Опасный поцелуй
- -
- 100%
- +
– Но все-таки должен быть какой-то выход, способ, чтобы все остановить! – с отчаянием воскликнула Арианна.
– О да! Не попробовать ли мне убедить твоего отца в том, что он бессильный старый дурак? Что он не в состоянии должным образом оценить свой потенциал? Или же – еще лучше – расскажу ему, что вся затея со свадьбой носит со стороны невесты чисто финансовый характер. Что невеста вряд ли хоть сколько-нибудь любит его, а рассчитывает лишь получить доступ к богатству. Пойми, Арианна, твой отец отнюдь не глуп. Он хочет получить жену и может себе это позволить, поскольку в состоянии ее содержать. Поэтому, что бы я ни сказал ему или ни сделал, результат не изменится! – Джимми горестно вздохнул, сделал паузу и заговорил вновь: – Единственное, что может случиться, если я слишком активно вмешаюсь, так это мое изгнание из его дома и круга знакомых. После чего я уже не смогу оставаться другом, помощником и советчиком Чарлза, пользующимся его полным доверием. Ты должна понять, что любая моя попытка расстроить эту свадьбу неизбежно закончится скверно, если не трагично. И не забывай, что я первый среди наследников на титул и состояние Чарлза!
Арианна посмотрела на Джимми глазами, полными разочарования, и задумчиво сказала:
– Возможно, расстроить свадьбу отца удастся мне…
– Арианна, – неуверенно пробормотал Джимми, – ты останешься здесь, в школе, и будешь продолжать учиться, пока я не вернусь за тобой. Затем приедешь в Лондон, чтобы присутствовать на церемонии и наблюдать за тем, принесет ли отцу женитьба на молоденькой то счастье, на которое дядя Чарлз так рассчитывает.
– Уверяю тебя, Джимми, что ни отец, ни его невеста не повлияют на мое решение никоим образом не участвовать в их брачной церемонии. Кроме того, передай отцу, что он меня жутко расстроил своей выходкой!
– Арианна, будь благоразумной! Ведь твой отец ждет, что вы с его молодой женой станете друзьями!
– О, не думаю, что такое возможно.
– А я, наоборот, уверен, что Мэгги пожелает стать твоей ближайшей подругой.
– Неужели? Ты просто не представляешь, Джимми, как быстро слухи перелетают через Ла-Манш! Так вот, мне все известно об этой женщине. В свой первый светский сезон она была потрясающе красива, заигрывала чуть ли не со всеми кавалерами, которые падали к ее ногам. После чего решительно отвергла все их предложения, сбежала с местным полицейским и вышла за него замуж! Однако вскоре он был убит. Как говорят, это случилось во время его очередного дежурства. Впрочем, поговаривают, что убийство готовилось не без участия самой Мэгги – так, кажется, вы ее называете? Ибо она поняла, что связала свою жизнь с простолюдином, в то время как могла бы урвать гораздо больше от нашего чванливого света. Тогда Мэгги стала поддерживать свою красоту с помощью неких потусторонних сил. И это получалось, поскольку она есть не что иное, как воплощение зла. И верно, давно продала свою душу дьяволу! На службе у нее состоит очень странный фокусник или чародей – как тебе больше нравится. Он изобретает для нее заклинания и обучает колдовству. Теперь эта дамочка положила глаз на моего отца. Ибо после смерти первого супруга осталась вдовой без пенни в кармане, что лишило ее возможности продолжать свои адские игры. Чтобы как-то выправить ситуацию, она намерена выйти замуж за отца и выдоить его до конца. Бог знает, может, она в конце концов убьет и его!
– Что ты мелешь, Арианна?! – вскричал Джимми. – Ее муж убит на государственной службе обезумевшим преступником, при аресте. Уверяю тебя, в ее доме нет ни колдовства, ни черной магии!
Он смолк, почувствовав себя не совсем уверенно. Ведь он также слышал о неком Миро, друге мужа Мэгги. Говорили, будто он поэт или писатель, нуждающийся в финансовой поддержке и патронате. Но быть может, это не все?
Арианна внимательно смотрела на Джимми.
– Она решительно ничем не навредила своему мужу, – сказал он. – Я провел детальное расследование ее прошлого, ибо никак не мог принять на веру всю ту чушь, которую нам рассказывали о ее первом браке!
«Да, действительно, провел тщательное расследование прошлого Мэгги. И узнал, что она проводила слишком много времени на улице, где царили вопиющая нищета и преступность. Мэгги писала письма в газеты, в которых с негодованием разоблачала тех, кто открывал в Лондоне заведения для медиумов и спиритических сеансов. О Мэгги сплетничали, будто она также посещала эти сеансы, но при этом переодевалась, чтобы не быть замеченной. В ходе сеансов она не подчинялась приказам медиумов, спорила с ними, стремясь доказать, что все происходящее не более чем шарлатанство.
Была ли Мэгги воплощением зла? Возможно, и не была. Безрассудная храбрость? Несомненно! Достаточно вспомнить, что порой она целые дни проводила в Ист-Энде, который давно был признан притоном бандитов, насильников и воров…» Все эти рассуждения не давали покоя Джимми.
Конечно, он предоставил дяде Чарлзу полный отчет о том, что ему удалось разузнать о Мэгги. Но каждое его слово делало ее еще более желанной для старого лорда.
– Ты просто представить себе не можешь, что здесь обо всем этом говорят! – шептала Арианна со слезами на глазах. – Нет, я на эту свадьбу не поеду!
– Как хочешь, – вздохнул Джимми.
– Боже мой, Джимми! – воскликнула она, бросаясь ему в объятия. – Почему отцу мало меня? Я ведь так нежно люблю его! Я могла бы стать его компаньоном, помощником, могла бы разговаривать с ним о книгах, иностранных языках, дальних странах!
Джимми нежно держал Арианну в объятиях, думая о том, что ее отец хотел от спутницы жизни совсем не того, что могла бы дать ему дочь.
– Все будет хорошо, вот увидишь! – тихо сказал он Арианне.
«Да, все должно быть хорошо, – повторил Джимми про себя. – Во всех остальных отношениях дядя Чарлз вполне благоразумен. И со всей серьезностью намерен решить свою судьбу. А потому его семья должна с этим согласиться!»
Арианна еще несколько мгновений прижималась к груди Джимми. Затем решительно отстранилась. Он все же удержал ее за плечи и посмотрел в черные глаза девушки:
– Если ты действительно не хочешь присутствовать на свадьбе, то и не надо!
Она лукаво посмотрела ему в глаза и, вдруг мотнув головой, произнесла:
– О нет! Я решила, что ты абсолютно прав, и потому поеду на свадьбу. Буду присутствовать на торжествах! Приедешь за мной?
– Клянусь!
Лицо Арианны просветлело и озарилось очаровательной улыбкой.
– Что ж, если ничего серьезного не случится, я с радостью вернусь на время домой! Ты уже хочешь ехать? Оставайся на ночь! Сейчас небезопасно пересекать Ла-Манш: туман, да и море волнуется!
Джимми утвердительно кивнул. Да, он останется на ночь здесь, хотя и не очень этим доволен, ибо опасается надолго оставлять дядю Чарлза наедине с этой женщиной.
«Довольно скоро ты тоже станешь престарелым аристократом, – говорил он себе. – Мэгги будет женой дяди Чарлза, а тебе надлежит признать и понять охватившую дядюшку на старости лет жажду испытать сердечный пожар. Тем более что к этой женщине, помимо редкой красоты, притягивает и кое-что дурманящее. Что именно? Возможно, скрываемый внутренний огонь и проснувшиеся страстные желания. Возможно, едкая насмешливость и ирония, а также глубоко затаенная, с трудом сдерживаемая ярость. А возможно, несгибаемая душевная сила и воля. Что ж, не исключено, что Мэгги действительно проститутка. Или кукловод, дергающий нас всех за веревочки», – раздумывал Джимми.
Джимми представил себе молодую жену дяди Чарлза после окончания всех свадебных торжеств, когда гости разъедутся, а яркие огни в доме погаснут. Роскошные золотистые волосы Мэгги, освобожденные от шпилек, упадут на ее лицо, плечи, спину. А тонкие, полупрозрачные одежды окажутся на полу у ее ног, открыв каждый изгиб и укромный уголок восхитительного тела…
Проснувшаяся в Джимми буря готова была разразиться.
Но… Что теперь делать? Как расстроить свадьбу дяди Чарлза?
Ведь должно все-таки существовать средство, способное избавить его тело и душу от нахлынувших вдруг греховных желаний!
«Если бы в воображении дяди Чарлза возникла хоть доля тех сладострастных образов, которые мучают меня сейчас, то он скорее всего умер бы, чем позволил любому мужчине встать между ним и его молодой женой!» – усмехнулся в душе Джимми.
– Ты, должно быть, голоден, – прервала его мысли Арианна. – Сейчас сестра Сара распорядится, чтобы тебя покормили и приготовили комнату для ночлега.
– Спасибо, дорогая! Я и впрямь изголодался!
Изголодался? Да, эта женщина сумела пробудить его аппетит. Заставила ощутить голод неутоленной страсти. Как будто он никогда в жизни не видел такой потрясающей красоты и непременно погибнет, если не прикоснется к ней, не испробует ее и не утонет в ней!.. От своих грез Джимми заскрипел зубами.
Да, он любит дядю Чарлза. Любит как отца…
Но все, что происходит сейчас, кажется ему неправдоподобным… и глубоко неправильным.
«Ну почему же, наконец? Ведь каждое слово, сказанное Арианне, – чистая правда. Подобного рода браки существовали всегда, чуть ли не до Потопа! И все же в конкретном случае… Может, я сам потерял голову? Да поможет мне Бог!» – взмолился Джимми.
– Ну что?.. – донесся до него как бы издалека голос Арианны, и Джимми оторопело уставился на кузину. – Я спросила, что бы ты предпочел сейчас – мясо или рыбу? Или то и другое? Монахини всегда хихикают, когда ты приезжаешь.
Джимми сделал над собой усилие, чтобы улыбнуться.
– В таком случае пусть будет дичь! – буркнул он. «Неправильно, что такая молодая и удивительно красивая женщина должна сделаться женой старика! И при этом любить его! – возмущенно продолжал рассуждать Джимми. – И все же, – мрачно решил он наконец, – ей следует любить его. Только его! Дядя Чарлз меньшего не заслуживает. Причем, похоже, Мэгги уже поняла: дядюшка Чарлз – рафинированный аристократ. Когда-то он был военным, стал членом круга высших авторитетов страны и продолжает в нем оставаться. И когда Мэгги до конца обдумает все это, то станет лорду Чарлзу преданной женой.
Или чем-то еще;
Она сама ответит на этот вопрос!»
Глава 3
В последующие дни Мэгги пришла к окончательному решению: она всенепременно выйдет замуж за лорда Чарлза!
Лорд Чарлз поистине человек удивительный. Мэгги с живым интересом слушала его рассказы о мире, путешествиях по разным странам, участии в локальных войнах, которые вела Британская империя, о его службе в армии. Он был весьма скромен, говоря о себе, и очень красноречив, когда излагал историю империи, с пониманием относился к реакции Мэгги, когда она соглашалась с ним, признавая, будто бы все везде идет нормально и оба они должны лишь активно участвовать в укреплении своей страны. При этом Мэгги и лорд Чарлз считали, что не должны закрывать глаза на бедность и насилие вокруг.
Мэгги с радостью узнала о том, что лорд Чарлз одобряет ее благотворительную деятельность, хотя далеко не все ему рассказывала. Но истинный ее восторг вызвало намерение Чарлза поддержать планы реконструкции Ист-Энда и признание того, что многое дурное происходит у них прямо под носом.
Лорд Чарлз, виконт Лэнгдон, пригласил Мэгги на концерт в Хрустальный дворец. Затем они сходили в театр на замечательную, хотя и страшную, пьесу из средневековой жизни. После чего последовало посещение Королевской оперы. Причем в соседней с ними ложе сидел сам принц Уэльский с супругой – принцессой Александрой.
Мэгги и лорд Чарлз регулярно прогуливались, подчас и верхом, по парку Святого Джеймса, а иногда, тоже сидя в седлах, выезжали за город.
Вместе с тем лорд Чарлз охотно разрешал ей пользоваться полной личной свободой, что Мэгги особенно ценила. Часто по вечерам и даже ночью она вместе с самыми близкими друзьями, увлекающимися литературой, посещала маленькие уютные ресторанчики, где они читали последние романы, обсуждали литературные проблемы, обменивались книгами, а главное, строили планы помощи бедным и обездоленным. Такие вечера Мэгги называла «часами благотворительности».
О некоторых из них Мэгги говорила лорду Чарлзу. Но вот о медиумических и спиритических сеансах, которые она продолжала посещать, рассказывала исключительно Миро.
О ее участии в сеансах медиумов знал, наверное, весь город. Во всяком случае, в газетах то и дело появлялись заметки и даже развернутые репортажи о том, как леди Мэгги разоблачала очередных шарлатанов. Но вот от разговоров с лордом Чарлзом на эту тему она воздерживалась. И все же ее теплое чувство к этому человеку все больше возрастало. Лорд Чарлз весьма умный и способный, что ярко проявилось, например, во время его пребывания на службе ее величества королевы в Индии. Но это нисколько не мешало ему плясать от восторга на крыше нанятого кеба, убеждая Мэгги, что Лондон очень изменился за последние годы.
Лорд Чарлз разделял любовь Мэгги к чтению. Оба они получали огромное удовольствие, читая вслух Шекспира, Диккенса и американца Марка Твена. Они спорили по поводу теории Дарвина и всякого рода новых течений в науке девятнадцатого столетия.
Мэгги расспрашивала также лорда Чарлза о его любимой дочери Арианне, которая учится в школе на континенте. В этом году она станет совершеннолетней. Чарлз с гордостью сказал об этом, хотя и отметил со вздохом, что Арианна отличается редким упрямством и бунтарским характером.
– Конечно, Арианна, увы, не унаследовала от матери нежности и доброты, – грустно заметил он и сокрушенно покачал головой. – Но я верю, что вы станете близким другом моей дочери и сможете восполнить пробелы в ее воспитании.
Мэгги подумала, что это будет скорее всего не так легко осуществить.
Она узнала также, что семья лорда Чарлза, виконта Лэнгдона, состояла из него самого, дочери и племянника Джимми. Отец последнего – кузен лорда Чарлза сэр Джеймс-старший – некоторое время служил в английских колониальных войсках в Индии. Затем был посвящен в рыцари и поступил на государственную службу ее величества королевы, где добился серьезных успехов. Из армии сэр Джеймс-старший демобилизовался, но остался рыцарем и в этом качестве во многом содействовал решению проблем, стоявших перед империей, а также разъезжал по всему миру с депешами особой важности.
Джимми пошел по стопам отца. Он также служил в колониальных войсках. Неоднократно участвовал в вооруженных конфликтах, перестрелках и стычках, вскакивал по ночам при первом же подозрительном шорохе и за каждым кустом видел врага. Поэтому лорд Чарлз бывал гораздо спокойнее, когда Джимми приезжал в отпуск. К тому же дома он с интересом приглядывал за многочисленными семейными владениями, хотя лорд Чарлз постоянно переживал, что не может заниматься этим самолично, как бывало в юности.
– Молодые люди, – частенько говаривал лорд Чарлз, – предпочитают следить за состоянием семейных богатств в больших городах, оставляя без внимания стада, пасущиеся в сельских владениях, и урожаи, собираемые с полей. А ведь на севере нашей страны, скажем, в той же Шотландии, где также расположены некоторые наши земли, есть обширные поля, с которых при желании просто грешно не собирать солидные урожаи. На тамошних пастбищах можно разводить тучные стада породистых овец и коров. Да, мы стараемся выращивать, по возможности, самые высокие урожаи. Тем не менее я с горечью вспоминаю ужасный голод, постигший нас в Ирландии. Это было поистине наказание Господне, ниспосланное в числе прочих на наши головы! И потому следует принимать своевременные меры, чтобы подобные бедствия не повторялись.
Старый лорд Чарлз, виконт Лэнгдон, при этом всегда сокрушенно вздыхал и продолжал свои невеселые пророчества.
– В мире все быстро меняется, – говорил он Мэгги. – Попомните мои слова, дорогая: очень скоро запряженные лошадьми экипажи и плуги станут достоянием прошлого. Везде их заменят всякого рода машины. Подобный процесс уже начался, несмотря на протесты недовольных, опасающихся лишиться своих рабочих мест.
Впрочем, у нас в стране действительно далеко не все в порядке, – качал головой лорд Чарлз. – Потому и надо в первую очередь заниматься внутренними проблемами. Не все это замечают. Вот, например, Джимми. Он уверен, что в его отечестве все уже обстоит благополучно: и земельная рента стабилизирована на приличном уровне, и состояние нашего стада не вызывает опасений, и урожаи собираются хорошие. А вот пару дней назад он заявил, что отныне переключится на наши колониальные владения. Не рановато ли?!
– Я слышала, Джимми поехал во Францию, чтобы сообщить Арианне о нашем скором браке.
– Да, это действительно так. Подобный прыжок через пролив, несомненно, доставил моему племяннику немалое удовольствие! Тем более что через Ла-Манш налажено регулярное паромное сообщение, а маленький городок, в котором находится школа Арианны, расположен на французском берегу в нескольких милях от пролива.
Мэгги одарила лорда Чарлза милой улыбкой, хотя в душе желала, чтобы Джимми сразу же по возвращении отправился куда-нибудь подальше от дома. К примеру, в одну из самых отдаленных стран Черной Африки.
Лорд Чарлз, виконт Лэнгдон также был рад видеть брата своей невесты. Он наслаждался беседами с Жаком Миро, которому обещал содействовать в осуществлении мечты о писательской карьере.
То были поистине прекрасные дни для Мэгги. Ей казалось, она обрела в жизни прекрасного наставника. Пусть старого, но доброго друга.
Одним словом, Мэгги чувствовала себя если не парящей где-то высоко в облаках, то, во всяком случае, очень комфортно. И хотя время летело быстро, свадьба все еще оставалась делом будущего. Вместе с тем Мэгги в оставшиеся до замужества дни чувствовала себя непривычно свободной.
Но тут с континента вернулся Джимми. Видимо, он планировал пробыть здесь недолго. Но увы, его надежды тут же направиться в очередную далекую поездку по делам ее величества королевы не сбылись. Поэтому Джимми остался в Англии. А это означало, помимо всего прочего, что ему волей-неволей придется присутствовать на бракосочетании дяди. Пока же…
Пока же он присматривался к невесте дяди Чарлза. Можно сказать, следил за ней. Изучал и составлял свое мнение. Причем далеко не лучшее…
Он смотрел на Мэгги как на породистую (или претендующую на то!) собаку, купленную за большие деньги, но которая вскоре якобы начнет кусать руку кормящего ее.
Нет, внешне это не проявлялось… Джимми оставался безукоризненно вежлив и в высшей степени обходителен. Но каждый раз, когда они с Мэгги встречались взглядами, ее охватывал холод от выражения презрения в его глазах. Мэгги старалась ответить ему тем же. Да, они друг друга презирали. Но ради лорда Чарлза не выдавали своих эмоций.
С появлением в Лондоне Джимми Мэгги и не подумала как-то изменить течение своей жизни. Ближайшие две недели она намеревалась посвятить подготовке к бракосочетанию. А последующие две – осуществлению планов по реконструкции Ист-Энда. Естественно, вместе с мужем.
Чарлз всегда поддерживал благородную деятельность Армии спасения. Однако совсем не был шокирован, узнав, что его супруга намерена всерьез заняться благотворительностью в Ист-Энде.
Натан говорил, что обитатели Ист-Энда похожи на трущобных крыс – их слишком много в этой тесноте. Люди поголовно неграмотны. Больные, немытые, грязные. Выбраться же из этой зловонной клоаки практически ни у кого не было ни малейших шансов.
Правда, некоторые держали уличные лавки, другие – небольшие мастерские и даже примитивные фабрики. Многие жители Ист-Энда работали там. Однако работа по большей части была временной.
Некоторые женщины порой находили себе работу прачек или портних. Другим же и это не удавалось.
А мужчины с зарей выстраивались в очередь за любой, пусть даже самой тяжелой, работой, которая, увы, тоже не всегда бывала. А если кому-то везло, то счастливец трудился по десять – четырнадцать часов в день за жалкие несколько шиллингов. Иногда кому-то удавалось найти жилье. Но это были тесные, грязные комнатушки, в каждой из которых размещалось по несколько человек. Матрасами на старых железных койках служили настеленные газеты, подобранные на улице.
Собственно, нельзя было удивляться тому, что именно в Ист-Энде и погиб Натан…
Умирая, Натан просил своего друга Миро не оставлять Мэгги. И тот свято исполнял его завет.
Вот и сегодня они наняли кеб и двинулись в путь. Сначала подъехали к небольшой церкви, в которой служил пастор Викерс. Вместе с Мэгги он в свободное время занимался благотворительностью в Ист-Энде.
Как только экипаж остановился, Миро побежал в церковь. Мэгги же ввязалась в спор с кебменом по поводу оплаты. Все лондонские кебмены за поездку в Ист-Энд всегда заламывали вдвое, а то и втрое. Этот возница не представлял исключения. Но Мэгги все же сумела с ним сторговаться и поспешила вслед за Миро.
Жак стоял неподалеку от выхода и разговаривал с пастором Викерсом. Завидев входящую Мэгги, настоятель храма заулыбался так, что казалось, уголки его губ вот-вот коснутся ушей.
– Мы только что получили самые щедрые пожертвования от лорда Чарлза, на которые и не могли рассчитывать! – произнес он. – Этого хватит, чтобы одеть многих беспризорных детей!
Пастор Викерс сделал паузу, во время которой улыбка сбежала с его лица, но потом улыбнулся еще лучезарнее.
– Вы обязательно должны выйти за него замуж! – безапелляционно заявил он.
– Да, было бы очень мило! – ответила, чуть покраснев, Мэгги.
Пастор Викерс посмотрел на Миро, который почему-то вздрогнул.
– Вы правы, дорогая! – кивнул пастор Викерс. – Было бы мило! Ну а теперь пойдемте во двор. Там собралось много женщин. Они ждут нас.
Он запрокинул голову и воздел руки к небу:
– Господи, если бы убрать всех этих несчастных с улиц! В некоторых районах полиции удалось закрыть часть публичных домов. Не думаю, что это сильно помогло. Ведь по ночам по-прежнему улочки заполняют проститутки. – Пастор Викерс взял Мэгги за руку и зашептал: – Мэгги, мне очень нужны такие добрые женщины, как вы. Но здесь я боюсь даже за вас! Совсем недавно, вечером выходного дня, неподалеку отсюда произошло очередное страшное убийство.
Мэгги тронула его за плечо:
– Пастор Викерс, мы оба знаем, что в этой части города убийства нередки.
– Но не такие! Конечно, любое убийство всегда трагедия! Убивают из ревности, в пьяных драках, мужья убивают неверных жен, а жены – мужей. И всегда после того, как напьются какой-нибудь дряни. Часто случаются драки, и порой они заканчиваются кровью. Но этот случай нечто чудовищное! Разве вы не читали в газетах?
Мэгги посмотрела на Миро:
– Может быть, на последних страницах было напечатано?
– Если бы такое произошло с какой-нибудь знатной женщиной, – пожал он плечами, – то, уверяю тебя, все газеты кричали бы об этом, начиная с заголовков первых полос! Но скажите, пастор Викерс, что все-таки случилось?
– Тема довольно деликатная, – смущенно ответил пастор, многозначительно посмотрев на Мэгги.
– Прошу вас, пастор Викерс, – сказала она, – я намерена поговорить с женщинами о контроле за рождаемостью. Им такая беседа просто необходима. Ведь рожденных ими детей считают незаконными.
– Эта погибшая женщина не просто убита, – продолжил пастор Викерс. – Ее зверским образом зарезали! Фактически отчленили голову. Вырезали все внутренности. Никакой муж, в каком бы невменяемом состоянии он ни находился, никогда не сделал бы такого с изменившей ему женой!
– Почему же? Я помню газетный отчет, в котором описывалось примерно такое же убийство, совершенное сравнительно недавно одним солдатом. Думаю, автор статьи считал убийцу уличным бандитом, поиздевавшимся над проституткой. Причем тот считал себя правым!
Пастор Викерс отрицательно покачал головой:
– Тот солдат отнюдь не был головорезом! И убил он женщину не с целью ограбления. Зверское убийство совершил человек невменяемый. Уверен, вы о нем еще услышите! Поэтому, Мэгги, дорогая, умоляю вас появляться на здешних улицах только днем и в окружении близких друзей!
– Пастор Викерс, я всегда приезжаю сюда днем и в сопровождении своего лучшего друга Миро. И для полицейских в моем сердце всегда есть место.
– Я это знаю. Так же как и то, что полиция патрулирует те места, где появлялись преступники. И все же прошу вас не ходить здесь ночью по улицам! Каждый раз, когда вам придет в голову подобная мысль, вспомните то, о чем я только что рассказал.
– Пастор Викерс, я вам обещаю!
– Ну а теперь пойдемте к женщинам. Они, верно, уже собрались во дворе. Вы не возражаете?
– Наоборот, уверена, что церковный двор – лучшее место для подобных бесед!
В тот день Мэгги говорила с собравшимися о противозачаточных средствах. Хотя, надо заметить, церковь отнюдь не смотрела сквозь пальцы на подобное просвещение своих прихожан. Но пастор Викерс за свою жизнь провел в Ист-Энде уйму времени и накопил немалый опыт, в том числе и практический. Так, именно он раскрыл факты нелегальной доставки больших партий презервативов из Франции. А потому был уверен, что сумеет удержать беседу Мэгги в рамках дозволенного.