Слуга Дракона

Кэшел заразительно хохотнул. Все-таки хорошо иметь компанию.

Илна с Меротой сидели на носу триремы, прямо у поручней. Они держались за руки – правая в правой, левая в левой вытянув их перед собой. Без такого тактильного контакта девочка начинала дрожать, как ветхий коврик на ветру, хотя Илна не слышала от нее ни жалоб, ни упреков.

Флейтист проиграл свое обычное «ту-ту!» – хотя сейчас сигнал звучал медленнее, чем раньше. Один из гребцов прокричал, налегая на весло:

– Эй, Вонкуло, поднимай парус! Или, по крайней мере, подготовь кливер!

– Точно! – присоединился к нему другой. – Теперь мы все равны, Вонкуло. Если нас схватят, висеть будем на одной рее!

Шкипер сидел на корме судна. В руках он держал музыкальную шкатулку, которую достал из сундучка с личными вещами Мастина. Наклонив вещицу так, чтобы лучи заходящего солнца освещали ее дно из слоновой кости, Вонкуло пытался разглядеть выполненную на ней сложную гравировку. Он не отвечал на провокации матросов, на лице у него застыло мрачное выражение.

– А если, Титин, мы сядем на мель, которую сейчас проходим, – бросил Чалкус, сидевший у загребного весла, – то нам точно придется болтаться на рее или сдохнуть от голода. Поэтому заткнись и молись Госпоже, чтобы Амбиан на топе мачты успешно нас провел!

– Давно ли Госпожа возвела тебя в ранг Пастыря, Чалкус? – проворчал матрос по имени Титин. Тем не менее дальше он греб уже молча.

Все ясно, парень не хотел драки. Да и никто из познакомившихся с мечом Чалкуса не захотел бы.

Мерота исподтишка разглядывала спину запевалы. А там было на что посмотреть: шрамы от порки, от ножей, от зубов и еще какие-то отметины, которые даже Илна не сумела распознать. В спокойном состоянии Чалкус выглядел поджарым, но сейчас, во время гребли, мышцы так и играли под кожей.

Девушка рассмеялась.

Илна? – вскинула на нее глаза девочка.

В ответ девушка лишь мотнула головой:

– Не сейчас.

Ей не хотелось озвучивать пришедшую в голову мысль. А именно: по сути команда триремы взбунтовалась и перешла в ранг пиратов. Такое впечатление, что для Чалкуса это было не в новинку. Парень явно выделывал вещи и похуже.

Как ни странно, но именно этот человек претендовал на то, чтобы стать их другом в предстоящем плавании. Хотя с какой стати ему быть другом или по крайней мере вести себя так, Илна не знала – эта часть узора еще ей не открылась.

– Один румб вправо! – скомандовал впередсмотрящий. Корзина на мачте отсутствовала, и матрос сидел, обхватив ногами канат, по которому вскарабкался. Основной вес при этом приходился на руки, которые крепко вцепились в рею. Рулевой налег на румпель, пытаясь весом своего тела преодолеть сопротивление воды при повороте кормовых весел. Вонкуло оторвал взгляд от шкатулки, лицо его при этом прояснилось. Он вытащил красный шелковый платок из-за пояса и принялся протирать коробку. Затем замер.

– Госпожа Илна! – крикнул он, перекрывая скрип весел в уключинах. – Подойдите сюда, если можете! Нужно поговорить!

– Идите, госпожа, – сказал Чалкус, продолжая грести. – Ребенок пусть остается на месте, с ней все будет в порядке.

Тон его был спокойным, лишь легкое придыхание обозначало напряжение, которое испытывал он при гребле. Парень умеет контролировать свое тело, с одобрением отметила Илна.

Девушка усмехнулась. Она могла понять профессиональную гордость моряка, которая толкала его на это ненужное, в общем-то, позерство.

– Полагаюсь на ваше слово, мастер Чалкус? – уточнила Илна, поднимаясь и отпуская руки младшей подруги. Девочка кивнула и даже попыталась улыбнуться.

– На мой меч, – рассмеялся запевала. – Уж ему-то вы можете верить.

Илна фыркнула и начала прокладывать себе путь на корму, переступая через такелаж, который был складирован в центральной части палубы. Ей вполне достаточно слова Чалкуса, и матрос знал об этом. Однако почему он выбрал в союзники Илну с Меротой – вот вопрос, на который девушка пока не находила ответа.

– Один румб влево! – похоже, впередсмотрящий разглядел новую опасность по курсу. – Два румба влево!

Рулевой со стоном налегал на весла, трирема медленно начинала разворачиваться. Справа по борту что-то вскипало пеной. Рыба, подумала девушка, но вскоре поняла: это само море плясало на опасных рифах. Глубина здесь уменьшилась, и лучи солнца проникали под воду, позволяя разглядеть выступающие скалы.

Вонкуло молча наблюдал за приближающейся девушкой. Рядом с ним стояла пара крепышей-матросов с обнаженными абордажными саблями. Интересно, подумала Илна, это для защиты шкипера или для моего устрашения?

Пренебрежительная улыбка скользнула по ее губам: она знала, что и то и другое бесполезно. Стоя перед мужчинами с руками, спрятанными крест-накрест в рукавах, девушка спросила:

– Так и будем молчать, Вонкуло? Если ты хотел просто посмотреть на меня, то я лучше вернусь на нос судна. Тамошняя компания устраивает меня больше.

– У нас проблема, – проговорил шкипер. – Дело в том, что лоция…

– Один румб вправо! – снова раздался крик Амбиана. Рулевой перехватил почерневший от времени дубовый румпель и потянул на себя. Эта деревяшка помнила прикосновение десятков человеческих рук, хранила их запах и пот.

Вонкуло вздрогнул, но продолжал говорить ровным тоном.

– Лоция находится здесь. – Он протянул Илне музыкальную шкатулку. – Она нацарапана на дне. Возьмите, пожалуйста.

Девушка покачала головой, не вынимая рук из рукавов.

– Я ничего не понимаю в мореходном деле, – сказала она.

К тому же – об этом Илна умолчала – она не умела читать. Не то чтобы она стыдилась своей неграмотности – на свете вообще существовало не так уж много вещей, которых Илна стыдилась, – просто не видела смысла сообщать какую бы то ни было информацию этому человеку.

Вонкуло нахмурился, скорее тревожно, чем сердито. С натянутой улыбкой он продолжал настаивать:

– Да ладно вам, госпожа. Нам следует подружиться. Не хотите ли вина?

Он сделал жест в сторону одного из своих телохранителей:

– Тайгач, сходи откупорь бутылку из…

– Не надо, – прервала его девушка. Поскольку предложение прозвучало достаточно любезно, она сочла нужным добавить: – Благодарю вас, не стоит. Простой воды будет достаточно.

На самом деле вода была невысокого качества уже когда ее заливали в просмоленные бочки в порту Вэллиса, а долгие дни хранения в трюме не улучшили ее вкуса. Но Илне не хотелось чувствовать себя обязанной шкиперу. Поэтому она предпочла бы несвежую воду даже кружке замечательного эля из запасов Рейзе.

– Так вот, проблема в том… – продолжал Вонкуло. Он на мгновение умолк, чтобы облизать пересохшие губы. – Что Мастин – ну тот, которого вы убили, – единственный, кто встречался с правителями острова, на который мы плывем. Он говорил…

Шкипер окинул взглядом окружавших его людей: охранники, рулевой, флейтист, сидевший у его ног и как раз отыгравший очередной час суток. Даже ближайшие гребцы могли услышать его голос, если б, конечно, он не стал шептать Илне на ухо. Но такая таинственность дорого обошлась бы шкиперу… гораздо дороже, чем любая информация, высказанная вслух. В конце концов, тот гребец, который декларировал свое нынешнее равенство, был абсолютно прав по сути.

– Мастин утверждал, что он маг, – решился наконец Вонкуло. – И благодаря этому он раздобыл шкатулку…

Мужчина продолжал держать реликвию в вытянутой руке, будто взвешивая ее. Она представляла собой замечательный образчик мастерства: снаружи ее украшали золотые спирали и вставки из слоновой кости с затейливым растительным орнаментом. Слишком вычурно, на взгляд Илны, но кому-то может понравиться.

– … которая озвучивает лоцию, – закончил фразу шкипер. – Еще он говорил, что властители таинственного острова тоже волшебники. Знаете, я не слишком жалею о том, что наш боцман отправился за борт по кусочкам… – И Вонкуло выдал улыбку, которую сам, наверное, полагал располагающей. Илна квалифицировала бы ее как «ужасающую». – … но в результате он оставил нам некий пробел.

– Я бы сказала, что мне он вообще ничего не оставил. – Девушка бестрепетно встретила заискивающий взгляд шкипера.

Солнце клонилось к горизонту и уже не так хорошо освещало морскую поверхность. Понятно, что впередсмотрящий четко различал светлую пену на темной морской глади. Но вот что он мог разглядеть глубже – это вопрос.

Вонкуло вставил ключик в основание музыкальной шкатулки и несколько раз его повернул. Раздался мелодичный перезвон, но механизм выдал просто гамму взамен той мелодии, которая получалась у Мастина.

Проиграв звукоряд, шкатулка смолкла. Все, кто стоял на корме, обернулись к ним. Но никто не сделал попытки вмешаться.

Шкипер снова протянул свою ношу Илне.

– Госпожа, вы можете заставить ее работать? – спросил он, стараясь спрятать отчаяние.

– Не стану даже и пробовать, – ответила та. Шкатулка выглядела вполне безобидной – милая, искусно сработанная вещица. Но девушка предпочитала не ввязываться в истории, которые не понимала. – К тому же я не знаю, как она может облегчить жизнь вам, мне или, скажем, Мероте…

Вонкуло захлопнул шкатулку и быстрыми, точными движениями моряка укутал ее в шелк.

– Я слышал, вы тоже колдунья, – пробормотал он, не поднимая глаз.

– Мне доводилось встречать колдунов, – фыркнула Илна, – но ни один из них ни в малейшей степени не был похож на меня. Откровенно говоря, среди них есть лишь одна волшебница, с которой я бы согласилась сесть за стол.

– Румб вправо! – раздался крик с мачты. – Два румба! Ради Госпожи, два румба вправо!

– Как вы не понимаете? – с горечью спросил шкипер, руки у него тряслись. Он швырнул музыкальную шкатулку одному из телохранителей, и тот поймал ее левой рукой, – прижав к животу, – в правой он по-прежнему сжимал саблю.

– Послушайте! – теперь Вонкуло уже кричал на девушку. – Мы плывем на остров колдунов. Там рай: золото и бриллианты валяются прямо на улицах… я сам видел это, когда шкатулка играла у Мастина. Но ведь они маги… и нам нужно иметь мага на своей стороне. Разве непонятно?

Илна молча смотрела на мужчину. Ясно, что его сильно страшил путь, на который он вступил, но еще больше он боялся вернуться обратно.

Верил ли шкипер в дармовые золото и бриллианты? Не исключено. Но уж в чем он ни секунды не сомневается, так это в том, что первый же порт, куда трирема зайдет пополнить свои запасы, окажется для них последним. Их попросту повесят. На самом деле возникает немалая проблема: при таком количестве ртов еды хватит от силы на несколько дней.

– А на что ты сама-то рассчитываешь, женщина? – напирал Вонкуло. – Нас-то туда позвали, а ты намереваешься явиться на остров непрошеной гостьей. Помоги мне, а я составлю протекцию тебе и девчонке.

– Да бросьте, мастер Вонкуло, – рассмеялась Илна. – Вы не уверены даже в том, что сумеете защитить самих себя. Что же касается нас с девочкой… то Мерота может рассчитывать на меня. А когда мне понадобится чья-то помощь, я найду более впечатляющего покровителя.

Шкипер был взбешен. Телохранители переводили тревожный взгляд со своего хозяина на девушку и явно чувствовали себя неуютно. Тот, что держал музыкальную шкатулку, осторожно поставил ее на палубу и отодвинулся подальше.

Илна поморщилась. Она таки разозлилась. Этот ничтожный человечишка пытался завербовать ее в союзники, используя в качестве аргумента факт ее же похищения! Но все равно… Гнев являлся для Илны непозволительной роскошью. Пусти его в сердце, и не успеешь оглянуться, как он поработит тебя. К тому же, если уж говорить начистоту, то с мятежниками их с Меротой связывали общие интересы.

– Если вы интересуетесь моими планами, – сказала Илна, – то вот что я собираюсь делать: я буду относиться к вам так же, как к любому другому человеку. А именно: отвечать вежливостью на вашу вежливость, быть по возможности честной… Волею обстоятельств мы оказались соседями, а соседи должны помогать друг другу.

В этом месте Вонкуло выдал нечто, что вполне могло сойти за улыбку.

– Мы не хотели доставлять вам неудобства, госпожа, – уверил он. Или тем более леди Мероте. Но раз уж мы плывем вместе, есть смысл действовать заодно – для нашей обоюдной пользы.

Илна кивнула и собиралась уже было отойти, когда Вонкуло задал неожиданный вопрос:

– Скажите, госпожа, вы можете предсказывать будущее?

– Что за глупый вопрос, – рассердилась девушка. – Полотно своей жизни вы ткете собственными руками. С какой стати вы спрашиваете меня об этом?

– Подождите! – воскликнул шкипер, только что не хватая ее за рукав. – Скажите мне, чем закончится наша попытка? Прошу вас, скажите!

– Хорошо, – внезапно согласилась Илна. – Мне понадобится несколько волосков из вашей бороды и нити из одежды. Вот, например, из той поношенной части кушака… А также фрагмент корабельного такелажа.

Девушка вытащила нож из-за пояса и срезала несколько волокон бечевы, которой прикреплялись снасти к мачте. Ее просто трясло от гнева. Она позволила заговорить своей злости, хоть и знала, что не должна была этого делать. И вот теперь яростный крик достиг души Илны и вызвал ее отклик, который обычно она подавляла.

Обернувшись, девушка увидела, что Вонкуло пытается срезать волосы тупым ножом.

– Стойте смирно, – с мрачной улыбкой скомандовала она. Шагнула поближе и отмахнула дюжину волосков из пышной бороды шкипера.

Они были рыжими с проседью. Мужчина вздрогнул при виде ножа в непосредственной близости от своего горла, но даже не попытался отшатнуться.

– Земля слева по борту! – раздался голос впередсмотрящего. – Достаточно большая, чтобы высадиться!

Шкипер подскочил к бакштагу и принялся карабкаться, подтягиваясь на руках и помогая себе ногами. Моряки прильнули к поручням, высматривая землю, и даже некоторые из гребцов побросали весла, невзирая на проклятия старших, сидевших на каждой пятой скамье.

Глаза Илны тоже были устремлены вперед, пока пальцы механически сплетали разнородные составляющие. Мерота наблюдала за ней в безмолвной тревоге. Чалкус, с привычной сноровкой налегая на весло, послал девушке уже знакомую улыбку. Никто из его пятерки не посмел бросить весла.

Вонкуло на мачте о чем-то препирался с впередсмотрящим. Наконец он принял решение:

– Причаливаем на ночь!

– Но там мы не найдем воды! – запротестовал один из матросов. – Это же песчаная коса, которая в прилив уйдет под воду.

– Тогда мы уже снимемся с якоря, – ответил шкипер, спускаясь с мачты. – К тому времени, как рассветет, мы найдем настоящий остров с питьевой водой. А сейчас приходится выбирать: ночевать здесь или на мели. Неужели не понятно?

Впередсмотрящий выкрикивал команды, моряк на носу дублировал их для рулевого.

– Табань! – распорядился Вонкуло, возвращаясь к флейтисту.

Затем, обернувшись к Илне, в сердцах выругался:

– Сестра забери этого дурака Лесера! Неужели он надеялся проскочить Восточные Мели в темноте?

– Если б они не были дураками, то вряд ли так опрометчиво последовали за вами, мастер Вонкуло, – заметила девушка.

– Возможно, такую знатную даму, как вы, золото мало интересует, – огрызнулся шкипер. – А тот, кто живет впроголодь, готов рисковать ради богатства.

Улыбка Илны больше походила на рыболовный крючок.

– Вот, – сказала она, протягивая Вонкуло плетеный узор, который изготовила на скорую руку. – Рассмотрите его на свету.

Она не стала говорить этому человеку, что дети, оставшиеся сиротами в семь лет, отлично знакомы с голодом. Ему это было неинтересно… да и непонятно тоже. Вонкуло относился к тем людям, которые считают богатство панацеей от всех бед. Однако получи он даже все сокровища мира, это не сделает его умнее. Он будет хотеть все больше и больше денег, не понимая бесполезность такого лекарства.

– Дай мне лампу, Тайгач! – скомандовал Вонкуло.

Фонарь, свисавший с изогнутого ахтерштевня, представлял собой деревянную конструкцию с роговыми окошками, служащими защитой от морских брызг. Названный матрос снял фонарь с крюка и поднес поближе к изделию Илны.

– Я ничего не … – начал было Вонкуло. Затем он заорал.

Одной рукой швырнул плетенку за борт, другой загораживая глаза.

Тайгач в испуге отскочил, наступив при этом на флейтиста. Тот вскочил на ноги, потеряв ритм мелодии. Как следствие сбились гребцы, оттуда послышались сердитые проклятия.

– Это неправда! – крикнул шкипер. В какой-то момент Илне показалось, что он схватится за нож. Вместо этого Вонкуло принялся яростно вытирать ладони о поручни, будто желая стереть даже мельчайшие частички того узора, что подарила ему девушка.

– Убирайся от меня! – произнес он. – Отправляйся на нос… или за борт, мне один черт!

Вторая трирема вплотную приблизилась к ним. На носу стоял матрос с медной трубой, он протрубил остановку. В лучах заходящего солнца медь горела подобно лунному серпу.

– Суши весла! – крикнул Вонкуло.

Флейтист дал три долгих сигнала, но гребцы уже и сами подняли весла. Илна заспешила к тому месту, где оставила девочку. Она быстро, но стараясь не терять достоинства, пробиралась меж канатов.

– Он попросил предсказать ему будущее? – спросил с ухмылкой Чалкус. – И что же такое вы ему такое показали, госпожа?

– Понятия не имею, – пожала плечами девушка, сжимая в ладони теплую, вспотевшую руку Мероты. – Это ведь был рисунок его судьбы, не моей.

Моряки обеих трирем перекрикивались, делясь замечаниями и планами. Обсуждение грозило затянуться. Эдак луна войдет в зенит, прежде чем они придут к согласию.

– Илна? – обратилась к ней девочка. – А ты действительно могла бы предсказать судьбу, если б захотела?

– Знаешь, дитя, – ответила девушка, – я на собственном опыте убедилась, что жизнь довольно неприятная штука. И знание будущего лишь добавляет забот. Ни к чему это…

– О да, девочка, – рассмеялся Чалкус. – Но мне почему-то кажется, будущее грозит значительно ухудшиться для тех, кто становится на пути этой госпожи.

– А что насчет твоих врагов, Чалкус? – неожиданно спросила Мерота. – Что с ними происходит?

Запевала серьезно посмотрел на девочку.

– Вот что я тебе скажу: обычно им хватает ума заблаговременно стать моими друзьями.

И мужчина рассмеялся. Смех его еще не стих, когда флейта протрубила сигнал причаливать. Островок смутно и даже как-то угрожающе вырисовывался в ночи.

Хотя Шарина и не разделяла страстной любви своего брата к классикам, она тем не менее тоже прошла курс обучения у Рейзе – как способная ученица и почтительная дочь. Сейчас, пробираясь через разрушенные временем каменные постройки, девушка пыталась как-то согласовать увиденное с тем, что когда-то читала.

Увы, безнадежно. Вроде ей припоминались какие-то намеки у Ригала в его эпической поэме «Странствия Данна» и что-то такое встречалось в альмсдоровском «Рождении богов». Но древние источники противоречили друг другу… а кое-где – как у Альмсдора – даже сами себе. Похоже, этот дворец и весь полуразрушенный город были старее самого мифа.

Что, впрочем, не уменьшало его реальности.

Время от времени дорогу Шарине преграждали обвалившиеся фрагменты каменной кладки. Лунный свет позволял разглядеть на них угловатые фигуры и сложный, запутанный орнамент. Но не они затрудняли путь девушке. Серьезной проблемой являлись не в меру разросшиеся деревья – они настоящей чащей покрывали то, что некогда являлось городской площадью. Порой Шарина в отчаянии останавливалась, не в силах проложить себе путь.

Здания по обе стороны от проспекта, по которому она пробиралась, были полностью скрыты растительностью. Настолько, что при дневном свете лишь строгая упорядоченность этих зеленых холмов указывала на их искусственное происхождение. Белый лунный свет проникал меж стволов и стеблей и нет-нет да высвечивал блестящие камни в основании. Время от времени в зарослях распахивался черный прямоугольник от дверного проема. Или вдруг открывался стилизованный лик древней рептилии.

Некогда величественный город оказался полностью разрушенным временем. От него ничего не осталось.

Знаменитые историки – Херфа, Отшельник Пэлйч, а также Селондр в некоторых своих лирических стихотворениях описывали историю основания Королевства Островов королем Лорканом Первым. По их свидетельствам, королю в этом помогал великий маг из дочеловеческой расы рептилий. Все это произошло примерно за тысячу лет до того, как жил и писал Херфа.

Интересно, из каких источников он и все остальные черпали свои сведения? Ну прежде всего это хроники знатных семейств, основное предназначение которых – в том, чтобы прославлять их представителей. Затем, конечно, храмовые записи – увы, слишком поверхностные, чтобы быть достоверными. К тому же эти сведения, только в более поздние времена, продублировали в камне. А до того они неоднократно записывались и переписывались поколениями малообразованных и невнимательных писцов. Потом еще имелись баллады менестрелей – слагаемые скорее с развлекательными, чем с информационными целями и приукрашиваемые для большей продаваемости.

Ну и конечно воображение. Шарина понимала: историки Старого Королевства были обычными людьми. И как все люди, скорее изобретут фантастические объяснения непонятным фактам, чем распишутся в собственной невежественности.

Приходится признать: все сведения о короле Лоркане, которыми располагала Шарина, не более достоверны, чем слухи, распускаемые о самой леди Шарине возницами в тавернах Вэллиса. Рассказы же о его соратнике с нечеловеческой внешностью и вовсе могли оказаться выдумкой.

Но король Лоркан действительно существовал, доказательством тому – само Королевство Островов. И легче было поверить в наличие мага-помощника, чем представить себе, что мелкий аристократ с Хафта настолько возвеличился на фоне царившего тогда хаоса, что смог объединить Острова без помощи волшебства. И хотя встреченного на развалинах Дракона девушка не могла назвать полностью «реальным» – его нельзя, скажем, потрогать, как Кэшела, – все же значение подобной встречи трудно переоценить.

Шарина усмехнулась. Возможно, именно Дракон раскроет ей историю основания Королевства Островов и роль Лоркана в этом событии. Она может даже попытаться напечатать свою версию. Правда, скорее всего, высоко ученые мужи Вэллиса и Эрдина отвергнут ее сочинение как наивную попытку эвгемеризма. Ну что ж, она и не претендует на роль историка.

Какое-то движение впереди. Мышь, подумала Шарина. Но существо снова прыгнуло в дорожку лунного света, и девушка разглядела серую пятнистую жабу.

Она являлась не единственным представителем местной фауны: воздух вокруг буквально звенел от комаров, явно нацелившихся испить крови Шарины. Еще прежде ей удалось разглядеть ящерку, скользившую по камням. Однако никаких летучих мышей. И даже птицы, которых Шарина видела и слышала в окрестных лесах, здесь, на территории заброшенного города, не нарушали тишину своими голосами.

Девушка снова подивилась, почему преследовавшие ее аборигены побоялись пройти сквозь ворота. С ее точки зрения, данные развалины мало отличались от леса, окружавшего ее родную Барку. Но этот страх – чем бы ни вызывался – похоже, распространялся и на местных теплокровных.

Дракон проявил своеобразное гостеприимство по отношению к Шарине, и почти наверняка гигантская птица, доставившая ее сюда, тоже принадлежала Дракону. Так или иначе, девушка дала клятву служить этому существу. И даже сейчас, обдумывая происшедшее, не могла найти лучшего выхода из той ситуации.

Ее продолжал мучить вопрос: когда в необъятном временном пространстве существовала эпоха, в которую ее закинуло? Дракон утверждал, что они находятся на Кордине – вернее на острове, которому в будущем предстоит называться Кордином. Она видела акулью голову на шесте возле поселения. Ригал упоминал акульи головы как символ первых правящих династий на Кордине. Но Ригал ссылался на события, отнесенные на тысячелетия пошлое, не говоря уж о том, что сам Ригал умер за тысячи лет до рождения Шарины. Миф о мифе…

Девушка улыбнулась. Пока она сохраняла способность улыбаться.

Впереди неясно маячила глыба. В ней Шарина опознала трон который разыскивала по приказу Дракона. Поэтому она начала взбираться на гранитную скалу – тот же материал, из которого безвестные ваятели выстроили весь город: светлый, очень твердый и гладкий.

Спинка трона и его подлокотники казались довольно низкими и довольно пологими, вместо того чтобы резко вздыматься вверх. Широкое сиденье, похоже, было вставлено в готовую конструкцию.

После недолгого раздумья девушка двумя решительными ударами пьюльского ножа срубила ствол ротанговой пальмы, чтобы использовать его в качестве рычага. Один конец ствола она просунула в зазор между плитами и умудрилась слегка сдвинуть сиденье вперед – так, чтобы образовался захват для пальцев. Она обратила внимание на интересный факт: за долгие века корни вездесущих растений проникли повсеместно меж плитами построек – такими же гладкими и хорошо подогнанными. Но трон оставался столь же гладким и чистым, как в первый день, когда его сработали каменщики.