- -
- 100%
- +
Одетый в черное, колдун сделал несколько неверных шагов в сторону Илны, губы его шевелились, произнося слова силы. Девушка почувствовала, как сгустился вокруг нее воздух – будто в мгновение, предшествующее удару молнии. Она нашла очередной пробел в своем узоре и заполнила его узелком. Колдун споткнулся и со всего маху грохнулся на землю.
Несмотря на пронзительный ветер, Илна вся вспотела, как косец в жаркий полдень. Весь лоб был усеян бисеринками пота, по позвоночнику текло ручьем. Все мускулы дрожали – все, кроме тех, что отвечали за работу пальцев, вывязывающих тончайший узор, напоминающий перистые облака на небе.
Третье насекомое оказалось сообразительнее своих сородичей. Оно успело обернуться навстречу Чалкусу. Но тот – вместо того чтобы отскочить назад – бросился на монстра и двумя неуловимыми движениями ткнул сбоку мечом в средние и нижние конечности. Монстр покачнулся и, наверняка, упал! бы, если б не ухватился за землю левой рукой. Засмеявшись, Чалкус подрубил и ее тоже. Чудовище упало и покатилось, как! безногая личинка, выпавшая из тела.
Колдун умудрился подняться на колени. Илна перекрутила нить и сильно ее потянула. Работа требовала от нее невероятного напряжения: несмотря на стиснутые челюсти, зубы выбивали дробь.
Почти уже поднявшийся на ноги колдун снова упал лицом вниз. Девушка тоже вынуждена была опереться о землю, чтоб не последовать его примеру. Закрыв глаза, она глубоко дышала и старалась восстановить силы.
По Чалкусу тоже было заметно, что он устал. Тем не менее, моряк опустился на одно колено и замахал мечом, чтобы привлечь внимание тех чудовищ, которые еще могли передвигаться. Очевидно, обманувшись их увечьями, он посчитал расстояние в шесть ярдов достаточно безопасным.
И просчитался. Оба монстра атаковали его одновременно с двух сторон с яростью баранов, сражающихся за главенство в стаде. Чалкус попытался встать, но было ясно, что ему не успеть – слишком быстро двигались огромные насекомые. Молниеносно приняв решение, моряк бросился наземь между ними.
Инерция бросила монстров в объятия друг друга. Их смертоносные конечности, вместо того чтобы пронзить грудь врага перепутались и сцепились между собой. Чалкус выкатился из-под массивного брюха правого насекомого.
Чудовище снова развернулось (похоже, искалеченные конечности никак не сказались на его боевом духе), но на этот раз моряк оказался во всеоружии. Еще одна изящная «восьмерка» в воздухе стоила подрезанных суставов левому монстру. Тот – подобно предыдущей жертве – рухнул на грудину и пополз к Чалкусу, оставляя за собой глубокие борозды на каменистой почве.
Скорчившись, моряк укрылся за телом обезноженного насекомого, как за щитом. Тот отчаянно пытался перевернуться, чтобы двумя сохранившимися правыми конечностями дотянуться до противника.
Когда Илна открыла глаза, колдун снова пытался добраться до нее: он полз на четвереньках и довольно уверенно. Правая его щека кровоточила, очевидно ободранная о камень, но губы продолжали двигаться, творя заклинание.
Девушка снова вскинула свой плетеный узор, но обнаружила, что зрение ее затуманено. Ей казалось, что пальцы перебирают нити, но она уже ни в чем не была уверена…
Почти теряя сознание, она увидела, как сзади к колдуну бежала Мерота. Двигалась она неуклюже, потому что прижимала к груди огромный камень. Мужчина, наверное, услышал ее приближение, так как оглянулся и вскинул руку.
И сразу же зрение Илны прояснилось. Она вскинула нити и туго натянула их, будто душила гадюку.
Колдун завизжал; рука конвульсивно прижалась к телу. Мерота высоко подняла камень и обрушила его на череп колдуна. Тот упал, раскинув руки-ноги, как распластанный паук. Девочка с трудом потянула на себя камень, чтобы снова нанести удар.
Насекомое, сохранившее четыре из шести конечностей, ползло к своему дергающемуся сородичу, за которым прятался Чалкус. Тот с улыбкой вскинул голову, наслаждаясь яростью твари, которая невольно служила ему убежищем.
Когда нападающий подполз, моряк вскочил на ноги и нанес удар – так ловко, будто кратковременный отдых вернул ему все силы. Меч вошел в покрытую тонким хитином шею чудовища.
Когда он выдернул меч, испачканный сукровицей, монстр рванулся вперед, но это являлось, скорее, предсмертной конвульсией, чем полноценной атакой. Так или иначе, результат оказался бы фатальным для моряка, если б он не успел отскочить в сторону. Чалкус смотрел на поверженного врага и смеялся.
Тот упал и заелозил на скалах, инстинктивно выбирая наиболее безопасную позицию. В конце концов, он скорчился так, что со всех сторон – кроме разве непосредственно снизу – его бронированный торс и голова защищали наиболее уязвимую, легко пробиваемую шею. Неизвестно, планировал моряк течение схватки или просто умело использовал представлявшиеся возможности.
«Скорее всего, и то и другое», – подумала Илна, подымаясь на ноги. Ей-то показалось, что Чалкус хороший боец.
И, если на то пошло, очень достойный человек.
Мероте так и не удалось поднять камень, похоже, она была измучена не меньше Илны. Девушка положила руку ей на плечо и сказала:
– Не стоит стараться, Мерота. Он больше не сможет нам навредить.
Еще бы: верхняя часть черепа колдуна была расплющена, в ушах и ноздрях запеклась кровь. Она создавала странный контраст с его черной одеждой.
Чалкус стоял на безопасном расстоянии от сцепившихся в смертельном объятии монстров. Для одного из них все уже закончилось: он был изуродован больше, чем его собратья.
У одного из них в жвалах запутался кусок рукава, он трепетал на ветру. Чалкус прикинул дистанцию, затем, шагнув вперед, подцепил кончиком меча тряпку. Использовал ее для того, чтобы очистить клинок от сукровицы насекомых. Насекомые так и остались в объятиях друг друга: похоже, они сцепились сильнее, чем вначале показалось Илне с ее наблюдательного пункта.
Подняв вопросительно брови, Чалкус мотнул головой в сторону жаровни. Илна утвердительно кивнула и сказала Мероте:
– Пойдем, дитя мое.
Она направилась к существам, творившим заклинание. Пальцы ее перебирали уже готовый узор, что-то изменяли в нем – для оставшейся пары необходимо было нечто новое. Сейчас Илне требовалось подчинить себе целую вселенную, затерявшуюся во времени.
– Мне бы хотелось все время видеть тебя рядом, – сказала она девочке. – Как можно дольше.
Чалкус тоже, не спеша, зашагал к жаровне. Он все еще тяжело дышал, но уже завел какую-то из своих песенок. Над углями поднимался не простой дым, а сплетающиеся в клубок огненные образы.
Внезапно моряк остановился, а монстр с аммонитом на плечах обернулся. Он уставился на приближавшегося человека – S-образные зрачки, которые были древнее самой земли, замерли под колыхающимся ореолом из щупальцев.
Мерота подобрала еще один камень, на этот раз поменьше. С одобрительным смехом Чалкус шагнул вперед, меч его просвистел в воздухе. Илна вывязала первый узел нового рисунка…
И в этот момент воздух вспыхнул красным светом и застыл, превратившись в кусок твердого рубина.
* * *
Шарина и Далар беспрепятственно проникли в пустынный дворец. Здесь, среди его молчаливого великолепия, крики мужчины несколько скрадывались толстыми стенами, но, тем не менее слышались по-прежнему четко.
Девушка была удивлена таким безлюдьем. В Вэллисе во дворце обычно толпились рядовые граждане, падкие на зрелища. Церемониймейстеры сопровождали делегации к разным официальным лицам, которые никогда ничего не делали, но, по крайней мере, выслушивали просителей. Главный распорядитель выделял в толпе важных граждан и курьеров, которым действительно нужно было встретиться с принцем Гарриком. И повсюду сновали слуги: как правило, незаметные, они прибирали, готовили, бегали по различным поручениям придворных и гостей.
Конечно, Клестис – не столичный город, но тем не менее Шарина ожидала увидеть нечто подобное вэллисскому устройству. Вместо этого дворец Ансалема напоминал пустынную гробницу.
– Нам надо найти… – проговорила она, обшаривая глазами безлюдный зал.
– Здесь лестница, – воскликнул Далар, отодвигая занавес, спрятанный двумя колоннами, выполненными в виде трилистника.
– Я пойду вперед! – решила девушка. Ее телохранитель обернулся на свой обычный манер, вызывающий содрогание у публики: лицо просто обозначилось посредине спины. Уступать дорогу он не собирался.
– Ты слышал: я пойду первая, – повторила Шарина, – потому что на лестнице в твоем оружии никакого… – поймав взгляд птицы, она поправилась: – Меньше толку, чем в моем ноже.
Засмеявшись, Далар отступил.
– Если бы мы спускались, то я бы напомнил тебе о своем умении лягаться, – сказал он. – Но в данном случае…
Девушка поспешила вверх, прыгая через две ступеньки. Для длинноногой Шарины здешние лестницы казались детской забавой. Похоже, местный народ не любил утруждать себя физическими нагрузками.
Здесь, в лестничном колодце, гудение ощущалось даже сильнее, чем в обширном вестибюле. Сквозь узкие окна проникал красный свет, освещая ступеньки, более широкие по внешнему краю. Восковые свечи в настенных канделябрах дожидались своего часа, чтобы вспыхнуть во всем великолепии. Если только город доживет до ночи …
– Как ты думаешь, Далар, ночь когда-нибудь настанет здесь? – спросила Шарина, достигнув первой лестничной площадки.
Сзади донесся неопределенный звук – не то смех, не то стон.
– Меня вообще-то больше интересует, взойдет ли здесь солнце, – ответил Далар. – И боюсь, что ответ отрицательный.
Они миновали вторую площадку и продолжили подъем. Теперь крики стали громче.
Девушка выглянула в узкое окошко. Жители Клестиса по-прежнему толпились на площади: лица запрокинуты, взгляды устремлены наверх, рты разинуты в немом крике. Шарине почему-то вспомнилась картинка, которую она однажды наблюдала: выброшенный на берег карп задыхается на жарком полуденном солнышке. Иногда до их ушей долетали снизу вопли ужаса и отчаяния.
В последнее время жизнь Шарины складывалась довольно бурно. Она попадала в такие ситуации, что и не надеялась уцелеть. Тот факт, что она все еще жива, воспринимался девушкой как подарок судьбы. И если Госпоже будет угодно лишить ее этого дара… что ж, она не будет выть и рыдать.
Будто подслушав ее мысли, Далар произнес:
– Тридцать дней я плыл на плоту. Питался сырой рыбой, когда удавалось ее поймать. Собирал дождевые капли, чтобы напиться. Каждый день Смерть стояла за моей спиной. Что же меня может напугать в этом месте, если мы – старые товарищи со Смертью?
Милый Далар… надежный друг и несгибаемый воин. И все же Шарине так хотелось, чтобы сейчас Кэшел был рядом с ней. Он – во все, что делал, – привносил оттенок твердости и стабильности. Наверняка он сумел бы разобраться и в этом аду.
Наконец они достигли вершины лестницы. Их взору открылся еще один занавешенный дверной преем. Далар предостерегающе поднял руку.
Поняв его намерение, Шарина кивнула в ответ. Вместо того чтобы отодвинуть занавеску, она рывком сорвала ее с карниза. Далар замер со своими пирамидками, готовый разить налево и направо врагов, которые, возможно, там притаились.
Но там никого не было. Шарина с телохранителем прошли в пустынную прихожую. Напротив находилась дверь с позолоченной решеткой в смотровом окошечке. Именно оттуда и доносились крики. Далар заглянул в отверстие, затем уступил место Шарине.
Семерка колдунов в черной, белой или черно-белой одежде окружала окровавленное тело юноши. Напротив их главы стояла еще одна, восьмая, фигура – девушка ее сразу узнала. Мумифицированная рептилия в потемневших от времени похоронных одеждах шипящим голосом произносила слова силы. Наконец-то Шарина увидела своего хозяина во плоти.
У стены застыл высокий тощий мужчина, он не отводил взгляда от колдунов и кричал. Красные ленты магического света связывали его по рукам и ногам, девушка видела, как напрягались мышцы несчастного в попытке разорвать колдовские путы. На каменной кушетке за его спиной спал благообразный мужчина, пухлое лицо которого обрамлял венчик седых волос.
– Это Ансалем, – прошептала Шарина. – Мой брат видел его во сне. Мы…
Однако времени на разговоры не оставалось. Девушка отступила на шаг и двумя руками занесла над головой пьюльский нож. Она нанесла удар туда, где, по ее мнению, располагался запор с той стороны двери.
Нож отколол длинную щепку и отскочил, наткнувшись на металл. Шарина стояла с дрожащими руками и смотрела на лезвие, которое все еще вибрировало в воздухе. Под деревянным шпоном скрывался металл, своим блеском напоминавший серебро, хотя никакое серебро (да и, вообще, ни один известный ей металл) не смогло бы устоять против такого удара. На этом же не осталось ни царапины.
– Назад! – скомандовал Далар. Раскрутив цепочку, он обрушил пирамидки на обнажившийся зазор в шпоне. Не самый сильный удар, поскольку места для размаха не хватало… но Шарина знала, на что способен ее телохранитель. На стали образовалась бы вмятина, дерево разлетелось бы на кусочки.
Раздалось звонкое крак! – пирамидка, исчерпав свою энергию, отскочила и безвольно повисла на цепочке. Дверь даже не покачнулась от удара, который сокрушил бы человеческий череп.
В окошко было видно, что тело спящего Ансалема окутало золотое свечение. Над его головой возникла двухголовая змейка – по одной голове с каждого конца. Она трепетала, то появляясь, то исчезая из реальности, в которой существовал волшебник. Тело его застыло и стало твердым, как мрамор.
– Может, попробуем сломать стену? – предложила Шарина, сама понимая безнадежность этого мероприятия. Стена была сложена из твердого песчаника, причем камни так плотно подогнаны, что некуда даже воткнуть острие ее ножа. Они огляделись в поисках чего-то, что можно бы использовать как таран. Увы, и здесь разочарование. Комната была пуста, как стойло в конюшне.
Но им необходимо помешать творившемуся обряду! Шарина знала из снов брата, что в противном случае они навсегда останутся здесь, выпав из времени и пространства. Если сейчас не прервать заклинание, то они разделят печальную судьбу жителей Клестиса – жить оставшиеся годы без всякой надежды вырваться. Когда-нибудь появится человек, который сумеет сокрушить колдовские чары, но это произойдет слишком поздно, когда от них с Даларом останется один только прах.
Ее телохранитель выглянул на лестницу, чтобы поискать подходящие инструменты. И в этот миг одна из внешних стен вдруг исчезла, на ее месте образовалась светящаяся радуга.
Шарина с криком схватилась за нож. Далар одним прыжком вернулся в комнату, на ходу приводя свое оружие в действие. На их глазах из светящего облака в комнату ступило нечто огромное и неумолимое.
Это был тот, кого больше всего хотела увидеть Шарина, – ее друг Кэшел шагнул в комнату, держа на плече свой посох. На лице его застыло встревоженное, но привычно-дружелюбное выражение. При виде девушки он широко улыбнулся.
– Кэшел! – воскликнула она, не веря своему счастью. – Далар, это друг!
Радуга за спиной Кэшела постепенно растворилась, как утекает песок в песочных часах. Неведомая вселенная поглотила ее, снова оставив на месте каменную стену с окном, выходящим на волнующуюся площадь.
– Кто?.. – переспросил Далар. Он выжидал, не проявляя прямой враждебности к парню, который возник из ниоткуда, но пирамидки продолжали раскручиваться на конце цепочки.
– Кэшел, нам надо попасть в ту комнату! – Шарина указала на дверь, с которой она безуспешно пыталась сражаться. – Там внутри колдуны, они убили мальчика.
– Ага! – кивнул Кэшел. Лицо его, оставаясь по-прежнему дружелюбным, обрело некоторую твердость. Он покрепче сжал посох. – Отойди в сторону!
– Дверь сделана из какого-то металла, потверже стали, – сообщил Далар. – Вы вряд ли сможете…
Кэшел разбежался, держа посох, как таран. Наконечник ударил в центр двери. Все ожидали услышать звон металла о металл, но вместо этого возникла вспышка голубого света, которая пронзила толщу камня. Вселенная вздрогнула, время замерло.
Затем все снова ожило: вернулись звуки и движения. Отброшенный силой удара, юноша отступил назад. Дверь сорвалась с петель и влетела в комнату.
Колдуны исчезли, за исключением одного, оставшегося лежать на полу безликим трупом. Растерзанный мальчик и его связанный отец тоже пропали. В мгновение ока века пронеслись через комнату, но все так же лежало тело на каменном ложе, а группа вооруженных мужчин атаковала загородку в дальнем конце помещения.
Фигура на кушетке пошевелилась.
– Теноктрис! – воскликнула Шарина, затем обернулась к ворвавшимся солдатам. – Гаррик, это я!
– Во имя Госпожи! – кричал кто-то. – На нас наступает миллион мертвецов!
Гаррик упал на колени возле кушетки. Выронив меч, он потянулся к Теноктрис, сжал ее хрупкие, будто сделанные из слоновой кости, пальцы в своих сильных загорелых руках.
Кэшел, все еще пошатываясь от пережитого напряжения, ступил в комнату. Шарина кинулась к нему в объятия. Она даже не успела зачехлить свой нож, который ударился плоской стороной о плечо юноши, неважно… Судя по тому, как Кэшел подхватил девушку и закружил ее в воздухе, он бы не обратил внимания и на порез. Аттапер с ворчанием отступил в сторону, чтобы ноги Шарины не задели его. Далар смотрел, склонив голову набок.
Гаррик потянулся за мечом. В воздухе стояла гипсовая пыль от сломанной перегородки, дым от перевернутой жаровни и флюиды, исходящие от мертвого тела колдуна.
Что случилось с этим человеком? Безусловно, он нес в мир зло, но Гаррик?..
– Лиэйн осталась на площади, – пробормотал юноша. – Мне надо спуститься к ней и к армии.
– Нет! – возразила Теноктрис. Она казалась настолько слабой, что едва могла сидеть прямо, но в голосе звенела несгибаемая уверенность. – Куда подевался Пурлио? Главный колдун?
Кэшел опустил подругу на пол, но все еще продолжал обнимать за плечи. Далар нарочито отвернулся и сейчас, поворотив голову на сто восемьдесят градусов, рассматривал солдат, набившихся в комнату. Цепочку с пирамидками он держал в ладони, а лицо выглядело еще бесстрастнее, чем обычно.
– Он исчез, – произнес Гаррик, осторожно поднимаясь на ноги. Даже под слоем алебастра лицо его казалось серым и изможденным. – Он стоял вон там… – Юноша указал на изножье кушетки. – … а затем полыхнуло красным светом, и он пропал. Но послушай, Теноктрис, там атакуют моих людей, и я должен…
– Нет, – терпеливо повторила волшебница и пояснила: – Это Пурлио насылает на вас армии мертвецов. Остановим его, и все его войска сгинут. А теперь, пожалуйста, не беспокойте меня. Я попытаюсь открыть ворота, которыми он воспользовался. Здесь сосредоточена большая сила, и возможно, мне повезет…
Теноктрис соскользнула с кушетки. Кэшел догадался об ее намерениях и помог усесться на пол, как всегда, со скрещенными ногами.
Если Кэшел рядом, он всегда первый придет на помощь…
Указательным пальцем волшебница нацарапала шестиугольник на пыльном камне, затем стала быстро писать слова на Старой Вязи вдоль всех сторон треугольников. Шарина с улыбкой протянула старухе щепку, отлетевшую при штурме от двери.
Та ответила едва заметной улыбкой.
– Дарзах хова валаб, – четко произнесла Теноктрис, сопровождая каждое слово прикосновением импровизированного атама. – Варзахо беха гетаят…
Внизу на площади протрубили боевые рожки. Послышались крики людей и лязганье оружия – это войска смыкали строй перед лицом новой угрозы. Все мертвецы всех времен…
– Ре coy лампсе, – продолжала Теноктрис. – Лак отхит калак…
Не желая находиться рядом с полуразложившимся трупом, Шарина направилась в прихожую. Кэшел держался у нее за спиной.
Демонстрируя похвальную предусмотрительность, ее телохранитель в великолепном прыжке опередил обоих, чем вызвал у Кэшела легкую усмешку. Девушка обратила внимание, что один из наконечников почти оторвался от посоха, да и сама орешина опалилась.
Шарина выглянула в окно. С такой высоты Клестис по-прежнему выглядел роскошной столицей – с пышными садами и сверкающими зданиями. Только приглядевшись внимательно, вы замечали следы упадка: обвалившуюся местами кладку, не в меру разросшиеся растения одного вида, которые забили своих соседей по клумбе.
Армии подтягивались по всем мостам, перекинутым из тысячи миров в Клестис – они со всех сторон пронзали защитный колпак из красного магического света. Девушка попыталась сосчитать знамена, под которыми маршировали мертвецы, и сбилась со счету. Мертвые всадники на мертвых лошадях. Тяжелая пехота шла в полном вооружении, гремя шлемами и латами, но там и сям в забралах просвечивали полуистлевшие кости. За ними следовали копейщики, и вся эта бесчисленная рать тянулась по мостам нескончаемым потоком.
– После того как они заполонят Клестис, – сказала Шарина, – они ринутся на Вэллис и все Острова.
– Возможно, попытаются, – пожал плечами Кэшел. – Но Гаррик с Теноктрис знают, что делать.
Далар бросил взгляд на юношу, тот улыбнулся.
– Нозаба! – выкрикнула волшебница.
Меж лопаток у Шарины пробежал озноб. Красный свет сгустился, а затем исчез, явив взорам серое зимнее небо. Все, кто пришел с Гарриком, по-прежнему оставались на местах, но теперь на сцене с изменившимся ландшафтом появились еще и новые фигуры.
Крыша дворца Ансалема с мозаичным полом замерцала и растворилась. Вместо этого Шарина со своими спутниками оказалась на холодной, каменистой пустоши. Свет далеких времен светил над горящей жаровней. А внутри нее маршировали крохотные армии мертвецов, послушные манипуляциям расположившегося рядом колдуна. Очевидно, силу свою он черпал в заклинаниях, которые бормотала мумия Дракона, стоявшая у дальнего конца жаровни.
Чуть поодаль замерла Илна, пальцы ее сжимали нити, лицо напоминало мраморную маску. Рядом с ней – девочка с обломком скалы в руках. Еще подальше стоял улыбающийся мужчина, занеся над головой меч с изогнутым, как хвост скорпиона, клинком. Вся группа – Илна и ее спутники – стояли неподвижно, как на сцене в финале пьесы, освещаемые красным светом.
Меч мужчины был направлен на колдуна в черно-белом одеянии с окаменелой раковиной аммонита вместо головы.
Дальше все происходило, как в дурном сне. Морской Владыка на плечах колдуна повернулся и уставился на Шарину своими желто-зелеными глазищами с вертикально посаженными S-образными зрачками. Клюв его раскрылся в хриплом крике. Руки человека оставались неподвижными, зато щупальца, окружавшие мантию, шевелились, сплетаясь в диковинном узоре. Девушка замахнулась своим ножом…
Кэшел поднял посох…
Пирамидки Далара засвистели, вращаясь в бешеном темпе…
Меч Гаррика описал длинную дугу…
Копья, мечи, ножи нацелились на того, кто когда-то был человеком. Шарина почувствовала, как ее тело охватывает летаргическая неподвижность, наведенная красным светом.
Илна же, напротив, очнувшись от оцепенения, вернулась к своему узору и туго затянула очередной узел. Мужчина завершил прерванное движение меча, а девочка с усилием толкнула камень в сторону колдуна.
И все они опоздали. С криком – безмолвным, но нестерпимо давящим на уши людей – маг исчез, растворился в воздухе. Искривленный клинок пронзил пустоту. Мгновение спустя удары всех остальных, включая нож Шарины, скрестились все в той же бесполезной точке.
Они снова очутились во дворце Ансалема. Все кричали наперебой. Теноктрис пыталась дать какие-то объяснения, но они терялись в общем взволнованном шуме.
Колдун успел уйти, но осталась мумия Дракона, которая неотрывно смотрела на Шарину. Девушка медленно вложила пьюльский нож в чехол и взялась за трехногую жаровню. Подняла ее и, толкнув изо всех сил, сбила с ног Дракона. Древняя холстина рассыпалась от прикосновения, но плоть под ней, несмотря на прошедшие века, оставалась твердой. Возможно, это был не более чем обман зрения, но Шарине показалось, что мумия подмигнула ей.
И тогда она высыпала горящие угли на тело Дракона. Пламя моментально охватило тело, которое неведомые бальзамировщики обильно пропитали кедровой смолой и натром. Все произошло так быстро, что волоски на руках девушки схватились жаром, хоть она и отскочила в сторону. Кэшел отпихнул ее подальше.
В мгновение ока вспыхнул огонь, достигавший потолка ансалемовского кабинета.
– Вон! – взревел Гаррик, перекрывая общий шум. – Немедленно все наружу!
Не обращая внимания на протестующий крик Шарины и возмущенное кудахтанье ее телохранителя, Кэшел перекинул девушку через плечо и бросился к выходу. Двое солдат подхватили Теноктрис, которую до того Гаррик прикрывал своим телом. У выхода образовалась свалка. Не желая терять времени, Кэшел изо всех сил пнул уже порядком подпорченную алебастровую перегородку, и изрядный кусок ее обвалился в прихожую. Еще удар, и новая порция, размером со стол, зашаталась и рухнула, теперь внутрь помещения. Проход был свободен. Кэшел – не нагибаясь и не снимая Шарины с плеча – вышел из комнаты.