Тайные узы

1 глава

– Эва Александровна, давайте я. – Нора осторожно забирает у меня из рук перекись и лейкопластырь. – А то вся в крови будете.

Я сажусь на стул и протягиваю ей руку.

Хронический недосып дает о себе знать. Кирилл буквально вытягивает из меня все силы. Чувствую себя зомби, живущим на автомате. Вот яркий пример: я чуть не лишилась пальца, просто нарезая хлеб, чтобы съесть с супом.

Смотрю на то, как Нора обрабатывает рану, на бульон, на хлеб – и внезапно к глазам подступают слезы. Помощница легко касается моего плеча, и это становится той самой последней каплей.

– Ну-ну, Эва Александровна… вы чего? – Нора растерянно наблюдает за мной, явно не понимая, что происходит.

Гормоны, усталость, тревога. Все навалилось разом. Материнство оказалось совсем не таким, как я его себе представляла. Думала, буду наслаждаться временем с ребенком, гулять с коляской в парке. А реальность… изматывает. Проблем выше крыши.

– Все хорошо, – отвечаю я, вытирая слезы. Беру ложку и начинаю есть, хотя в горле стоит ком.

Глупо сидеть и рыдать, но слезы текут будто сами по себе.

Нора уходит проверить, как Кирилл, а я, доев суп, заглядываю в холодильник. Взгляд цепляется за масленку. Хочется чего-то сытного. Постоянно. Наверное, это из-за переутомления или из-за того, что сын часто прикладывается к груди.

Когда Нора возвращается, я доедаю второй кусок хлеба с маслом.

– Мясо забыла достать. А то завтра куча гостей, – говорит она и вытаскивает из морозилки нарезанную кусками мраморную говядину.

– Точно! – Хочется хлопнуть себя по лбу. Совсем забыла, что приедут Новиковы.

До этого мы никого не приглашали. Я недавно родила, в загородном доме лишь немного успели обустроиться. Завтра будет что-то вроде новоселья в узком кругу. Ваня доплачивает Норе, чтобы она помогала не только по дому, но и иногда присматривала за Киром.

– Я сама все приготовлю. И продукты необходимые, и кое-что по мелочи домой докуплю. Только с Кириллом побудьте пару-тройку часов, хорошо?

– Конечно, Эва Александровна, – соглашается Нора.

Что-что, а принять гостей для меня не проблема. Сложность в другом. Хотя какая это сложность – это счастье.

Из соседней комнаты доносится плач. Побросав тарелки и приборы в раковину, я спешу в детскую. Беру сына на руки и прижимаю к себе, целую в пухлые щечки, нашептывая ласковые слова. Кир, скривив губы, жалостливо всхлипывает, как всегда заставляя сердце трепетать от нежности и любви. Я будто соткана из этих чувств.

Сняв бретельку бюстгальтера, даю ему грудь. Сын тут же начинает сосать. Направляю его так, как учила меня консультант по грудному вскармливанию. Поглаживаю, пока он сосредоточенно трудится, и наслаждаюсь этим моментом близости.

Поздно вечером, убедившись, что Кир спит, а все дела переделаны, я оставляю сына с Норой и еду в торговый центр. После родов редко выбираюсь из дома. Все стало казаться каким-то чужим.

В торговом центре шумно, витрины сверкают, запах кофе и выпечки кружит голову. Незаметно для самой себя я оказываюсь у прилавка с сытными булками. Жуя на ходу, беру тележку и иду по рядам, разглядываю уютные пледы, посуду и мелочи. Глаза разбегаются, все нравится! В детском отделе я набираю комбинезоны и игрушки. Кир их пока не поймет, но они такие милые, что невозможно пройти мимо.

Когда тележка случайно сталкивается с другой, машинально извиняюсь и толкаю ее в сторону. Поднимаю голову – и застываю. Передо мной Ангелина Савчук, жена моего бывшего мужа. Мгновение мы просто смотрим друг на друга. Она, как обычно, выглядит безупречно: ухоженная, уверенная. Радушно улыбается и первая нарушает молчание.

– Привет. – Ее взгляд скользит по моей тележке, доверху набитой всякой всячиной. – Какая неожиданность…

Говорит Ангелина мягко и вежливо, но мне совсем не хочется отвечать тем же.

– Привет, – коротко бросаю, чувствуя, как сжимается сердце.

Будто не тележки наши столкнулись, а прошлое вдруг взяло разгон и врезалось в меня. Со всей силы.

– А мы тоже выбрались прикупить детских вещей. Ненадолго вернулись в Москву по делам. Ты… ты уже родила?

– Родила.

Ангелина без живота, а неподалеку я замечаю знакомую мужскую фигуру. Тарас бережно обнимает ребенка в розовом конверте. Судя по всему, и Савчуки стали родителями.

Задерживаю взгляд на бывшем муже, и внутри будто снова что-то надламывается. Трещина расползается, оставляя глухую боль. Ничуть не изменившийся, он стоит в стороне и не видит меня, потому что с нежностью смотрит на дочь.

На автомате толкаю тележку к кассе. Сердце колотится. Меня словно перевернули вниз головой и окунули в ледяную воду.

Оплатив покупки, я тороплюсь на парковку. Побросав пакеты в багажник, сажусь за руль и позволяю себе минутную слабость. Или это просто гормоны после родов… Обещала же себе больше не плакать из-за Тараса. Этого человека нет и не будет в моей жизни. Зло вытираю слезы и включаю двигатель.

За воротами участка стоит Ванина машина. Он вернулся из командировки раньше, чем планировал. Зайдя в дом, я оставляю покупки на кухне и прошу Нору помочь их разобрать.

Из гостиной выходит Ваня с Киром на руках. Сюсюкает и улыбается ему так искренне, что в который раз ловлю себя на мысли: я поступила правильно. Да и был ли другой вариант? Время в итоге все расставило по своим местам. Тоже правильно.

– А вот и наша мама вернулась, – говорит Ваня Кириллу.

Он никогда не создает вокруг лишнюю суету. Это отличительная черта Крайнова. В какой-то мере она усиливает его природное обаяние. Мой оплот спокойствия и рассудительности в этих безумных буднях. Ну и после всего, что между нами было в последнее время, второй по значимости для меня мужчина. Потому что Кира никто не затмит. Никогда.

– Ну как вы?

Я забираю у него сына.

– Хорошо. Я сам буквально полчаса назад домой зашел.

Ваня собирается еще что-то сказать, но его телефон заливается трелью.

– И уже снова кому-то нужен.

– Не без этого. – Он чмокает меня в щеку и принимает звонок.

Я укачиваю Кира и почти не прислушиваюсь. Но когда звучит знакомая фамилия, замираю.

– Да, хорошо, я включу Савчука в список. Опыт работы с ним имеется, поднимем документацию. Пусть завтра подъедет. Никаких проблем не возникнет…

Сын начинает кряхтеть и дергает ручками. Он будто чувствует мое волнение. А может, скорую встречу с родным отцом…

Завершив разговор, Ваня подходит к нам и с нежностью смотрит на Кира. Гладит его по головке.

– Завтра… Завтра будет кто-то еще, кроме Новиковых? – осторожно спрашиваю я.

– А, пустяк. Савчук в Москве проездом. Они с женой были твоими пациентами давным-давно. Тарас заедет минут на десять, чтобы обсудить с Новиковым дела. Нужно будет переподписать кое-какие документы.

Я холодею. Нет. Нет! Этого нельзя допустить. Ни за что!

Ване снова звонят. Он отвечает, а я смотрю в одну точку, пытаясь вернуть самообладание. Но ни черта не выходит!

У героев есть предыстория – «Тайна под сердцем».

2 глава

Просыпаюсь я по «будильнику», который кряхтит под боком, снова требуя грудь.

– Кто тут у нас такой ненасытный? – нежничаю с сыном.

Мои губы, целуя, порхают над его лицом, и я улыбаюсь, когда он забавно морщится и часто-часто моргает.

Меняю переполненный памперс, еще раз целую Кира в носик и кормлю, пока он не начал плакать и не разбудил Ваню.

Когда сын, причмокивая, сосет грудь, не получается думать ни о чем важном. В моменты нашего единения я изредка ловлю себя на мысли: как быстро летит время. Еще свежи воспоминания о родах. Будто вчера были эти безумно болезненные схватки и потуги, а Киру скоро три месяца.

Поначалу я даже прикасаться к нему не решалась – таким маленьким и хрупким он был. Совместный сон исключила, опасаясь навредить или, не дай бог, задушить его во сне. Меня вырубало сразу, стоило прилечь. Хотя в этом плане ничего не изменилось. Устаю.

Наевшись, сын опять засыпает. Я перекладываю его в кроватку и тоже ложусь доспать ночь, прижимаюсь к Ване. Он обнимает, и так мы валяемся, пока Кир не просыпается.

– Может, слетаем куда-нибудь? – спрашивает Ваня, не торопясь вставать.

– Вместе с Киром? – уточняю я, бросая на него взгляд.

– Почему нет? Он подрос, Нору возьмем. График у меня посвободнее. Зимой было не до того, а сейчас в самый раз.

Ваня придвигается ближе, ложится на бок и, подперев локтем голову, смотрит на нас с Киром. Волосы после сна взъерошены, лицо гладкое и чистое – не дашь Крайнову тридцать пять. Я рядом с ним напоминаю себе зеленое измученное чудовище с черными кругами под глазами.

– Ну… не знаю… – Представляю, сколько всего надо будет взять… – Кир и дома, бывает, устраивает концерты, а в небе, наверное, и подавно будет выступать. Никому мало не покажется. Еще докричимся до небесной канцелярии, и нас с самолета снимут.

Стоит сказать про самолет, как, словно выстрелом, пронзает воспоминанием. Прошлое опять тут как тут, но я сразу от него отмахиваюсь.

– Вообще, идея неплохая. С солнцем в Москве что-то совсем плохо в последние дни. Пасмурно, холодно. Даже с коляской надолго не выйти.

– Пару недель, Эва. Море, песок, солнце…

– Только куда-нибудь недалеко. Я не осилю долгий перелет.

Аэрофобия у меня развилась и из-за крушения того самолета, и из-за Кирилла. Все же сложно путешествовать с ребенком. Тут иной раз до врача в центр доехать – целый квест.

– Хорошо, сегодня вечером подберем варианты. Ну или завтра. Скоро Новиковы придут. Возможно, Глеб с ними подъедет.

Глеб – лучший друг Вани. Я теперь о Крайнове все-все знаю, и он обо мне. Ну почти…

Смотрю на сына, который в кои-то веки просто лежит рядом и слушает наш разговор, а не плачет и не подгибает ножки. Неужели колики потихоньку нас отпускают?.. Стоит об этом упомянуть, как начинается.

– Чем тебе помочь? – подрывается Ваня.

– Ничем. Ты и так все отлично устроил. Помощница под боком. Отдыхай. Сам ведь почти постоянно на работе, без выходных.

Я целую Ваню в щеку и, взяв Кира на руки, без малого два часа, до болей с в спине хожу с ним по дому, из комнаты в комнату. Сын капризничает, извивается. Едва затихнув, вновь начинает плакать, и так по кругу.

Нора, управившись с делами, приходит на выручку, и я бегу в душ. Скрываю консилером следы усталости, чтобы хоть слегка стать похожей на человека, наспех делаю укладку – и сразу же на кухню заниматься мясом.

Отбивные получаются изумительно. Готовить я всегда любила, а в последнее время просто обожаю. Материнство меняет женщину. Или это гормоны влияют? Пока до конца не поняла, но с появлением Кирилла что-то во мне безвозвратно изменилось, и прежней я точно не стану.

Ваня тоже подключается, помогает чем может. Мы только недавно переехали. До этого жили в моей квартире. После родов он перевез вещи к нам, нанял бригаду, чтобы поскорее доделать ремонт в загородном доме. И вот мы уже две недели здесь. Общий быт все-таки сближает. Никогда бы не подумала, что снова буду наслаждаться отношениями с мужчиной.

– Представляешь, в прошлом месяце я поднял пятнадцать лямов по сделке! Нам точно надо это отметить.

У Вани дела идут в гору.

– Таранов и Савчук – золотая жила. Но до поры до времени. Большие деньги – это ответственность. Если грамотно их не распределить, не давать кому-то на лапу… В общем, по лезвию ходят ребята. Впрочем, мне-то что. Не мои риски. Хотя… некоторые есть.

– Ты мог бы перенести ваши дела и подписание документов на следующую неделю в офис? – Упоминании Савчука вызывает раздражение.

Эта фамилия для меня – синоним боли, разочарования и жуткого стресса. Вроде времени прошло достаточно, значимые события произошли в жизни, но ноет за грудиной, стоит о бывшем муже услышать. Волнение скрыть тяжело. Столько месяцев от Тараса была тишина. Еще бы всю оставшую жизнь ничего о нем не знать.

– Да там фигня вопрос. Пара подписей. А то Влад с Тарасом сегодня здесь, завтра там – хрен поймаешь. В основном же с Тарановым взаимодействуем. Его так и вовсе днем с огнем не сыскать. У одной доверенности срок истек, договоры переподписать надо. Ну и еще у нас новые, выгодные условия, а у ребят такие же встречные предложения.

– Что за предложения?

– Савчук строительством плотно занялся. Свой элитный дом где-то в центре строит. Поднялись они с Тарановым здорово. Их там целая команда. Молодцы. Одобряю.

Каждое слово про Тараса словно наждаком по нервам.

Признаться бы Ване во всем, но как это сделать – не представляю. Да и нужно ли? У нас спокойные, хорошие отношения. Возможно, я вообще себя накручиваю и это просто стечение обстоятельств. Действительно только деловое сотрудничество и вопрос на десять минут. Развела панику на ровном месте.

Когда Савчук подъедет, один или со своей прекрасной, «искренней» женой, уйду с сыном под предлогом покормить или сменить подгузник. Видеть Тараса я не могу и никак не хочу с ним пересекаться. Это не только из-за Кирилла. Просто не хочу.

Ваня приобнимает меня за талию.

– Эва, ну ты чего разнервничалась? – замечает он. – Это просто Новиковы, с которыми мы давно общаемся и дружим. Ты моя женщина. Я тебе предложение сделал, сын у нас. – Он целует в шею, прижимает к себе. – В отпуск бы еще съездить.

– Предложение?

– Ну да.

Ваня достает что-то из кармана брюк. Разжимает кулак, и на ладони оказывается кольцо.

– Хотел на ужине при всех, но, видя, как ты сейчас трясешься, не буду смущать еще больше. Выйдешь за меня?

Второй раз невеста. Я. Та, которая говорила, что больше никогда. Ни с кем. Правда. Ни с кем, кроме Вани.

– Выйду. – Обвиваю его шею руками. Целую.

– Пиздец… – шепчет он мне в губы. – Я самый счастливый мужчина на свете…

У Вани красивая улыбка и доброе сердце. Может, полюбить я больше никогда никого не смогу, но привязанность к нему… это такое волнующее чувство. Оно чем-то напоминает нежность, которую я испытываю, глядя на сына!

Ваня надевает кольцо мне на безымянный палец, целует руку, опять обнимает, а внутри, как огромный шар, разрастается радость.

Идиллию прерывает Нора. Она появляется на кухне с Киром. Он снова плачет, сучит ножками. Я даю ему капли от колики иду кормить… Уложилась: и мясо доделала, и получила предложение руки и сердца.

Располагаюсь в одной из двух гостевых внизу, рядом с Ваниным кабинетом. До приезда Новиковых еще целый час. За это время я успею покормить сына, переодеться и выпить чаю для лактации.

Насытившийся Кир засыпает и выпускает сосок. Его надо столбиком подержать. Наш обычный ритуал, но так не хочется трогать спящего. Застегиваю бюстгальтер, поправляю платье и встаю с кровати. Решаю все-таки аккуратно приподнять Кира, но чувствую, будто что-то не так. Я поворачиваюсь, и сначала кажется, что это галлюцинация. Несколько раз моргаю. Когда понимаю, что все по-настоящему, тело пробивает дрожь, она стекает по ногам вниз.

Смятение разрывает сознание.

Я кормила сына грудью под пристальным наблюдением Савчука. Он стоит в проеме приоткрытой двери и буквально прожигает своим раскаленным, дьявольским взглядом. Что Тарас здесь делает? Что он вообще делает?..

Дышать становится сначала трудно, а потом больно.

– Кабинет за следующей дверью. Это одна из гостевых, – доносится голос Норы.

– Спасибо, – произносит Савчук, не сводя с меня глаз

В комнате вновь воцаряется тишина, нарушаемая лишь полусонным причмокиванием нашего с ним сына.

3 глава

Савчук первым отмирает и уходит. Я смотрю на опустевший дверной проем не в силах сдвинуться с места. Из кабинета Вани доносятся голоса – Тарас уже что-то с ним обсуждает, а меня не отпускает напряжение. Оно будто режет на части. Пока Савчук не покинет наш дом, легче точно не станет.

Закусив губу до отрезвляющей боли, аккуратно беру сына. Все действия я совершаю на автомате. Держу Кира столбиком, потом переношу в детскую, хотя хочется спрятаться, запереться с ним в каком-нибудь сейфе. Прошу Нору присмотреть за Кириллом и не выходить из комнаты. Чуть не срывается: «До ухода Савчука».

Я забываю все, что собиралась делать. Невозможно не думать о том, что прошлое снова ворвалось в настоящее. Никак оно меня не отпустит. Вероятно, это правда – дела, стечение обстоятельств, и Тарас случайно оказался на пороге гостевой комнаты.

Как воришка, я бесшумно перемещаюсь по дому и шарахаюсь в сторону от каждого звука. А надо бы – как хозяйка. Замечаю во дворе еще одну машину. Глеб приехал. Еще бы Новиковы не опоздали, чтобы все разом.

Ванин друг появляется в гостиной, когда я заканчиваю с сервировкой.

– Привет, Эва. – Он озирается по сторонам. Присвистывает. – Неплохо нынче живут банкиры.

Сам Глеб к банковской сфере отношения не имеет. Я так и не поняла до конца, чем он вообще занимается. Но его дом ничуть не хуже. Ваня показывал снимки.

Отвлекшись на разговор с Глебом, я пропускаю момент, когда входят Тарас и Ваня. Стоит Савчуку задержать на мне взгляд, как в конечностях опять появляется дрожь. От всего сразу: накатывают болезненные воспоминания, тревога, что он узнает о сыне, и страх, что из-за этого встреч станет больше. А если Тарас и вовсе подстроил свой приезд к нам в гости? Неизвестно, что может прийти ему в голову. Я просто хотела родить ребенка от некогда любимого мужчины, но даже представить не могла, что исполнение этого желания обернется такими сложностями… Их клубок.

– Тарас, с Эвой ты уже виделся и знаком. А это Глеб, мой друг. Он, кстати, связан со строительной отраслью. Если нужны контакты…

– Нужны, – кивает Савчук. – Я сейчас на себе бизнес тяну. Таранов временно сошел с дистанции. Поэтому и пришлось вернуться.

Он говорит это как бы между прочим, но смотрит прямо на меня, будто объясняет свое вторжение в мою личную жизнь.

– Я… к сыну, – произношу тихо.

Но уйти не успеваю – приезжают Новиковы.

– Тарас, оставайся. Эва приготовила свои фирменные отбивные, – предлагает Ваня, и мне хочется застонать в голос.

Но вместо этого лишь мысленно бьюсь в немой истерике.

– Фирменные? – переспрашивает Савчук, по-прежнему пристально глядя на меня. – Надо попробовать.

Гад. Какой же гад! Почему не отказался?

Никто из присутствующих не знает, что свой фирменный рецепт я у него когда-то и позаимствовала. Тарас ведь не только пасту и селедку под шубой вкусно готовит. Однажды он почти два месяца учился на шеф-повара. Потом сказал, что это не его, и бросил.

Я натягиваю улыбку и вместе со всеми иду встречать Новиковых. Ванин начальник – обычный, простой человек, но со своими особенностями в общении. Где бы ни появился, он обязательно должен быть в центре внимания, а все остальные – вокруг него. Ксения – полная противоположность своего мужа, и с ней мне комфортнее.

– Ну здравствуй! – Она осматривает меня с восхищением. – Боже, ни одного лишнего сантиметра. Эва, ты вообще рожала?

Я не скуплюсь на ответный комплимент, потому что Ксения, беременная четвертым, выглядит просто превосходно. Она точно знает какие-то секреты. Я после первого ребенка ощущаю себя развалиной. Невыспавшейся.

– И мне скоро рожать. – Она гладит выпирающий живот. – Так, мальчики, простите, но я хочу хоть одним глазком взглянуть на Крайнова-младшего… Ваня от сына в восторге. Утверждает, что Кирилл – его копия. Покажешь, Эва? – искренне заинтересованно и радостно просит Ксения.

В этот момент я не могу не взглянуть на Тараса. Выражение его лица… Даже чуточку приятно становится, и хочется одними губами прошептать: «Ты это заслужил. Все заслужил!»

– Конечно. Пойдемте посмотрим на наше маленькое сокровище. Не только Ваня от Кирилла без ума, так все говорят после знакомства с ним.

Савчук еще внимательнее впивается глазами в мое лицо.

Нет, тебе не показалось. Хочу, чтобы тебя выворачивало от боли, как когда-то меня.

– Ой, Тарас! И вы такие молодцы! – спохватывается Ксения, обращаясь к нему. – Мы на днях виделись с Ангелиной. Дочка очень на тебя похожа. Прелестная у вас девочка. И все благодаря Эве! А благодаря твоему успешному бизнесу Ваня теперь имеет хороший процент. Вам надо дружить семьями. Отличный тандем!

Дружить семьями? Отличный тандем? Хочется забрать обратно свои слова, что Ксения очень приятная, а Тараса выгнать из дома сию же секунду. И не постыдился же явиться, еще и подсматривал, как я, полуголая, кормлю сына. Хотя… только это ему и остается.

– Как, кстати, Элина?

Элина, значит… Красивое имя.

– Хорошо, – на удивление ровно и спокойно произносит Тарас.

А что ему нервничать? Семья, ребенок, бизнес – все замечательно. Это не его жизнь дважды превратили в пыль.

– Идемте. – Я беру Ксению за локоть, чтобы она наконец прекратила свои розовые излияния.

Не дружить нам с Савчуками семьями. Никогда этому не бывать!

– До свидания, – бросаю Тарасу напоследок, давая понять, чтобы убирался как можно скорее.

– Рано прощаетесь, Эва. – Он держит мой взгляд. – Я все-таки решил остаться и попробовать ваши фирменные отбивные.

Ублюдок! Я глотаю готовую вот-вот вырваться реплику. Беру себя в руки. Возможно, именно острой реакции Тарас и добивается. Решил снова трепать мне нервы? Не получится. Выйду замуж за Ваню, и Савчук даже близко не посмеет подойти. Ни он, ни его Ангелина.

Понимаю, я веду себя глупо потому, что все еще психологически и отчасти финансово зависима от этого подлеца. Хочется растоптать его, с корнем вырвать из себя остатки чувств и всю боль, которую он мне причинил. Эти эмоции – не что иное, как банальная обида. Я решилась, доверилась, вновь захотела быть любимой, а меня гнусно ударили ножом в самое сердце.

Я должна была наслаждаться беременностью, гулять, верить в хорошее. А на деле – почти все девять месяцев провела в больничной палате на сохранении. Отсчитывала не дни – часы, лишь бы доносить Кира.

В детской рядом с сыном постепенно успокаиваюсь. С каждым днем я убеждаюсь, что намного сильнее, чем думала. Потому что есть ради кого быть сильной.

Нора уходит вниз, и мы с Ксенией остаемся одни. Она все говорит и говорит – без остановки рассказывает о своих трех родах, делится впечатлениями, какие прошли легче, переживаниями по поводу четвертых. Расспрашивает, как быстро я восстановилась после рождения Кирилла.

А я до сих пор не восстановилась. Ни психически, ни физически. Кир стал долгожданным чудом, но далось оно очень непросто. Очень. И прогнозы неутешительные. Вероятно, он будет моим единственным ребенком.

Я меняю сыну подгузник. Вспоминаю, что крем остался в ванной на полке. Прошу Ксению присмотреть за Киром и иду за тюбиком. Возвращаюсь – и вижу, как она трогает родимое пятнышко на его ноге.

– Какое интересное совпадение, – замечает она. – У дочери Тараса такое же. И в том же самом месте. Один в один…

Я молча прикрываю ножку Кира, беру его на руки и крепко прижимаю к себе.

– И родили вы с Ангелиной почти одновременно… Разница в несколько дней, – вслух размышляет Ксения.

– И мужья у нас тоже разные. И семьи. Так что свои наблюдения и домыслы оставьте при себе, – резко обрываю я ее и тут же одергиваю себя. – Вам показалось. На улице много мошек, кто-то укусил, – произношу первое, что приходит на ум, а сама ужасаюсь.

Что если слух об этом «совпадении» дойдет до Савчук?

– Да-да, извини, Эва. – Ксения разводит руками. – Беременный мозг. – Она улыбается, но все равно продолжает задумчиво смотреть на Кира.

Стоит Савчуку оказаться поблизости, как моя жизнь начинает рушиться. Что за способность такая у него? Почему все сразу идет наперекосяк?

У меня было много времени, чтобы подумать, говорить ли Киру, кто его настоящий отец. Решение далось непросто, но я его приняла. Ни Кирилл, ни Тарас друг о друге никогда не узнают.

4 глава

– Я покормлю и вернусь.

Предлог остаться в детской у меня убедительный: Крайнов-младший требует грудь.

– Да-да. Не буду вас смущать, – говорит Ксения и выходит из комнаты.

Только после ее ухода я выдыхаю и сажусь в кресле удобнее.

Надо же, не ожидала, что Ваня всерьез примет Кира как своего сына. Он одним из первых (не считая Тараса) оказался рядом, когда узнал, что мне нужна помощь. Я так и не сказала ему, чей Кир на самом деле, а надо бы. Потому что сейчас… Наверное, чем дольше человек затягивает с правдой, тем ему сложнее.

Пока Кир сосет грудь, я рассматриваю его. Ладошки у него теплые, пухлые, пальчики сжимаются, будто хотят что-то схватить.

Не могу поверить, что за столом в гостиной в эту минуту сидит его отец… Я думала, что Тарасу не хватит наглости снова вломиться в мою жизнь. А ему хватило.