Любовь втроем в М. 13 оттенков соблазна
- -
- 100%
- +
– Ну я пошутил, Бельчонок! Пусти.
– Ей же лет сорок уже! Она же меня вдвое старше!
– Ну и что. И тебе будет когда-нибудь. Лет сорок.
– Точно. И ты думаешь, мы еще будем этим заниматься?
– А почему нет.
– Я как-то не подумала. А она этим занимается, как ты думаешь.
– Думаю, да.
– Как мы?
– В смысле?
– Нууу… со всякими такими штучками-дрючками. Или просто под одеялом.
– Не знаю. У каждого свое кино. Кино они, кстати, вчера записывали.
– Какое кино?! Откуда ты знаешь?! А ну говори!
Вот, блин, опять попал. Ну что за день.
– Ну понимаешь… я когда выходил… от нее… с телефоном…
– Так ты смотрел!!!
– Ну что ты, Бельчонок! Как можно! Это же неприлично!
– А откуда же ты знаешь – про кино?! Если не смотрел? Быстро говори! А то я из тебя всю душу вытрясу!
– Да я просто хотел попробовать, как ее шестерка с моей пятеркой законтачит. По блютузу.
– Ах, ее шестерка!!! И как – законтачила?! С пятеркой?
– На раз. Чик – и готово.
– И что?!
– Ну и ничего. Просто видел, что у нее три видеофайла со вчерашними датами.
– И не смотрел?! Не ври мне!
– Да клянусь! Щас удалю, и все.
– Как это – удалишь? Откуда?
– Из своей пятерки.
– Так ты скачал?! Ее видео?! И молчишь?!
– Да я и забыл совсем.
– Вот брихун! Ночью на кухне смотреть собрался!
– Да никуда я не собрался! Вот при тебе и удалю.
– Давай! Чтоб я видела.
– Да пожалуйста. Вот они. Помечаем. «Удалить».
– Стой!
– Ну что еще?
– Мишка.
– Что.
– Ты точно не смотрел?
– Ну сказал же. Клянусь. Здоровьем. Твоим. Если вру – можешь его… никогда больше не… Можешь даже открутить. Все.
– Ладно. Верю.
– Ну, слава богу!
– А признайся.
– Ну что еще?
– А хотел посмотреть?
– Бельчонок, да я и забыл про них. Думал, чего бы тебе сладкого купить.
– Ну ты и подлиза, Мишка!
– Ну тебе ж понравилось?
– Вкуснотища!
– Так что – стираем?
– Ну погоди.
– Чего годить-то? Если не смотреть?
– Мне… посмотреть хочется. Одним глазком только. Что там в сорок лет еще бывает. Надо ж силы рассчитать. На двадцать лет вперед. Вдруг не хватит.
– Ну так давай посмотрим.
– Ты что! Стыдно! Нельзя так. Как я потом на нее смотреть на работе буду!
– Да ерунда. Может, там и нет ничего такого.
– А если есть? Если они это самое делают.
– Ну, представишь, что это просто порно ролик. Из инета.
– Ты думаешь?
– Ну да.
– Так что делать?
– Да давай глянем да и сотрем. По-быстрому.
– Глянем?! Это ты будешь смотреть, как мою начальницу… голую… тарабанят… а она своими сиськами трясет… которыми к тебе прижималась?! Да я тебя лучше сразу убью!
– Ну что ты, Бельчонок! Ты же сама меня попросила. Ей помочь. А потом сама меня к ней привела. Кто она мне. Так, Моника Беллуччи районного масштаба.
– Правда?!
– Ну конечно! Так что? Глянем да и забудем.
– А если совесть потом заест?
– Так мы ее накормим. Тортиком.
– Вот за что я тебя люблю – никогда за словом в карман не лезешь.
– Не, Белка. В карман – это ты лучше залезь. Двумя руками.
– Палучите вы у меня! Оба! Ладно. Давай по-быстрому. Включай.
Михаил взял свой телефон и хотел включить воспроизведение, но передумал – открыл проводник и по сети бросил файлы на жесткий диск медиаплеера, взял пульт и нажал «Play». На сорока двух дюймах возникла комната, в которой он сегодня был – верхний свет не горел, свечи на столе извивались пламенем язычков, будто хотели получше рассмотреть, что делается у стола. У стола стояла на коленях женщина, одетая только в ожерелье из стразов: пламя свечей преломлялось в них и превращалось в яркие блики на ее смуглой коже; она легонько улыбалась и поддерживала ладонями роскошные груди, слегка покачивая ими и подбрасывая вверх.
– Мишка! Да это же Анна Сергевна! Голая вся! Ужас какой!
– А ты кого хотела увидеть – Анну Австрийскую? Голую, но в горностаевой мантии и короне?
– Ну как же она так может?! На весь экран! Свои сиськи!
– Да их можно и еще увеличить. Вот. Подвески у нее – что надо! В 3D бы снять – сюда бы достали.
– Вот дурак! Выключи!
– Ладно. Стираем уже?
– Погоди. А чего это она на коленях стоит?
– Молится, может, а? Свечи. Часовня. Щас кардинал придет. Давай посмотрим?
– Ну давай. Только ты не увеличивай!
Слева в кадре появилось мужское достоинство оператора, женщина придвинулась, взяла его правой рукой и похлопала им по своей щеке, потом высунула язык и подняла глаза вверх; язык змеиным жалом походил вокруг головки, ужалил ее и спрятался; за дело взялись губы, потом зубы и опять губы.
– Боже, Мишка! Что она делает!!!
– А что? Ты разве так не делала?
– Так она ж солидная женщина! Завотделением! Райбольницы!
– И что?
– Так ее ж в кино снимают! А она сосет как…
– Белка. Их же только двое. И они делают, что хотят. Что им приятно. Что нравится. Это нормально. Разве нет?
– Ну да, наверно. Я прям не знаю, Мишка, что и думать.
– А ты и не думай. Ты вон мокрая уже. От мыслей.
– Ну не трогай! А то не досмотрю! Как ты думаешь – они в лошадки тоже там играют, как мы?
– Во втором файле, может.
Камера смартфона дрожала в отставленной вбок руке: груди женщины колыхались, спина блестела и опускалась вниз, соски терлись о ворс ковра, пальцы левой руки раскрывали губы; камера перемещалась по спине вниз, открывая взору две круглые упругие подушки гарема, на которые хотелось прилечь и забыться сладким сном. Ну давай, Люмьер, влупи ей ладошкой хорошенько!
– Мишка! Да у нее же видно все! Вот бесстыдница! Ну никогда б не подумала!
– Ну Белка, она же доктор. Просто анатомия. Женская.
– Да это не анатомия, а голая задница! Я хоть медсестра, а ты и не доктор даже! Не смотри! Закрой глаза!
– Так я же сегодня в больнице был – я пациент, она доктор, ты – медсестра: амур де труа, да и только!
– Это еще что такое?!
Господи, Майкл, ну когда ты уже засунешь свой язык в…
– Это такой технический термин, Бельчонок.
– А что он означает?
– Он означается, что я соскучился по твоей попке.
– Ну не ври, брихун ты такой! И убери руку оттуда! Еще третий файл!
В третьем файле телефон держала женщина, камера была направлена сквозь расщелину в холмах грудей вниз: бедра ее были широко расставлены, между ними двигалась макушка партнера.
– Мишка! Да она не стриженная даже! И сама себя снимает!
– И зачем это красоту стричь? Ты вот тоже пушистая. Белка.
– Ну не говори так! Развратники вы оба!
На экране телевизора прямо в камеру поднялся мужской корпус, пристроил свою главную часть меж грудей, сжал их по бокам и задвигал ею; это плавное движение перешло в резкие толчки и закончилось в опаловой лужице на смуглой коже – экран потух.
– Боже… я думала… это только мы с тобой… такие…
– Ты разочарована?
– Я обалдела совсем, Мишка. От такого.
– Ты разве раньше такого не видела? В кино?
– Так то ж актеры! В Америке! А это Анна Сергевна! Тут!
– Так и ты тоже тут, Бельчонок. Расслабься. Все нормально.
– Да как я могу расслабиться, Дуридом ты совсем!
– Ну давай я.
– Так же?
– Если хочешь.
– Не, ну конечно хочу. Будто ты не знаешь. Теперь даже и не так стыдно будет.
– Ну вот, хоть какая польза.
– Ну конечно, хоть какая! А чего это он у тебя опять торчит, как водонапорная башня?
– Первого файла хочет, Бельчонок.
– С ней?!
– Вот ты дурында какая у меня! Давай уже поработай – с обеда ждем!
– Ну ничего, подождите еще. Я сильнее хочу. Давай с третьего начнем.
– Файла?
– Слушай, Мишка.
– Что.
– Да нет, это я так.
– Говори уже.
– Нууу.. может я… как она… пока ты там…
– Язычком поработаешь?
– Да нет! Третий файл!
– Как она? Ты хочешь… кино снять?
– Ну не спрашивай! Уйду щас совсем! Сам догадайся!
– Своим телефоном?
– Ну да.
– Анне Сергеевне показать?
– Вот дурак! Ну совсем Дуридом!
– А зачем?
– Нууу… не знаю. Захотелось просто. Сама не знаю, почему. Могу я захотеть что-нибудь?
– Ты можешь захотеть все, что угодно, Бельчонок.
– Правда? Так ты согласен?
– Ладно. А потом я?
– А вдруг ты телефон потеряешь?
– Да у меня три пароля и блокировка через сеть.
– Нууу…
– Не ну, а да.
– Ну, да, да! Ладно! Но только ты пееервый!
– Договорились.
– Правда? Ты согласен… быть… у меня в телефоне… там…
– Да мне только приятно будет. Может, вспомнишь когда-нибудь, посмотришь.
– И ты не боишься, что я кому-нибудь покажу?
– Белка.
– Что.
– Мы же верим друг другу. Нет?
– Ну да.
– Давай договоримся: это только для нас двоих. Навсегда. И можем делать все, что хотим. Идет?
– Ладно. Так я беру телефон?
– Погоди.
– Ты что – передумал уже?
– Нет. Помнишь, тебе сон снился?
– Какой?
– Про торт.
– Помню. Стыдный совсем.
– Давай твоего бельчонка тортиком накормим.
– И снимем?! Я?! И оставим?!
– Ну да. А потом ты. Крем со сливками будешь?
– Ну Мишка, ну это стыдно!
– Но вкусно.
– Нууу… вкусно.
– Так ты согласна?
– Нууу… ладно. Но только я первая!
– А попку намажем кремом?
– Ну убью тебя щас!!!
– Потом?
– Ну не приставай, Мишка! Много сладкого – вредно!
– Ладно. Растянем удовольствие.
– Нууу… посмотрим. Как ты себя будешь вести.
– Я буду героем! Хоть каждый день на балконы буду прыгать!
– Герой ты мой любимый. Не надо тебе по чужим балконам лазить. Иди уже за тортиком.
– Ладно. Раздвинь ножки пока. Я мигом.
***
Красный бархат, черный шелк
Михаил Дуридомов ощутил тепло сквозь закрытые веки, повернулся на правый бок и поелозил левой рукой рядом с собой, рука наткнулась на холодную простыню: место Бэлы пустовало; он резко развернулся, открыл глаза и посмотрел на дисплей спутникового ресивера. Елки-палки, уже почти десять, Белка ушла давно, а ты дрыхнешь. А что-то тебя ждет может быть сегодня. Хорошее. А ты все проспишь так. Проснешься когда-нибудь в склепе. Один. Открыл глаза – одно черное вокруг. Бррр. Пошли уже кофе пить, Майкл. Ну пошли. Он посмотрел на шторы: они горели красным теплым светом, луч солнца прорвался в просвет, разрезал темноту комнаты и проложил по пододеяльнику яркую полосу, окрашенную по краям в красноватые тона.
На кухне Михаил сыпанул жменю «Carte Noire» в жерло кофеварки, нажал кнопку и пошел чистить зубы. Вернувшись на кухню, он открыл крышку ноутбука, нажал Power, забрал у кофеварки бабушкину кружку и поднес ее к носу, сёрбнул, облизал пену, достал из пачки сигарету, провел ею под носом и закурил.
По выходным они с Бэлой завтракали вместе, она заливала кофе в кофейник недавно купленного сервиза, разливала по маленьким белым чашечкам с перламутровым отливом, брала свою и пила кофе, картинно отставляя мизинец. Ему нравился этот мизинец, нравилась Белка, командующая на кухне, и он подчинялся новому ритуалу, но, когда просыпался один, предпочитал пить кофе из старой бабушкиной кружки, вдыхая аромат французской арабики и выпуская через ноздри дым сигареты с вирджинским табаком.
Бэла жила с ним уже постоянно, не придумывая для домашних ночные дежурства в райбольнице, где она работала медсестрой. Она заставила сделать Михаила давно задуманный ремонт, поменяла шторы и взялась за мебель – первым был куплен диван, место, на котором они проводили большую часть времени, когда бывали дома вместе. В планах была покупка новой кухни с дубовыми фронт-панелями и разной кухонной техники и утвари. Михаил денег на все эти обновки не жалел, благо они появились, и ему доставляло удовольствие ходить с Белкой по магазинам, где она держала его под руку и громко обсуждала с ним разные товары. Ему нравилось ее стремление свить гнездо по своему вкусу, он не мешал ей, его радовало это ее «мы», «наш». Он мог иногда для виду покобениться и вытребовать себе бонус на ночь. Она тогда ругала его Дуридомом, но соглашалась и выписывала чек с незаполненной графой «желание», которое он потом придумывал и воплощал в жизнь. Белка никогда не отказывалась от данного слова, разрешала ему почти все, но иногда с боем, и почти никогда сразу не признавалась, что ей это нравится – каждое такое признание нужно было вытягивать из нее силой. Полтора года совместной жизни не сделали их секс «супружеским долгом», он часто бывал ассоциативно-спонтанным; Михаил не перестал ощущать себя ковбоем, накинувшим лассо на шею молодой дикой кобылки, ему нравился ее буйный нрав, ее брыканья; он медленно подтягивал веревку, постепенно приучая девушку к новому, без насилия заставляя ее делать все так, как хотел он. Им было хорошо вместе.
Михаил допил кофе, загасил сигарету и кликнул на рабочем столе ноутбука ярлык Firefox: загрузилась его домашняя страница, сайт их с Тимкой интернет-магазина электронных гаджетов. Он ввел пароль и подмигнул старому пирату, появившемуся на заставке, тот сидел с бутылкой рома под пальмой на берегу голубой лагуны. В динамиках раздался шум волн и звяканье золотых монет, падающих в сундук рядом с пиратом. Слева в окошках крутились цифры – текущее состояние их счета. В магазине продавались не только обычные гаджеты, но и дешевые крэкнутые прошивки и программы к ним. И кое-что еще, в другом разделе.
Последние три месяца Михаил с Тимуром сделали ставку на «умные» часы – почти семьдесят процентов смартфонов покупались с ними. У них же продавалась и их собственная разработка – китайский аналог диска «Chronos» с электронной начинкой и сенсорным датчиком, который крепился к тыльной стороне любых часов, синхронизировался со смартфоном и передавал вибро-сигналы от звонков и сообщений. Но изюминка была в другом: в крэкнутую прошивку фирменных часов и свои диски они вшивали EmoRecPlayer – программу, позволяющую воспроизводить и записывать файлы *.*.erec. В этих файлах в электронный импульс были закодированы самые разные эмоции: удовольствие от утреннего кофе и контрастного душа, экстремальные ощущения на американских горках, тарзанках и парашютах, разные рилаксы. Эти файлы можно было скачать с их сайта по три доллара за штуку – они пользовались бешеной популярностью в Мухосранске и быстро распространялись дальше по просторам интернета; заказы на часы сыпались как из рога изобилия, колесики с цифрами слева от пирата крутились все быстрее. В последний месяц Михаил с Тимуром запустили в продажу новую группу файлов – в каждом был закодирован оргазм – мужской или женский; они продавались по десять долларов и расходились как горячие пирожки. Первые такие файлы Михаил записал сам с Белкой и использовал только для себя, он не мог этим делиться ни с кем, потом он нашел в инете несколько сайтов с такими пирожками, купил их и выставил у себя. В файлы записывались эмоции во время секса – у всех они разные, все хотят и делают что-то свое, нет двух похожих оргазмов. Свой фирменный продукт – прошивку к часам с EmoRecPlayer – он назвал Wish Watch и выстроил маркетинговую лестницу: сначала покайфуй в джакузи, попей пива в жару, покрутись на чертовом колесе, потом почувствуй прелесть чужого секса в море, потом заплати денежку, включи функцию записи и… Ты же хочешь знать, Витек, что чувствует твоя девчонка в постели? Что ей нравится, что хочется, на что она согласна, а ты боишься ей предложить? Сто баксов, и золотой ключик у тебя в кармане, на руке то есть. Возникли даже сайты-клубы свингеров по обмену своими оргазмами по сети, всем им нужны были Wish Watch, – пиастры в сундуке у пирата звенели все громче.
Михаила оторвал от созерцания завораживающей картины пиратского счастья зуммер. Тимка.
– Привет, брат, как делишки.
– Включил статистику на нашем сайте. Смотрю сижу, кофе пью.
– И че там статистика говорит.
– Говорит, что пора тебе своего харлея позолотить уже.
– Да че я – фуцик мухосранский. Мне и так клево. На выходных с Дашкой катнулись вот в «Лесные озера». Классно оттянулись. Баня там настоящая, русская.
– С вениками?
– Ну ясно – не со швабрами. Ты не хочешь? С Белкой.
– Да потом может. Занят сейчас.
– Бабки все считаешь?
– Да к черту их считать – трачу уже.
– Ну, так и надо – че их копить. А что купил.
– Да не я – Белка. Шторы купила. А я их до полночи вчера вешал.
– Чтоб не видел никто? Как вы там кувыркаетесь?
– Да кто меня на четвертом этаже увидит. Так, интерьер.
– А это че за хрень.
– Да вот прикинь: у нас теперь красные шторы с черными полосками и золотыми лилиями. Шелк. Закроешь – как в борделе. А диван наоборот – черный с красными узорами. Бархат, чтоб меня черт забрал. Сечешь?
– Ну так и клево. Это ж Дашка узнает – и мне придется покупать.
– Да уж как пить дать.
– Слышь, брат, мне тут мысль в голову пришла.
– Записал?
– Да поди ты. Я Дашунчика в бане записал.
– Трах?
– Не, веник.
– И че?
– Ну, можно на рынок выпустить.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.