Белка. И другие рассказы

– Ах! Не зря! Все это было не зря! – лишь выдохнула она и открыла глаза. Ей показалось, что все плывет и изменяется, как будто бы она выпила не молоко, а что-то совсем другое. Радужный мир вокруг неё казался совершенно новым. Старая клеёнка на столе теперь казалась цветущим лугом, жёсткая скамейка – такой мягкой и удобной, что тело испытывало небывалый комфорт. Голая старуха, что сидела напротив, словно расцвела. Она выхватила шпильки из волос, продолжая держать девочку за руку, и те рассыпались густыми, темными прядями по плечам. Глаза старухи налились молодым блеском, а её отвислые груди теперь почему-то были округлые и наливные, как у молодой женщины. Всё казалось девочке совершенно другим. Старуха засмеялась:

– Ну, как?

– Спасибо вам! – воскликнула девочка. – Вы меня спасли!

– Рано радуешься, деточка, – сказала старуха и встала.

– У меня теперь ведь не будет аллергии?

– Конечно, не будет. Если ты будешь каждый раз варить жабу в молоке, её точно не будет.

И старуха захохотала, как ведьма, запрокидывая голову, показывая крепкие белые зубы.

– Разве она прошла не навсегда? – спросила девочка, но она не могла испугаться или разозлится, слишком велико было её блаженство.

– О нет! Жаба вытягивает вещества, на которые у тебя аллергия, но в молоке, в котором не варилась жаба, эти вещества присутствуют.

– Значит надо каждый раз варить жаб?

– Безусловно.

– Вы скажете мне то заклинание, без которого не будет эффекта?

– Размечталась! Тебе оно не нужно, жаба будет работать и без него.

– Зачем же вы читали его?

– Затем, – властно ответила вдруг старуха. – А теперь прощай.

Старуха подошла к шкафу, вытащила оттуда какую-то одежду и котомку, а потом вышла на улицу.

Девочка хотела уж было пойти за ней, но ноги её подкосились, и она упала, заснув. Всю ночь ей снились поразительные сны.

Проснувшись утром, девочка почувствовала себя очень слабой и поняла, что старуха так и не вернулась. Она поспешно отвязала жабу, помыла место ожога колодезной водой. Ожог был большой и красный, он горел и чесался. Девочка оделась, собрала свои вещи и вышла на улицу. Солнце уже было высоко. Идя по деревенской дороге, девочка проходила мимо дома, где жила бабушка её подруги. Она увидела, как та работает в огороде, и решила зайти.

– Господи! – воскликнула бабушка, увидев девочку. – Что с тобой случилось? Ты как будто не спала неделю!

Бабушка бросила грядки и повела девочку в дом. Там она принялась хлопотать у плиты. Девочка же посмотрела в зеркало и увидела, что её лицо действительно ужасно выглядит: под глазами были мешки, небольшие морщинки обозначились около рта, щёки опухли, да и цвет был абсолютно нездоровый.

– Ничего, – сказала бабушка, ставя перед ней стакан чая и продолжая готовить что-то на плите, – останешься у меня, на свежем воздухе, покушаешь, как следует, отоспишься, и всё пройдет.

– Не пройдет! – сказала девочка и заплакала. Она рассказала бабушке, что жила две недели у старухи-целительницы. Она рассказала также, про жаб, про то, как старуха ушла и не вернулась. Не сказала только про состояние блаженства, которое она испытала от молочной пенки.

– Господи! – скорбно сказала бабушка. – Теперь уже поздно говорить, конечно, но кто знал, что тебя понесет к этой злой старухе! На самом деле я давно подозревала, что там что-то не чисто. Уже тогда, когда пятнадцать лет назад она появилась в нашей деревне. Тогда эта старуха была ещё молодой и красивой женщиной, просто дьявольски красивой. Но прошло несколько лет, совсем немного, и женщина эта стала быстро-быстро стареть. Поразительно быстро! За пару лет всего она одряхлела. Никто ничего не сказал ей, потому что она ни с кем не общалась. Прогнать её из деревни не могли, да и лечила она неплохо, травы собирала. Мало ли что бывает!

Бабушка замолчала.

– Да ты ешь, ешь. Один только раз случился скандал в деревне, связанный с ней. По субботам у нас топили баню, обычная деревенская общая баня. Мы с женщинами пошли туда. Моемся-моемся, как вдруг заходит эта старуха, голая и страшная. Взяла она тазик, примостилась рядом с одной молоденькой девушкой, твоих примерно лет. Сначала старуха попросила у той мыло, потом веник. Глядь, а она уже девке что-то нашёптывает. Мы-то были взрослые, решили вмешаться, уж больно странная была эта старушенция, как бы чего злого девушке не сделала. Я ей и сказала:

– Бабушка! Вы бы к молоденьким не приставали! Мойтесь себе побыстрее, да уходите.

– Много ты понимаешь! – зашипела она и вдруг замахнулась на меня веником. Я прикрылась тазиком, чтобы она меня им не задела, не дай бог, а сама вдруг увидела у неё подмышкой огромный продолговатый кусок кожи, весь сплошь покрытый отвратительными бородавками. Другие женщины это тоже увидели, и кое-кто даже ахнул. Старуха быстро опустила руку и убежала из бани. Потом женщины говорили, что она ищет молоденькую девушку себе в ученицы. А на самом деле, говорили они, она хочет высосать из нее молодость, да забрать себе.

Бабушка закончила рассказ и посмотрела сочувственно на девочку. Но горю уже было не помочь.

Девочка прожила неделю в деревне и, что странно, набралась сил и поправилась окончательно. Точнее, лицо её приобрело нормальный вид, слабость исчезла, только вот ожог подмышкой не прошел. Он заживал медленно, светлел, бледнел, но покрывался противными пупырышками-бородавками. Впрочем, скоро девочка к нему привыкла. Она замечала его редко, только тогда, когда мазала подмышку дезодорантом, потому что болеть он перестал. Спустя какое-то время она и это перестала делать, потому что оказалось, что поврежденная кожа больше не потеет. Таким образом, девочка действительно легко отделалась и реабилитировалась.

Старуха-целительница исчезла из деревни навсегда. Никто не видел и не знал, куда она ушла. Дом её стоял пустой, и скоро этот участок купили какие-то новые русские. Они снесли деревянный дом и построили кирпичный.