Загадочное дело Рудольфа Дизеля: Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя
- -
- 100%
- +
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)
Переводчик: Алексей Капанадзе
Редактор: Евгений Яблоков
Главный редактор: Сергей Турко
Руководители проекта: Лидия Мондонен, Павел Буранов
Арт-директор: Юрий Буга
Корректоры: Елена Аксёнова, Ольга Улантикова
Верстка: Кирилл Свищёв
Фотография на обложке: Chris Clor / Tetra images / Getty Images
© 2023 by For My Corner LLC
All rights reserved.
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026
© Электронное издание. ООО «Альпина Диджитал», 2026
* * *
Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.
Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
Посвящается Джеки и Мэнли
От автора
Эта книга зародилась в 2015-м, когда я купил старенькую лодку – 38-футовую моторку 1996 г. выпуска. На ней по-прежнему стояли родные бензиновые двигатели. Поглядывая на свое приобретение, мирно замершее у пристани, я разговорился с владельцем местной лодочной мастерской. Он распоряжался ею уже несколько десятков лет: когда-то она перешла к нему от отца. Казалось, все здесь застыло в 1950-х. Лицо мужчины было грубым и загорелым от солнца и соленого воздуха, пальцы – как камни. Он курил самокрутки. Я спросил, что мне надо сделать, чтобы привести лодку в порядок.
Хозяин мастерской ответил, что на такой посудине должны стоять дизельные моторы, а не бензиновые. Я-то всегда считал, что все моторы, так сказать, примерно одинаково выполняют одни и те же функции, поэтому осведомился у него, почему он так думает. Хозяин пустился перечислять всевозможные доводы: что с моим 200-галлонным[1] баком я покрою вдвое большее расстояние, если залью в него дизель; что в нерабочем состоянии дизельное топливо, в отличие от бензина, не выделяет вредных паров; что почти все пожары на моторных судах происходят из-за бензиновых двигателей, а не из-за дизельных. Он поднял руку с зажатым в здоровенных пальцах окурком самодельной сигареты, похожим на занозу, и заявил:
– Видите – сигарета горит? Могу ее кинуть в бочку дизеля, и ничего не случится. Бензиновые моторы заводятся от электрической искры, а дизельные нет. Само по себе дизтопливо не горючий материал. Дизельные моторы работают не от искры: сначала надо сжать топливо внутри мотора. Короче говоря, дизель – особый двигатель. Получше бензинового.
Я последовал совету старого морского волка и оснастил свою моторку дизелями вместо бензиновых двигателей.
Год спустя, во время очередного странного затишья между окончанием одного романа и началом работы над следующим, я занимался тем, чем всегда занимаюсь, когда пытаюсь найти новою идею: сидя за компьютером, бегло изучал всевозможные штуки, наудачу выхватывая цепочки всяких открытий, которые уводили меня в разные эпохи и в разные уголки Земли. Двигаясь по этим темам (иногда проходя при этом огромное расстояние, пусть и виртуальное), время от времени перескакивая с одной на другую, я набрел на перечень загадочных исчезновений в море. На одной из первых строчек стояло имя Рудольфа Дизеля. Может быть, этот человек как-то связан с моими судовыми дизелями? Я нажал на ссылку и открыл краткое изложение событий 29 сентября 1913 г.
Так началось необыкновенное путешествие, которое и привело к появлению этой книги.
Пролог
11 октября 1913 г.
Что это там в волнах?
Экипаж голландского парового лоцманского бота Coertzen подвел свое суденышко к странному предмету, который виднелся в бурлящей черной воде близ устья Шельды, у восточного берега Ла-Манша. Моряки не сразу сообразили, что это такое. Это было тело человека.
Хотя труп успел сильно разложиться, моряки, преодолевая омерзение, сумели заметить, что на покойнике дорогая одежда. Они не стали поднимать зловонную находку на палубу. Перевесившись за борт, извлекли из карманов утопленника четыре вещи, прежде чем отпустить гниющий труп дальше плавать по волнам. Предметы оказались простыми: кошелек, перочинный нож, футляр для очков, эмалированная коробочка для таблеток. Затем бот, следуя расписанию, зашел в голландский порт Флиссинген, где команда сообщила о своей находке и передала предметы властям.
Портовые власти тут же задались вопросом: может быть, доклад капитана Coertzen как-то связан с делом о пропаже человека, о котором кричали газеты всех крупных городов Европы и Америки? Чиновники уведомили сына пропавшего, и уже на другой день он прибыл во Флиссинген из Германии. Едва увидев найденные вещи, Ойген Дизель подтвердил, что они принадлежали его отцу Рудольфу.
Рудольф Дизель, изобретатель принципиально нового двигателя, который теперь носит его имя, исчез почти за две недели до описываемых событий – по пути из Бельгии в Лондон: он отплыл вечером и должен был прибыть на место утром. Капитан пассажирского парома, пересекавшего Ла-Манш, сообщил, что герр Дизель пропал где-то в море, в международных водах, вне юрисдикции какой-либо страны. А значит, никакая страна не имела исключительного права вести там расследование. Поскольку тела не нашли, не было и обычного в таких случаях коронерского отчета. Адмиралтейство не устраивало расследования, даже пароходная компания не стала проводить слушаний. Никакого официального следствия по делу не было. Вообще никакого.
* * *Рудольф Дизель рос во времена промышленного бума. В Америке этот период прозвали «позолоченным веком»[2], во Франции – Belle Époque[3]. Экономика многих стран процветала; мегаполисы развивались неслыханными темпами. В детские годы Дизель, отпрыск бедных иммигрантов, наблюдал за этим расцветом со стороны. Его семья с трудом добывала пропитание, скитаясь по крупным городам Европы, пока в конце концов один родственник не разглядел в мальчике талант и не предложил ему помочь.
В 12 лет Дизель обеими руками ухватился за скромную возможность получить образование. Он сумел выжать из нее максимум пользы. Благодаря врожденным способностям и особого рода решимости, свойственной многим из тех, кто находится в отчаянном положении, Дизель добился впечатляющих успехов в учебе и уже в 20 с небольшим лет вошел в круг самых уважаемых инженеров Германии. Он взрослел в одной научной среде с Эдисоном, Теслой, Беллом, Маркони, Фордом, Эйнштейном, братьями Райт – их имена впоследствии обретут бессмертие. Эти гении добивались многочисленных успехов в науке, создавали новые отрасли промышленности и разрушали существующие, становились героями книг и фильмов. За ними шло неисчислимое множество последователей. Но Рудольфа Дизеля почему-то нет в этом списке великих.
На протяжении всей своей истории человечество нередко осваивало технологические новшества так, как и не снилось их изобретателям, – зачастую оказывалось, что подобное применение вообще не входило в первоначальный замысел. Достижения Дизеля и его современников кардинально изменили мир: на смену децентрализованной сельскохозяйственной экономике пришло массовое промышленное производство, эпоха пара сменилась эпохой нефти, а сражения, где противники колотят и режут друг друга, сойдясь вплотную, уступили место механизированной войне. Империи (как политические, так и корпоративные) внедряли прорывные технологии для ускорения своего развития, и применение того или иного новшества порой сеяло опустошение и ужас, хотя сам изобретатель этого вовсе не ожидал.
Во времена, когда двигатель Дизеля еще не распространился повсеместно, великие линкоры (такие как британский дредноут) и великие пассажирские суда (например, «Лузитания» или «Титаник») оснащались паровыми машинами. Паровая технология, которую впервые разработал и применил Джеймс Уатт, в конечном счете породила промышленную революцию. Кораблестроители размещали в корпусе своего изделия гигантский котел, наполняемый водой, и топку, куда нужно было постоянно подбрасывать уголь для обращения этой воды в пар, чтобы давление пара проворачивало лопатки турбины; ко всей этой системе присоединяли трубу, выбрасывавшую черные столбы дыма от сгорания угля в этом исполинском камине. Технология, прямо скажем, примитивная. Чтобы как следует развести пары́ на корабле, если вода в котле холодная и турбина не вращается, требовался не один час, при этом тонны угля, необходимые для работы машины, занимали ценное место в трюме. Десятки кочегаров, проживавших на корабле, тоже требовали немало места, и их нужно было кормить. Из-за массивности и неэффективности паровых двигателей кораблям приходилось часто заходить в порты по всему миру, чтобы пополнить запасы угля. Об их приближении за сотню миль извещало закопченное небо.
Для запуска дизельного двигателя не требовалось несколько часов кипятить воду. Он включался сразу же, с холодного старта, и не нуждался в команде кочегаров, неутомимо поддерживающей огонь в топке, по мере необходимости автоматически всасывая топливо из бака. У этого компактного мотора не было ни котла, ни дымовой трубы. Вязкое жидкое топливо не выделяло вредных паров, его было безопасно хранить, притом дизельный двигатель столь эффективно расходовал горючее, что судно могло совершить кругосветное путешествие, ни разу не остановившись для дозаправки. К тому же двигатель не давал выбросов, по которым корабль могли бы заметить еще на линии горизонта. Более того, топливо для двигателя Дизеля можно было получать из таких природных источников, которые в изобилии имеются почти повсюду. Этот двигатель стал своего рода квантовым скачком в том, что касается способности человечества превращать вещество в энергию. Изобретение Дизеля – самая революционная технология в истории.
Дизель рассчитывал, что его компактный, безопасный и эффективный двигатель поможет поднять и сельскую, и городскую экономику, взяв на себя тяжелую работу, которая до этого ложилась на плечи человека, и тем самым улучшив качество жизни всех и каждого. Но его мечтам не суждено было сбыться.
Когда в 1913 г. Рудольф Дизель исчез, о пропаже великого ученого написали на первых полосах главные газеты самых разных стран и городов, от Нью-Йорка до Москвы. Главной версией считалось самоубийство, но пресса также продвигала версию о преступлении – и даже называла в качестве основных подозреваемых двух мужчин, входивших в число самых знаменитых людей планеты.
Авторы одной теории указывали на германского императора Вильгельма II и его агентов, предполагая: кайзера настолько разъярили деловые отношения, существовавшие (по слухам) между Дизелем и британцами, что он распорядился ликвидировать изобретателя. Один заголовок гласил: «Изобретателя бросили в море, чтобы помешать продаже патентов британскому правительству»[4].
Некоторые полагали, что за убийством стоит другая видная фигура – Джон Рокфеллер, самый богатый в то время человек. Рокфеллер и его соратники считали революционную технологию Дизеля (мотор, не требующий бензина и вообще какого-либо продукта, изготавливаемого из сырой нефти) угрозой для самого существования их бизнес-империй. Отсюда заголовок, провозглашавший, что Рудольф Дизель «убит агентами больших нефтяных трестов».
Смерть этого гениального изобретателя словно бы сделала его персонажем запутанной детективной истории. Всего годом ранее, в 1912-м, многие именитые представители мирового сообщества громко приветствовали появление технологии Дизеля, столь сильно меняющей правила игры. Томас Эдисон объявил двигатель Дизеля «одним из великих свершений человечества»[5]. Уинстон Черчилль, с самого начала восхищавшийся дизельными моторами и способствовавший их распространению, провозгласил новый класс дизельных грузовых судов «наиболее совершенным шедевром кораблестроения нашего века»[6]. И вот теперь Рудольф Дизель, человек, которого знаменитый британский журналист Уильям Томас Стед в том же 1912 г. называл «великим волшебником нашего мира»[7], ушел из этого мира.
* * *В индустриальную эпоху ничто не движется без двигателя. Мотор словно бьющееся сердце наций. Ни один изобретатель не нанес такой ущерб сложившемуся порядку, как Рудольф Дизель. Страшная ирония заключается в том, что сам он с отвращением относился к тем общественным преобразованиям, которые стимулировало его изобретение. Дизель выступал против экономической централизации, при которой точками притяжения становятся мегаполисы; презирал глобальную зависимость от нефтяных монополий; ненавидел новые орудия войны. Его изначальная цель состояла в том, чтобы изобрести компактный и экономичный источник энергии, который позволил бы освободить заводских рабочих. Ему виделся двигатель, который будет сжигать природные ресурсы, имеющиеся в распоряжении почти у каждой страны, причем станет делать это экологически чисто, избавляя планету от смога и загрязняющих веществ.
История этой попытки Рудольфа Дизеля изменить мир – одна из самых важных в XX в., однако большинство людей почти ничего о ней не знает. Его двигатель работает уже много десятков лет. Причем поразительно: основные компоненты его конструкции сегодня практически такие же, как у мотора, который Дизель впервые показал публике в 1897 г. Но самого изобретателя, казалось, сознательно вычистили из анналов истории. Даже название его двигателя, которое в английском вообще-то принято писать с заглавной буквы – Diesel, часто норовят сделать со строчной. Случалось ли, чтобы с маленькой буквы писали слово Ford, или Chrysler, или Benz?
Сегодня люди по всему миру каждый день по многу раз проходят или проезжают мимо слова «Diesel», написанного на боку пассажирского поезда, корабельного двигателя, заправочной станции или же на одном из 500 миллионов дизельных автомобилей, разъезжающих по дорогам планеты[8]. Но мало кто знает, что Дизель, вообще-то, фамилия человека. Что он начинал свой путь как бедный иммигрант. Что в свое время Дизель уцепился за первую же возможность вырваться из лондонских трущоб. Что изобретатель верил в суровые принципы капитализма, но при этом выступал за мир и равенство, за чистую окружающую среду, за гуманные условия труда – и все это в эпоху усиливавшейся эксплуатации рабочих. Что он полагал: настоящий инженер не только ученый, но и социальный философ.
Гений Дизеля в конечном счете привел его к неизбежному столкновению с двумя могущественными личностями – с императором и магнатом. Результат этого столкновения изменил течение Первой мировой войны и судьбу современного мира, однако авторы исторических исследований и учебников истории до сих пор не признали, что биографии этих людей тесно переплетены. Для понимания первой четверти столетия перед Первой мировой крайне важны четыре ключевые фигуры: Джон Рокфеллер, кайзер Вильгельм II, Уинстон Черчилль и Рудольф Дизель – до последнего времени на него не обращали особого внимания. Если мы проследим путь этих людей на протяжении предвоенных десятилетий и рассмотрим в едином контексте некоторые факты, которые прежде казались не связанными друг с другом, то сумеем снять завесу тайны, окутывающую судьбу Рудольфа Дизеля, и понять, как же все было на самом деле.
* * *28 сентября 1913 г., накануне исчезновения, Рудольф Дизель написал своей жене Марте. В последние часы перед тем, как подняться на борт пассажирского парома «Дрезден», отправлявшегося в Лондон, он спрашивал: «Чувствуешь, как я тебя люблю? Мне кажется, даже через огромное расстояние, которое нас разделяет, ты должна это ощущать как легкую дрожь где-то внутри, словно ты приемное устройство беспроводного телеграфа»[9].
На другой день ученый пропал. И хотя факт его исчезновения и последующее обнаружение тела какое-то время продержались на первых полосах газет, в мире уже разворачивались катастрофические события, перед которыми история смерти изобретателя померкнет. Как мы сегодня знаем, наступало время колоссального глобального конфликта, в ходе которого 32 страны объявят о вступлении в войну, а число убитых и раненых составит около 40 миллионов. Вскоре расследователи перестали изучать необычные действия лиц, с которыми связаны последние дни изобретателя; пресса не сумела распутать мешанину противоречивых корреспонденций, поступавших в первые недели после его пропажи. Так мир забыл о Рудольфе Дизеле.
Часть I
Война и нефтяные двигатели
1858–1897 гг
Глава 1
Злоключения юного космополита
Европейские войны обрамляют жизнь Рудольфа Дизеля с обеих сторон.
Мальчику было 12 лет, когда в августе 1870 г. власти Франции постановили: все иммигранты немецкого происхождения обязаны покинуть страну. Враждебность по отношению к немцам, годами тлевшая среди французов, возгорелась вновь, и две державы начали войну. Семье Рудольфа пришлось спешно оставить парижский дом.
Дизели имели баварское происхождение, но семья ощущала родство со своими парижскими соседями, бок о бок с которыми прожила больше 10 лет. Дизели участвовали в бурной культурной жизни города и успели прочно укорениться в нем. Королевство Бавария оказалось одним из 39 слабо связанных между собой германских государств, которые под предводительством Пруссии организовали конфедерацию и начали воевать с Францией. Дизели обнаружили, что на их второй родине, во Франции, немцев теперь считают враждебными элементами.
Улицы Парижа погрузились в хаос. Их запрудили перепуганные беженцы из предместья: семьи из деревень устремились в город в поисках убежища от наступавших прусских войск. Теодор и Элиза Дизель вместе с сыном Рудольфом и его сестрами Луизой и Эммой собрали немногочисленные пожитки, которые могли унести с собой, бросили свое скромное жилище и мастерскую, предвидя их неизбежное разграбление толпами мародеров. Теодор пытался получить кредит, но в сгустившемся враждебном климате у него ничего не вышло. Семья бежала из Парижа практически без гроша.
* * *Теодор Дизель, отец Рудольфа, был мастером кожаных дел в третьем поколении. В основном занимался переплетным ремеслом, однако делал также всевозможные кожаные изделия – детские игрушки, дамские сумочки с тонкой шелковой подкладкой, пистолетные кобуры. Он родился в 1830 г. в Аугсбурге, одном из древнейших городов Германии, находившемся в Королевстве Бавария. В 20 лет вместе с братом эмигрировал в Париж в поисках лучшей доли. Это были дисциплинированные и амбициозные ребята, привыкшие к жизни, полной тягот, и к длинному рабочему дню.
В Париже Теодор познакомился с Элизой Штробель, дочерью нюрнбергского купца. Девушка была на четыре года старше нового знакомого. Они поженились в 1855 г. и произвели на свет трех детей: Луизу (1856), Рудольфа (1858) и Эмму (1860).
Элиза отличалась более мягким нравом, чем муж. В юности она жила в Лондоне, где работала гувернанткой, обучавшей подопечных английскому, французскому, немецкому и музыке. Когда отец внезапно скончался, девушка на несколько лет вернулась на родину, чтобы ухаживать за семью младшими братьями и сестрами. Затем обосновалась в Париже, зарабатывая уроками музыки и преподаванием языков. Там-то Элиза и встретила Теодора. Дизели не могли себе позволить роскошеств, но девушка вселила в душу Рудольфа любовь к музыке и изящным искусствам.
В разговорах с друзьями Элиза будет вспоминать: еще в младенческие месяцы Рудольфа она понимала, что он не такой, как другие дети. Например, ей никак не удавалось приучить строптивого младенца к груди, так что вскоре Элиза наняла ему кормилицу, которая заботилась о Рудольфе до девятимесячного возраста.
В первые годы его жизни семья заметила и другие признаки того, что Рудольф отличается от сестер, а также от мальчиков-ровесников. Ребенок чурался всяких энергичных уличных игр, ему претили салки и догонялки – он норовил забиться в уголок где-нибудь дома, разбирая и рассматривая игрушки, сделанные отцом, или рисуя простенькие схемы механических устройств. В весьма юном возрасте Рудольф умел надолго сосредоточиваться, не отвлекаясь ни на что постороннее, и эта способность поражала мать и сестер. Отца же тревожил аналитический склад ума юного сына. Как и Элиза, Теодор понимал, что ненасытное любопытство Рудольфа может увести его далеко за пределы скромной мастерской. Отец же считал, что сын должен унаследовать его дело.
Теодор отвел под свое ремесло весь первый этаж семейного дома (№ 38 по улице Нотр-Дам-де-Назарет) в III округе Парижа. В первые годы после рождения Рудольфа здесь развернулась оживленная деятельность: заказчиков хватало для того, чтобы обеспечивать работой и Теодора, и двух его подмастерьев. Запахи кожи, масел, смазки долетали по лестничным пролетам наверх, в общие спальни второго и третьего этажей, где Элиза учила детей языкам и музыке.
Однажды утром, когда отец работал[10], семилетний Рудольф не смог совладать с любопытством. Привыкнув забавляться с игрушками, сделанными в доме, он осторожно опустил на пол фамильные часы с кукушкой – одну из тех вещей, которые были очень дороги для их семьи. Полный решимости выяснить тайную механику работы этого устройства, мальчик разобрал его на части.
Поначалу Рудольф был уверен, что сумеет собрать часы обратно, прежде чем отец его застукает, но вскоре осознал, что у него не хватает умения. Он сидел и ждал отцовской ярости, которая вскоре и воспоследовала. После того как Теодор накричал на сына и выпорол его полоской кожи, как хлыстом, вся семья отправилась на прогулку, а семилетнего Рудольфа до вечера оставили дома, привязав к ножке массивного дивана.
* * *Париж времен юности Рудольфа Дизеля уже успел заработать имя La Ville Lumière – город света. Еще в 1667 г. Людовик XIV распорядился установить уличные фонари, которые бы разгоняли ночную тьму и способствовали безопасности горожан. Так Париж стал одним из первых городов в мире, где ввели уличное освещение. На заре эпохи Просвещения (считается, что она началась в год смерти вышеупомянутого «короля-солнца» – в 1715-м) Париж стал центром этого интеллектуального и философского движения, так что поэтичное именование города приобрело не только прямое, но и переносное значение.
Первые газовые фонари зажглись вдоль Елисейских Полей в 1828 г. К 1860-м уличное газовое освещение распространилось по всему городу, а к 1900 г. в парижской ночи сияло свыше 50 000 таких светильников.
Новшество прибавило веселости уличной жизни: благодаря фонарям появились формы вечерних развлечений, которые иначе не могли бы существовать. В середине типичного воскресного дня парижане, принадлежавшие к рабочему классу, наряжались и собирались в разного рода уличных пространствах, чтобы потанцевать, выпить и поесть. Под ослепительным новомодным освещением такие увеселения затягивались далеко за полночь. Картина Ренуара «Бал в Мулен де ла Галетт» (1876) дает своего рода импрессионистский моментальный снимок вполне реальных празднеств, которые проходили тогда на Монмартре. Ренуар показывает, как горожане отдыхают в выходной день в ресторанах и кафе, располагавшихся всего в 15 минутах ходьбы от дома Дизелей. В начале 1860-х, когда мастерская Дизеля еще приносила хороший доход и семейство пребывало на грани между рабочим и средним классами, Теодор и Элиза в свободное время частенько захаживали на Монпарнас насладиться музыкой и вином. Но хотя в эти десятилетия Париж мог похвастаться несомненным и неподражаемым обаянием, он был далек от совершенства. В типичном крупном европейском городе XIX в., где проживали полмиллиона человек, могло обитать также около 100 000 лошадей, каждая из которых ежедневно оставляла на городских улицах в среднем 33 фунта навоза и более двух галлонов мочи[11]. Лошадиный навоз привлекал мух, служивших переносчиками тифа. Этот недуг ежегодно уносил тысячи жизней.
В то время Франция по численности населения уступала лишь России и французская столица была населена весьма густо. По данным переписи 1861 г., в одном только районе, где жили Дизели, проживали около 99 000 человек; колоссальная цифра – почти втрое превосходившая населенность этого района в 2017 г. (34 000 человек)[12].