зло. И чем больше их у людей, тем сильнее у них съезжает крыша. Не могу представить, чтобы вот так с кем-то поступила, даже если бы мне задолжали крупную сумму.

Такси еще минуту назад показывало в приложении, что на месте, но то ли сбой интернета, то ли не пойму, в чем причина – но мне назначают новую машину, которую ждать десять минут. Оставаться на улице зябко, собираюсь вернуться в клинику, как вдруг замечаю знакомый силуэт. Но этого быть не может… Сколары ведь должны быть уже на пути домой.

Сцена почти один в один как в ту ночь в кафе в Ижевске. По ощущениям, по атмосфере. И я бы с удовольствием вернулась в нее, лишь бы сбежать от Сколара, никуда с ним не ехать, не разговаривать. Что, в принципе, могу повторить. Исправить этот травматичный для себя момент.

Но зайти в клинику не успеваю, Сколар останавливает.

– Постой, Миш. Поговорим?

Трещина в груди разрастается, как из какого-то фантастического фильма, после которого обычно наступает нечто ужасное, если не конец света.

Мысленно я так и не отпустила Сколара, потому что в тот день не высказала ему все, что о нем думаю. Пыталась, но слов не хватило. А потом долго вела эти диалоги в своей голове.

– Миш, – снова окликает он, и я все же останавливаюсь.

– Зачем? – поворачиваюсь к Демьяну и замираю, встретившись с его взглядом.

Эмоции захлестывают, их становится так много, что эта тяжесть внутри чуть ли не валит с ног, и я, пошатнувшись, все же хватаюсь за ручку двери.

А Демьян касается меня, слегка сжимая ладонь теплыми пальцами.

Кожа словно приемник ловит какую-то волну из прошлого. Ощущаю все так остро, будто не было этих месяцев порознь. И жены его не было. Ничего не было…

«Миш, да очнись», – вопит внутренний голос. «Ты сама себе придумала этот образ и сама за эту влюбленность в идеальную картинку сейчас расплачиваешься».

– Ты опоздал с разговорами, Демьян. Месяцев так на пять. И с объяснениями. И с извинениями, которых я даже не услышала. Со всем опоздал.

Перед глазами вспыхивают картинки, каким настойчивым, требовательным он может быть, если захочет. А еще обещал, что никто не посмеет меня тронуть и обидеть. Но сам…

– Ты в институт, что ли, не поступила? Вроде по баллам добрала в экономический?

Вроде и с тобой будущее строила, а все пошло наперекосяк. Хочу бросить ему это в лицо, но вместо этого произношу:

– Тебя жена в машине ждет.

– Саида уехала с водителем на своей машине.

Задрав голову, смотрю в его лицо и стараюсь глубоко не дышать, чтобы ненароком не вдохнуть порцию губительного запаха. Но им все равно окутывает.

– Отказалась от наследства, никуда не поступила, устроилась вдруг в клинику, крутишься в компании невролога, который лечил мою бабушку…

– Лечил – это ключевое, – перебиваю Сколара. – Я готовлюсь поступить в мед, работаю в хорошей клинике, собираюсь замуж за Алексея и у меня все замечательно. Ясно?

– То есть… правда жених? Попытка оказалась удачная? – его лицо остается беспристрастным, но эти слова звучат как унижение, типа зацепилась через другого в Москве. На это намекает?

Хочется отвесить гаду пощечину.

– Проблема только в наличии штампа в паспорте?