- -
- 100%
- +
– Но ты же король! – удивился Кэшел. Он привык размышлять вслух о важных вещах – так ему легче было ухватить суть. – Ты ведь можешь им просто приказать …
– Это все равно как указывать овечьей отаре, какой дорогой идти на пастбище, – возразил Гаррик. – Эффект будет тот же. Овцы идут тем путем, который им нравится больше. И тут криками не поможешь.
Кэшел усмехнулся. Гаррик уловил его невысказанную мысль и добавил:
– Да, часто выходит, что они и впрямь выбирают лучшую дорогу. Хуже, когда в стаде, как у меня, два барана. У них обоих могут быть прекрасные идеи, но я не могу – Острова не могут! – идти в две разные стороны одновременно.
– Да, такое иногда случается, – согласился Кэшел, продолжая вслух размышлять над проблемой. Он вытащил ложку и облизал ее; каша уже распарилась. – Тогда надо посмотреть. Если оба барана стоящие, можно одного продать в соседнюю деревню. Если же какой баран совсем никчемный… ну, так ведь на зиму все равно придется делать выбраковку, верно?
Юноша снял котел с огня. Они не прихватили черствого хлеба, который обычно использовался в качестве тарелок. Но Шарина засветло нарезала немного бересты, Лиэйн, верно, не привыкла к тому, что все лезут в котел руками.
– Ты вот толкуешь об овцах, Кэшел, – вступила Лиэйн. – А разве бараны не дерутся?
Лиэйн – настоящая леди – была, скорее, другом Гаррика, но с Кэшелом старалась держаться очень любезно. Парню часто казалось, что во дворце многие исподтишка посмеиваются над ним. Впрочем, к этому Кэшел привык. В Барке было все то же самое. «Здоровый как буйвол и такой же тупой», – постоянно приходилось ему слышать. Правда, когда юноша вошел в полную силу, остряки не решались говорить ему это в лицо.
Возможно, в чем-то они были правы, но Кэшелу это не нравилось. И, естественно, он не любил тех, кто обращался с ним подобным образом. Лиэйн не относилась к их числу. Поэтому, услышав ее слова, Кэшел не отмахнулся раздраженно, а посмотрел на своего друга. Гаррик только пожал плечами.
– Госпожа, – терпеливо объяснил Кэшел, – в стаде не держат больше одного барана. Какой смысл тратить корм на того, кто приносит лишь проблемы?
– Ясно, – произнесла Лиэйн, моргая. Она, конечно же умная девушка, но Кэшел уже заметил: горожане, в большинстве своем, не осознавали тяготы сельской жизни. Как следствие, они не понимали, насколько крепкими приходится быть сельским жителям, чтобы выжить.
– На самом деле Тадай и Ройяс оба ценны, – сказал Гаррик. – И, что еще важнее, оба слишком влиятельны, я не могу просто так вышвырнуть их на улицу. Это приведет к серьезным беспорядкам в Королевстве. Не секрет, что в какой-то момент они столкнулись и устроили заговор против Валенса, хотя считались его друзьями. А ведь ни один из них не является мне другом.
Заметив, что Кэшел не вполне вникает в ситуацию, Лиэйн дружелюбно пояснила:
– На Орнифоле многих устроило бы правительство, которое делает то, что оплачено, а не то, что надо. Получив такого лидера, как Тадай или Ройяс – не важно, которого, – они могут стать очень опасными.
Кэшел кивнул:
– Понятно. А убивать их вы тоже не хотите, – проговорил он, не спрашивая и ни в коем случае не предлагая – просто пытаясь уложить факты в своей голове.
– Я не желаю так поступать, – просто сказал Гаррик. – Не согласен с подобной политикой, но главное: вообще считаю недопустимым убивать человека, просто потому что он неудобен…
Рассмеявшись через силу, принц сменил тему.
– Кажется, наша еда готова, – он скинул последний ломтик бекона с решетки. – Давайте кушать!
* * *
Шарина присела на корточки опершись плечом о Кэшела. Огонь угасал на мерцающих углях. Дерево перележало на сырой земле, превратившись в гнилушки, которые скорее тлели, чем полыхали ярким, горячим пламенем. Кашу с беконом еще можно было приготовить, но гнилые дрова прогорали слишком быстро, чтобы держать тепло зимней ночью.
– Лердок, граф Блэйза, уже прилюдно носит корону, – сказал Гаррик, опуская в кашу ивовую ложку. – Он пока формально не сменил титул на королевский; возможно, выжидает: как я поступлю. А я тоже выжидаю.
Он улыбнулся. Голос звучал устало, но юноша уже не казался таким бесконечно изможденным, каким наблюдала его Шарина в последние две недели.
– Наверное, Лердок рассчитывает своим поступком подтолкнуть герцога Сандракканского к открытым действиям, – подала голос Лиэйн". Она расположилась на огромном котле, который Кэшел перевернул для нее. Что взять с аристократки! Похоже, она никогда не научится сидеть на корточках, да и со скрещенными ногами долго на земле не просидит.
– Возможно, он не далек от истины, – подхватил Гаррик. – Герцог Вилдальф объявил сбор Сандракканского ополчения на двадцатое число следующего месяца. По нашим предположениям, это своего рода смотр сил. Он хочет определиться, кто из знати поддержит его, прежде чем провозгласит себя королем Вилдальфом Первым. Именно так поступил и его двоюродный дед… за год до того, как пал у Каменной Стены.
Каша, пожалуй, понравилась Шарине. С момента приезда в Вэллис ей не доводилось пробовать простую пищу, и сейчас она невольно сравнивала здешнюю еду с той, к которой привыкла дома. Сама каша, лук-порей и шнитт-лук были точно такие же, как и в Барке (сколько раз она возилась с ними на кухне!), но вот сыр, который растопил Кэшел, готовился не из овечьего, а из козьего молока.
– Карус столкнулся с теми же проблемами когда стал Королем Островов, – продолжал Гаррик с кривой усмешкой. – Узурпаторы, повстанцы, раскольники – на Хафте и по всем Островам. И успешно решал их с мечом в руках и непобедимой армией за спиной… до того дня, пока по воле одного мага не отправился с нею вместе на дно морское.
Теноктрис пристально наблюдала за Гарриком. Незадолго до этого она удалилась в дальний угол длинного здания и творила какое-то заклинание. Шарина отметила красные сполохи магического огня, трепещущие в сложенных чашей ладонях старой женщины, но не стала задавать вопросы – ни о целях, ни о результатах.
– У меня в отличие от Каруса нет такой армии, – сказал Гаррик. – И закончить свои дни под водой мне совершенно не улыбается.
Он снова улыбнулся, хотя Лиэйн поморщилась при этих словах. С тех пор, как Гаррик начал носить медальон Каруса, у него появилась тяга к черному юмору. Как-то он заявил Шарине, что смех на поле боя человеку нужен как нигде. Поэтому лучше воспитывать в себе способность смеяться над тем, что тебя ожидает.
– Я подумывал перекинуть войска сначала на Сандраккан, а затем на Блэйз, – задумчиво продолжал Гаррик. – Не нападать на Вилдальфа или Лердока, а просто поставить у их порога силу, которая заставит их задуматься, прежде чем объявлять свои Острова независимыми.
– Это может сработать, но только на тот период, пока твои войска будут на Сандраккане. – По интонации Лиэйн легко было догадаться, что подобный вопрос обсуждается не впервые. – Но что случится, когда они отправятся на Блэйз? И что произойдет в это время здесь, на Орнифоле?
– Так или иначе что-то надо решать, – сказал Гаррик с легким раздражением. – И у меня нет других идей.
– А ты отправь послов, – посоветовала Шарина, вызвав всеобщее удивление. – По-моему, неплохо: посольство вместо войска.
Такое предложение пришло Шарине в голову, как только Гаррик обрисовал положение вещей. Это могло дать результаты. В последнее время пустая круговерть повседневных дел начала сводить девушку с ума, но именно бесконечные встречи с делегациями подсказали ей решение самой сложной проблемы брата.
– Да наши дипломаты уже сидят в Эрдине и Пицайне, – ответил Гаррик. – А Вилдальф и Лердок имеют представительства в Вэллисе…
– Готовые поддержать любого бунтаря на Орнифоле, – довольно резко вставила Лиэйн. – Мы ведем за ними тщательное наблюдение.
– Я не о том, – сказала Шарина. – Вы отправили профессиональных дипломатов: мелких дворян, которые всю жизнь только и делали, что учились говорить безопасные вещи в смягченной форме.
Гаррик кивнул. Он счищал мякотью рогоза жир с меча, рядом наготове лежал точильный камень, который он постоянно носил в поясном кармане.
– А вам нужно послать к герцогу Вилдальфу человека, к которому он будет прислушиваться. Поскольку знает, что это один из самых влиятельных людей при твоем дворе, – пояснила Шарина. – Отправь Тадая или Ройяса.
– Ого! – выдохнул восхищенный Кэшел. – Ну, Шарина, ты даешь!
– Во имя Пастыря, Шарина! – мягко сказал Гаррик, – Это то, что надо! Вместо неприкрытой угрозы – посланник, которого будут слушать.
Он обернулся к Лиэйн.
– Отправим Тадая, – заявил он, скорее с утвердительной, чем вопросительной интонацией. – Лучше уж пожертвовать им… хотя, видит Госпожа, мне бы так хотелось, чтобы они с Ройясом работали вместе.
– А он выполнит твой приказ? – невозмутимо, как умела только она, поинтересовалась Илна.
– В данном случае да, – убежденно ответил Гаррик. – Тадай не хуже меня понимает необходимость срочных перемен. Иначе Королевство не устоит. Но он не может уступить Ройясу…
– Не хочет, – уточнила Лиэйн. Гаррик пожал плечами:
– Не может, не хочет… какая разница. Тадай воспользуется достойным выходом из тупика, в который они с Ройясом сами себя загнали. Яназначу его послом в Эрдин, уполномоченным вести переговоры о статусе Сандраккана в Королевстве – это королевский пост, и он его примет.
Гаррик встал и вышел на порог, вглядываясь в ночь. Одним движением, не глядя, он отправил длинный меч в ножны; острие само скользнуло в устье.
– К тому же он понимает, что в случае неповиновения я выведу его из Совета. Так или иначе, но ему тут же придется уйти.
Голос Гаррика был таким же отстраненным, как у Илны, в нем чувствовалась твердость, удивившая Шарину. Она помнила своего брата в Барке: он либо улыбался, либо что-то напевал. Увы, те времена миновали…
– А на Блэйз отправь меня, Гаррик, – предложила Шарина. Ее бросило в дрожь от собственных слов, но отступать было поздно. – Пошли туда леди Шарину, свою сестру.
Кэшел стоял молча. Его рука, на которую девушка привыкла опираться, была тверда, как дубовый ствол. Шарина обернулась и обняла его.
– Прости, Кэшел, – сказала она. – Прежде следовало поговорить с тобой, но я придумала все это прямо сейчас.
Кэшел слабо улыбнулся. Его щеки окрасились – то ли румянцем, то ли красными бликами от костра.
– Не переживай, Шарина, – ответил он. – Я ничего не имею против Вэллиса, но меня здесь ничто не держит. Я живу здесь только из-за тебя.
Гаррик прокашлялся.
– Но, Шарина? Зачем тебе ехать на Блэйз? Тот же Питре бор-Пириал станет великолепным послом, не хуже Тадая. С той только разницей, что у меня нет необходимости от него избавляться…
– Гаррик, я с ума схожу от того, чем приходится заниматься, – приглушенно ответила девушка. Она встала; Кэшел поднялся вслед за ней; теперь они представляли замечательную картинку: ива, растущая возле каменного утеса. – Мне каждый день приходится встречаться с просителями… И знать, что ничем помочь не могу. Чтобы у этих людей появилась надежда получить желаемое, им надо встречаться с представителями реальной власти.
– Но это важ… – начал было Гаррик.
– Конечно, – отрезала Шарина, не давая брату возразить. – Важная работа, с которой король Валенс справится лучше меня. Разве не так?
Гаррик молчал, сжав губы. Ответила Лиэйн, все еще сидевшая на котле:
– Не сказала бы, что лучше… но он вполне может этим заняться. Валенс вполне доверяет лорду Ройясу, он позволит канцлеру направлять свои мысли.
Она задумчиво прищурилась.
– Знаете, а ведь такое дело, когда королю придется общаться со своими подданными, может оказаться равно полезным и для него самого, и для его Королевства.
– С другой стороны, – добавила Шарина, – ты и сам признаешь, Гаррик, что поездка в Пицайну полномочным представителем – это настоящая работа. Мне не хочется оставлять тебя… – Она оглядела друзей и поправилась: – Никого из вас…
Кэшел улыбнулся с тихим одобрением.
– Но раз речь идет о спасении Островов от хаоса, то я найду дело поважнее, чем выслушивать жалобы делегации от Мостового округа на шум, который им мешает.
– Решено, – проговорил Гаррик с королевской твердостью. Он выслушал советы, взвесил все доводы и теперь без лишних колебаний приступил к действиям. – Мы встретимся с Ройясом завтра и обсудим наши предложения Блэйзу. Но у тебя будут все полномочия, чтобы на месте принимать решения относительно предстоящих договоренностей.
Странная улыбка скользнула по его губам.
– Забавно, однако, что ты упомянула Мостовой Округ. Мне как раз снился мост, когда вы меня разбудили. Мост и какой-то человек по имени Ансалем…
* * *
– Ансалем? – встрепенулась Теноктрис, лицо ее оживилось. Раньше она вполуха прислушивалась к дискуссии, но тут Гаррик почувствовал ее напряжение. – Ты имеешь в виду Ансалема Мудрого?
Гаррик кивнул, чувствуя сухость во рту.
– Да, именно так он представился, – подтвердил Гаррик. – и еще сказал, что город, в который я попал во сне, назывался Клестис. И я думаю… – Он снова откашлялся. – … думаю, он маг.
Теноктрис кивнула и собиралась что-то сказать, но прежде, чем она заговорила, на Гаррика обрушился поток воспоминаний – не его собственных, а тех, что впустил Карус, будто распахнув окно в память юноши.
* * *
Корабли и лодки выстроились в два ровных ряда вдоль пристаней, виденных Гарриком из окна в покоях Ансалема. Флаги реяли на мачтах и флагштоках. Ликующие толпы на палубах махали флажками, приветствуя трирему Каруса, короля Островов.
– Мне довелось однажды побывать в Клестисе с посольством, парень, – поведал Карус. – Это случилось осенью того года, когда я утонул. Тогда я думал: приехав и лично поговорив с Ансалемом, я уговорю его прийти мне на помощь. «Помоги королевству» – вот что я сказал ему, и в этом, конечно, была доля правды. Только, к несчастью, в те времена я еще не умел отличать собственных желаний от нужд Королевства.
* * *
Вдоль бульваров, во сне Гаррика превратившихся в руины, выстроились радостные горожане в полосатых одеждах. Солнечные блики на металлических фасадах наполняли город ослепительным сиянием ярче моря, замирающего вокруг корабля в полуденный штиль.
Карус шагал с двумя десятками моряков со своего корабля. Остаток экипажа триремы – две дюжины матросов, управлявшихся со снастями, и сто семьдесят гребцов – остался в гавани.
Моряки, исполнявшие роль почетного караула, носили вышитые туники вместо доспехов, но имели при себе мечи. Они были единственными вооруженными людьми в толпе, а возможно и во всем городе.
* * *
– Магия Ансалема возвеличила Клестис, – рассказывал Карус. – Его жители обеспечивали себя сами и жили в сотни раз лучше, чем где бы то ни было еще. Дома возводились очень быстро – за одну ночь, и каждое утро заставало городские улицы в полной чистоте.
Карус со своей охраной не стали подниматься по круглой лестнице-башенке, а приблизились к самому входу во дворец. Юные девушки в пастельных платьях теснились в дверной нише, хихикая и бросая цветочные лепестки в сторону вооруженных мужчин. Однако дверь позади них не открывалась.
* * *
– Ансалем был великим магом, – мрачно продолжал Карус, – и великим правителем, хотя официально среди жителей Клестиса он никакого титула не носил. И он наотрез отказывался иметь дело с каким-либо насилием.
Пожилой мужчина в тунике из выбеленной шерсти – невзрачный наряд для богатого Клестиса – протиснулся сквозь толпу девушек, почтительно поклонился Карусу и что-то шепнул ему на ухо, не обращая внимания на мрачные взгляды моряков. Карус коротко кивнул и расстегнул длинный двойной язычок пряжки на перевязи меча. Седовласый капитан стражи горячо запротестовал, но Карус жестко взглянул на него и проронил всего лишь одно слово. Капитан и его подчиненные замерли.
Карус протянул перевязь с мечом придворному – тот отпрянул, словно король сунул ему в руки гадюку. Тогда Карус передал оружие своему капитану.
Дверь отворилась, и девушки расступились, по-прежнему хихикая. Пожилой придворный проводил Каруса во дворец.
* * *
На те деньги, что стоила отделка любого дома в Клестисе, я мог бы построить большой флот в две сотни боевых кораблей, – вспоминал Карус. – Или взять хотя бы жесть на крышах – средства на содержание одной такой крыши позволили бы содержать экипаж в течение года… Меня трясло от одной только мысли о магии, но я вынужден был притворяться, что не догадываюсь об источниках богатства города. Ведь против волшебства я не мог ничего поделать.
* * *
Дворцовый вестибюль был лишен окон, но неизвестно откуда поступал свет, который свивался бледными лентами в высокие арки. Сводчатый потолок украшали сцены сельских праздников: веселые крестьяне танцевали, состязались в беге, борьбе и метании камня.
Воспоминание – теперь уже лично Гаррика – заставило его глаза наполниться слезами. Он тосковал по тому миру, который покинул навсегда. Но юноша напомнил себе, что жизнь в родной Барке отнюдь не являлась бесконечным праздником… А без Гаррика и его друзей скоро может не остаться радости ни в одном уголке Островов.
Семеро магов в балахонах, расшитых символами Древней Вязи, поджидали Каруса в сводчатом зале. Слуги и обычные придворные отсутствовали. Делегацию магов возглавлял человек неопределенного пола. Несмотря на то, что тот был абсолютно лыс, Гаррик рискнул бы все же назвать его юношей… хотя, возможно, перед ним стоял бесполый скопец.
Глава кивнул королю вместо поклона. Он повернулся и повел Каруса к лестнице, которую скрывала колонна из халцедонового монолита: три переплетающихся столба, похожих на ствол смоковницы. Остальные маги, четверо мужчин и две женщины, безмолвно шли сзади, словно пажи, несущие длинный шлейф за своей госпожой.
* * *
– Никто и никогда не называл меня трусом, – сказал Карус. – Но я бы охотнее взял полную горсть пауков, чем пошел куда бы то ни было в компании этих семерых.
* * *
Лестница делала десятки витков по пути на крышу здания. Ступени и перила были из застывшей смолы. Полосы света просвечивали сквозь камень, освещая кристаллы голубого, пурпурного и белого кальцита размером с человеческий кулак. Мягкий камень светился, будто его полировки никогда не касалась человеческая нога.
Их восхождение закончилось возле приемной залы – той самой, где Гаррик повстречался с Ансалемом в своем сне. Бледный, как мертвец, привратник сидел на табурете, держа на коленях двухлетнего мальчика. Он тут же встал, едва Карус и маги вошли, и опустил улыбающегося мальчика на пол возле себя. На цепи, обвивавшей шею привратника, висел диск с отверстием, по краю которого бежали солнечные лучи.
Человек был не менее семи футов ростом, тощий, но на руках и ногах бугрились мышцы. Хотя привратник и не носил оружия, Гаррик не взялся бы с ним бороться. Пожалуй, даже Кэшела бы такая перспектива устрашила.
Привратник сверлил Каруса взглядом, проницающим в самую душу, – как никто другой в этом оплоте миролюбия. Глава магов обронил короткий приказ, но привратник не обратил на него внимания. Он отошел назад и задал вопрос через зарешеченное окошко. Судя по всему, ответ был положительный, потому что мужчина отодвинул засов и отворил дверь.
Малыш стоял, выпрямившись и держась за стену двумя руками. Он широко улыбался королю.
Карус вошел внутрь один. В дверях он остановился и поклонился привратнику.
* * *
Его звали Кастиган, – неожиданно сказал Карус, – я спросил позже. Так вот, поглядев на Кастигана, я понял: Ансалем отнюдь не дурак, несмотря на все свои мирные устремления.
* * *
Приемная зала оказалась такой же, как ее запомнил Гаррик во сне, хотя сейчас книжные шкафы были битком забиты. Во многих ячейках лежало по два свитка, а то и по три, не очень объемных. Сверху на шкафах стояли дополнительные полки.
Ансалем приветствовал короля в своей привычной смешливой манере. Он шагнул вперед и пожал руку Карусу. Покрытый тканью травертиновый гроб служил единственным сиденьем в зале. Ансалем подвел к нему гостя и радушно устроился рядом, все еще держа Каруса за руку.
* * *
– Ты пробовал когда-нибудь говорить с человеком, сидящим рядом, а не напротив? – спросил Карус. – Ужасно неудобно. Понимаю, это звучит глупо, но я, наверное, чувствовал бы себя уютнее, если б во время разговора он держал нож у моей глотки. Я оставил намерение просить волшебника о помощи – независимо от хода нашей беседы.
* * *
Снаружи поверх алебастровой стены была натянута ширма из тонкой, но очень прочной ткани, укрывавшая залу от непогоды и слишком ярких солнечных лучей. Проколотые символы проступали белым на кремовом фоне камня.
В высокой нише напротив надгробия стояла мумия существа с чешуйчатой кожей и длинной, как у рептилии, челюстью. Побуревшие от времени повязки спеленали мумию с прижатыми к груди руками, а кусочки янтаря заменяли впалые глаза. Они смотрели на Каруса и хозяина дома с холодным желтым блеском – безразличные и совершенно чуждые человеку.
– Ансалем казался чрезвычайно дружелюбным, – продолжил Карус. – Но разговаривать с ним было все равно что с трехлетним ребенком. Он слушал, но полностью игнорировал все мои доводы, Я рассчитывал, что он поможет мне удержать Острова от распада, и пребывал в ярости. Волшебник легко согласился признать меня Королем Островов, но его это заинтересовало не более, чем название какой-нибудь шенгийской птицы. Сообщение из разряда любопытных фактов, и только.
* * *
Карус высвободился из объятий волшебника и резко встал. Сжимая кулаки, он шагнул к двери.
На протяжении нескольких месяцев – с тех пор как Гаррик получил от отца коронационный медальон Каруса – тайный гость не раз посещал сознание юноши. Гаррику доводилось наблюдать короля Каруса в разных ситуациях, не раз он видел, как тот смеялся посреди кровавой битвы с полным презрением к опасности. Юноша даже представить себе не мог короля в такой бессильной ярости.
На постаменте, который во сне Гаррика пустовал, сейчас стоял ископаемый аммонит. Его витая раковина окаменела и превратилась в марказит, поблескивающий серно-бронзовыми оттенками в солнечных лучах. Хотя тварь отнюдь не поражала размерами – ее кольцо не превышало фута в диаметре, в ней чувствовалась зловещая глубина… Гаррику она напомнила туннель, ведущий в огненное сердце Зла. Карус, войдя в залу, не обратил внимания на композицию. Сейчас же, в ярости направившись к выходу, он чуть было не столкнулся с постаментом. Отскочив назад, он в сердцах грохнул кулаком по раковине.
Аммонит не шелохнулся. Карус толкнул дверь; она оказалась запертой снаружи. Лишь после того, как привратник заглянул в окошечко и получил безмолвный приказ хозяина, король смог покинуть комнату.
* * *
Никогда не вымещай зло на вещах, парень, – сказал погруженный в воспоминания Карус. – Моя рука оставалась онемевшей неделю после этого дурацкого поступка. И дело тут не в камне, разумеется, а в чертовой магии.
Воспоминания постепенно померкли, Гаррик вернулся к действительности, прежде чем друзья осознали его отсутствие. На задворках его сознания все еще звучало ворчание Каруса: «Ненавижу колдовство!..»
– В мое время жил волшебник Ансалем, – говорила тем временем Теноктрис. – Он превосходил всех по силе. Я не знала никого, кто мог бы сравниться с ним – ни тогда, ни позже.
– Так ты встречалась с Ансалемом? – спросил Гаррик. У него голова шла кругом от того потока воспоминаний, которые только что обрушились на него. В уголке его сознания затаился внимательно слушающий Карус. Он служил тем столпом, который поддерживал Гаррика, пока тот возвращался в реальную действительность.
– О нем ходили слухи как о великом ученом и маге, – вздохнула Теноктрис. – Он правил в Клестисе, на южном побережье Кордина. Держал обширную библиотеку и позволял другим ею пользоваться, это и привело меня в его город.
Старуха улыбалась, теребя локон своих коротких седых волос.
– Я долго копила деньги на дорогу с Блэйза, где жила в то время. Да, вот так-то… Увы, я не относилась к тем могущественным магам, которые не испытывают недостатка в средствах. К тому же не обладала талантом фокусника, которые зарабатывают на жизнь, развлекая людей.
– Зато ты понимаешь суть, Теноктрис, – заметила Лиэйн.
– Что правда, то правда, – согласилась старая волшебница. – К сожалению, одной мудростью сыт не будешь. Но я не жаловалась: мне много не надо – скромная пища да минимум книг, чтобы продолжать работу. Просто пришлось дольше ждать этой поездки к Ансалему.
Она улыбнулась своим воспоминаниям, помолодевшая на десятки лет.
– А с тех пор как я вернулась оттуда, мои потребности в деньгах еще более сократились.
– Ансалем что-то сделал с тобой? – спросил Кэшел, слегка подавшись вперед. Это его движение о многом говорило людям, хорошо знавшим юношу.